Глава 44 - Достичь

Айкаву-семпай зовут Айкава Рури. Студентка второго курса Токийского Техникума Дзюдзюцу… и, как оказалось, единственная второкурсница в заведении. Это довольно печально. Быть единственной студенткой в своём классе; судьба, которой сама Шики едва избежала благодаря Хоши-сану. Это помогает объяснить, почему Айкава-семпай на днях вызвалась понаблюдать за первокурсником, бегающей вверх и вниз по горной лестнице. «Одиночество», — или что-то в этом роде, предполагает Шики. …А может быть, Айкава-семпай просто не против время от времени оказывать Такаги-сенсею небольшие услуги. Не особенно трудно заметить, как легко они общаются друг с другом, как комфортно Айкава-семпай чувствует себя в присутствии Такаги-сенсея и улыбается, разговаривая с ним. Судя по тому, что видит Шики, очевидно, что Айкава-семпай доверяет Такаги-сенсею и он ей нравится. До Шики также запоздало доходит, что это вполне может быть потому, что Такаги-сенсей учил Айкаву-семпай в прошлом году. Что там снова сказал этот мужчина во время своего представления? «Я третий год преподаю у первокурсников в токийском техникуме». Так что, если Айкава-семпай была одной из его студенток в прошлом году, это определённо объясняет явную фамильярность между ними. Шики задаётся вопросом, нормально ли для второкурсницы проводить столько же времени с учителем первого курса, сколько проводит Айкава-семпай. Постоянно видеть, как Айкава-семпай следует за Такаги-сенсеем по кампусу, — привычное зрелище. Так что… может быть? Шики этого не знала. С другой стороны, Кусакабэ-сенсей, темноволосый мужчина, который на самом деле является учителем второго курса, похоже, совсем не против. Шики изворачивается, уходя в сторону от удара тренировочного меча, который едва задевает выбившиеся пряди её волос. Затем она бросается вперёд с собственным выпадом. Если бы её спарринг-партнёром был Киёхира-сенсей, Шики не сомневается, что её учитель отреагировал бы на это, парировав её атаку напрямую, опираясь на преимущество в физической силе и росте, которое он всегда имел над ней. Но сейчас её спарринг-партнёром выступает не Киёхира-сенсей. Кусакабэ-сенсей уклоняется от удара, так же как Шики избежала его выпада всего несколько секунд назад. Это совсем не удивительно, потому что телосложение Кусакабэ-сенсея сильно отличается от телосложения Киёхиры-сенсея. Обычно, пока Шики не целится в линии Киёхиры-сенсея и пока она не усиливает свою физическую мощь Проклятой Энергией, Киёхира-сенсей может легко стряхнуть с себя почти всё, что она в него бросает. То же самое нельзя сказать о Кусакабэ-сенсее, учитывая, что Кусакабэ-сенсей определённо не является сплошной стеной мышц, возвышающейся над Шики. Во всяком случае, Кусакабэ-сенсей, похоже, предпочитает ловкость, а не сокрушительную силу. Шики тоже предпочитает ловкость силе. Она разворачивает лезвие своего оружия, вращаясь вместе с движением, чтобы перехитрить удар, нацеленный ей в бок. Клинок старшего мужчины от инерции слегка смещается в сторону, и Шики пользуется представившейся возможностью, надавливая и… «Хорошо, этого достаточно!» — внезапно раздаётся в воздухе голос Такаги-сенсея. Деревянный меч Шики замирает в волоске от горла Кусакабэ-сенсея. …Нужно отдать ему должное, мужчина даже не вздрогнул. Чего Шики не может сказать о многих других людях, которых она держала на острие меча раньше. Вероятно, помогает то, что сейчас она использует всего лишь деревянный тренировочный меч. Краем глаза Шики даже замечает, что меч Кусакабэ-сенсея уже был наполовину поднят для очередной контратаки. Успел бы он отбросить её назад? Может быть, они узнают это в другой раз, когда Такаги-сенсей будет чуть менее… нервным. Шики опускает своё