Глава 36 - Неожиданность

К тому времени, как слишком затянувшаяся встреча наконец подходит к концу, уже давно за полночь. Ночной воздух холодит лицо Шики, и это помогает ей немного взбодриться, хотя часть её уже готова заснуть стоя. Шики делает один шаг вперёд и останавливается. «Что-то не так?» Сатору-ниичан оглядывается через плечо на неё. «…Не совсем». Это не что-то не так, просто… это был очень, очень долгий день. Шики хочет рухнуть на свой футон и не беспокоиться обо всех проблемах, с которыми ей придётся столкнуться, завтра, но… Но ей приходит в голову, что она не хочет возвращаться в дом Киёхиры-сенсея, не тогда, когда Киёхиры-сенсея там даже больше нет. «Тогда пошли». Сатору-ниичан поворачивается и продолжает идти вперёд, оставляя Шики сделать несколько быстрых шагов, чтобы догнать его. «Не знаю, как ты, а я чувствую, что мог бы проспать неделю. Такие встречи — это всегда такая головная боль». Его жалобы весёлые, беззаботные. Один из ближайших членов клана Годжо смотрит на него с непроницаемым выражением лица, подёргиваясь, прежде чем отвернуться и полностью проигнорировать своего главу клана. «Такое часто случается?» — Шики склоняет голову, искренне любопытствуя. — «…Я имею в виду, чтобы вот так расформировывали устоявшиеся кланы». Член клана Годжо резко спотыкается и исчезает из виду с удивлённым вскриком. Он что, только что споткнулся на ровном месте? Это было… неожиданно неуклюже… «О нет, ничего подобного», — смеётся Сатору-ниичан. — «Но всякие демонстрации силы, скрытые угрозы в каждой второй фразе и тому подобное — довольно типичное явление. Это всё так скучно, на самом деле». В этом они были согласны. Всё это позёрство и словесные дуэли, ловушки в произносимых словах… Политика, уф. «Постой, куда ты идёшь?» Шики останавливается. «…Обратно в дом Киёхиры-сенсея?» «Ага, нет». Рука её кузена опускается ей на плечо. Его Безграничность в этот момент деактивирована, и Шики чувствует тепло и вес руки Сатору-ниичана. «Я не собираюсь оставлять тебя здесь одну». Одну. Киёхиры-сенсея там не будет; за ним присматривает Шоко-сан. Брат и сестра Фушигуро… Брат и сестра Фушигуро! Шики слегка вздрагивает, когда ей в голову приходит мысль. «Цумики-сан и Мегуми-сан, они?..» «Они в порядке. Камо вообще не пытались на них нацелиться, так что они в безопасности. У них сейчас ночёвка с Юзуки». Сатору-ниичан гладит её по голове. «Утром сможешь их увидеть». Это было хорошо. Хорошо, что Сатору-ниичан уже позаботился о Фушигуро, учитывая, что Киёхира-сенсей был… временно не в состоянии. «…Они знают, что случилось?» Сатору-ниичан мычит. «Ну, у меня не было времени толком им всё объяснить ранее днём. Но поскольку они с Юзуки, он, вероятно, ввёл их в общую курс дела». Часть Шики расслабляется, зная, что ей не придётся объяснять им всё, что происходит с кланом Камо. Но есть и другая часть её, которая чувствует себя немного… неловко. Нет, это не то слово. Обеспокоенно? …Что-то в этом роде звучит более точно. Цумики-сан всегда так беспокоится, когда Шики и Мегуми-сан делают что-либо, связанное с проклятьями, из-за присущих этому опасностей. Она представляет, что младшая девочка вполне могла превратиться в комок нервов, услышав, что Шики похитили. Мегуми-сан был не так выразителен или эмоционален, как его сестра, но, зная его, он, вероятно, был бы так же обеспокоен, как только услышал бы новости. Шики не хочет никого так беспокоить. Длинные, тонкие пальцы внезапно тычут её в щёки, сжимая лицо. Шики автоматически отмахивается от рук кузена, внутренне вздыхая от его выходок. «А ну-ка, прекрати», — говорит он. Неужели в её выражении лица было что-то странное, что он так проницательно уловил? — «Итак, поскольку тебе уже поздновато присоединяться к друзьям — хочешь устроить ночёвку с любимым кузеном?» …Хотя Шики сейчас двенадцать лет, иногда