Глава 49 - Беспокойство

«А? Ты уезжаешь на неделю?» — в голосе Хоши-сана слышится явное удивление. Глаза мальчика расширяются, отражая шок, пронизывающий его слова. «Да». Шики склоняет голову. «Это…» — Хоши-сан на мгновение замолкает, подбирая слова. Шики терпеливо ждёт, даже когда мальчик делает небольшой жест руками, который совершенно ничего не объясняет. — «…Как-то внезапно. Определённо неожиданно. Всё… всё в порядке? Это не новая миссия, да? Что за миссия требует такого долгого отсутствия?» В его тоне нарастает слышимая нотка беспокойства. Возможно, ей стоило этого ожидать. До сих пор самый долгий срок, на который Шики отсутствовала в Токийском Техникуме Дзюдзюцу, составлял всего несколько дней, так что, конечно, её внезапное объявление о недельном отъезде покажется Хоши-сану странным. «Это не миссия», — отвечает Шики. — «У меня есть… личные дела, которыми нужно заняться. Вот и всё». «"Личные дела"?» Сбоку Хакари-сан откидывается назад, небрежно свешиваясь с края стула. Он заводит руки за голову и скрещивает их. «Блин, ты так напряжённо звучишь. Знаешь, если ты просто хочешь прогулять школу недельку и отдохнуть, мы с Хоши тебя точно прикроем». Слова звучат игриво и дразняще, сопровождаемые преувеличенным подмигиванием. Шики хмыкает. «Я буду иметь это в виду». Такаги-сенсей прикладывает руку ко лбу. «…Вам действительно стоит говорить такое прямо передо мной?» Хакари-сан кашляет и тут же снова выпрямляется. «Вы от нас ничего не слышали, сенсей!» Мужчина качает головой с раздражённым вздохом. «Так… в общем, если тебе можно об этом говорить». Хоши-сан придвигает свой стул поближе к Шики. — «Почему тебя не будет целую неделю? Это что-то вроде семейных дел?» «Да». У её одноклассника хорошая интуиция — Шики планирует вернуться в поместье клана Годжо на неделю. Поместье клана… она не жила там сколько-нибудь продолжительное время с тех пор, как три года назад съехала вместе с Сатору-ниичаном. Хотя за эти годы она всё равно заезжала по разным причинам. В основном чтобы навестить Юзуки-сана, или разобраться с делами, касающимися Тобиумэ… или встретиться со старейшинами клана. Большинство из которых к этому моменту уже поняли, что не стоит вызывать Шики по пустякам. На этот раз её главная цель возвращения в поместье клана — проведать Юзуки-сана. Это немного раньше, чем обычные визиты Шики, но, учитывая недавнюю тревогу, о которой ей сообщил Чоки, касательно ухудшения здоровья Юзуки-сана… вполне нормально, что при таких обстоятельствах она беспокоится о своём друге. Шики также знает, что её визиты имеют дополнительное преимущество: они показывают всему клану, что Юзуки-сан — это тот, кого она по-прежнему высоко ценит, несмотря на его болезненное состояние. Она надеется, это отобьёт у честолюбивых оппортунистов всякие идеи. Ей не впервые приходилось иметь дело с подобными вещами, и если клану нужен ещё один пример, чтобы оставить Юзуки-сана в покое, что ж. Шики только рада услужить. Пребывание в течение целой недели поможет прояснить её позицию по этому вопросу, а также даст ей дополнительное время для выполнения своих обязанностей главы ветви семьи Тобиумэ. Киёхира-сенсей очень помогает в этом, но, к сожалению, не вся работа, которая ложится на плечи Шики, может быть решена удалённо. «Семейные дела? Звучит как-то скучно — без обид», — зевает Хакари-сан. «Никаких обид». Он не ошибается. Даже Шики считает, что рутинная работа, связанная с должностью главы ветви семьи, временами становится чрезвычайно унылой. Ещё одна причина, по которой она не подходит на роль главы ветви — не то чтобы Дайсаку-сама когда-либо прислушивался к её протестам по этому поводу. «Но помимо выполнения возложенных на меня обязанностей, я