тренировочное оружие и вежливо отступает. Напротив неё Кусакабэ-сенсей выпрямляется и делает то же самое с громким выдохом, разминая плечи, пока напряжение покидает его тело. «Я проиграл», — признаёт он, по-видимому, не обеспокоенный результатом. В его словах Шики не может уловить ни затаённого гнева, ни обиды. Но если бы Кусакабэ Ацуя был человеком, способным на столь безрассудную реакцию, он, вероятно, вообще не стал бы учителем. Колдун поднимает руку и рассеянно потирает плечо, куда Шики ранее нанесла чистый удар. — «Ты быстрее, чем я ожидал». «Вы тоже». Шики не ожидала, что Кусакабэ-сенсей будет двигаться почти так же быстро, как Киёхира-сенсей, но это был приятный сюрприз. «В следующий раз нам стоит провести спарринг с использованием техник». Никаких техник — было одним из правил их спарринга. Никаких проклятых техник, никаких техник меча и никакой крови. Такаги-сенсей особенно настаивал на последнем пункте, поэтому Шики в конце концов с недоумением согласилась. Про себя она всё ещё считает это глупым правилом. Потому что видеть немного крови на тренировочных спаррингах — это совершенно нормально, верно? Возможно, Такаги-сенсей просто беспокоился, что кто-то из них получит серьёзные травмы? …Но спарринг — это тренировочный поединок, а не дуэль насмерть, где такие риски были бы вполне реальным поводом для беспокойства. Шики действительно не понимает, что творится в голове у Такаги-сенсея. С другой стороны, несчастные случаи бывают, так что, может быть, он просто хотел быть осторожным. Шоко-сан не обрадовалась бы лишним добавлениям к её и без того напряжённой работе, хотя Шики думает, что год будет долгим, если её учитель не переносит вида крови. Он колдун, разве он не должен был к этому привыкнуть? Или… это было что-то, связанное с затянувшейся травмой из-за его мёртвого студента в прошлом году? На мгновение Шики охватывает импульс просто спросить Такаги-сенсея, но… Не будь бестактной. …Тихий голос, который упрекает её в глубине сознания, подозрительно похож на голос Юзуки-сана. Шики решает прислушаться к нему. «Спарринг с техниками?» — Кусакабэ-сенсей не звучит особенно воодушевлённо, но, похоже, он и не совсем против этой перспективы. Он на мгновение смотрит на Шики, оценивая, затем вздыхает и смотрит в потолок с видом уставшего человека, смирившегося со своей неизбежной судьбой. — «…Конечно. Почему бы и нет, я полагаю». «Кусакабэ-сенсей, тебе не нужно…» «Нет-нет, всё в порядке. Не беспокойтесь об этом, Такаги-сенсей», — Кусакабэ-сенсей качает головой и прерывает другого учителя небрежным взмахом руки, шумно выдыхая. — «Правда. Это будет полезно для нас обоих… наверное. Но без проклятых техник, да?» «Хорошо», — дружелюбно соглашается Шики. Она не возражает. Кусакабэ-сенсей кивает, выглядя гораздо спокойнее. Хорошо, что учитель второго курса открыт для перспективы ещё одного спарринга когда-нибудь. Он не Киёхира-сенсей, но Кусакабэ-сенсей — тот, кто неплохо владеет мечом, и Шики думает, что приятно оттачивать свои навыки против другого мечника. Особенно когда в жизни Шики ощущается острая нехватка других мечников. Киёхира-сенсей всё ещё заново осваивает свои техники меча с протезом руки, Сатору-ниичан не интересуется фехтованием, а Кен-джичан предпочитает свой громоздкий тесак вместо настоящего меча. Мегуми просто-напросто вообще не интересуется мечами, считая достаточным владеть лишь основами обращения с ними. «Я пользователь Шикигами, мне нужно, чтобы мои руки были свободны для моей техники», — таким было его объяснение. Что… имело смысл, но не помешало Шики сделать всё возможное, чтобы убедить его всегда носить с собой нож или два. Мечи лучше ножей, но иметь нож лучше, чем не иметь ничего. Верно? Кусакабэ-сенсей, вероятно, согласился