у неё складывается впечатление, что Сатору-ниичан всё ещё обращается с ней как с шестилетней. Ну, нет, это небольшое преувеличение. Его слова скорее дразнящие, чем что-либо ещё, и не то чтобы он вёл себя покровительственно или что-то в этом роде. Совершенно очевидно, что он просто пытается отвлечь и подбодрить её. Шики может это оценить. «"Ночёвку"?» — повторяет она за кузеном как попугай, задумчиво прикладывая палец к подбородку. — «Не думаю, что у меня когда-либо была ночёвка». «Не было?.. …Конечно, не было». Сатору-ниичан качает головой, затем решительно хлопает в ладоши. «Хорошо, тогда! Обычно на ночёвках есть такие вещи, как игры, закуски и, может быть, пара фильмов, но поскольку сейчас уже за час ночи, мы можем отложить это на потом». Почти как по команде, чтобы доказать его правоту насчёт позднего часа, Шики пытается, но не может подавить тихий зевок. Её кузен смеётся. «Хочешь спать?» «…Да». Это был долгий, очень долгий день. Беловолосая девочка несколько раз моргает, потирая глаза. Ночёвки… «У тебя были ночёвки раньше, Сатору-ниичан?» Он, по крайней мере, казался знакомым с тем, что они из себя представляют. Но, учитывая строго традиционную, чопорную культуру, которую клан Годжо считал своим стандартом, Шики не могла представить, чтобы они одобряли ночёвки между детьми так же, как разрешались игры в тэмари в садах. Когда бы Сатору-ниичан успел их убедить?.. «Были, да. В мои студенческие годы в токийской школе», — легко отвечает её кузен. В его голосе слышится отчётливая нотка нежности, когда он вспоминает. — «Яга-сенсей так злился на нас, когда мы устраивали ночные киномарафоны в будние дни. Шоко не всегда удавалось прийти; студенческие общежития разделены по полу, так что ей было труднее пробраться незамеченной». «Гето Сугуру», — понимает Шики. Сатору-ниичан вспоминает ночёвки, которые у него были с Гето Сугуру… его лучшим другом, даже сейчас. Его лучшим другом, который выбрал путь Пользователя Проклятья по причинам, которые Шики всё ещё с трудом понимала. Но, несмотря ни на что, Сатору-ниичан всё ещё считает Гето Сугуру кем-то важным для себя. «Ты скучаешь по нему?» — спрашивает она. …Шики не нужно уточнять, кого она имеет в виду под «ним». Её кузен усмехается, и Шики получает ещё один поглаживание по голове. «Тебе действительно нужно об этом спрашивать?» Очевидно, нет. Ответ Сатору-ниичана ироничный и добродушный, и… почти немного смиренный. Шики немного трудно это определить. «…Я на самом деле ненадолго столкнулся с Сугуру ранее днём», — говорит ей кузен. — «Он появился в храме, где я искал Кансукэ». «Он был там?» — удивлённо моргает Шики. Гето Сугуру был замешан в заговорах клана Камо? Это было… неожиданно. Хотя, учитывая, что он также появился в горах в тот раз, когда Шики столкнулась с Проклятым Духом Особого Класса… «Угу», — кивает Сатору-ниичан. — «Кансукэ мёртв, Сугуру появляется… нетрудно было догадаться, что с этого момента что-то не так». … Все эти годы Сатору-ниичан всегда искал Гето Сугуру. Шики это знает. Но Гето-сан хорошо заметал следы и в какой-то момент даже уехал за границу. Сатору-ниичан мало что мог сделать в своих поисках, разрываясь между многочисленными обязанностями главы клана Годжо и бесконечными миссиями колдуна Особого Класса. Единственного колдуна Особого Класса, активно берущего задания, учитывая, что Гето Сугуру стал отступником, а Цукумо Юки была связана с нынешней администрацией лишь в самом свободном смысле этого слова. Что не особо помогало с рабочей нагрузкой её кузена. Если Гето-сан появился в храме именно тогда, когда там был Сатору-ниичан, крайне маловероятно, что это было чистое совпадение. Не тогда, когда Шики знала, что Гето-сан также старается активно избегать Сатору-ниичана. Учитывая интерес, который Гето-сан проявил к Арае… если Гето-сан решил связаться