также навещу хорошего друга. Я с нетерпением этого жду». «О?» — Хакари-сан тут же оживляется, опираясь локтями на парту и наклоняясь вперёд с блеском интереса в глазах. — «Да что ты говоришь. Есть кто-то, кого ты считаешь хорошим другом?» «…Почему ты так удивлён?» «Ну, конечно, это удивительно!» Хакари-сан смотрит на неё так, будто не может поверить, что она об этом спрашивает. Ей стоит обидеться? «Ты очень скрытный человек, Годжо, и иногда довольно неприступная. Большую часть времени. Вроде как кошка. Но если есть кто-то, кого ты называешь хорошим другом, то этот человек должен быть довольно потрясающим». Шики кивает. «Он такой и есть». Юзуки-сан и правда довольно потрясающий, не так ли? Даже несмотря на то что он родился с этой изнурительной болезнью, он никогда не позволял этой слабости определять его. Сила тела не всегда означает силу характера. Юзуки-сан был умён и проницателен. Он не обращал внимания на Шики со всеми её острыми углами и странностями, а вместо этого всегда терпеливо находил время, чтобы объяснить ей, почему другие люди ведут себя так непонятно. Благодаря усилиям Юзуки-сана и Цумики, Шики любит думать, что она стала гораздо лучше понимать других и правильно на них реагировать — хотя она всё ещё склонна оступаться, и иногда результаты её усилий оставляют желать лучшего. Айкава-семпай, например. Хотя Шики также почти уверена, что в данном конкретном случае в срыве коммуникации виновата не только она одна. Цумики… Цумики и Мегуми тоже поедут с Шики в этот недельный визит, как и Киёхира-сенсей. Юзуки-сан также был хорошим другом и для брата с сестрой Фушигуро; именно он помог им освоиться в доме колдунов много лет назад, когда Сатору-ниичан привёл их в поместье клана. Шики до сих пор помнит выражение ужаса и беспокойства, промелькнувшее на лице Цумики, когда один из приступов кашля Юзуки-сана оставил на его губах пятна крови. То, как исказилось выражение лица Мегуми, и мальчик упрямо отказывался покидать Юзуки-сана, пока приступы кашля наконец не утихли. Пока Юзуки-сан не принял ещё одну дозу лекарства и в конце концов не заснул. …Брат с сестрой Фушигуро также оценят возможность провести больше времени с Юзуки-саном, она уверена. «Так что ты планируешь делать с этим своим хорошим другом, а?» — спрашивает Хакари-сан. — «Если он хоть немного похож на тебя, я чувствую себя обязанным напомнить, что "охота на Проклятых Духов" не считается развлекательным мероприятием». Какое же у её одноклассника о ней впечатление? …Или он сейчас её дразнит? Шики не может точно определить по тону его слов. Тем не менее. «Мы не будем делать ничего подобного. Физически тяжёлые занятия вредны для здоровья Юзуки-сана, и Цумики тоже будет с нами». «…Кто?» Хоши-сан протягивает руку и отталкивает лицо Хакари-сана в сторону. «Юзуки-сан — это тот друг, которого ты навещаешь? Потому что беспокоишься о его здоровье?» «Да». «Надеюсь, он скоро поправится», — говорит он, искренне и чистосердечно. Этот жест ценен. Но, к сожалению… «Это вряд ли», — говорит ему Шики. — «Потому что Юзуки-сан умирает». У Хоши-сана отвисает челюсть. «У-умирает?!» Её одноклассник несколько мгновений беспомощно заикается, явно не находя слов. Хакари-сан снова выпрямляется, убирая руку Хоши-сана, которой тот отталкивал его лицо. «Вот дерьмо», — говорит он. «Выражения, Хакари-сан». «Неужели это сейчас так важно?» Мальчик нетерпеливо машет рукой. «Какая тут ситуация? Мы можем чем-нибудь помочь?» «Юзуки-сан родился с хрупким телосложением». И даже бесчисленных ресурсов клана Годжо не хватило, чтобы восстановить его здоровье. Вначале они бы искренне попытались. Годжо Юзуки был и мужчиной, и близким родственником основной линии, и обладал сильной проклятой