бы с ней. …Шики, может, и выиграла их спарринг только что, но было интересно подмечать новые приёмы у другого мечника. Кусакабэ-сенсей сражается совершенно иначе, чем Киёхира-сенсей, а у Шики, на самом деле, было не так уж много опыта боёв с пользователями стиля Син Кагэрю. Кусакабэ-сенсей — фактически первый серьёзный практик Син Кагэрю, которого Шики встретила. Немного забавно, если подумать об этом так, потому что Син Кагэрю на самом деле является стилем, наиболее часто практикуемым большинством владеющих мечом колдунов в наши дни. Из существующих стилей он признан и лёгким в обучении, и лёгким в освоении, что и является причиной его широкого распространения. Резкий контраст со стилем Кагэрю Киёхиры-сенсея, единственным оставшимся мастером которого был сам Киёхира-сенсей. Для изучения Кагэрю существовали строгие, требовательные условия. Строго говоря, Шики даже не соответствовала физическим требованиям как ученица. …И всё же Киёхира-сенсей всё равно учил её, принимая во внимание её обстоятельства и адаптируя свои техники для неё без единого слова жалобы. Шики многим обязана Киёхире-сенсею. Она надеется, что он заботится о себе дома и не забывает оставлять свой протез на подушках, где Ми-чан может на него напрыгнуть и оставить кошачью шерсть. Цумики обычно хорошо следит за этой кошкой, но Ми-чан тоже бывает очень пронырливой. А ещё она склонна дремать на Киёхире-сенсее, когда им это сходит с рук, к большому страданию Киёхиры-сенсея. «Не могу поверить, что ты победила учителя», — говорит ей позже Хоши-сан, когда они вместе выходят из тренировочного зала. В его голосе звучит нотка благоговения, и это… приятно, что за ней нет скрытого расчёта. — «Я знаю, что ты пользуешься мечом, но… ты действительно хороша в этом, не так ли?» Шики хмыкает. «Полагаю. Меня специально обучали владению мечом, чтобы дополнить мои способности», — говорит она своему однокласснику. — «Киёхира-сенсей — лучший мечник, которого я знаю». …По крайней мере, до потери руки. Но, несмотря на физическую инвалидность, опыт и знания остались. Киёхира-сенсей действительно лучший мечник, которого знает Шики, и это не ложь. «"Киёхира"? Кто это?» — недоуменно спрашивает Хоши-сан. А, точно. Хоши-сан не может знать Киёхиру-сенсея. «Годжо Киёхира. Мой… учитель. Он тренировал меня и научил пользоваться мечом». «О, это круто!» — мальчик улыбается. — «Так вы родственники? Если он тоже "Годжо", я так понимаю, вы из одного клана?» «Да», — кивает Шики. Затем, с некоторой долей удовлетворения говорит: «Мы из одной ветви семьи». «А! Значит, близкие родственники». «Вовсе нет, на самом деле». Фактически, Шики и Киёхира-сенсей даже не близки друг к другу на семейном древе. Она, вероятно, более близкая родственница Сатору-ниичану, чем Киёхире-сенсею, а Шики и Сатору-ниичан уже очень, очень дальние кузены. Хоши-сан издаёт растерянный звук. «Принадлежность к одной ветви — это просто формальность», — объясняет ему Шики. — «Потому что Киёхира-сенсей помогает мне с документами». «…Что?» Очевидно, она не очень хорошо объясняет. «Клановые дела», — пытается она на этот раз. Потому что, хотя Хоши-сан может быть сбит с толку, Шики сомневается, что он ждёт запутанного рассказа о её семейном древе, смешанного со здоровой дозой клановой политики. К счастью, на этот раз Хоши-сан принимает её ответ медленным кивком вместо очередного озадаченного взгляда. «Ладно. Клановые дела, конечно», — невнятно бормочет Хоши-сан, а затем резко трясёт головой. — «Похоже, у тебя хорошие отношения с твоим учителем, да?» «М-м-м», — кивает Шики. «Должно быть, он хороший парень», — комментирует её одноклассник. Как проницательно. Хороший — обычно не первое определение, которое