Глава 48 - Связи

«Уф!» Шики рассеянно поджимает ноги, не сбиваясь с ритма и при этом стараясь держать руки неподвижно. В конце концов, нельзя было трясти металлический прибор, который она держала в руках. Её реакция не была ни на мгновение запоздалой. В том месте, где раньше были её ноги, раздался громкий глухой удар, сопровождаемый стоном боли. Хоши-сан с трудом поднялся с того места, где он остановился, прокатившись по деревянному полу, после того как его новый спарринг-партнёр снова швырнул его через всю комнату. «Готов к ещё одному раунду?» Хакари-сан разминает плечи, ухмыляясь. «Конечно!» Хоши-сан поднимает руку и вытирает пятно крови на подбородке; красные капли стекают оттуда, где он случайно прикусил губу. Но мальчик не выказывает никакой боли, вместо этого его глаза с безошибочной напряжённостью устремлены на Хакари-сана. Хакари-сан одобрительно ухмыляется, и они снова начинают. …Несмотря на то, что Хоши-сан учится в техникуме дольше, чем Хакари-сан, между их боевыми способностями всё ещё существует отчётливый разрыв. Разрыв, который явно в пользу Хакари-сана, если быть точным. Что… в некотором смысле логично. Хакари-сан родом из неблагополучного района, и он признавался, что за эти годы участвовал в различных драках. Вдобавок к тому, что он явно имел какое-то предварительное обучение манипулированию Проклятой Энергией, и тому, что он знал о местонахождении убежища Пользователей Проклятья… Хакари-сан, возможно, и не знал в явном виде о мире колдовства и всём, что с ним связано, но он определённо был осведомлён о различных его аспектах. Совсем не так, как у Хоши-сана с его чисто гражданским прошлым, если сравнивать двух студентов. Хига-сан был непреклонен в своих горячих заявлениях, что Хакари-сан сам не является Пользователем Проклятья. Расследование и проверка данных, проведённые техникумом дзюдзюцу, подтвердили правдивость утверждения Хига-сана… хотя также вскрылась некоторая интересная информация о семейной истории Хакари-сана. Сам Хакари-сан, может, и не Пользователь Проклятья, но его… «Акх!» Шики поднимает прибор в руках и легко вскакивает на ноги, снова ловко уклоняясь от Хоши-сана. Мальчик падает на пустое место, которое она только что освободила. Она поднимает взгляд. «Ты это нарочно делаешь, Хакари-сан?» «Эй, не смотри на меня!» — Хакари-сан поднимает руки в жесте сдачи, изображая фальшивую невинность. — «Это Хоши сказал, что ты выглядишь скучающей». Шики автоматически бросает взгляд на Хоши-сана при этом заявлении. Её одноклассник кажется немного смущённым, если судить по румянцу, окрасившему его лицо… или это может быть просто физическое напряжение от спарринга с Хакари-саном. Может быть, смесь того и другого? «…Прости. Я-я знаю, должно быть, не очень интересно просто стоять и держать видеокамеру», — неловко чешет голову Хоши-сан. «Всё в порядке. Я не против». Шики на самом деле никогда раньше не держала в руках ничего подобного, и это довольно увлекательный опыт. Такаги-сенсей предположил, что Хоши-сану может быть полезно записывать некоторые из его спаррингов, чтобы он мог сам видеть, как он справляется. Научиться анализировать свои собственные движения, вдобавок к получению отзывов и инструкций от других. То же самое было верно и для Хакари-сана, у которого, по-видимому, было несколько «вредных привычек» в его особом стиле «уличной драки». («Какая разница, "уличная драка" это или "пьяный кулак", если это работает?» «Ты когда-нибудь сломаешь себе кости в руке, если не будешь бить правильно». «Но не если я использую Проклятую Энергию, верно?») Шики не помнит, чтобы Киёхира-сенсей когда-либо использовал с ней тот же метод. В основном, он исправлял её стойки непосредственно сам — или использовал для этого свой меч. Хотя от последнего метода он в какой-то момент в итоге отвык… Хоши-сан вздыхает и откидывается назад, ложась на пол с широко раскинутыми