Глава 38 - Размышления, подведение итогов

«Рад снова видеть тебя на ногах, Киёхира!» — голос Сатору-ниичана звучит ярко и оптимистично. Киёхире-сенсею определённо не помешала бы порция бодрости; вид у мужчины всё ещё говорит об измученной усталости, и… в нём также есть оттенок явного расстройства, если только Шики не ошибается. Она узнаёт, что этот опущенный уголок губ её учителя отличается от его обычного «раздражения» или «досады». «Сатору-сама». Киёхира-сенсей уважительно склоняет голову, насколько это возможно, лёжа на больничной койке. «Спасибо, что пришли нам на помощь». «Не парься», — пренебрежительно машет рукой беловолосый юноша. — «Серьёзно, если кого и благодарить, так это Шики! Для тебя всё могло бы стать довольно рискованно, если бы она не придумала, как тебя стабилизировать». «Стабилизировать?..» На лице мужчины на мгновение мелькает растерянное выражение. «Точно, нам, наверное, стоит об этом поговорить», — щёлкает пальцами Сатору-ниичан. — «Не могу поверить, что у нас ещё не было возможности это обсудить… хотя, полагаю, в последнее время многое происходило, особенно учитывая, что мы, по сути, только что выпотрошили клан Камо и всё такое». «Что вы сделали с кланом Камо?!» «В общем!» — хлопает в ладоши Сатору-ниичан, беззаботно игнорируя внезапную тревогу Киёхиры-сенсея. Шики сочувственно похлопывает учителя по плечу — он всё ещё восстанавливается, ему вредно так бурно реагировать. Вероятно, это потому, что он только что проснулся, так что вполне логично, что Киёхира-сенсей может быть немного сонным и медленно соображать. «Проехали. Шики, ты наконец-то разобралась, как активировать свой трюк со стазисом, и использовала его на Киёхире, верно?» «Да». Честно говоря, она сделала это не сама. Прорыв Шики в некотором роде можно было приписать Камо Мацухимэ, к большому огорчению девочки. Однако она не жаловалась, ведь осознание своей проклятой техники позволило ей спасти Киёхиру-сенсея в самый нужный момент, прежде чем могло случиться что-то непоправимое. «Ты был прав, Сатору-ниичан. Это усиленный "выброс" моей проклятой техники». Её кузен ухмыляется. «Значит, ты и с этим разобралась?» Да, к счастью, и это наконец-то сняло значительный груз с её души. Шики не нравилось быть в замешательстве от собственных способностей, даже если Сатору-ниичан получал немалое удовольствие от её явного недоумения по поводу всего этого дела. Она кивает. «Моя проклятая техника — это "ничто"». На мгновение после её заявления в комнате воцаряется тишина. Из троих взрослых Сатору-ниичан первым понимает, что она имеет в виду, в то время как Шоко-сан склоняет голову, а Киёхира-сенсей смотрит с недоумением. «"Ничто" в смысле, типа», — её кузен преувеличенно жестикулирует для акцента. — «Прямо совсем „ничто“?» «Да», — подтверждает Шики. — «Думаю, именно поэтому нам было так трудно с этим разобраться раньше. В своём базовом состоянии она, кажется, ничего не делает. Но если я переполню её проклятой энергией и расширю технику…» «Тогда получается стазис. Который на самом деле не столько "стазис" в смысле продления текущего состояния выбранной цели для предотвращения ухудшения, сколько обеспечение того, чтобы "ничто не влияло на цель"». Сатору-ниичан задумчиво потирает подбородок, тихо напевая. «О, это интересно. Если ты активно применяешь это к себе, значит ли это, что ты можешь нейтрализовать другие атаки, направленные на тебя? Или это работает на неодушевлённых предметах? Могла бы ты применить это к своему кимоно и, по сути, сделать его бронёй?» «… Возможно?» У Шики ещё не было возможности что-либо проверить. Но если её техника действительно работает так, как предполагает Сатору-ниичан, то это открывает для неё довольно много разных возможностей. «Интересно, как определяется твоя техника», — размышляет