кто-то использовал бы для описания грубого, резкого в манерах Киёхиры-сенсея, но это не меняет того факта, что её учитель действительно хороший, несмотря на внешность. Потому что Киёхира-сенсей — тот, кто заботится, так, как Шики никогда до конца не понимала, на самом деле. — «Ты сказала, что это он научил тебя владеть мечом, верно? Это кажется совсем не похожим на то, как сражается Кусакабэ-сенсей». «Это действительно по-другому», — подтверждает она. — «Кусакабэ-сенсей практикует Син Кагэрю. Киёхира-сенсей — нет, и я тоже. Стиль, который я использую, на самом деле является производным от стиля Киёхиры-сенсея…» Шики замолкает, услышав лёгкое покашливание. Что-то среднее между небрежным фырканьем и намеренным прочищением горла, и Шики сразу же распознаёт это как знак того, что кто-то пытается вклиниться в разговор, не делая это слишком откровенно. Это не так уж сложно узнать, учитывая обширный опыт Шики в общении с различными членами клана Годжо за последние годы. Она оборачивается. Айкава-семпай проходит мимо них по коридору, не останавливаясь, несмотря на её демонстративное покашливание, чтобы прервать Шики только что. …Это была демонстрация силы? Если Шики правильно это интерпретирует, пыталась ли Айкава-семпай заставить Шики или Хоши-сана заговорить первыми и остановить её, прежде чем она уйдёт? …Но какой в этом смысл? Часть Шики хмурится и думает, что было бы лучше просто проигнорировать Айкаву-семпай и позволить девушке идти своей дорогой. Судя по направлению, в котором она шла, девушка, вероятно, всё равно направлялась в кабинет Такаги-сенсея. Но Шики обещала Цумики, что постарается завести новых друзей, а игнорирование кого-либо, вероятно, контрпродуктивно для этой цели. Так что правильным поступком в этом случае было бы… «Вы хотели что-то сказать, Айкава-семпай?» — вежливо спрашивает Шики, предлагая старшей девушке возможность высказаться. «Что? Нет», — отрицает Айкава-семпай, оглядываясь через плечо с немного напряжённым выражением, искажающим её лицо. — «Не всё в этом мире вертится вокруг тебя, Годжо». Шики склоняет голову набок. Она что-то не так поняла? Это было… вполне возможно. В конце концов, Шики не была экспертом в межличностном общении. Она думала, что стала лучше читать людей после того, как заняла пост главы ветви, но… очевидно, это не так. Даже сейчас бывают дни, когда она всё ещё не до конца уверена, что всё это не является изощрённым способом Дайсаку-самы поиздеваться над ней. …Но сейчас это немного не к месту. Да, Шики может быть ужасна в чтении социальных сигналов, но если судить по тону Айкавы-семпай… очевидно, что девушка всё ещё злится на неё. Прискорбно, особенно учитывая, что Шики до сих пор не была до конца уверена, чем она так сильно обидела свою старшекурсницу. Она делает себе мысленную пометку, что Айкава-семпай — та, кто явно злопамятна. Хоши-сан хмурится, слегка смещаясь так, чтобы встать между ними. «Айкава-семпай, она не это…» «Оставь», — Айкава-семпай явно не заинтересована в словах Хоши-сана. Это довольно грубо с твоей стороны, Айкава-семпай. Девушка, кажется, осознаёт своё собственное поведение после того, как накричала на него, потому что она тут же закрывает глаза и трёт лицо. — «…Неважно. Мне не следовало этого говорить». «Вы… в порядке, Айкава-семпай?» — осторожно спрашивает Хоши-сан. Девушка издаёт короткий, лающий смешок. «Ни один колдун никогда не бывает в порядке, Хоши. Я просто… неважно. Это не имеет значения. Продолжай держаться этой маленькой принцессы. В конце концов, сам всё увидишь». «Вы говорите бессмыслицу, семпай». Хоши-сан расправляет плечи. «Слушайте, если это как-то связано с Шики…» «Не всё вертится вокруг неё!» — рявкает Айкава-семпай с внезапной