техникой. Но как только стало ясно, что шансов на выздоровление нет, что Юзуки, скорее всего, умрёт в юном возрасте, его впоследствии отвергли. Хоши-сан прикусывает губу. «Если он болен, то… что если мы обратимся к Иэйри-сенсею? Может быть, она сможет…» «Иэйри-сенсей уже осматривала его раньше». Шики качает головой. «За эти годы клан вызывал множество самых разных врачей для консультации по поводу здоровья Юзуки-сана… и общее мнение таково, что это неизлечимо. Лучшее, что можно сделать, — это продлевать ему жизнь, но и у этого есть предел». Предел, к которому Юзуки-сан, казалось, стремительно приближался. «Ты… в порядке?» Этот вопрос задаёт Такаги-сенсей, и когда Шики поворачивается, чтобы посмотреть на него, на его лице появляется неуверенное выражение, в котором есть что-то сочувствующее. «Я в порядке», — честно отвечает она. Больна не Шики — здесь страдает Юзуки-сан. И, что касается её личных чувств по этому поводу: «…Я знала, что это в конце концов произойдёт. Я знала это очень, очень давно». У неё были годы, чтобы смириться с этим знанием. …Но даже так, знать и принимать что-то — это две совершенно разные вещи. Это отличается от смерти Джихей-сана. Потому что в случае с Джихей-саном это была внезапная смерть. Несчастный случай — даже если он был тщательно срежиссирован. Смерть Джихей-сана была внезапной и неожиданной, и хотя Шики всё ещё скучает по этому человеку, нельзя отрицать, что это отличается от нынешней ситуации с Юзуки-саном. Потому что смерть Юзуки-сана не является ни внезапной, ни неожиданной. Затяжная казнь, исполняемая годами приступов кашля и горьких лекарств. В некотором смысле, Шики думает, что это почти даже хуже, чем с Джихей-саном, но… …Нет. Она никогда не сможет пожалеть об этом. Она рада времени, проведённому с ним. Даже если бы Шики повернула время вспять и вернулась в самое начало, к тому моменту, когда она впервые встретила болезненного, тихого Годжо Юзуки на похоронах его дяди… она бы всё равно захотела подружиться с ним. «Мне жаль, что ты проходишь через это», — тихо говорит Такаги-сенсей. — «…Когда умирают близкие, это всегда нелегко». Хотя это правда, что Шики определённо не рада тому, что здоровье Юзуки-сана недавно ухудшилось… по какой-то причине опечаленное выражение на лице Такаги-сенсея сейчас заставляет его выглядеть так, будто он расстроен этим больше, чем сама Шики. Расстроена ли Шики? …Да. Несомненно. «Эй, если что-то случится — просто позвони нам, хорошо?» Хакари-сан протягивает руку и хлопает её по плечу. «Мы тебя поддержим». Невозможно представить, что её учитель и одноклассники смогут как-то улучшить ситуацию. Никто из них не может остановить смерть Юзуки-сана, включая саму Шики. Но она знает, что такие слова в данном контексте выражают чувство поддержки. Так что в этом случае «правильным» ответом было бы… «Спасибо. Я ценю это», — говорит она. . . Шики не нравится, когда её задерживают в тот самый момент, как она ступает на территорию поместья клана Годжо. Цумики и Мегуми, которые сопровождали её в поместье, отправляются навестить Юзуки-сана, в то время как Шики перехватывают у ворот и сразу же ведут на собрание клана. «Если бы ты заезжала чаще, то это не было бы проблемой». «Если бы подобное не происходило постоянно, то я, возможно, была бы склонна заезжать чаще», — безмятежно парирует Шики, с безмятежностью, которой на самом деле не чувствует. Дайсаку-сама фыркает и медленно качает головой. «…Полагаю, мне стоит просто радоваться, что ты относишься к своим обязанностям серьёзнее, чем Сатору-сама». «Сатору-ниичан не пренебрегает своими обязанностями». «Не пренебрегает», — соглашается Дайсаку-сама. — «К счастью для всех нас. И всё же… он ясно выразил своё