Глава 50 - В Киото

Есть прозвище для Киото, о котором знают все колдуны: Столица Дзюдзюцу. Это название уходит корнями в историю самой земли. Изначально Киото назывался Хэйан-кё, и город был основан в 794 году, чтобы служить новой резиденцией императорского двора императора Канму. Так начался период Хэйан, эпоха, которая со временем стала считаться «Золотым веком Дзюдзюцу». В те времена по землям свободно ходили многие могущественные колдуны, и именно тогда было достигнуто множество успехов в искусстве колдовства. Асия Садацуна и его создание Простой Территории, например. Эта конкретная техника изначально предназначалась строго для школы мысли Асии и его учеников. Посторонним было запрещено изучать их искусства — но время разрушило их барьеры и ограничения перед бесчисленными заинтересованными сторонами, жаждавшими их секретов. В наши дни школы Асия больше не существует. Их самые последние ученики исчезли в анналах истории где-то во время хаотических беспорядков периода Сэнгоку. Однако, насколько Шики знала, существовали определённые техники в современном Син Кагэрю, которые активно использовали Простые Территории. Кусакабэ-сенсей несколько раз демонстрировал их раньше. …Как бы то ни было. Киото. От Хэйдзё-кё ненадолго к Нагаока-кё, затем к Хэйан-кё; Киото стал новой столицей страны в эпоху Хэйан и постепенно превратился в центр высокого искусства и культуры. Затем Киото оставался столицей на протяжении веков, до периода Мэйдзи, когда императорская семья переехала в Эдо. Эдо был переименован в Токио и с тех пор стал новой столицей, оставаясь таковой и по сей день. Техникум дзюдзюцу, из которого действует нынешняя администрация, не был официально учреждён как таковой до современности. Но нельзя отрицать, что у большинства колдунов на протяжении веков были какие-то связи в Киото, будь то через семью или друзей, учителей или потенциальных союзников. Враги тоже — что в большинстве случаев заставляло упомянутого колдуна вообще избегать города. Конечный результат: вполне естественно, что первый техникум дзюдзюцу был построен и официально признан в Киото. …Именно поэтому в киотском техникуме, как правило, было больше консерваторов и им подобных, по сравнению с его более новой сестринской школой, которая в конечном итоге была основана в Токио. Официальной причиной было расширение охвата техникума и обеспечение более лёгкого доступа к ресурсам для большего числа колдунов из столицы страны. Неофициально, политический климат того времени предполагал, что консервативная фракция, возможно, была попыткой удалить инакомыслящие элементы из сердца мира дзюдзюцу… «Так, ладно, дай-ка я проясню». Хакари-сан поднимает руку в универсальном жесте «стоп». «В общем… ты хочешь сказать, что у Киото долгая история с колдунами, и нам, вероятно, стоит ожидать встречи с кучей сварливых старых пней?» Шики открывает рот и закрывает его. Это не совсем… неверно?.. «Ладно, круто», — Хакари-сан решительно кивает один раз. — «Это всё, что мне нужно было знать». Хоши-сан кашляет. «Эм… не то чтобы то, что ты говоришь, неинтересно, Годжо-сан! Просто это как-то… ну. Тебе не кажется, что это слишком много информации, чтобы вываливать на нас вот так сразу?» «Верно?» Хакари-сан оборачивается. «Типа, я не могу понять, то ли это лекция по истории, то ли в этом есть какой-то очень тонкий намёк, который я должен уловить между строк…» «Ни за что», — качает головой Хоши-сан, обрывая другого парня на полуслове. — «Ты слишком много думаешь. Она ужасна, когда дело доходит до подтекста». Хакари-сан замолкает. «…Хорошее замечание». Шики отлично разбирается в подтексте! …Иногда. Признаться, только «иногда». К сожалению, Шики, вероятно, лучше читает скрытые смыслы в разговорах, связанных с клановой политикой, чем в обычных беседах, причём последний навык она бы очень оценила… С водительского сиденья Чоки издаёт странный кашляющий звук. «…Это вы сказали мне, что ничего не знаете о Киото», — это всё, что Шики может предложить в свою защиту. Ей показалось, что она также услышала молчаливый намёк от них двоих, что больше информации о Киото было бы кстати… очевидно, это была её ошибка. Что ж. Не в первый раз она неправильно истолковала один из множества донельзя запутанных, невидимых сигналов в светских беседах. «Да, и твои усилия просветить нас ценятся». Хакари-сан показывает ей большой палец вверх. «Считай, что мы теперь просвещены». Вероятно, это знак того, что Хакари-сан не хочет больше слышать об истории Киото, связанной с колдунами и техникумом дзюдзюцу, в котором он учится. Что касается Хоши-сана… Хоши-сан не был незаинтересован, если быть точным, но и не казался особенно увлечённым объяснением. Шики делает мысленную пометку, что ни один из её одноклассников, похоже, не интересуется историей. Справедливости ради, не то чтобы и сама Шики питала особую любовь к истории. Она просто прочитала несколько текстов на эту тему во время учёбы. Это Юзуки-сан был тем, кто питал страсть к этому предмету. У него всегда было так много что сказать об этом… «Это довольно круто, что Киото — это, типа, „Столица Дзюдзюцу“». Хоши-сан поднимает руки и делает кавычки пальцами. «Такаги-сенсей упоминал, что многие семьи колдунов могут так или иначе проследить свои корни до Киото, но, думаю, я просто никогда не проводил этой связи. Поэтому мы приехали именно в Киото на Обон?» «Да». «А, понятно», — мальчик издаёт застенчивый смешок. — «Значит, это не просто отпуск, да?» «Нет, это он и есть». Оба, кажется, удивлены её ответу. Почему? …Она думала, что уже ясно выразилась на этот счёт? «Ни на одном из вас не лежит обязанностей, связанных с самой церемонией. Колдунам не разрешается посещать празднества с обычными не-колдунами…» «Погоди, что?!» «…но принято организовывать отдельные мероприятия для колдунов, собирающихся посетить окуриби», — невозмутимо заканчивает Шики. — «Надеюсь на достойное представление от Камо в этом году». …По крайней мере, лучше, чем их последнее представление. Последний раз клан Камо отвечал за подготовку к Обону три года назад. Это был тот самый год, когда произошёл инцидент с похищением Шики, за которым последовала смерть главы клана Камо. Что затем погрузило сам клан с головой в тяжёлый внутренний конфликт. Камо были вынуждены спешно готовиться к церемониям Обона, одновременно разбираясь со своими проблемами, терзаемые как собственными распрями, так и внешними противниками, кружащими вокруг них, как стервятники. Шики оставалась безразличной к бедственному положению клана Камо. «Блин», — говорит Хакари-сан. — «Представь, приехать в Киото на Обон только для того, чтобы по прибытии тебе сказали, что нельзя присоединиться к обычным празднествам. Думаешь, мы сможем улизнуть или что-то в этом роде?» Старое воспоминание проносится в мыслях Шики. Она вспоминает первый год, когда она присутствовала на Обоне, и как брат с сестрой Фушигуро убедили её вместе улизнуть, чтобы побродить по улицам, залитым яркими огнями и бесчисленными фестивальными палатками. «Я бы не советовала», — качает головой Шики, потому что это единственный подобающий ответ на такой комментарий. — «Разве Такаги-сенсей не объяснил почему?» «Э-э… он просто сказал, что нас пригласили поехать с тобой в Киото на Обон?» …Шики подозревает, что Такаги-сенсей