яростью, отчего мальчик испуганно отшатывается. Шики мимоходом помогает своему однокласснику удержаться на ногах, с любопытством изучая необъяснимую ярость Айкавы-семпай. Вспышка гнева, которая проходит почти сразу после своего взрыва, оставляя старшую девушку лишь с усталым выражением на лице. «Ты ещё не понимаешь, Хоши», — голос Айкавы-семпай тихий, лишённый обычной энергии. — «…Но Годжо понимает. Ей просто наплевать на таких, как мы, не так ли?» …С точки зрения Шики, Айкава-семпай говорит ещё меньше смысла, чем политики в поместье клана Годжо. Что действительно должно что-то говорить о ситуации. «Я тоже сбита с толку, Айкава-семпай», — решает она изложить всё ясно. — «Не могла бы ты, пожалуйста, уточнить?» «Я не буду играть в твои словесные игры». Какие словесные игры? Это честный вопрос! …Не то чтобы Айкава-семпай, похоже, хоть немного верила Шики, что является проблемой. Это почти заставляет её чувствовать, будто она разговаривает с камнем. — «Колдуны из кланов… тц. Разве не очевидно? Не у всех за спиной есть поддержка клана. Не каждый может получить специальную подготовку в боевом стиле, который создан специально для него». К этому моменту стало совершенно ясно, что обиды Айкавы-семпай на Шики выходят далеко за рамки того, как она могла обидеть свою старшекурсницу при их первой встрече или даже во время их короткого обмена репликами на лестнице. «Айкава-семпай не любит колдунов из кланов», — понимает Шики. Почему — для неё немного неясно. Потому что колдуны из кланов имеют естественное преимущество перед теми, кто не связан ни с одним колдовским кланом? …Но ведь колдуны даже не соревнуются друг с другом. Кланы могут бороться за влияние и ресурсы, но в полевых условиях отдельные колдуны не соревнуются друг с другом, чтобы выяснить, кто изгонит больше проклятий или что-то в этом роде. В этом мире существует слишком много проклятий и недостаточно колдунов, чтобы справиться с ними всеми. Это скорее разделение труда между существующими колдунами, а не соревнование за то, кто убьёт больше Проклятых Духов. Каждый человек работает в меру своих способностей, внося свой вклад в бесконечную войну человечества против проклятий, порождённых его же собственной тьмой. …Может быть, у Айкавы-семпай когда-то была неудачная встреча с колдуном из клана, что и повлияло на её суждение о Шики? Это имело бы смысл. Колдуны из кланов, как правило, сильнее тех, у кого нет связей с колдовскими родами — естественный результат сочетания унаследованных способностей старых кровей с ресурсами, накопленными за историю клана. Так что нет ничего странного в том, что у колдунов из кланов есть чувство превосходства над другими, что легко может привести к различным проблемам с другими колдунами. Напряжённость, бессмысленное противостояние. Не нужно было далеко ходить, чтобы увидеть многочисленные примеры такого неприятного поведения в клане Годжо. Шики, однако, не собиралась следовать их примеру. Так что в этом случае лучшим вариантом, скорее всего, будет… «Хочешь провести со мной спарринг, Айкава-семпай?» Спарринг был бы хорошим решением, чтобы сгладить ситуацию. Айкава-семпай особо упомянула, что колдуны из кланов имеют доступ к ресурсам, которые колдун не из клана никак не мог бы получить — или, по крайней мере, столкнулся бы с большими трудностями при этом. В связи с этим дружеский спарринг был бы хорошей идеей. Некоторые вещи специально хранились как клановые секреты, скрытые от посторонних. Например, Кагэрю не возник как стиль меча, разработанный кланом Годжо. Но Киёхира-сенсей был вынужден дать Связывающий Обет своему собственному мастеру, что он не раскроет секреты Кагэрю никому, кроме тех, в ком течёт кровь Годжо, и в наши дни