с Араей, несмотря на то, что Шики сообщила ему, что этот человек виновен в смерти Джихея-сана, то она не удивится, если именно Арая устроил так, чтобы пути Гето-сана и Сатору-ниичана пересеклись с таким безупречным расчётом времени. Хотя это и не было общеизвестно, не было и особым секретом, что Сатору-ниичан ищет Гето Сугуру. Встреча с Гето-саном определённо задержала бы Сатору-ниичана… Если бы Годжо Кансукэ не был найден мёртвым, сколько бы ещё времени понадобилось Сатору-ниичану, чтобы понять, что в ситуации что-то не так? И… дело не только в этом. Шики с опозданием понимает, что прибытие Сатору-ниичана для её спасения на территорию клана Камо означало, что он решил не преследовать Гето-сана. Его лучший друг, которого он искал всё это время, прямо у него на глазах — и он решил его отпустить. Из-за Шики. Потому что Сатору-ниичан решил, что важнее проверить, как там Шики, а не разбираться с тем, что ему так необходимо было выяснить с Гето Сугуру. После этого столкновения Шики не сомневалась, что Гето-сан будет ещё тщательнее скрываться от Сатору-ниичана. Не может быть, чтобы Сатору-ниичан этого не знал. Сколько времени пройдёт, прежде чем он снова увидит другого мужчину лицом к лицу? Шики не знает. …Она не знает, что и думать об этом осознании, что Сатору-ниичан предпочёл её своему лучшему другу. Конечно, есть благодарность. Благодарность, смешанная с виной, а также с безнадёжным чувством… «Я найду его снова, в конце концов. Он не сможет вечно от меня прятаться», — уверенно говорит Сатору-ниичан. Её кузен в этот момент не смотрит в её сторону, но Шики не сомневается, что он каким-то образом всё равно уловил её мысли. Я ни в чём тебя не виню. Невысказанное послание доходит громко и ясно. «Если в следующий раз он снова попытается сбежать, может, тебе стоит попробовать сломать ему ноги», — предлагает Шики, пытаясь помочь. «…Ладно, надеюсь, до этого не дойдёт». . . Личные покои Сатору-ниичана в клане Годжо огромные, легко вдвое больше дома Киёхиры-сенсея. Немного странно об этом думать, но Шики на самом деле никогда раньше не была в гостях у своего кузена — обычно это всегда Сатору-ниичан заявлялся к ней из ниоткуда и таскал её по разным местам, будь то другие уголки территории клана или токийская школа. Шики уже была в полусне, когда кузен ввёл её в дом, так что огромный размер и простор его жилища не отложились у неё в памяти ничем большим, чем мимолётной заметкой. Но теперь, когда днём в окна ярко льётся солнечный свет, размер и пространство всего вокруг гораздо более очевидны. Как и пустота, звенящая в украшенных комнатах и натёртых до блеска залах. …За столом не сидит Киёхира-сенсей. На кухне не задерживается Цумики-сан, а Мегуми-сана снова не сбивают с ног его восторженные Божественные Псы. Нет и Ми-чан, разбрасывающей повсюду по полу кошачью шерсть. Пусто. Пусто так, что это совершенно отличается от пустоты, которую Шики носит в себе. Ей это не нравится. Здесь есть богатая мебель, искусные цветочные композиции и декоративные свитки, но ничто из этого не меняет того факта, что весь дом всё ещё так пуст, что это до безумия трудно выразить словами. Несмотря на то, что здесь живёт Сатору-ниичан, это место совсем не кажется обжитым. «Доооброе утро!» — певучий, протяжный голос знакомого тут же вырывает Шики из её мыслей. Это всё предупреждение, которое девочка получает, прежде чем её тут же подхватывают на руки и несколько раз дико кружат в широких, головокружительных кругах. Шики почти тянется за несуществующим ножом, прежде чем её разум догоняет реальность: это просто Сатору-ниичан снова бесцеремонно с ней обращается, как он обычно и делает. К тому же у Шики сейчас при себе нет ничего, что можно было бы хоть отдалённо счесть оружием, даже заколки. Она только что вылезла из гостевого футона в юкате. Может, ей