мнение. Для Сатору-самы клан — это инструмент, но это не меняет того факта, что оружие всё равно нужно правильно содержать. Отполированный клинок гораздо эффективнее тупого ножа, не так ли? Хотя… полагаю, вполне возможно, что с его стороны это преднамеренно, если он действительно намеревается…» Старейшина бросает на неё долгий, задумчивый взгляд. Шики упорно его игнорирует. Подобно тому, как Шики делегирует часть своей работы с Тобиумэ Киёхире-сенсею, Сатору-ниичан иногда делегирует ей часть своей рутинной работы с кланом Годжо. В основном потому, что Шики навещает Юзуки-сана на полурегулярной основе, в то время как Сатору-ниичан склонен отсутствовать месяцами напролёт, а затем заявляться, когда его меньше всего ожидают. Держит старейшин в тонусе, — так об этом отозвался её слишком довольный кузен. Шики также пришлось признать, что это был эффективный способ избежать втягивания в бессмысленные собрания клана и мелкие игры за власть. …Например, в то, в которое её бесцеремонно затащили. К счастью, само собрание не было слишком утомительным и не затянулось до бесконечности. Но даже так, Шики, честно говоря, не может сказать, что ей нравится так часто ввязываться в эти собрания. «Как тебе учёба в токийской школе?» — спрашивает Дайсаку-сама, когда они вместе идут по коридорам с деревянными полами, теперь, когда само собрание наконец завершилось. — «…Надеюсь, всё было хорошо. Не думаю, что уроки показались тебе особенно сложными, но это совершенно иная среда, чем та, к которой ты привыкла». «В школе всё хорошо». По оценкам Шики, у неё, кажется, хорошие отношения с одноклассниками и учителем. Айкава-семпай — это другая история, но, к счастью, Айкава-семпай не является её одноклассницей, которую она видит на уроках почти каждый день. В противном случае её школьная жизнь, вероятно, была бы намного более бурной. «Как лаконично», — со смешком фыркает старейшина. — «Твой учитель, Такаги Хаджимэ… этот молодой человек не тот, кого клан счёл бы подходящим учителем для тебя, но он по-своему весьма талантлив. Ты знаешь, что он единственный, кто командует шикигами, который входит в число фирменных Четырёх Хранителей клана Натори?» «…клан Натори?» Такаги-сенсей был связан с кланом Колдуна? Была бы в этом некая ирония, если бы так и было. Айкава-семпай совершенно ясно дала понять свою неприязнь к колдунам из кланов, но было также очевидно, что она любит и доверяет Такаги-сенсею. «Ах, ты о них не знаешь», — отвечает Дайсаку-сама. — «Натори — один из многих выдающихся кланов колдунов в старые времена, но, к сожалению, они не выдержали испытания временем. В конце концов они утратили свою славу и растворились в веках. Сегодня не осталось никого, кто бы носил имя этого клана». Значит, вот как. «Такаги-сенсей — их потомок?» Старейшина отрицательно качает головой. «Согласно проверке его прошлого, Такаги не связан ни с какими колдовскими родами. Активы клана Натори, включая их шикигами, были поглощены ресурсами техникума дзюдзюцу после смерти их последнего главы клана. Насколько я слышал, Такаги был признан совместимым призывателем во время своего обучения в техникуме». Слова Дайсаку-самы произнесены легко, но Шики достаточно знакома с манерами старейшины, чтобы понять невысказанный подтекст в сообщаемой им информации. В том, что он говорит — и о чём предусмотрительно умалчивает, — есть скрытый смысл. Во-первых, было вполне возможно, что Такаги-сенсей происходил из чисто гражданской семьи. Но если он был отпрыском Натори… то как известный призыватель шикигами, владеющий одним из фирменных шикигами клана, у Такаги-сенсея были бы веские основания для восстановления своего клана, если бы он того пожелал. Хотя само по себе возрождение