руками. «Вы оба действительно хорошо используете Проклятую Энергию. Как будто это вторая натура, или что-то в этом роде». «Ага, потому что у нас было больше практики». Хакари-сан подходит, бросая Хоши-сану бутылку воды. Хоши-сан в внезапной панике чуть не роняет её, когда его пальцы соскальзывают по пластику. «Ты занимаешься этим, сколько. Меньше года? Я к этому моменту практикуюсь уже четыре, и держу пари, у Годжо за плечами ещё больше лет». «Ну… это…» «Вот, дай-ка я тебе покажу». Хакари-сан поворачивается и устремляет взгляд на Шики. «Эй, Годжо! Как долго ты используешь Проклятую Энергию в бою?» Шики на мгновение задумывается. Годжо взяли её под опеку, когда ей было шесть лет, и с того момента она начала тренироваться как колдун. Так что это получается… «Десять лет». Хоши-сан внезапно давится глотком воды, захлёбываясь. «Тебе следует делать глотки поменьше, Хоши-сан», — советует Шики мальчику, потому что она видела, как и Мегуми так же давился водой. Всегда лучше сначала отдышаться, прежде чем пить. «Погоди-ка, можем мы вернуться к тому, что ты только что сказала? Десять лет?» — свистит Хакари-сан, поднимая брови. — «Кланы колдунов что, начинают тренировать своих колдунов с младенчества?» «Те, кто проявляет склонность к колдовству, обычно начинают обучение в раннем детстве». Тем же, кто проявлял потенциал, назначались тренировочные режимы более высокой интенсивности. Шики очень хорошо знакома с этим по личному опыту. Брови Хакари-сана взлетают ещё выше. Хоши-сан с трудом сглатывает, медленно садясь на полу. «Ты хочешь сказать, что это нормально?» Вероятно, не для гражданского, но для клана Колдунов? Особенно для такого, который хвастался как историей, так и престижем, как клан Годжо? «Да», — коротко отвечает она. В комнате наступает тишина. «…Чёрт», — говорит Хакари-сан, скрещивая руки на груди. — «Не могу сказать, что это звучит здорово, честно говоря». Шики неопределённо пожимает плечами. На самом деле, дело было не в том, было ли обучение колдовству «здорово» или нет. В её случае… выбор пути колдуна был единственным практичным вариантом. А в некотором смысле, и единственным вариантом вообще. Впрочем, они начинают немного отклоняться от темы. «Десять лет — это просто то, как долго я тренируюсь к этому моменту, а не то, сколько времени мне потребовалось, чтобы научиться эффективно использовать свою Проклятую Энергию», — объясняет она, надеясь успокоить Хоши-сана. В конце концов, её одноклассник всё ещё выглядит довольно напуганным перспективой требовать годы тренировок, чтобы использовать свою Проклятую Энергию для физического усиления. — «Умение использовать Проклятую Энергию приходит с практикой. Ты привыкнешь». Рот Хоши-сана открывается и закрывается. На мгновение на его лице появляется странное выражение, когда он смотрит на неё, но оно исчезает, прежде чем Шики успевает его понять. «…Полагаю, мне ещё предстоит долгий путь», — вздыхает мальчик. Но вместо того, чтобы звучать побеждённо, его тон полон решимости. «Вот это настрой!» Хакари-сан хлопает Хоши-сана по спине, дружелюбным движением, которое едва не сбивает другого мальчика с ног. «…Ой, не хотел. Ты в порядке?» «Да, я в полном порядке», — бормочет Хоши-сан, уперевшись в колени, и постепенно выпрямляется с резким кивком головы. — «Не знаю, чего я на самом деле ожидал от всего этого. Иногда мне всё это до сих пор кажется магией, понимаете? Проклятая Энергия, проклятые техники… но я понимаю. Практика важна, и нет коротких путей к обретению силы». Хакари-сан кивает. «Понимаю тебя, когда я впервые узнал обо всём этом…» «Не совсем». Оба её одноклассника поворачиваются к ней с одинаковыми выражениями удивления. «Погоди, что ты имеешь в виду?» — спрашивает Хоши-сан, явно сбитый с толку. «…Ты не ошибаешься в том, что практика важна», — начинает Шики. Колдун, который не умел правильно использовать свою