стоит в будущем подумать о том, чтобы спать с ножом под подушкой? Не для того, чтобы зарезать Сатору-ниичана, или что-то в этом роде — Шики сомневается, что сможет прорезать Бесконечность своего кузена — но ошеломляющее ощущение, когда тянешься за оружием и понимаешь, что у тебя ничего нет, довольно неприятное. …Или, может быть, это просто говорит её паранойя после страха с кланом Камо. «Доброе утро, Сатору-ниичан», — отвечает Шики на приветствие, хотя её слова выходят немного приглушёнными, потому что кузен сжимает её щёки ровно в тот момент, когда она говорит. Она бросает на него взгляд, но Сатору-ниичан в ответ лишь ярко улыбается, совершенно не раскаиваясь. Он тащит её за собой, весело болтая. И что ещё может делать Шики, кроме как следовать за ним? Её кузен, кажется, в хорошем настроении, и это наблюдение заставляет Шики тоже немного воспрянуть духом. А затем, как только они выходят на улицу, в Шики врезается пушечное ядро. Или, по крайней мере, то, что ощущается как пушечное ядро, силы которого достаточно, чтобы отбросить её на несколько шагов назад. «Шики!» О! Девочка улыбается, увидев свою подругу. «Здравствуй, Цумики-сан». Её выражение лица слегка портится, когда Фушигуро Цумики в ответ издаёт слабый расстроенный звук, не сдвигаясь ни на дюйм с того места, где она только что заключила её в объятия. Шики несколько раз похлопывает другую девочку по спине в надежде, что это её успокоит… хотя, кажется, это не даёт никакого эффекта, кроме того, что Цумики-сан сжимает её ещё крепче. Ладно. Сбоку раздаётся двойной лай, привлекая её внимание, и Шики поднимает взгляд. Это?.. «Кто-то сегодня рано!» — дразняще говорит Сатору-ниичан и тут же взъерошивает волосы Мегуми-сана так, что они превращаются в полный беспорядок. Мальчик хмурится, и его Божественные Псы безрезультатно бросаются на пятки Сатору-ниичана. — «Ну разве вы двое не прелесть». Шики сдвигается, чтобы поздороваться с Мегуми-саном, но её отвлекает Цумики-сан, которая наконец отстраняется от объятий с глазами на мокром месте. «Мы слышали, что случилось вчера», — тихо бормочет темноволосая девочка сдавленным, прерывающимся голосом. В её глазах даже стоят слёзы, что заставляет Шики слегка запаниковать. Почему Цумики-сан плачет? «Пожалуйста, не плачь», — слова слетают с её губ прежде, чем она успевает их остановить. Её руки неловко зависают в воздухе — стоит ли ей снова попробовать похлопать Цумики-сан по спине? Нет, это, кажется, совсем не помогло, когда она пыталась это сделать только что. Стоит ли ей ответить на предыдущее объятие? Или это заставит Цумики-сан разрыдаться всерьёз? Шики пытается урезонить младшую девочку. «Не о чем грустить. Смотри, я в порядке, не так ли?» (Шики в порядке. Но Киёхира-сенсей…) «Я не грущу!» — нечасто Фушигуро Цумики резко повышает голос, поэтому, видя, как она это делает сейчас, Шики мгновенно чувствует — не страх, но это… что-то не совсем непохожее?.. — «Я… я…!» Пока Шики пытается разобраться в своих чувствах и нарастающем замешательстве, Цумики-сан грубо вытирает глаза тыльной стороной ладони, втягивая глубокий, дрожащий вздох. Она злится? Она никогда раньше не видела Цумики-сан по-настоящему злой, и Шики в этот момент внезапно понимает, что она очень, очень не хочет видеть свою добрую подругу расстроенной вот так. Особенно на неё. Шики даже не знает, что она сделала не так! В стороне Сатору-ниичан отчаянно жестикулирует ей, несколько раз проводя рукой по шее, одновременно энергично качая головой. Что не помогает, большое вам спасибо! …Постойте. Он пытается сказать ей, что не стоит отмахиваться от этого как от «ничего страшного» или что-то в этом роде? Что ей не следует пренебрегать беспокойством своей подруги? Шики решает довериться своему кузену. «Прошу прощения, что заставила тебя волноваться, Цумики-сан…» «Цумики». Внезапность