дополнительно уделил время, чтобы объяснить своим ученикам некоторые общие сведения о событии, вот только мальчики, вероятно, были слишком взволнованы перспективой поездки в Киото, чтобы слушать как следует. Она полагает, что не может их винить за такую реакцию. Это будет первый настоящий перерыв от уроков, тренировок и изгнания проклятий для них обоих с начала учебного года. Цумики выразила разочарование, когда узнала, что техникум дзюдзюцу не выделяет своим ученикам целый месяц отдыха. Не то чтобы Шики не знала, что такое летние каникулы. Цумики и Мегуми оба сейчас на летних каникулах. Но та же концепция просто не совсем применима к бесконечной работе колдунов. Кен-джичан как-то упоминал, что хочет в отпуск в Малайзию, но, к сожалению, на что-то подобное просто никогда не было времени. Кажется, ни на что никогда не хватает времени. «Мы прибыли, одзё-сама», — раздаётся голос Чоки спереди, когда автомобиль, в котором они едут, плавно останавливается. «Спасибо, Чоки». Шики выходит наружу, слегка потягиваясь. За ней первым выбирается Хоши-сан, за которым быстро следует Хакари-сан. «Фух! Это была долгая… поездка…» — слова Хакари-сана затихают, его выражение лица становится немного застывшим. Он поворачивается к Шики. — «Мы действительно здесь остановимся?» Разве это было под вопросом? Шики бросает взгляд на киотское поместье клана Годжо. У Хоши-сана тоже странное выражение лица, рот слегка приоткрыт. Однако, похоже, ничего необычного нет. Ничего не кажется неправильным в скоплении зданий за воротами и бамбуковой роще, посаженной на краю участка в качестве естественной перегородки. «…Ладно, забудь, что я спросил». Хакари-сан поднимает руку и хлопает себя по лбу. «Твоя семья богата. Почему я постоянно об этом забываю? …Наверное, мне стоило запросить с тебя больше, когда мы впервые встретились. Блин, какая упущенная возможность». Шики бросает взгляд на Хакари-сана. «Тебе стоит как-нибудь познакомиться с Мэй-сан. Интересно, будет ли она здесь на Обоне в этом году…» «Одзё-сама. Ваше возвращение в поместье — большая честь и радость для нас». К ним подходит одна из служанок, женщина средних лет, которая склоняется перед Шики в глубоком поклоне. Она задерживается в этом положении на мгновение, затем выпрямляется и делает чуть менее глубокие поклоны её одноклассникам. «Достопочтенные гости, добро пожаловать». «Э-э, спасибо?..» Служанка кивает им, затем снова поворачивается к Шики. «Почтенный глава клана уже прибыл сегодня утром. Его сопровождали молодой господин и юная госпожа Фушигуро». Сатору-ниичан несколько дней назад упоминал Шики, что он отправится в Киото с братом и сестрой Фушигуро немного раньше неё. Приятно слышать, что они благополучно добрались. Шики кивает. «Спасибо, что сообщили, Сато». Женщина снова глубоко кланяется: «Ваши слова — честь для меня, одзё-сама. Рада быть полезной». Шики коротко прощается с Чоки у ворот и входит в поместье клана, а её одноклассники следуют за ней. Оба мальчика, кажется, чрезвычайно любопытны по поводу киотского поместья, но на этот раз Шики усвоила урок. Шансы, что кто-то из них заинтересуется историей поместья, крайне малы. Шики сопровождает своих одноклассников в гостевые корпуса, где молодая служанка, Кейко, ведёт их в комнаты, подготовленные для дополнительных посетителей. «Из любопытства, ты на самом деле знаешь всех, кто здесь работает?» — в конце концов спрашивает её Хоши-сан, как только Кейко уходит, чтобы дать им время освоиться в новых комнатах. «Да». Шики тоже собиралась уйти, но услужливо останавливается у дверного проёма, услышав внезапный вопрос одноклассника. «Почему ты спрашиваешь?» «Ну, ты