собственную Проклятую Энергию, был вообще не колдуном. Тот, кто не был натренирован в бою, не мог надеяться выстоять в трудной битве, особенно против превосходящих врагов, которые превосходили их в мастерстве и способностях — как это часто бывало с колдунами, сражающимися с опасными Проклятыми Духами. «Но…?» — вопросительно тянет Хакари-сан. «Но самый простой способ для колдуна укрепить себя», — продолжает она. — «Это использование Связывающих Обетов». «Связывающий Обет?» — повторяет Хоши-сан, медленно моргая и наклоняя голову. — «Я думал, это для таких вещей, как… контракты между двумя сторонами? Типа, заключение соглашения, которое нельзя нарушать. Потому что иначе на тебя обрушится какое-то серьёзное, ужасное наказание за невыполнение обещания». «Верно. Это один из примеров Связывающих Обетов — обеспечение соблюдения соглашения», — подтверждающе кивает Шики. — «Однако, с практической точки зрения, наиболее частое использование, которое ты увидишь у колдунов, — это обеты, данные самому себе». «…Э?» Пустые взгляды, которые она получает от них обоих… хм-м. Такаги-сенсей ещё не успел это объяснить? Должно быть, нет, раз они так реагируют. «Определение Связывающего Обета — это "пакт, заключённый с помощью дзюдзюцу, который налагает определённые условия для достижения цели, принятые по собственной воле"». Лучше начать с самого начала. Шики меняет позу, закидывая ногу на ногу. «В своей основе Связывающие Обеты вращаются вокруг концепции обмена. Приобретение и потеря, и как этим соответственно пользоваться». «Окей», — кивает Хакари-сан. — «И это значит…?» «То, что Хоши-сан упоминал ранее — Связывающий Обет между двумя сторонами — достаточно легко понять», — решает Шики использовать то, с чем её одноклассники знакомы, в качестве примера. — «Сторона А обещает что-то сделать в обмен на то, что Сторона Б тоже что-то сделает. Или, Сторона А даёт обещание Стороне Б, которое должно быть выполнено». «Так, так». Руки Хоши-сана беспокойно теребят бутылку с водой, которую он всё ещё держит. «То есть, я всё это понимаю. Но что ты говорила о Связывающих Обетах, данных самому себе? …Это вообще возможно?» «Это довольно распространено», — сообщает ему Шики. — «Налагая на себя определённое условие или ограничение, ты можешь получить что-то взамен, когда придерживаешься обещанного в своём контракте. И в отличие от Связывающих Обетов, заключённых с другими людьми, если обет, данный самому себе, нарушается, то худшее, что может случиться, — это просто потеря того, что было получено. Обеты, данные другим, с другой стороны, могут иметь гораздо более опасные последствия». «Хм-м», — задумчиво произносит Хакари-сан. — «Звучит так, будто это может быть очень полезно». «Так и есть». Она рада, что её объяснение понятно одноклассникам. «Один из наиболее распространённых обетов, которые колдун часто даёт самому себе, — это Связывающий Обет "раскрытия". В обмен на раскрытие деталей своей техники врагу, колдун может увеличить её силу и эффективность». «Погоди, серьёзно?» Хоши-сан наклоняется вперёд, слегка приоткрыв рот. «Как что-то подобное вообще работает?» «Это связано с природой Связывающих Обетов и задействованной Проклятой Энергией». Точнее, это связано с тем, как Проклятая Энергия тесно переплетена с эмоциями и намерением. Вот почему самое сложное в Связывающих Обетах между двумя разными сторонами было не столько в точной формулировке слов, сколько в намерении, стоящем за этими словами. Если две стороны вступали в Связывающий Обет, не уточнив заранее детали, и обе придерживались разных толкований заключённого контракта… такие обеты несли в себе вполне реальную возможность быть рискованными и полными лазеек. «Намеренно создавать для себя более рискованное условие, и чтобы твоя Проклятая Энергия на это реагировала…» Губы Хакари-сана медленно растягиваются в широкой ухмылке. «Звучит интересно». Хоши-сан