застаёт её врасплох; Шики моргает, недоумённо склоняя голову. Несмотря на влажные глаза Цумики-сан, во взгляде девочки есть что-то яростное и решительное. «"Цумики". Просто "Цумики". Мы… мы ведь друзья, не так ли?» Шики открывает рот и беззвучно его закрывает. Она не совсем улавливает ход мыслей другой девочки. Это то, из-за чего она расстроилась? Какое это имеет отношение к инциденту с кланом Камо? Это не имеет смысла. Цумики-сан — Цумики — расстроена так, как не был расстроен даже Кен-джичан. Почему? Невольно на передний план выходят тихие слова. Мы ведь друзья, не так ли? «…Да», — подтверждает Шики, не зная, что и думать. Она не уверена, что делать в этот момент, боясь усугубить слёзы Цумики, но она должна что-то сделать. Шики нравится Фушигуро Цумики. И Фушигуро Мегуми тоже, несмотря на то, каким отстранённым и угрюмым мальчик может быть временами — не то чтобы Шики имела право говорить на эту тему, учитывая её собственное отсутствие социальных навыков. Но Цумики, Цумики не похожа ни на одного из них в этом отношении. Цумики всегда так легко и свободно улыбается и смеётся, и она… милая и нежная так, как это редко бывает в таком месте, как клан Годжо. Девочка сначала была немного нервной и настороженной по отношению к Шики, но даже тогда она никогда не сдавалась. Её нервозность не мешала Цумики улыбаться Шики или разговаривать с ней. Это не мешало Цумики учить её делать моти из рисовой муки, которую Киёхира-сенсей никогда не использовал, или организовывать пикник для любования цветами, или устраивать для неё сюрпризы на день рождения. Сатору-ниичан попросил Шики присматривать за братом и сестрой Фушигуро, когда впервые привёл их с собой на территорию клана Годжо. Шики с лёгкостью согласилась на просьбу своего кузена. Но прошло совсем немного времени, прежде чем обязанность превратилась в то, что Шики делала бы добровольно по собственному желанию. Нет какого-то одного момента или поворотной точки, которую Шики могла бы определить как время, когда произошла эта перемена, но… У Цумики доброе сердце. У её брата тоже. Всё на самом деле не намного сложнее. «Я рада, что ты здесь», — говорит Цумики сквозь слёзную улыбку, неосознанно повторяя на долю секунды собственные мысли Шики. Её слова тихие, но сердечные и искренние. …Как сильно она испугалась за Шики? Неужели Юзуки-сан поделился с братом и сестрой Фушигуро слишком подробной информацией о клане Камо, например, о их склонности к экспериментам над людьми? В этом причина? Если бы только Шики была сильнее, то она бы не заставляла постоянно беспокоиться людей вокруг себя. Не только Кен-джичан беспокоится обо мне. Тихий скулёж прерывает её мысли. Что-то пушистое настойчиво тычется в её руку, и Шики опускает взгляд, видя, как чёрный пёс утыкается головой в её ладонь, дико виляя хвостом, а его движения повторяет его белый близнец с другой стороны. Быстрый взгляд на Фушигуро Мегуми показывает, что мальчик упрямо отвернулся в другую сторону, продолжая возиться с Сатору-ниичаном. Однако поведение его шикигами весьма красноречиво говорит о его нынешних чувствах. Как и Цумики, он тоже беспокоится о ней. «Прости», — вырывается у Шики, хотя она даже не знает, за что извиняется. За то, что заставила всех волноваться? За то, что не смогла предотвратить собственное похищение? Всё, что она знает, — это то, что её друзья расстроены, и за это она должна… «Перестань извиняться!» Цумики яростно упирает руки в бока. Но её гневное выражение лица быстро рушится, и её следующие слова тихие, дрожащие: «Я просто… мы очень за тебя волновались». «…Я не могу обещать, что больше никого не заставлю волноваться», — говорит она, потому что это, к сожалению, правда. Шики — колдун, чья цель — изгонять проклятья и бросаться в опасность с головой, даже не считая всех интриг и заговоров, происходящих