назвала и Сато-сан, и Кейко-сан по имени, так что я просто поинтересовался». На короткое мгновение Хоши-сан замолкает в раздумьях. «…Это ведь много имён, чтобы запомнить, не так ли?» Возможно. «У меня хорошая память», — пожимает плечами Шики. — «…Кроме того, для меня естественно знать имена людей, от чьего труда я напрямую выигрываю. Их работа может быть незаметной, но она тем не менее важна. Клан Годжо не был бы и вполовину так эффективен без усилий тех, кто помогает поддерживать бесперебойную работу всего». Она не знает имени каждого человека, который работает в штате клана Годжо. Но тех, кто находится в её общем окружении и о ком она знает, Шики сознательно старается запомнить. С её стороны это не столько эмпатия, сколько просто… обычная порядочность. Потому что разве не вежливо признать человека, когда ты видишь и ценишь его за ту работу, которую он делает? «С этим не поспоришь», — это всё, что Хакари-сан может сказать по этому поводу. Есть много колдунов, которые почему-то считают, что способность использовать Проклятую Энергию делает их величественнее других. Это не так. Единственное, что даёт способность использовать Проклятую Энергию, — это переплетение своей судьбы с проклятиями, что часто приводит к болезненной, насильственной смерти. Люди умирают одинаково, колдун ты или нет. …Всё однажды приходит к своему концу. Но это не значит, что настоящее бессмысленно. Смерть не означает незначительность, в конце концов. Если бы Шики задумалась о тех временах, когда… «А вот и ты!» Внезапный звук весёлого голоса мгновенно вырывает Шики из её разрозненных мыслей. Узнаваемые шаги стучат по половицам позади неё, и она оборачивается… Яркий смех. Короткое объятие, тёплые руки обвивают её лёгким, как пёрышко, прикосновением, а затем так же быстро отпускают. Цумики улыбается ей. «Привет, Шики!» «Здравствуй, Цумики. Рада снова тебя видеть», — отвечает она с небольшой ответной улыбкой и заглядывает за плечо другой девушки. — «Мегуми не с тобой?» «Он сейчас принимает душ. Произошла небольшая, эм», — Цумики машет руками перед собой. — «Тренировочная неудача, я бы так это назвала». Тренировочная неудача? «Всё в порядке?» «Да! Всё хорошо, Сатору-сан наблюдал, так что никто не пострадал и всё такое. Просто стало немного, эм. Грязно». Выражение лица Цумики слегка дёргается, словно она изо всех сил пытается подавить непроизвольную улыбку при воспоминании о той сцене. Шики медленно кивает. Если Сатору-ниичан присматривал за Мегуми, то, вероятно, не о чем беспокоиться. Она не совсем понимает, что Цумики имеет в виду под «грязно», но если предположить… это, вероятно, связано с попыткой призвать и подчинить нового шикигами. Мегуми упоминал что-то об этом, когда они разговаривали на прошлой неделе, хотя, похоже, на этот раз он потерпел неудачу. «Я рада, что ты наконец-то здесь! Ты… о». Цумики моргает, слова затихают, когда она замечает Хоши-сана и Хакари-сана, которые оба смотрят из открытых дверей своих комнат. Девушка светлеет. «Это твои одноклассники, Шики?» «Да». Здесь Шики должна их представить, верно? Она сначала жестом указывает на парней. «Хоши Кирара и Хакари Кинджи. Мы все в одном классе для первокурсников. Хоши-сан, Хакари-сан, это Фушигуро Цумики». «Здравствуйте!» — весело говорит Цумики. — «Приятно наконец-то познакомиться с вами обоими лично. Спасибо, что присматриваете за Шики!» «О! О, эм». Хоши-сан слегка вздрагивает, затем автоматически выходит вперёд с улыбкой. Шики наклоняет голову — это недоумение она видит на лице своего одноклассника? «Честно говоря, я бы сказал, что всё наоборот. Годжо-сан нам обоим очень помогает». Помогает? «Ооо, она