бросает на него взгляд: «Ты хотел сказать "опасно"?» «Интересно», — твёрдо повторяет другой парень и хищно улыбается. — «Что я могу сказать? Большой поклонник рисков и наград, и я азартный человек». «Раскрывая свою технику врагу, ты даёшь ему информацию, с которой он может работать и использовать для ответного удара… но это одновременно усиливает и твою собственную технику…» Хоши-сан на мгновение задумчиво замолкает. «Годжо-сан, ты сказала, что для колдунов довольно распространено давать Связывающие Обеты самим себе, верно? Какие ещё есть примеры?» «Другие примеры…» — Шики наклоняет голову. — «Кен-джичан использует Связывающий Обет, который обменивает режущую силу его Проклятого Инструмента на увеличенную физическую мощь. Он достигает этого, оборачивая свой тесак толстым слоем тканевых повязок, чтобы он не мог ничего резать. Ограничивая себя от использования острого лезвия в бою, сила каждого удара при использовании затуплённого оружия увеличивается». Техника Соотношений Кен-джичана давала способность создавать слабое место на выбранной цели в точном соотношении семь к трём. В результате, грубая сила была для него полезнее, чем острое режущее лезвие. Это обеспечивало более сильный удар, нацеленный в критическую точку, и, следовательно, наносило больше урона. Для Шики было верно прямо противоположное. В её случае, для её клинка не было сопротивления, когда она рассекала линии цели. Но было важно, чтобы у неё было острое лезвие, чтобы вообще резать эти линии. Для Шики острое режущее лезвие было гораздо важнее, чем грубая физическая сила. Связывающий Обет, подобный тому, что использовал её дядя, был бы в её руках только помехой. «Связывающие Обеты могут быть полезны, но какой вид вы используете и как вы их используете, действительно зависит от колдуна», — говорит она своим одноклассникам. …Наверное, это лучший способ выразить мысль. Разные колдуны используют разные Связывающие Обеты для усиления своих способностей. Более того, различные факторы, влияющие на условия одного и того же контракта, также могут приводить к разному количеству получаемой силы. Связывающий Обет, который несёт мало риска или важности для колдуна, вряд ли даст какие-либо значительные результаты. Например: Связывающий Обет Кен-джичана воздерживаться от использования режущей кромки клинкового оружия. Предположим, что Кен-джичан дал Связывающий Обет самому себе, а затем полностью отказался от использования клинкового оружия. Хотя бесспорно, что у посохов, тонф и тому подобного нет острых краёв, и они определённо соответствуют условиям тупого оружия, такое оружие и не предназначено для того, чтобы полагаться на остроту в первую очередь. Если бы Кен-джичан сражался с набором тонф, вряд ли бы произошло какое-либо заметное увеличение силы его ударов — если вообще какое-либо. Здесь не происходит никакого обмена. Но используя тесак, обмотанный толстыми слоями ткани до такой степени, что он фактически функционирует скорее как неуклюжая дубина, чем как настоящее лезвие любого рода, Кен-джичан намеренно отказывается от естественного преимущества, предоставляемого острым оружием. В этом есть присущий риск. И в обмен на недостатки, которые он принял, происходит заметное увеличение грубой силы каждого его удара этим Проклятым Инструментом. …Шики понимает логику решения своего дяди использовать такой Связывающий Обет. Это имеет смысл, эффективно, и это работает для него. Но она всё равно иногда немного раздражается из-за этого. Сатору-ниичан в этом вопросе не помог; он только посмеялся над ней, когда она доверилась ему. «Ты и твоя любовь к острым предметам, ха!» «Э-э… всё в порядке?» — нерешительный голос Хоши-сана выводит Шики из её мыслей. — «Ты выглядишь немного… раздражённой? Прости, если мы задавали слишком много вопросов…» «Нет, дело не в этом», — она качает головой. — «Я не против. Простите. Я… просто