с кланами колдунов. — «Но я определённо буду усердно работать, чтобы стать сильнее. Чтобы даже если люди всё ещё будут волноваться, у них по крайней мере будет уверенность, что я смогу о себе позаботиться. Как Сатору-ниичан». Объявить Сатору-ниичана своей целью вслух вот так… это всегда было у неё в мыслях, но почему-то произнесение этих слов в полуденный воздух делает это более реальным. Осязаемым, а не абстрактным, если это имеет какой-то смысл. Шики колеблется, затем неловко протягивает руки, чтобы взять руки Цумики в свои. Она смутно припоминает, как Цумики так давно сжимала её руки, когда девочка пыталась убедить Шики пойти с ней и её братом на празднование Обона в тот первый год. В отличие от Цумики, Шики не может сделать свои движения такими же бессознательно естественными, что, возможно, связано с тем, что она больше привыкла избегать контактов, чем инициировать их из-за своих способностей… Но она надеется, что сможет передать хоть какую-то долю той же искренности, которую она почувствовала от Цумики в тот раз, потому что это то, что Шики действительно не знает, как выразить словами. Выражение лица Цумики слегка искажается, отчего у Шики в животе всё соответственно обрывается. Она опять сделала что-то не так? Но она даже… Другая девочка протягивает руки и снова обнимает её. Без малейшего колебания Цумики наклоняется вперёд и обнимает её. «Я бы хотела, чтобы тебе не нужно было быть сильной», — тихо шепчет она. Шики на мгновение застывает, слегка смущённая. …Что это значит? Почему Цумики так сказала? Никто никогда не выражал ей ничего подобного. Потому что это бессмысленное чувство. Сам факт существования проклятых глаз Шики означает, что у неё есть потенциал, и за годы после пробуждения из комы она усвоила, что будет либо могущественной, либо мёртвой. Среднего пути между этими двумя вариантами нет. Потенциал Шики как колдуна неоднократно сравнивали с потенциалом Сатору-ниичана, и хотя Шики в настоящее время далека, очень далека от уровня силы своего кузена, и нет гарантии, что она когда-нибудь сможет достичь его высот… ожидание есть. Кен-джичан говорил Шики, что желает, чтобы она была в безопасности и под защитой. Но даже он никогда не говорил, что желает, чтобы Шики просто… не нуждалась в этой проклятой силе вообще. Это глупо. Это так глупо, что почти смешно. Потому что в этом мире, где существуют проклятья и бесконечно рождаются из выгребной ямы страха, ненависти и всех негативных эмоций человечества, сила — это необходимость. Неважно, желает ли её кто-то или нет. Шики нужно стать достаточно сильной, чтобы защитить себя. Чтобы защитить окружающих. Ей нужна сила, чтобы не быть обузой для своих близких. …Вот и всё. Сама идея просто не нуждаться в силе — это нечто новое. Совершенно невозможное и довольно непостижимое, особенно для Шики и её обстоятельств, но… она понимает, что это способ Цумики выразить свою заботу о ней, как Кен-джичан, когда Шики только начала ходить на миссии по изгнанию Проклятых Духов. Она открывает рот и… «Ах. Я вам не мешаю?» Цумики сильно вздрагивает и тут же отстраняется от Шики. Со своей стороны, Шики просто невозмутимо моргает на нового гостя, подходящего к ним у входа. «Йо, Дайсаку», — приветствует старейшину Сатору-ниичан ленивым салютом из двух пальцев. В другой его руке Мегуми-сан в настоящее время висит вниз головой за лодыжку, а его Божественные Псы яростно скребут по барьеру Безграничности Сатору-ниичана. — «Я думал, не увижу тебя до вечера. Разве ты сейчас не отвечаешь за свои планы и всё такое с кланом Камо?» Старейшина Годжо хмурится на беззаботный тон своего главы клана, прежде чем бросить на него многозначительный взгляд. «За то, чтобы убирать твой бардак, ты имеешь в виду?» «Понятия не имею, о чём ты говоришь», — беззаботно отрицает Сатору-ниичан, улыбаясь. В