твоя подруга?» — спрашивает Хакари-сан у Шики, подходя ближе. Это скорее не вопрос, а констатация факта. Он не ждёт от неё ответа, вместо этого поворачивается и дружелюбно машет рукой Цумики. Хакари-сан широко улыбается. «Йо! Вы двое кажетесь довольно близкими. Колючая маленькая принцесса рассказывала о нас истории?» …Что? Шики искоса смотрит на своего ухмыляющегося одноклассника, в то время как Цумики поспешно кашляет, пытаясь скрыть прерванный смех. «Можно и так сказать», — удаётся выговорить Цумики, когда она снова ловит дыхание. Последующий разговор… дружелюбный. Шики внимательно наблюдает, как её одноклассники ладят с Цумики, и тихо радуется их общению. У Цумики яркий, весёлый характер, и Хакари-сан, и Хоши-сан, кажется, хорошо на это реагируют. Её одноклассники также, кажется, очень интересуются Цумики. В частности, им интересны Цумики и Шики. …Это потому, что они одноклассники? Шики задаётся вопросом, ожидается ли от неё, что она тоже будет интересоваться друзьями Хоши-сана и Хакари-сана. О, ей тоже стоит спросить о круге друзей Цумики в школе? …Она плохой друг, раз не спрашивает об этом? «…так что мне было интересно, как вы познакомились?» — спрашивает Хоши-сан у Цумики. «А, мы встретились, когда Сатору-сан привёл меня и Мегуми — моего брата — с собой в клан Годжо», — отвечает другая девушка. Затем, с тихим хмыканьем говорит: «Это было… почти семь лет назад, я думаю?» Хакари-сан свистит. «Семь лет?» «Угу!» Глаза Цумики изгибаются в полумесяцы, когда она снова улыбается, сияющим выражением. «Мы друзья детства». Этот термин не является неточным. Шики встретила Цумики и её брата, когда ей было девять лет, после чего Сатору-ниичан вскоре принял на себя пост главы клана. Семь долгих лет знакомства, проведения времени в компании друг друга… она нечасто думает об этом так, но они действительно дружат уже довольно давно, не так ли? «Вы знакомы с детства?» Хоши-сан изумлённо смотрит, затем взволнованно наклоняется вперёд. «Значит, ты знаешь все лучшие истории, да?» Истории? Цумики моргает. Одна рука поднимается и ложится на подбородок. «Ну, полагаю, у меня есть несколько забавных историй о Шики, которые можно рассказать…» Она поворачивается и игриво подмигивает Шики. Шики невозмутимо смотрит в ответ, не совсем понимая намерений своей подруги. Цумики, кажется, это замечает; её игривое выражение сменяется на нежное. «Ну, что думаешь? Какой постыдной историей из детства ты бы хотела, чтобы я поделилась с твоими одноклассниками?» …Ах, так вот что Хоши-сан имел в виду под «лучшими историями». Шики ценит негласное разъяснение. «Что угодно, Цумики». «Бу. Твоя реакция совсем не весёлая». Цумики тычет её в бок. Её слова — жалоба, но голос наполнен добродушным поддразниванием. Шики пожимает плечами. Постыдные истории из детства… Смерть Исао-сана, вероятно, не в счёт. Ах, она тогда ещё не встретила Цумики. Может быть, восхождение Сатору-ниичана на пост главы клана? По словам Юзуки-сана, Шики «протащила половину клана» к тому, чтобы заявить о поддержке своего кузена во время того конкретного собрания клана, совершенно непреднамеренно. Юзуки-сану пришлось ей всё объяснять после. Хотя… несмотря на то что Цумики очень хорошо разбиралась в социальных нюансах, она не была сильно вовлечена в клановую политику, так что это, вероятно, не та история, которую она бы выбрала для рассказа. …О. Может быть, она расскажет одноклассникам о том, как они вместе делали моти? Киёхира-сенсей бросил на них взгляд, когда вернулся в тот день и обнаружил, что всё содержимое кухни покрыто тонким слоем рисовой муки. Включая детей. Мегуми и Панда тоже