утерянного клана считалось бы хорошим делом, если бы речь шла о клане, чьи различные ресурсы и активы уже были захвачены и перераспределены между техникумом дзюдзюцу и, возможно, другими кланами колдунов… Очевидно, это могло перерасти в довольно грязную ситуацию. Потому что если Такаги-сенсей получил своего шикигами во время обучения, то весьма вероятно, что другие шикигами, ранее принадлежавшие клану Натори, уже были розданы множеству других учеников на протяжении многих лет. Если предположить, что Такаги-сенсей решит возродить клан Натори, у него будет причина потребовать возвращения активов клана Натори. Это затронуло бы других колдунов, которые, сознательно или нет, пользовались ресурсами клана Натори. От техникума дзюдзюцу ожидалось бы возмещение ущерба Натори. Конфликт был бы неизбежен. Так что было бы лучше, чтобы Такаги Хаджимэ был просто колдуном из простой, гражданской семьи. Было бы удобно, если бы он не был в положении, позволяющем возродить утерянный клан. Насколько назначение Такаги-сенсея учителем в токийской школе было обусловлено собственным желанием мужчины преподавать, и насколько оно было порождено желанием параноидальных верхов пристально за ним следить? «Спасибо, что сообщили мне об этом, Дайсаку-сама». Знал ли вообще Такаги-сенсей всё это сам? Её учитель… не производит впечатления амбициозного человека. Такаги-сенсей слишком сильно заботится о людях, чтобы это было правдой — это очевидно по тому, как он присматривает за Хоши-саном, как он учит Хакари-сана и как он продолжает находить время для Айкавы-семпай, хотя девушка технически больше не является его ученицей. Если бы Такаги-сенсей узнал о своей потенциальной связи с павшим кланом Натори, Шики считает, что он вряд ли бы решил предпринять что-то радикальное с этим знанием. В конце концов, если бы он был тем, кто хотел бы побороться за власть, он бы уже давно начал строить связи и использовать имя Натори. С шикигами, носящим титул одного из «Четырёх Хранителей» клана Натори, рядом с ним, было ли Такаги-сенсей действительно из крови Натори или нет, было несущественно в общей картине. Очевидно, верхи с этим не соглашались. Либо так, либо они просто хотели перестраховаться, держа мужчину под рукой и пристально наблюдая за его действиями. «Это то, что ты бы узнала в конце концов, рано или поздно». Дайсаку-сама небрежно поправляет складку на одном из своих рукавов. «Что ты решишь делать с этой информацией, будет зависеть от тебя». Так что настоящий вопрос здесь был в следующем: говорил ли он ей о прошлом Такаги-сенсея в знак доверия или в качестве проверки? …Вот почему Шики не испытывает никакой симпатии к клановой политике и играм, в которые любят играть старейшины. «Есть какая-то конкретная реакция, которую вы от меня ждёте?» — нейтрально спрашивает она. «Боже упаси, нет», — усмехается Дайсаку-сама. — «Назови это… любопытством старика, если хочешь». «Я бы предпочла, чтобы вы были менее любопытны, Дайсаку-сама». «А я бы предпочёл, чтобы ты принимала более активное участие в текущих делах клана, но, очевидно, никто из нас не получит желаемого», — голос старейшины сух. — «А теперь. Ты ведь идёшь навестить Юзуки-куна, да? Иди, твои другие друзья уже довольно долго с ним. Передай мальчику от меня привет, хорошо?» «Вы можете сказать ему это сами», — говорит ему Шики, когда они наконец подходят к зданию, в котором живёт Юзуки-сан. Садовая дорожка, ведущая к главной двери, выглядит немного неухоженной; Шики делает мысленную пометку найти кого-нибудь, чтобы заняться этим позже. «Возможно, так и сделаю», — задумчиво произносит Дайсаку-сама. — «…Но пока что я откланяюсь. Наслаждайся временем со своими юными спутниками, Шики. Хороших друзей