Киёхира-сенсей был единственным оставшимся мастером Кагэрю. Что фактически означало, что Кагэрю был искусством меча, принадлежащим исключительно клану Годжо. Шики была вынуждена дать аналогичные Связывающие Обеты, чтобы хранить секреты клана Годжо. Это означает, что ей не разрешено обучать различным техникам, которые она изучила, но это не означает, что она не может использовать навыки, которые она приобрела, в дружеском спарринге против другого колдуна. И если этот колдун случайно подхватит у неё пару приёмов… Что ж, это уже не дело Шики, не так ли? Кен-джичан качал головой, глядя на неё с кривой улыбкой, но в конце концов он перестал протестовать против её намеренных попыток вовлечь его в свои тренировки. Особенно после того, как она переехала из поместья клана и получила большую степень свободы и уединения от вечно бдительного клана Годжо. Итак, Шики не может научить Айкаву-семпай ничему. Секреты, которые она хранит, не принадлежат ей, чтобы ими делиться. И, честно говоря, Шики не думает, что она бы учила Айкаву-семпай, даже если бы ей было позволено. Во-первых, основываясь на её наблюдениях, маловероятно, что её техники подошли бы Айкаве-семпай. Был также вопиющий вопрос сомнительного отношения её старшекурсницы к ней. Шики, может быть, теперь и понимает это лучше, и она признаёт свои собственные недостатки в общении, но её всё ещё раздражает, что Айкава-семпай слышит только то, что хочет слышать. Шики не заинтересована в том, чтобы бесконечно любезничать с кем-то, кто её явно не любит. Но Шики готова приложить усилия, чтобы посмотреть, возможно ли преодолеть этот разрыв. Как и Сатору-ниичану, ей трудно понимать и сопереживать другим, но это не значит, что они оба бесчувственны. И… есть люди, о которых Шики искренне заботится. Люди, о которых она совсем не заботилась, когда впервые встретила их, но теперь они важны для неё. Нет никакой гарантии, что с Айкавой-семпай получится так же. На данный момент Шики не заинтересована в Айкаве-семпай дальше, чем «быть в дружеских отношениях» и «возможно, потенциальная новая подруга, чтобы представить Цумики». Спарринг помог бы в достижении этих целей. Не такой спарринг, как между Шики и Кусакабэ-сенсеем, где два мечника прикидывали силы друг друга. Айкава-семпай определённо не колдун первого класса, так что это неизбежно превратилось бы в обучающий спарринг со стороны Шики. Но благодаря этому Айкава-семпай смогла бы увидеть, что Шики открыта для дружеского обмена, даже будучи колдуном из клана. Со своей стороны, Шики смогла бы лучше понять уровень навыков своей старшекурсницы, что помогло бы ей избегать бестактных комментариев, которые могли бы излишне разозлить её сокурсницу. Двух зайцев одним выстрелом. Юзуки-сан наверняка одобрил бы этот план. «Ты хочешь провести спарринг со мной?» «Да». Глаза Айкавы-семпай расширяются. Предложение спарринга, кажется, застало её врасплох. «Я… я всего лишь колдун полутретьего класса». Шики не видит в этом проблемы. «И?» Шок проходит. Открытый рот Айкавы-семпай захлопывается, и её глаза сужаются. «У тебя есть проклятая техника, смертельная прикосновением!» «Не совсем». Смертельна не проклятая техника Шики в том смысле, как думает большинство людей. Что более важно, она не убивает одним прикосновением. Шики нужно перерезать линии, если она действительно хочет что-то убить, так что это не совсем точно. Кроме того, за годы она много практиковалась, чтобы убедиться в отсутствии несчастных случаев, когда она спаррингует с другими. Каких слухов наслушалась Айкава-семпай? …О, это, должно быть, тот момент, когда Шики должна как-то успокоить другую девушку, верно? «У меня нет привычки убивать людей ради развлечения», — услужливо говорит Шики. Хоши-сан