отличие от него, Дайсаку-сама выглядит так, будто едва сдерживается, чтобы не закатить глаза. Либо так, либо подавить желание протянуть руку и схватить Сатору-ниичана за воротник, чтобы встряхнуть его — не то чтобы у него это действительно получилось. Судя по смиренному свету в глазах старейшины, он и сам это прекрасно осознаёт. Для кого-то, кто обычно всегда сдержан и является стойким традиционалистом, глубоко заботящимся о приличиях, это, вероятно, многое говорит о том, что сейчас чувствует Годжо Дайсаку. Шики нисколько не завидует старейшине. Учитывая всё, что произошло на встрече между кланами Годжо и Камо прошлой ночью, и то, как Дайсаку-сама в итоге взял на себя улаживание дел, у него на плечах многое. Учитывая тёмные круги под его глазами, также весьма вероятно, что ему не удалось даже сомкнуть глаз. Как жаль. «Ты это подстроил», — голос Дайсаку-самы всего на одну ноту ниже откровенно обвиняющего, когда он смотрит прямо на Сатору-ниичана. — «Всю эту ситуацию с кланом Камо. Я попал прямо в твои планы, не так ли?» Сатору-ниичан пожимает плечами. «У меня нет ни времени, ни терпения самому возиться с кланом Камо». Старейшина слегка давится от косвенного признания, тихо хрипя. Оба Фушигуро, кажется, немного сбиты с толку разговором. Новости о том, что произошло на вчерашней встрече, вероятно, ещё не распространились по клану. Или, возможно, они не нашли времени, чтобы ознакомиться с новостями этим утром, решив, что важнее сначала найти Шики. «Если хочешь что-то сказать, просто выкладывай», — закатывает глаза Сатору-ниичан. «…Очень хорошо», — наконец говорит Дайсаку-сама. — «Я постараюсь быть кратким, так как в настоящее время моего внимания требуют многочисленные другие обязанности. Но сначала — Камо Тэруичи и Камо Мацухимэ будут возвращены клану Камо ради репутации клана Камо. Камо Тэруичи будет предоставлен выбор между ритуальным самоубийством или казнью. Камо Мацухимэ будет дан отравленный винный напиток, и она последует за ним. Эти соглашения были скреплены Связывающими Обетами. Мы можем ожидать, что Камо выберут нового главу клана к концу месяца». «Как и ожидалось», — кивает Сатору-ниичан. — «Чуть меньше двух недель… Достаточно времени, чтобы внутренняя борьба обострилась!» Дайсаку-сама дёргается. Затем, продолжая натянуто: «Детали, касающиеся исследований клана Камо и договорённостей по уступкам, которые были согласованы, будут собраны и отправлены вам в надлежащем отчёте». Ах. Судя по расплывчатости его слов, старейшина, вероятно, не хотел говорить слишком много в присутствии брата и сестры Фушигуро. Сатору-ниичан мычит. «И?» «…И кроме текущей ситуации с кланом Камо, есть ещё одно последнее дело, ради которого я здесь». Старейшина не выглядит особенно довольным тем, как легко Сатору-ниичан его читает. Дайсаку-сама вздыхает и… …поворачивается к Шики? «Вот». Он достаёт из рукава маленький деревянный жетон и передаёт его Шики. Он выглядит слегка орнаментальным, этот декоративный кусок лакированного дерева, который блестит под солнцем, с выгравированным цветком прямо в центре. Девочка принимает его на автомате. «Что это?» «Символ главы семьи Тобиумэ». Шики чуть не роняет его. Что?! Сатору-ниичан смеётся, но быстро маскирует это под кашель, когда Шики обвиняюще на него оборачивается. В этом нет ничего смешного! Почему ей вручают то, что должно принадлежать главе побочной семьи Тобиумэ? Её кузен прочищает горло, когда Шики продолжает на него смотреть. «Ты уверен, что сейчас лучшее время для этого, Дайсаку?» «Когда внимание всех приковано к клану Камо, найдётся не так много тех, кто осмелится высказаться против того, чтобы благословенное дитя приняло на себя роль и обязанности главы своей семьи», — машет рукой старейшина. — «В противном случае я бы ожидал большего сопротивления из-за её возраста или из-за страха