Сатору-ниичан. — «Безграничность работает с концепцией "бесконечности" и воздействует на окружающее пространство, что по сути означает манипуляцию пространством. В твоём случае… это применение "ничто" к конкретной цели? Хм…» «Подождите, так её проклятая техника — это буквально "ничто"?» — вмешивается Шоко-сан с явным удивлением в голосе. — «Разве это не было что-то связанное со слабыми точками в линиях, которые она видит, как техника Соотношения у Нанами?» «Не-а!» — лучезарно улыбается Сатору-ниичан. — «В этом отношении Шики на самом деле больше похожа на меня! Её проклятые глаза и проклятая техника не зависят друг от друга». Шоко-сан медленно кивает в знак понимания. «Значит… её глаза позволяют ей видеть эти… "линии смерти". А её проклятая техника… это воплощение концепции "ничто" на конкретной цели? Это и есть тот "стазис", что мы видим?» «"Стазис" — это мой выброс проклятой техники». В этом Шики почти уверена, учитывая, сколько проклятой энергии она в него вливает. И… это ощущается правильно. Она не совсем уверена, как ещё это объяснить. «Это как… я "максимизирую ничто" до такой степени, что на цель больше ничего не может повлиять, вроде того». «Хм», — моргает Шоко-сан. — «Ну, полагаю, тебе в этом вопросе виднее, учитывая, что это твоя собственная проклятая техника. Но если этот "стазис" — твой выброс, то что твоя проклятая техника делает в базовом состоянии?» Шики вздыхает. «… Насколько я могу судить, ничего». Наверное, это прозвучало слишком обиженно. Шоко-сан фыркает, прикрывая рукой плохо скрываемый смех за счёт Шики. Сатору-ниичан, с другой стороны, открыто расхохотался. «Зато теперь всё наконец-то начинает обретать смысл», — ухмыляется её кузен. — «Мы можем пойти от обратного, может, попробовать реконструировать всё…» Возможно, процесс экспериментов пойдёт глаже теперь, когда у Шики было общее представление о том, что на самом деле представляет собой её проклятая техника, вместо того чтобы вслепую пытаться что-то форсировать, как она делала раньше. Она скрещивает руки рядом с Киёхирой-сенсеем и наклоняется вперёд, чтобы положить подбородок на одеяло, пока Сатору-ниичан и Шоко-сан увлечены обсуждением того, как тестировать проклятую технику Шики. Киёхира-сенсей сейчас странно молчалив — вероятно, из-за того, какой урон его телу нанесли тяжёлые травмы, — и Шики тихо сворачивается рядом с ним в, как она надеется, утешительной тишине. Тем не менее, она не может удержаться от вопроса. «Ты винишь меня?» Киёхира-сенсей резко дёргается: «Виню тебя?» Его тон откровенно недоверчивый и изумлённый. Он смотрит на неё так, будто не понимает, что она говорит… что не может быть правдой, потому что… «Это моя вина, что ты пострадал. Камо и Арая целились в меня». Первый шаг к искреннему извинению — это признание собственных ошибок и ответственности в данном вопросе, по словам Юзуки-сана. Шики следует совету своего друга. «Ты чуть не умер и потерял руку. Прости меня, Киёхира-сенсей». «Даже не смей извиняться передо мной». Это только её воображение, или в голосе её учителя слышны нотки злости? Его тон не соответствует словам. Как извинения Шики смогли его разозлить? … Значит ли это, что Киёхира-сенсей отказывается принять её извинения? «Ничто из этого не твоя вина. Это моя вина, за то, что я не смог тебя защитить». … Постойте, что? Шики слегка отстраняется и в замешательстве смотрит на мужчину. Киёхира-сенсей винил себя в этом? Почему? Никто из них не ожидал, что Годжо Кикухимэ выкинет такой трюк, и никто из них не предвидел, что их так нагло отравят и устроят засаду на территории клана Годжо. Киёхира-сенсей, возможно, и не заметил никаких предупреждающих знаков, но и Шики тоже, и… И когда Киёхира-сенсей очнулся на территории клана Камо, ему было бы легко сбежать самому. Но он этого не