трудно найти». Шики вежливо прощается со старейшиной, а затем направляется внутрь, чтобы найти своих друзей. Несколько слуг кланяются ей, когда она проходит мимо, и Шики кивает им в знак признания их службы. Комната должна быть… здесь… Шики протягивает руку и открывает раздвижную дверь. …Похоже, она многое упустила за время своего отсутствия. Глаза Цумики покраснели и наполнились слезами, а руки Мегуми крепко сжаты в кулаки по бокам, пока он смотрит на Юзуки-сана. Юзуки-сан, со своей стороны, кажется более сдержанным, чем оба Фушигуро. Он даже одаривает Шики лёгкой улыбкой, когда она входит в комнату, но Шики не упускает из виду усталый, измождённый оттенок в его выражении. Усталость до мозга костей, которую не скрыть одними улыбками. Она останавливается у дверного проёма: «Хочешь отдохнуть, Юзуки-сан? Я могла бы зайти в другой раз». «Всё в порядке, Шики-сан», — отвечает её друг. В его голосе слышится хрипота, которая не внушает никакого доверия. — «Рад снова тебя видеть, хоть и раньше, чем я ожидал». «Правда?» Шики садится у его кровати. «Ты думал, я не навещу тебя при таком состоянии твоего здоровья?» «У тебя есть дела поважнее», — тихо говорит Юзуки-сан. Шики замолкает. Он прав, но в то же время нет. В её груди вспыхивает несогласие в тот момент, когда эти слова срываются с его губ, и кажется, будто… «Пожалуйста, не говори так», — шепчет Цумики, яростно вытирая глаза тыльной стороной ладони. — «Ты не "неважен", Юзуки-кун. Именно потому, что ты важен для нас, мы все сейчас сидим здесь!» «Она права». Губы Мегуми на кратчайший миг искажаются в слабой гримасе. «Не принижай себя так. Это неуважение к себе и к другим людям, которые о тебе заботятся». …Шики далеко не так красноречива, как брат с сестрой Фушигуро, но, вероятно, это её реплика, чтобы тоже что-то сказать. Она осторожно поворачивается к Юзуки-сану, чьи пальцы вцепились в простыни, а голова опущена в молчании. «Мне нужно кого-нибудь убить?» — спрашивает она. Цумики тут же хватает её за плечо. «…Надеюсь, это шутка, Шики». Шики хлопает ресницами, глядя на другую девушку с лучшей имитацией невинности, подсмотренной у Ми-чан в лучшие моменты ленивой кошки, а именно, когда на кону рыбные полоски. Пальцы Цумики предостерегающе сжимаются. «Пожалуйста, не убивай никого ради меня, Шики-сан», — говорит Юзуки-сан с отчётливо многострадальным тоном. Мальчик тяжело вздыхает и бросает на неё раздражённый взгляд. — «Даже в шутку. Особенно в шутку». «Считай это своим стимулом», — невозмутимо произносит Мегуми со стороны. — «Если не хочешь, чтобы у Шики возник соблазн пойти на крайние меры, тогда перестань так легко списывать себя со счетов». «Это… не совсем так работает…» Юзуки-сан щиплет переносицу, издавая долгий вздох. Он медленно качает головой. «…Но я постараюсь. Полагаю, я обязан вам хотя бы этим». «Не "обязан"», — искренне поправляет Цумики. — «Ты нам ничего не должен, Юзуки-кун. Мы просто… мы просто хотим, чтобы ты понял, что ты важен для нас, и ты часть нашей жизни, так же как мы — часть твоей». Мальчик опускает руку от лица. «А когда я умру…» «Это не значит, что нам не всё равно!» «…Нет», — голос Юзуки-сана тих. — «Но всё же, я бы надеялся, что моя смерть не причинит вам излишней боли». Слова звучат скорее констатирующе, чем смиренно. От этого глаза Цумики снова наполняются слезами, и Мегуми поспешно передаёт сестре пачку салфеток. «Если не хочешь, чтобы мы расстраивались», — Шики скрещивает руки на груди. — «То можешь начать с того, чтобы быть с нами честным о своём состоянии, а не пытаться его скрыть». Юзуки-сан нерешительно хмыкает. Затем: «Полагаю, это Муцуо тебе сообщил?» «Чоки — его кузен». Сузуриги очень помогают, когда нужно следить за легко