думала о Связывающем Обете Кен-джичана. Он хорош для него и работает как эффективный инструмент в его арсенале, но мне он не нравится». «Э?» Хоши-сан быстро моргает. «Погоди, почему?» Это… глупо. Шики решительно отворачивается от своих одноклассников и не отвечает. «…Тебе действительно нужно спрашивать? Разве не очевидно?» Хакари-сан закатывает глаза и указывает на Шики. «Хоши. Ты когда-нибудь видел, чтобы она куда-то ходила без своего меча и, что, не прятала дюжину ножей на своём теле? Нет? Да, я тоже так не думаю». «Ножей много не бывает», — автоматически отвечает Шики. Хоши-сан фыркает. «Окей, да, я определённо понял твою мысль». Шики хмыкает. «Что может не нравиться в ножах?» Они удобны и полезны. Легко спрятать и они острые. Она честно не понимает, почему не больше колдунов ходят с ножами, как она. Даже низкокачественные могут в крайнем случае работать как импровизированные Проклятые Инструменты, если их правильно наполнить Проклятой Энергией! «Знаешь, тот факт, что тебе вообще нужно об этом спрашивать, означает, что у тебя, вероятно, есть проблема», — мудро говорит ей Хоши-сан. Но по его выражению лица видно, что он сдерживает улыбку. Хакари-сан не утруждает себя попытками скрыть своё выражение. На его губах сейчас растянута широкая улыбка. «Спорю на половину платы за нашу следующую миссию, что она думает, что ножи — это решения, а не проблемы». «Не спорю», — сухо говорит Хоши-сан. …Может быть, над её головой всё ещё пролетает много невербального контекста, но Шики достаточно осознаёт, чтобы понять, что её одноклассники чем-то забавляются за её счёт. Она поднимает видеокамеру, которую всё ещё держит в руках. «…Я уроню это на пол». «Стой! Нет, я не хочу проходить ещё один спарринг без предварительного просмотра!» «Стой! Нет, ты не можешь этого сделать, ты не знаешь, что эти штуки чертовски дорогие?!» Оба её одноклассника одновременно бросаются к ней. Первый инстинкт Шики — заблокировать и уклониться, подсечь Хоши-сана и вонзить нож глубоко в плечо Хакари-сана, а затем рвануть лезвие вниз… Но она очень хорошо контролирует свои инстинкты. «Друзья, не враги», — терпеливо напоминает она себе и позволяет Хакари-сану выхватить у неё видеокамеру с небольшим сопротивлением. «Слушай, мы знаем, что ты богатая, но всё равно не нужно ломать дорогое оборудование просто так, ради забавы», — ворчит Хакари-сан. Однако последовавший дружеский шлепок по плечу указывает на то, что он на самом деле не злится на неё. — «Ладно, Хоши! Давай посмотрим, что наша одзё-сама тут для нас записала, а?» Хакари-сан поднимает прибор в руках и немедленно нажимает несколько странных кнопок, в то время как Хоши-сан обходит его, чтобы заглянуть в цифровой экран. «Давай посмотрим… это…» Хакари-сан щурится. «Эй, Годжо, что случилось с файлом? Я его здесь не вижу». Шики вопросительно наклоняет голову. «…Файл?» «Да, должен же быть видеофайл, который создаётся автоматически где-то здесь, как только ты заканчиваешь запись, верно?» Её одноклассник показательно поднимает видеокамеру. «Только я его нигде не нахожу». Шики легко принимает у него видеокамеру и смотрит на металлический объект. «…Как мне найти "видеофайл" в этом? Сомневаюсь, что вы хотите, чтобы я разрезала линии…» Не сбиваясь с ритма, Хакари-сан протягивает руку и забирает у неё видеокамеру. «Неважно, неважно! Забудь, что я только что спросил». «Э-э…» Хоши-сан смотрит на видеокамеру, затем на Шики. «Просто чтобы убедиться… ты нас записывала, да?» «Да», — подтверждает она. Хоши-сан расслабляется при этих словах, и Шики решает добавить ещё немного уверенности. — «Вы с Хакари-саном оба двигались на экране всё это время». Хоши-сан тут же снова напрягается. «…Ты уверена, что записывала?» «Да», — уверенно кивает Шики и протягивает руку туда, где Хакари-сан внезапно перестал возиться с видеокамерой и вместо этого тупо уставился на неё. Она поднимает