сделал. Киёхира-сенсей не сбежал. Вместо этого он пытался освободить Шики и сражался с Араей, даже не имея при себе меча. И за это он лишился руки. Правый рукав больничной рубашки Киёхиры-сенсея висит свободно и пусто, что вызывает тревогу. Её учитель резко вдыхает сквозь зубы с раздосадованным звуком. «Это моя вина, что ты пострадала». Что это за чувство вины, которое она слышит от него? Шики вышла из всего этого испытания лишь с истощением проклятой энергии, а от этого было достаточно легко оправиться. Между ними двумя, не она лежала на больничной койке, навсегда лишившись одной из конечностей. Девочка качает головой. «Это не…» «Не говори мне, что это не моя вина», — срывается на неё Киёхира-сенсей. — «Не тогда, когда именно я завёл тебя прямо в эту ловушку, не тогда, когда я не смог защитить тебя ни одним по-настоящему важным способом…» Голос мужчины внезапно обрывается, когда Шики, которой наконец надоело то, что она слышит, протягивает руку и физически затыкает его, прикрыв его рот ладонью. «Если бы ты не помешал Арае, я была бы мертва», — просто говорит она, излагая неоспоримые факты, которые её учитель так упрямо игнорирует. — «Я была парализована и не могла двигаться. Если бы ты не сразился с ним и не задержал его достаточно долго до прибытия Сатору-ниичана, я была бы мертва. Спасибо, что защитил меня, сенсей». Мужчина безмолвно смотрит на неё долгую минуту. Шики спокойно убирает руку, удовлетворённая тем, что Киёхира-сенсей наконец-то услышал её слова… Затем она издаёт тихий, непроизвольный писк, когда он внезапно протягивает свою единственную оставшуюся руку и без единого слова или предупреждения сжимает её в гигантских медвежьих объятиях. «Киёхира-сенсей, ваши травмы!» — протестует она. Такие резкие движения не могут пойти ему на пользу! В ответ её учитель лишь крепче сжимает её. Сбитая с толку, Шики немного неловко хлопает его по спине, чувствуя себя так, словно пытается обхватить руками толстый ствол дерева. Киёхира-сенсей не из тех, кто склонен к таким открытым проявлениям привязанности — да и вообще к каким-либо проявлениям привязанности, если подумать. Он… действительно волновался, не так ли? «Спасибо, Шики», — шепчет он ей на ухо. В интонации его слов есть что-то значительное, но Шики никак не может это уловить или дать этому название. Почему он благодарит её? Он не должен её ни за что благодарить, особенно учитывая, что именно она — причина, по которой он… Ох. Это из-за того, что Шики использовала на нём свой выброс техники, верно? Потому что Шики смогла понять, как активировать эффект «стазиса» после прорыва в понимании своей проклятой техники. Это помогло стабилизировать Киёхиру-сенсея и сохранить ему жизнь, пока они не добрались до Шоко-сан для лечения. Вот почему он её благодарил. Сбоку Сатору-ниичан прокашливается. «Вам, ребята, нужна ещё минутка или что-то в этом роде? … Мы с Шоко можем выйти из комнаты?» Киёхира-сенсей слегка напрягается и отстраняется от Шики. «… Нет. В этом нет необходимости, Сатору-сама». Беловолосый юноша на мгновение смотрит на раненого колдуна, а затем пожимает плечами. «Если ты так говоришь, то ладно». Шики бросает взгляд на своего кузена. «Уже пора уходить?» «Киёхира всё ещё восстанавливается, не так ли?» А это значит, что отдых для него важен, и он не сможет нормально отдохнуть и восстановиться, пока принимает посетителей. Шики это понимает. Лучше всего оставить Киёхиру-сенсея отдохнуть, особенно потому, что сейчас он выглядит заметно более уставшим и измотанным, чем когда они только вошли в его палату. Если это заметно Шики, то для Шести Глаз Сатору-ниичана это должно быть предельно очевидно. Киёхира-сенсей должен отдыхать. Однако по какой-то причине часть Шики просто хочет свернуться калачиком рядом с учителем, чтобы знать, что