издаёт какой-то странный, сдавленный звук сбоку. Айкава-семпай издаёт короткий, недоверчивый смешок, медленно качая головой и прикусывая губу. «…Так ты просто хочешь избить полутретий класс для забавы?» «Нет». С чего она вообще это взяла? Похоже, Айкава-семпай снова грубо неверно истолковала намерения Шики. «Я предлагаю спарринг из добрых побуждений, Айкава-семпай. Пожалуйста, не заставляйте меня жалеть о своём решении». «Добрых побуждений? Добрых побуждений?» — недоверчиво фыркает Айкава-семпай. — «Ты колдун первого класса. Ты действительно ожидаешь, что я поверю в такую нелепость? Ты хочешь провести спарринг со мной из искреннего доброжелательства?» Что ж, если её так беспокоит огромная пропасть между первым и полутретьим классом… «Я могу воздержаться от использования своей проклятой техники. И Проклятой Энергии тоже. Я также могу отказаться от использования любого оружия». Это на самом деле не компенсирует разницу в силе между ними, но должно помочь Айкаве-семпай немного успокоиться. В этом ведь и есть весь смысл этого спарринга, не так ли? «Этого будет достаточно?» Старшекурсница молча смотрит на Шики. Её челюсти сжаты, а на щеках горят два пятна гневного румянца. Она выглядит… расстроенной. Значит ли это, что предложения Шики были плохими? «…Я могу и глаза себе завязать, если хочешь?» Айкава-семпай издаёт нечленораздельный, сдавленный звук, сверля Шики взглядом. «Я не это имею в виду, и ты это знаешь!» Шики на самом деле не знает, что, вероятно, тоже является значительной частью проблемы. Однако ей начинает надоедать, что другая девушка постоянно делает о ней какие-то предположения. «Не знаю. Пожалуйста, объясни, Айкава-семпай». Айкава-семпай делает прерванный полушаг к Шики, открывая рот и… …внезапно замирает на месте. Айкава-семпай смотрит на Шики широко раскрытыми глазами, и Шики не может понять, злится ли другая девушка или напугана, и почему она вообще вдруг так застыла. Шики вопросительно склоняет голову. Старшая девушка стискивает зубы, её лицо искажается, затем она разворачивается и несётся по коридору со всех ног. … Слегка озадаченная бессмысленной реакцией, которую она только что наблюдала, Шики поворачивается к Хоши-сану за помощью. «Так… это было согласие на спарринг или нет?» «…Вопрос к тебе, Годжо-сан», — медленно говорит её одноклассник после секундной паузы. — «Ты… ты ведь на самом деле не угрожаешь Айкаве-семпай, правда?» «Конечно, нет», — озадаченно отвечает Шики. Разве это не было очевидно?.. Следующие несколько минут уходят на объяснение Хоши-сану контекста её разговора с Айкавой-семпай. К концу этого мальчик прячет лицо в ладонях. Это… не очень обнадёживает. «Какого чёрта, ты на самом деле пыталась быть дружелюбной», — недоверчиво бормочет он, его голос приглушён пальцами. — «Это было… вау. Вау. Мне очень жаль. В следующий раз, может, просто… не знаю, постарайся ничего не говорить Айкаве-семпай?» «Почему?» Хоши-сан морщится. «Ненавижу тебе это говорить, но Айкава-семпай, вероятно, думает, что ты смотришь на неё свысока и намеренно пытаешься усложнить ей жизнь к этому моменту». Судя по словам Хоши-сана, Шики понимает, что она, возможно, снова всё испортила с Айкавой-семпай. Разговоры с Юзуки-саном и братьями и сёстрами Фушигуро никогда не были такими сложными… С каких это пор «спарринг» приравнивается к «избиению кого-то ради утверждения собственного чувства превосходства»? Неужели это настолько распространённое явление, что оно действительно было первым, что пришло в голову Айкаве-семпай, когда Шики затронула эту тему? Шики устало потирает голову. «Так…» — она неопределённо машет в том направлении, куда убежала их старшекурсница. — «Мне следует сказать Айкаве-семпай, что я не хочу с