руку и указывает пальцем. «Я следовала твоим инструкциям. Я нажала эту кнопку и убедилась, что вы оба были на экране». Хоши-сан опускается на пол, закрывая лицо руками. «Дружище», — говорит Хакари-сан. — «Это кнопка "Воспроизвести". Кнопка "Запись" — та, что под ней». «Ох… мои извинения». … (Позже Такаги-сенсей удивлён неожиданной просьбой Шики научить её обращаться с технологическими устройствами. Но он принимает это как должное, и Хоши-сан, и Хакари-сан радостно поддерживают её, так что Шики решает считать это хорошим знаком.) . . Летнее солнце греет её кожу. Шики тихо стоит у красных ворот тории, ведущих в токийский техникум, на мгновение закрывая глаза и впитывая солнечный свет. Ещё раннее утро, а значит, температура ещё не поднялась, и проходящий ветерок приносит с собой приятную, освежающую прохладу. Часть её чувствует, что она могла бы так и задремать. Другая, гораздо более громкая часть, говорит ей, что сейчас не время для короткого сна. «Одзё-сама?» Голос, который обращается к ней, мягок и тих. Шики открывает глаза. «…Чоки. Доброе утро», — приветствует она. Её давний помощник уважительно кланяется. «И вам доброго утра, моя госпожа. Приготовления уже сделаны; мы будем готовы отправиться в любое удобное для вас время». «Я ценю это, Чоки». Миссия, назначенная ей на это утро, не была особенно сложной. Ей было поручено изгнать Проклятого Духа Первого Класса, у которого было шесть ног, и он был быстр на ногах — но не быстрее Шики, и уж точно не после того, как она отрезала ему ноги. Это было несложно. В самом задании не было ничего особенно интересного. Но после завершения миссии Чоки делает крюк и делает незапланированную остановку в одной из многочисленных пекарен Токио. Вскоре после этого он выходит из магазина с якисоба-паном в руках, который затем предлагает Шики. …Когда она жила на территории клана, якисоба-пан был редким угощением. Это не та еда, которую предлагали внутри клана; вместо этого якисоба-пан был чем-то, что Джихей-сан иногда тайком ей приносил. Неудивительно, что Чоки достаточно хорошо знаком с Шики, чтобы знать её предпочтения, учитывая годы их совместной работы, но она не может сказать, что ожидала этого так внезапно. Сузуриги Чоки — взрослый из них двоих, но именно решениям и приказам Шики он подчиняется. Поэтому он редко проявляет такую инициативу, даже в таком незначительном деле — возможно, именно в таком незначительном, непостоянном деле, явно предназначенном как внимательный жест в сторону Шики. Не то чтобы Чоки не был вдумчивым и внимательным, потому что он такой. Чоки очень дотошный человек. Но обычно он не проявляет это таким прямолинейным, грубым способом. Это немного… нехарактерно. Шики поднимает взгляд от якисоба-пана, который ей дал Чоки. «Есть что-то, о чём мне следует знать?» «Есть…» — лёгкое колебание. Чоки опускает голову. — «Мне позвонил один из моих кузенов, пока вы сражались с Проклятым Духом. Он… сказал мне, что сегодня у Юзуки-самы был приступ, одзё-сама. К счастью, его вовремя обнаружили и оказали помощь; опасность на данный момент миновала, и его состояние стабилизировалось. Я счёл необходимым сообщить вам об этом». …Юзуки-сан. Умный, тактичный Юзуки-сан, который, вероятно, позаботился бы о том, чтобы его слуги не передавали Шики новости о его ухудшающемся состоянии, потому что Юзуки-сан был таким. Он не хотел отвлекать её или доставлять ей хлопот, даже когда Шики совершенно ясно дала понять, что не считает его обузой, какой он так явно считал себя. Он был её другом. Её первым другом. Болезнь Юзуки-сана… врачи предсказывали, что он не доживёт до тридцати. И в последние годы Шики не могла не заметить, как уже и так слишком бледная кожа Юзуки-сана стала ещё бледнее. Как его хриплый, дребезжащий кашель становился всё более кровавым. Это было… … Не то чтобы Шики не знала об этом. О болезни Юзуки-сана. С самого начала