он в порядке. Что Арая не убил его. (Что Киёхира-сенсей не умер из-за неё.) Шики отступает от кровати своего учителя, внимательно осматривая его. Хорошо, похоже, он не открыл ни одну из своих ран, когда нехарактерно для себя, спонтанно решил её обнять. «Пожалуйста, поправляйтесь скорее, Киёхира-сенсей». Видеть его таким — неправильно. Шики привыкла, что Киёхира-сенсей — это несокрушимый столп, который всегда на ногах и в движении, а не прикован к больничной койке, как сейчас. Если бы только у него был с собой меч во время стычки с Араей, возможно, всё сложилось бы иначе. Или, по крайней мере, Арае определённо было бы гораздо труднее так легко одержать верх в их бою, независимо от того, был ли Киёхира-сенсей ослаблен ядом или нет. В конце концов, Годжо Киёхира был — и есть — мастером меча, и он единственный преемник стиля Кагэрю. Древний стиль меча, чьи истоки уходят во времена задолго до эпохи Хэйан, если верить записям. Многие современные техники, основанные на мече, так или иначе ведут своё происхождение от производных Кагэрю. Шики задаётся вопросом, знал ли Арая обо всём этом, когда он так безжалостно и без малейшего колебания оторвал руку Киёхире-сенсею. Был ли у его действий другой, скрытый мотив, если он решил устранить единственного мастера Кагэрю в клане Годжо — вероятно, единственного оставшегося мастера этого древнего стиля меча в наши дни, если только где-то в мире не остались скрытые практики. Но Киёхира-сенсей всё ещё жив. Он всё ещё жив и здесь, и если Шики может что-то сказать с уверенностью о своём учителе… так это то, что он упрям. Она не сомневается, что Киёхира-сенсей снова возьмёт в руки меч после выздоровления, но будет ли это его левая рука или новый протез… Это будет борьба, она это знает. Но Киёхира-сенсей не из тех, кто легко сдаётся, и у него будет много времени, чтобы решить это в будущем. . . «Вот я и подумал», — говорит ей Сатору-ниичан вскоре после того, как они покинули Киёхиру-сенсея и Шоко-сан. Вместо того чтобы сразу вернуться в клановый комплекс, Шики и её кузен сейчас стоят вместе на одном из травянистых тренировочных полей Токийского Техникума Дзюдзюцу, где Шики демонстрирует свой выброс техники под бдительным оком кузена. — «Ты уже думала над названиями?» «Для моей проклятой техники?» — задумчиво мычит Шики. — «Думаю… просто „Ничто“ или „Небытие“, наверное». «А твой выброс проклятой техники?» «… "Стазис", может быть?» Так они всё это время его и называли, так что можно уже и официально утвердить это название. Хотя, технически, это было немного неправильное название. Выброс техники был не столько «поддержанием текущего состояния цели», сколько «обеспечением того, чтобы ничто не влияло на цель» с момента активации техники. Сатору-ниичан смеётся над ней. «Не очень-то мы креативны, да?» Шики дуется на поддразнивания кузена, какими бы добродушными они ни были. «У тебя есть какие-нибудь предложения?» «Ну, я тут подумал», — ухмыляется он. — «Когда ты активируешь технику, есть небольшое белое свечение, верно? Так что… как насчёт того, чтобы назвать её "Белый"?» «Конечно». У Шики нет особых предпочтений в названиях или чём-то подобном. Ей неважно, если… ... погодите-ка. Девочка с подозрением смотрит на своего всё ещё улыбающегося кузена, который выглядит слишком довольным собой для того, кто просто придумал простое название для новой техники. «… Кажется, я улавливаю здесь определённую тему». «Да неужели?» Сатору-ниичан невинно хлопает ресницами. Шики ни на секунду не верит в его игру. … Выброс проклятой техники Безграничности — «Синий». По сути, это способность притягивать, когда окружающее физическое пространство вынуждено сжиматься, чтобы закрыть разрыв, созданный воплощением в реальности концепции «отрицательного расстояния». А обращение