ней спарринговать?» Хоши-сан поднимает голову. Мальчик медленно протягивает руки и кладёт их ей на плечи, бесконечно нежно, и делает глубокий вдох. «Когда оказываешься в яме, перестань копать». . . «…так он и сказал». «О боже, Шики», — голос Цумики трещит на другом конце мобильного телефона, прижатого к её уху. В голосе другой девушки слышится благоговение и… сильное раздражение результатами попытки Шики улучшить свои отношения с Айкавой-семпай. Судя по тому, как идут дела, это кажется безнадёжным. — «Думаю, я понимаю, почему Хоши-сан так говорит. Твоя семпай, вероятно, думает, что ты на неё взъелась или что-то в этом роде». Шики фыркает. «Уверяю тебя, это определённо не так». «Знаю, знаю! Ты точно не из тех, кто станет усложнять кому-то жизнь "просто так"», — твёрдо говорит Цумики. — «Кроме того, судя по тому, что я слышу… это не совсем твоя вина. Ты не сказала ничего слишком возмутительного. К тому же, похоже, эта Айкава-семпай в любом случае воспринимает всё, что ты говоришь, в штыки. И иногда действительно ничего не можешь поделать, если человек, к которому ты пытаешься достучаться, даже не пытается пойти тебе навстречу». «Понятно». Шики медленно выдыхает. Слышать это от Цумики… помогает. «…Ты брала советы у Юзуки-сана?» «Эй, чтобы ты знала, он не единственный человек с нормальными социальными навыками и хорошими советами!» — преувеличенное псевдовозмущение Цумики вызывает лёгкую улыбку на губах Шики. — «Ну, не считая этой колючей семпай, я рада, что ты, кажется, хорошо ладишь со своим одноклассником. Хоши-сан, верно?» «Хоши Кирара, да». «Ты должна нас как-нибудь познакомить!» — весело говорит Цумики. — «И кстати, разве ты не упоминала, что, возможно, сегодня позже будешь спарринговаться с Хоши-саном? Который сейчас час?» Хотя Айкава-семпай отказалась спарринговаться с Шики — с тех пор, как произошла та конкретная встреча, другая девушка также начала активно избегать Шики, что является явным показателем её чувств по этому поводу, — Хоши-сан был гораздо более сговорчив на дружеский спарринг, несмотря на то, что вначале очень нервничал по этому поводу. Мальчику, однако, ещё предстоит долгий путь. Прямо сейчас Шики уверена, что даже Мегуми мог бы вытереть им пол десять раз из десяти. Она отводит мобильный телефон от уха, чтобы посмотреть на время. «…Поздно». Цумики смеётся. «Прости?» «Хоши-сан опаздывает». Как и Такаги-сенсей, впрочем. Такаги-сенсей счёл, что Хоши-сан готов к своей первой миссии сегодня, и они вдвоём ушли днём… хотя вполне возможно, что Хоши-сан будет слишком измотан для какого-либо нормального спарринга с Шики, он бы пришёл, чтобы сказать ей об этом лично. Или, по крайней мере, отправил бы текстовое сообщение. Новых сообщений на телефоне Шики нет. Хоши-сан и Такаги-сенсей отсутствуют уже большую часть дня, и в настоящее время прошло двадцать три минуты с того времени, на которое Шики и Хоши-сан изначально договорились встретиться. Возможно, это ничего не значит. Может, они просто застряли в пробке. Но… Шики на мгновение размышляет. «Ничего, если я перезвоню тебе позже, Цумики?» «Конечно, Шики. Делай, что нужно! Надеюсь, у вас там всё в порядке». Надеюсь, да. Повесив трубку после разговора с Цумики, Шики осторожно переходит к списку своих телефонных контактов. Хоши-сан не отвечает на звонок. Как и Такаги-сенсей, когда она звонит ему следующим. Шики ждёт несколько минут, но ни её одноклассник, ни её учитель не перезванивают. Вздохнув, девушка наконец прокручивает список до другого контакта и снова подносит мобильный телефон к уху. «…Алло, Чоки. Надеюсь, я не отвлекаю тебя в неудобное время?.. Да. На самом деле, это насчёт Такаги-сенсея и Хоши-сана. Я не могу с ними связаться, и они опаздывают».