перед её влиянием…» Влиянием? Каким влиянием? Её? Кроме нескольких людей вокруг неё, Шики почти не общается с остальной частью клана Годжо! «Точно, и я уверен, что это не имеет ничего общего с внезапным увеличением обязанностей с твоей стороны, что может затруднить тебе разделение внимания на присмотр за Тобиумэ в то же время?» — со знанием дела ухмыляется Сатору-ниичан. «Если ты собираешься разрушить одну из Трёх Великих Семей и увеличить мою рабочую нагрузку без предупреждения вот так», — сухо отвечает Дайсаку-сама. — «Ты можешь хотя бы позаботиться о мелочах и концами сами». «Погодите-ка», — вмешивается Шики, держа в руке цветочную печать. Кусок дерева, который, по-видимому, является символом главы семьи Годжо. — «Это должно достаться тому, кого вы назначите следующим главой Тобиумэ. Почему вы даёте это мне?» Дайсаку-сама долго смотрит на неё, как будто не может понять, что она говорит. «…Потому что ты и есть следующая в очереди на эту должность. Традиционно главы семей выбираются с учётом их родословной и их силы. Ты одновременно и племянница Годжо Имы, и единственный колдун семьи Тобиумэ». Шики также двенадцать лет и она ребёнок! Чистое недоумение, которое она сейчас испытывает, должно очень сильно отражаться на её лице, потому что старейшина весело фыркает. «Кроме того», — тон Дайсаку-самы внезапно на мгновение светлеет. — «Разве не ты предложила заменить нынешнего главу Тобиумэ более подходящим кандидатом? Поздравляю с новым назначением, Годжо Шики». …Она предложила замену для Годжо Имы, но не себя. У Шики, может, и есть задатки хорошего колдуна, но это не значит, что она будет хорошим главой побочной семьи Тобиумэ. И она ненавидит политику! Девочка ловко протягивает деревянный жетон обратно старейшине клана. «Нет, спасибо», — вежливо говорит она. Дайсаку-сама не берёт у неё маленький кусок дерева. Он смотрит на жетон, смотрит на Шики, а затем улыбается. «Не волнуйся», — говорит он ей. — «Я уверен, что ты хорошо справишься. Если у тебя возникнут вопросы по поводу твоих новых обязанностей, можешь обратиться ко мне за помощью, если хочешь, хотя я подозреваю, что наш почтенный глава клана также будет более чем счастлив дать тебе совет». Он говорит ей, что от этого нельзя отказаться? Шики немедленно начинает искать что-то, что заставит старейшину понять, что она совсем не подходящий кандидат для этого… О! «Я скоро переезжаю с территории клана». Сатору-ниичан обещал ей это, и Шики доверяет своему кузену. Неожиданно, однако… «Хм. Обычно это было бы проблемой, но, учитывая малочисленность Тобиумэ, проблем быть не должно, даже если ты не будешь им непосредственно доступна на территории клана», — отвечает Дайсаку-сама с явным весельем, что. Что? Более того, его полное отсутствие удивления по этому поводу… Шики резко поворачивается к своему кузену. «Ты уже сказал ему об этом?» «Дайсаку помогает с организацией», — смеётся Сатору-ниичан. Шики надувается. Это означало, что Сатору-ниичан тоже был в этом замешан! — «Ой, не смотри на меня так. У тебя есть я, чтобы помочь!» «Я не хочу быть главой побочной семьи!» «Как насчёт наследницы клана тогда?» Шики сужает глаза на своего кузена, заставляя его тут же поднять обе руки в знак сдачи. Бесцеремонно роняя при этом мальчика из рук, хотя Божественные Псы быстро ловят своего новоосвобождённого хозяина. «Я не буду тебя ни к чему принуждать, но я действительно думаю, что это будет тебе на пользу», — говорит ей Сатору-ниичан. — «Это также поможет предотвратить подобные инциденты, как с кланом Камо, в будущем». У Шики возникает ощущение, что в словах её кузена, вероятно, есть нечто большее, даже если он и говорит честно. «…Это плохая идея», — сообщает она ему. Она не знает, как быть главой побочной семьи! Сатору-ниичан гладит её по голове. «Никогда не узнаешь, пока не попробуешь».