проклятой техники Безграничности, создающее отталкивающую силу, было названо «Красный». Сатору-ниичан был не очень-то тактичен, да? В обоих случаях названия техник были в основном обусловлены цветом, который принимала проклятая энергия пользователя при активации соответствующей техники. Что имело смысл и было довольно простым и прямолинейным методом именования, но… Её кузен действительно хотел, чтобы она использовала ту же тему для названий? Шики на мгновение задумывается, а затем пожимает плечами. Имя есть имя; в конце концов, это не так уж и важно. «"Белый" — хорошее название». «Правда ведь?» — сияет Сатору-ниичан. — «А тогда твоё обращение проклятой техники может быть…» «Давай решать проблемы по мере их поступления». Не то чтобы Шики могла решать, какого цвета в итоге будут её техники! … Хотя если бы это действительно оказался какой-то оттенок чёрного, то это, по общему признанию, создало бы забавную симметрию. Хм… если бы только её выброс техники был «жёлтым» вместо «белого», может быть, они с кузеном могли бы попытаться охватить весь цветовой круг на двоих? «Ладно, ладно. Но если он всё же окажется чёрным, то я оставляю за собой право сказать "а я говорил"», — говорит ей Сатору-ниичан. Справедливо. «Кстати, о другом — напомни мне как-нибудь отвести тебя в закрытые архивы клана». Закрытые архивы? Из того немногого, что Шики слышала от Юзуки-сана, там хранились некоторые интересные свитки, и ей было довольно любопытно… ... стоп. «Есть что-то конкретное, на что ты хочешь, чтобы я посмотрела, Сатору-ниичан?» Учитывая их текущую тему о проклятой технике Шики… нет. Было крайне маловероятно, что в архивах клана Годжо была какая-либо информация о «Небытии». В противном случае, ей бы определённо предоставили доступ к соответствующим записям давным-давно. С самого начала было довольно ясно, что — как они это тогда сформулировали? Новая проклятая техника. Та, что никогда ранее не появлялась в родословной клана. И именно из-за сложности, присущей расшифровке деталей сложной, совершенно новой техники, Сатору-ниичан так старался помочь Шики должным образом развить её способности. «Можешь посмотреть там всё, что привлечёт твоё внимание», — говорит ей Сатору-ниичан. — «Но я хочу, чтобы ты обязательно прочла записи клана о Безграничности». «… Это ведь должно быть секретом клана, не так ли?» И притом совершенно секретным. Если это в закрытых архивах, то это будет полная документация клана Годжо о Безграничности, подробно собранная на протяжении веков от предыдущих пользователей. Сатору-ниичан машет рукой, пренебрежительно и безразлично. «У тебя есть имя Годжо, так что можно им хоть для чего-то воспользоваться. Кроме того, ты теперь тоже глава ветви — это минимальный уровень допуска, официально требуемый для получения доступа к некоторой, скажем так, более… деликатной информации клана». Шики дуется. «Это ещё одна причина, почему ты уговаривал меня принять эту должность?» Её кузен смеётся и взъерошивает ей волосы. «Я бы всё равно нашёл способ провести тебя в архивы и без этого, но так некоторые вещи становятся немного проще». Шики медленно кивает. «Есть ли что-то в Безграничности, что, по-твоему, было бы полезно мне знать для развития моей собственной проклятой техники?» «Уверен, параллели от тебя не ускользнули», — прямо говорит он. — «Безграничность и Небытие. "Всё" и "ничто". Твоя проклятая техника может быть совершенно новой, но есть… сходства. Так что да, я думаю, было бы неплохо, если бы ты получила полное представление о Безграничности. В любом случае, не повредит». Не то чтобы Шики не оценила бы возможность заглянуть в архивы клана Годжо, но: «Ты не можешь просто объяснить это напрямую?» «Связывающий Обет», — Сатору-ниичан с шумом выдыхает, делая жест в духе «что поделаешь». — «Запрещено