их знакомства было очевидно, что мальчик болен, и он всегда был хрупким. За эти годы он видел так много врачей, и ни один из них не нашёл надлежащего лекарства от того недуга, который его поразил. Даже Шоко-сан. Шики знает, что хотя Обратная Проклятая Техника способна исцелять многое, она далека от чудодейственного средства. Юзуки-сан умирает. Она знала это с того дня, как они встретились на похоронах Исао-сана. Но почему-то она всё ещё… «Я думала, у нас больше времени», — тихо шепчет Шики в воздух. Чоки не стал бы докладывать ей так, если бы это был обычный приступ; неотложная медицинская помощь на этот раз, должно быть, была серьёзной. Состояние Юзуки-сана, вероятно… было нехорошим. Всего на прошлой неделе, когда она его навещала, он сказал ей, что в последнее время чувствует себя лучше… Какой лжец. «Юзуки-сану сейчас приказали отдыхать, не так ли?» — спокойно спрашивает она. — «Посетители не допускаются?» «Боюсь, что нет, одзё-сама». Этого следовало ожидать. И это было бы не в первый раз. Тогда… «Дай мне знать, когда это изменится, и организуй что-нибудь, пожалуйста». Шики на мгновение замолкает. «…Есть ещё Цумики и Мегуми. Они тоже должны навестить его со мной». Потому что Цумики и Мегуми тоже были друзьями Юзуки-сана. «Как пожелаете», — кланяется Чоки. Поездка обратно в техникум дзюдзюцу проходит в тишине. Это даёт Шики достаточно времени, чтобы её мысли блуждали. Смерть неизбежна. Это факт. Юзуки-сан умирает. Это тоже факт. …Шики не нравится, когда умирают люди, с которыми она близка. Это неприятно. Особенно когда она ничего не может с этим поделать. Она сама не врач, а уже было так много врачей, которые все не могли помочь Юзуки-сану. У Шики нет никакой склонности к исцелению. …Самый близкий навык, который у неё есть в её репертуаре, — это её техника ослабления, «Белый», но это не исцеление. Она гарантирует, что «ничто» не сможет повлиять на цель, но это не лекарство. В лучшем случае, лишь временная мера — и та, которая на самом деле не предотвратит ухудшение состояния Юзуки-сана. У Шики также нет запасов Проклятой Энергии, чтобы питать такую технику бесконечно; в тот момент, когда техника прекратится, здоровье Юзуки-сана продолжит ухудшаться. Я думала, что времени будет больше. … Когда Шики наконец снова возвращается в техникум, она сталкивается с Айкавой-семпай у подножия лестницы, ведущей в горы. Хотя она и была поглощена своими мыслями, это не мешает Шики рассеянно кивнуть своей старшекурснице в беглом приветствии. Выражение лица старшей девушки слегка дёргается, что, к сожалению, вероятно, не означает ничего хорошего. «…Что ты здесь делаешь?» — спрашивает Айкава-семпай. Её тон более приглушённый и нейтральный, чем откровенно враждебный. Но это всё равно не меняет того факта, что она звучит так, будто ей совершенно не важен ответ на её вопрос — что тогда ставит под сомнение, зачем она вообще его задала. …Это неважно. Шики сейчас не в настроении с этим разбираться. Она не думает, что у неё сейчас хватит терпения угадывать, что может твориться в голове у другой девушки. «В следующий раз, может, просто… не знаю, постарайся ничего не говорить Айкаве-семпай?» — совет Хоши-сана по обращению с их старшекурсницей проносится в её мыслях в этот момент. Шики решает последовать ему. В конце концов, Хоши-сан лучше справляется с Айкавой-семпай, чем она, так что это наверняка будет хорошим решением. И поэтому Шики проходит мимо старшей девушки без единого слова. Айкава-семпай слегка напрягается и издаёт разочарованный звук в горле, протягивая к ней руку, словно чтобы остановить — только чтобы в последнюю минуту передумать, прежде чем её пальцы коснутся края кимоно Шики. «…Почему ты такая?» — шепчет Айкава-семпай, опуская руку. Смешанное чувство в её голосе — это не то, что заботит Шики. Ей также не нравится, как сужаются глаза Айкавы-семпай, когда старшая девушка делает