упускаемыми из виду деталями в клане, такими как ухудшение здоровья больного молодого человека, которому суждено умереть. «Понятно», — кивает Юзуки-сан, не обеспокоенный признанием того, что его собственные слуги докладывают о его здоровье Шики. — «Полагаю, мне не стоило ожидать иного. Сузуриги всегда были к тебе благосклонны». Возможно. Шики бы не назвала это благосклонностью, но Сузуриги эффективны и хорошо выполняют свою работу. Она благодарна им за их усердный труд. «Хорошо, что за тобой здесь присматривает больше людей», — бормочет Цумики. — «Ты хоть представляешь, как мы волновались?» «Думаю, могу догадаться», — отвечает Юзуки-сан, поднимая руки в жесте полукапитуляции, когда эти слова заставляют Цумики бросить на него многозначительный взгляд. — «Вы бы всё равно волновались, так что я подумал…» «Так ты подумал, что лучше попытаться скрыть от нас тот факт, что ты потерял сознание?» «Ты уже высказала свою точку зрения по этому поводу. Я… сделаю всё возможное, чтобы впредь быть более внимательным к тому, как сокрытие моего состояния может повлиять на окружающих», — вздыхает мальчик. — «…Но хватит обо мне и о моём плохом здоровье. Как у вас всех дела в последнее время?» Это резкая смена темы разговора, совсем не деликатная. Но Юзуки-сан ясно выразил своё мнение, и… они здесь, чтобы навестить его, с основной целью поговорить и помочь ему почувствовать себя лучше. Чрезмерное зацикливание на вопросе «не скрывай от нас своё здоровье» не способствовало бы этой цели, особенно когда он уже пообещал быть более внимательным к своим действиям в будущем. Муцуо и остальные позаботятся об этом. Шики бросает взгляд на Цумики, чьи глаза одновременно встречаются с её; достигается молчаливое согласие. Мегуми смотрит на них, приподнимая бровь, но на его лице проскальзывает понимание. Юзуки-сан, вероятно, улавливает эту игру взглядов, даже если воздерживается от открытых комментариев. После этого разговор переходит на более лёгкие темы. Цумики рассказывает о кулинарном кружке, в который она вступила в своей школе, и о том, как несколько её новых подруг решили организовывать еженедельные встречи во время летних каникул. На следующей неделе они планируют печь бисквитные торты; Цумики просит их держать это в секрете от Сатору-ниичана. Мегуми работал со своими призывами шикигами, попутно наконец-то получив возможность расслабиться и прочитать несколько книг, сложенных в его комнате. Он также неохотно упоминает, что испытал облегчение, когда ему больше не пришлось специально избегать назойливых учеников-хулиганов, преследующих его в школе… Юзуки-сан вздрагивает. «Кого?» Мегуми вздыхает. Очевидно, история такова: лидер школьных хулиганов однажды попытался запугать его в коридоре, бросая оскорбления и насмехаясь над его именем. Мегуми проигнорировал парня. Хулиган не очень хорошо отреагировал на игнорирование и решил загнать Мегуми в угол после школы для кулачного боя. Результаты такой стычки были очевидны. Мегуми ожидал, что хулиганы снова успокоятся и перестанут его донимать. Однако вместо этого он внезапно оказался на вершине хулиганской иерархии. С тех пор после «легендарной взбучки» хулиганов можно было видеть резко кланяющимися и называющими Мегуми «боссом» прямо посреди коридора, к большому смущению и раздражению самого парня. Летние каникулы стали облегчением — это был побег от такого энтузиазма, направленного на него. Цумики поначалу беспокоилась об этом, но в итоге её реакцией стало «умиление». Забавно, но хулиганы стали всё более решительно настроены на то, чтобы заставить Мегуми должным образом признать их своими подчинёнными, до такой степени, что они даже не создавали столько проблем, сколько раньше — для всех, кроме