делиться определённой закрытой информацией с целью обучения или наставничества. Уверен, ты уже с этим знакома — это вроде того, что у кланов с Эмоцией Падающих Цветов». Точно, это логично. Чтобы сохранить определённые техники и секреты исключительно внутри самого клана, для обеспечения секретности используются связывающие обеты. Если Шики правильно помнит, то же самое относится и к Простой Территории Шин Кагэрю. Ученикам, которые учатся разворачивать Простую Территорию, запрещено обучать ей тех, кто не является частью той же школы, или что-то в этом роде. «Пока будешь читать тексты, обязательно обрати внимание и на заклинания», — любезно добавляет Сатору-ниичан. Шики склоняет голову. «Почему? Заклинания ведь для техник Безграничности, не так ли? Не то чтобы я смогу их использовать». «Ну, нет, но я подумал, что это может быть полезно в качестве примерного шаблона для тебя, чтобы придумать свои собственные заклинания», — беззаботно отвечает он. «… Это действительно так работает?» — с лёгким скептицизмом спрашивает Шики у своего кузена. «Твоё сомнение ранит меня!» Сатору-ниичан отшатывается назад и с вздохом драматично хватается за грудь, а затем ухмыляется. «Заклинания обеспечивают "структуру" и "ритуал", что позволяет колдуну раскрыть весь потенциал техники. Обычно начинают с использования заклинаний и ручных печатей, а затем постепенно работают над их исключением, одновременно сохраняя полную силу техники, чтобы достичь мастерства». Шики вспоминает свои активации собственного выброса техники без печатей и заклинаний. «… Значит, я делаю всё совсем-совсем наоборот». «В твоём конкретном случае трудно по-другому», — пожимает плечами её кузен. — «Но теперь, когда мы действительно знаем, что у тебя за проклятая техника, мы можем начать над этим работать. Во-первых, это поможет тебе в целом лучше овладеть своей техникой. Во-вторых, ты сможешь максимизировать мощь своей техники — и использовать заклинания для дополнительного усиления, как только достигнешь мастерства». Это логично. Но в то же время: «Как это будет работать на практике?» «Что ты имеешь в виду?» «Мне просто…» — Шики делает неопределённый жест руками. — «Пытаться составлять случайный бред, пока наконец не получу что-то, что, кажется, работает с моей техникой?» Ей не очень удаётся скрыть жалобную нотку в своём голосе; Сатору-ниичан снова расхохотался над ней. «Увы, несчастья разработки новой проклятой техники», — торжественно говорит он, когда Шики бросает на него взгляд. Его губы растягиваются в широкой улыбке. — «Опять же, использование заклинаний Безграничности в качестве ориентира, вероятно, будет хорошей отправной точкой. Хотя, по всей вероятности, твои заклинания в итоге будут сильно отличаться от моих». Скорее всего, так и будет, учитывая, насколько их проклятые техники отличались друг от друга. «Безграничность» и «Небытие» имели неоспоримую симметрию, но это не меняло того факта, что они, по сути, были противоположностями друг друга. Если подумать… то же самое в некотором роде относилось и к их глазам, не так ли? Шесть Глаз собирали огромное количество информации и обрабатывали всё в окружении пользователя. Это было не просто наблюдение за проклятой энергией; всё раскрывалось под Шестью Глазами. В то время как проклятые глаза Шики… Верно, линии были, по сути, повсюду в её окружении. Но в своей основе линии, которые видела Шики, представляли лишь одну очень конкретную вещь: Смерть. … Хм. Её способности действительно контрастировали со способностями Сатору-ниичана, не так ли? Мимолётная мысль проносится в её голове, и Шики откладывает её в сторону. Она подумает о последствиях этого… позже. А пока… Заклинания, да? Шики не может сказать, что с нетерпением ждёт возможности вслепую составлять бессмысленные слова, учитывая