шаг к ней. — «Почему ты ведёшь себя так, будто…» «О, привет! Айкава-чан, вот ты где — ах, прости. Я не помешал?» Айкава-семпай резко вздрагивает и оборачивается, едва не споткнувшись о собственные ноги от внезапного звука нового голоса. В отличие от неё, Шики гораздо спокойнее. В конце концов, она почувствовала приближение новоприбывшего, так что с её стороны не было особого удивления. …Однако она его не узнаёт. Парень, идущий к ним, не тот, кого Шики видела раньше, хотя на нём школьная форма тёмных цветов техникума дзюдзюцу, с пуговицей с эмблемой техникума. Короткие чёрные волосы, тёмные глаза, на губах лёгкая полуулыбка. Одна рука поднимается, чтобы стянуть большие наушники, которые он носит на ушах, позволяя им удобно расположиться на шее, когда он приближается. На короткий миг Шики замечает красную линию, тянущуюся от его виска по боковой стороне лица, изгибающуюся у основания горла. У Такаги-сенсея есть похожая линия. Только у Такаги-сенсея линия пересекает переносицу, прежде чем спуститься к шее… «Ичиносэ-семпай», — приветствует Айкава-семпай, расслабляясь. Несмотря на то, что она только что сильно испугалась, кажется, она рада присутствию парня. — «Наконец-то ты здесь!» «Ты так говоришь, будто ожидала, что я пропущу нашу миссию», — шутит он, прежде чем повернуться к Шики, решительно улыбаясь. Выражение лица определённо фальшивое, но его желание передать доброжелательность кажется искренним. — «Привет, Годжо-сан. Мы впервые видимся, да? Я Ичиносэ Киичи, один из студентов третьего года». Ичиносэ… имя ей знакомо. Такаги-сенсей упоминал им ранее, что в токийском техникуме учатся трое студентов третьего года, и Ичиносэ было одним из названных имён. «Здравствуйте, Ичиносэ-сан», — вежливо приветствует она в ответ. Ясно, что он уже прекрасно знает, кто она, но вежливость требует, чтобы она в ответ назвала своё имя: «Я Годжо Шики. Студентка первого года». «М-хм, м-хм. Блин, честно не могу поверить, что прошло столько времени с начала учебного года, прежде чем мы смогли нормально познакомиться», — добродушно смеётся парень, его слова льются из уст в бодрой скороговорке. — «У тебя, конечно, плотный график, да? Такое чувство, что я тебя никогда не вижу в техникуме». Это правда, что Шики довольно часто бывает за пределами техникума, но такова природа бесконечной работы колдуна. Как колдуну Первого Класса, её всегда ждут новые задания. «Кто бы говорил», — фыркает Айкава-семпай. — «Ичиносэ-семпай, ты всегда отсиживаешься в своей комнате, играя в игры, когда не на миссиях, или когда Матоба-семпай не тащит тебя тренироваться!» «Ой, не будь такой злой, Айкава-чан», — Ичиносэ-сан, кажется, ничуть не обиделся на слова девушки. — «Я не такой уж и плохой, правда?» «Хмф». Айкава-семпай скрещивает руки на груди и отворачивается от него. Но её раздражение преувеличено; ничего похожего на подлинное разочарование, которое она постоянно демонстрировала рядом с Шики. «В общем». Ичиносэ-сан хлопает в ладоши. «Прости, что краду у тебя Айкаву-чан, Годжо-сан, но у нас тут миссия, на которую нам, вероятно, пора идти. Пытаемся выполнить побольше миссий до обменного мероприятия в сентябре, понимаешь ли». …Тем лучше, что он забирает с собой Айкаву-семпай. Учитывая прошлый опыт Шики с этой девушкой, любое дополнительное время, проведённое в непосредственной близости от Айкавы-семпай, скорее всего, привело бы к тому, что у девушки накопилось бы ещё больше претензий к Шики. Это то, с чем Шики предпочла бы не иметь дела. Она слегка кивает парню, затем поворачивается и уходит. За её спиной тут же начинается тихий шёпот, взволнованный и неразборчивый даже сквозь двойной стук шагов по твёрдым каменным ступеням. Айкава-семпай, кажется, не очень хорошо умеет быть сдержанной. Шики продолжает подниматься по лестнице. Постепенно ровный звук шагов и шелест листьев за её спиной затихает, переходя в тишину.