Мегуми, разумеется. Юзуки-сан смеётся. «Похоже, твои дни были довольно насыщены событиями». Мегуми хмурится и бросает на него обиженный взгляд. «Только не ты, о боже». Цумики гладит брата по голове, хотя и сама слегка улыбается. «Какие у вас планы на остаток лета?» — спрашивает Юзуки-сан. «Ничего особенного, на самом деле», — качает головой Цумики. Затем замолкает и ярко улыбается Шики. — «Хотя… я бы хотела как-нибудь познакомиться с твоими новыми друзьями, если мы сможем что-нибудь придумать!» …Точно, её одноклассники. Цумики уже выражала интерес к встрече с ними. «Мне придётся спросить Такаги-сенсея о расписании». В техникуме дзюдзюцу нет летних каникул, как в обычных школах — Проклятые Духи не отдыхают, поэтому и колдуны, по большей части, тоже. Дни учеников заполнены тренировками и миссиями. Не-колдунам запрещено входить на территорию техникума, а ученикам техникума дзюдзюцу не разрешается покидать её без разрешения. Чтобы организовать встречу между Цумики и её одноклассниками, ей придётся… «А», — моргает Шики. — «Скоро Обон». …Это должно сработать, верно? Ожидается, что Шики будет присутствовать на мероприятии в составе делегации Годжо, как это принято. Если она возьмёт всех с собой, это предоставит хорошую возможность для её друзей познакомиться с её новыми одноклассниками. Кроме того, для Хоши-сана и Хакари-сана будет полезно познакомиться с большим количеством культурных аспектов мира дзюдзюцу, частью которого они теперь являются, вместо того чтобы бесконечно бегать по кругу, постоянно сражаясь и изгоняя Проклятых Духов. «Обон? Это хорошая идея», — задумчиво говорит Юзуки-сан, очевидно, думая в том же направлении. — «Твои одноклассники оба из семей, не связанных с колдовством, верно? Я уверен, что Обон станет для них хорошим опытом… при условии, что клан Камо всё ещё сможет гладко провести всё в этом году. Я слышал, что Матоба в последнее время были довольно активны». Клан Матоба… Шики смутно припоминает, что видела отчёты о том, как этот конкретный клан в последние годы соперничал с кланом Камо. Причём довольно активно. То, что клан Матоба, по-видимому, всё ещё был силён и не собирался останавливаться, вероятно, было очень показательным признаком угасающей власти клана Камо в наши дни. Несмотря на то что внутренние распри в клане Камо уже не были такими ожесточёнными, как когда-то после смерти Камо Тэруичи, конфликт всё ещё не был полностью урегулирован. На самом деле, ходили даже слухи, что он возобновился, когда их пропавший наследник клана внезапно появился в качестве первокурсника киотского техникума дзюдзюцу. …Или бывший наследник клана? Шики не совсем уверена в этом вопросе. Камо Норитоши, возможно, и обладает Техникой Манипуляции Кровью, но мальчик также пропадал на довольно долгий срок. Она представляет, что нынешний глава клана Камо ухватился бы за шанс назначить нового наследника в отсутствие Камо Норитоши, чтобы стабилизировать своё собственное положение и обеспечить статус своей кровной линии. Но с другой стороны, Шики не припоминает новостей о назначении нового наследника клана Камо, а обычно такое объявление громко провозглашается соответствующим кланом. Стабильность — это то, чего клану Камо в наши дни очень не хватало, к сожалению — или к счастью, в зависимости от того, кого спросить. А что это будет означать для них… что ж. Это не то, чем Шики намерена себя утруждать. Хотя было бы неплохо, если бы клановые драмы были сведены к минимуму на протяжении всех празднеств. Обон — это фестиваль, предназначенный для почитания мёртвых, а не для использования в качестве инструмента для мелких политических махинаций. Шики пожимает плечами. «Полагаю, нам просто придётся подождать и увидеть».