её предыдущий опыт слепых попыток разобраться со своим выбросом техники. «Белый». По крайней мере, на этот раз она не будет действовать совсем вслепую? «Всё будет не так уж плохо», — с усмешкой говорит ей Сатору-ниичан. — «У меня хорошее предчувствие на этот счёт». Ну, по крайней мере, у одного из них оно было. Шики вздыхает. «Давай же, прояви немного энтузиазма!» Сатору-ниичан тычет её в щеку. «Подумай об этом так: если твой выброс техники действительно делает так, что ничто не может повлиять на цель, и ты можешь использовать его на неодушевлённых предметах — ты сможешь применить его к своему кимоно! Ты же постоянно жалуешься, что пачкаешь платья, когда бываешь на заданиях? Если это работает так, как мы думаем, то это значит, больше никаких пятен крови! Никаких разрывов и дыр! Больше никаких…» «Когда мы пойдём в архивы?» Сатору-ниичан снова смеётся над ней. «Как только вернёмся в комплекс, хорошо? Лучше сделать это как можно раньше, особенно потому, что ты скоро переезжаешь… и так у тебя будет больше времени почитать всё остальное, что может тебя заинтересовать». Часть сознания Шики цепляется за небрежное заявление «ты». «Ты» скоро переезжаешь. … Не «мы»? Шики бросает взгляд на своего кузена. Он ничуть не выглядит обеспокоенным, и она не может разобрать на его лице какого-то определённого выражения. Но она не может не думать о гнетущей тишине в том пустом доме. О том, как он был хорошо обставлен и богато украшен, но в то же время оставался холодно безличным. «Дом» Шики — это люди, о которых она заботится, а не сам клан Годжо. Так же ли это для Сатору-ниичана? Потому что, судя по всему… не похоже, чтобы Сатору-ниичан считал клан Годжо своим домом. Девочка склоняет голову. «А ты не поедешь, Сатору-ниичан?» Её кузен моргает. Затем, немного криво усмехнувшись, говорит: «Я глава клана, Шики». «Я в курсе», — так же сухо отвечает она, что заставляет Сатору-ниичана тихо фыркнуть. — «Но… это не значит, что ты должен всё время находиться в комплексе, верно?» Сатору-ниичан замолкает, затем смотрит на неё сверху вниз. Он приподнимает бровь. «Что ты пытаешься сказать? … Ты хочешь, чтобы я переехал из кланового комплекса вместе с тобой?» В голосе её кузена слышится лёгкая нотка замешательства. Почему? … Но разве это так трудно понять? «Ты здесь не счастлив», — резонно заявляет Шики. Затем, подумав, добавляет: «Если ты внезапно и непредсказуемо переедешь, это также заставит старейшин быть начеку, не так ли?» «Ну, полагаю…» «Мы всё обсудим с Кен-оджичаном». Шики всё ещё помнит, что говорил Юзуки-сан о спонтанных приглашениях уехать вместе с ней. «Но я бы хотела, чтобы ты тоже был здесь, Сатору-ниичан». Он долго смотрит на неё. Затем, слегка улыбнувшись, взъерошивает ей волосы. «Неужели я слышу просьбу от моей любимой маленькой кузины?» Шики моргает и хлопает ресницами, глядя на кузена. «Пожалуйста?» В одно мгновение Шики смотрит на своего кузена, а в следующее — вихрь движения. С её губ срывается тихое удивлённое пыхтение, когда она оказывается на спине кузена без единого слова, и… И Сатору-ниичан смеётся. Шики тычет ему в затылок: «Я не слишком большая, чтобы меня так носили?» Не то чтобы Шики была против внезапной поездки на спине у кузена, но по сравнению с тем, как легко Сатору-ниичан раньше просто подхватывал её на руки и носил, когда она была младше, сейчас движения стали немного более неудобными, так ведь? «Никогда!» — с фырканьем заявляет Сатору-ниичан. — «Ты никогда не будешь слишком большой, чтобы я не смог тебя нести». Сами слова глупы, а его драматизм по этому поводу — и подавно. И всё же, ответная улыбка, промелькнувшая на её губах, беспомощно непроизвольна и абсолютно не подавляема. Шики прижимается лицом к плечу своего кузена со своим собственным тихим, задыхающимся смехом.