присутствовали в то время, и Шики отчётливо помнит, как использовала несколько вёдер воды, чтобы вымыть рисовую муку из шерсти Панды. Внезапно ей становится немного любопытно, какой случай из детства выберет её подруга. «Решай сама», — говорит она Цумики. «Или, э-э, это не обязательно должна быть постыдная история», — добавляет Хоши-сан, бросив короткий взгляд на Хакари-сана, прежде чем снова перевести взгляд на Цумики. — «Нам обоим немного любопытно узнать о Годжо-сан, а она не очень разговорчива о себе, так что…» «Правда, не очень?» — хихикает Цумики. — «…Хорошо, тогда. Хотите услышать о том, как мы улизнули, чтобы присоединиться к обычным празднествам на Обон?» Головы обоих её одноклассников мгновенно поворачиваются к Шики. «Ты не могла», — восхищённо выдыхает Хакари-сан. Хоши-сан тут же поворачивается обратно к Цумики. «Пожалуйста, расскажи нам всё». . . «Так, я слышал, ты в этот раз привезла с собой своих одноклассников?» «Привезла», — подтверждает Шики. Сатору-ниичан хмыкает, откидываясь на диван, на котором он наполовину развалился. Длинные конечности свисают с подушек, пока он потягивается, по-кошачьи. «Это хорошо», — рассеянно говорит он. — «Они оба не из семей колдунов, так что… эх. Ну, тебе, наверное, не нужно, чтобы я тебе о чём-то напоминал. Веселись и держи ножи острыми, хорошо?» Из любопытства Шики наклоняется над диваном, чтобы оценить реакцию своего кузена. «Мне стоит ожидать каких-то неприятностей?» Сатору-ниичан машет рукой. «Камо должны быть сумасшедшими, чтобы снова пытаться создать нам проблемы. У них и так хватает забот с Матоба и собственными внутренними проблемами. В этом году в Киото собирается много заинтересованных сторон на это шоу, так что будет нелишним быть начеку». «Буду». Шики смутно знает о ситуации клана Камо с кланом Матоба. Но в этом году за церемонию всё равно отвечали Камо, верно? «…Как думаешь, Камо смогут восстановить свои позиции?» Сатору-ниичан слегка приподнимает голову и бросает на неё удивлённый взгляд. «Я думал, тебе нет дела до Камо?» «Так и есть». Шики смотрит вниз на своего кузена. Не то чтобы её заставляла задать этот вопрос забота, но она была осторожно оптимистична, что в этом году не будет слишком много клановых драм. Однако, судя по словам Сатору-ниичана, на это, вероятно, надеяться тщетно. Что ж, она будет счастлива, пока не ввяжется во что-нибудь нелепое. Прядь длинных белых волос случайно соскальзывает с её плеча при движении, падая на лицо Сатору-ниичана. Её кузен поднимает руку, чтобы убрать волосы с глаз, и лёгким движением заправляет их ей за ухо. «Нет, я так и не думал», — улыбается он. — «Что ж. Камо определённо нужно найти себе нового главу клана, если они хотят снова встать на ноги. Прошло уже целых три года, а Камо Эйносукэ так ничего и не добился. Ещё три года только усугубят их положение». Шики медленно кивает. «Если окуриби в этом году будет таким же, как тот, что Камо представили в прошлый раз, то, думаю, им было бы лучше полностью отказаться от своих обязанностей в этом деле». Сатору-ниичан смеётся. «Это твоё личное мнение или твоё мнение как главы ветви?» «И то, и другое». Это не мешает ей скорчить небольшую гримасу при упоминании «главы ветви», что только заставляет её кузена смеяться ещё громче. «У тебя всё ещё есть жалобы на этот счёт?» В отличие от нескольких старейшин, которых она могла бы назвать, Шики не из тех, кто получает удовольствие от ответственности за благополучие других людей. Но обязанности есть обязанности; не любить задачу — это одно, а пренебрегать своими обязанностями — другое. «Может, мне просто сделать Киёхиру-сенсея главой ветви», — бормочет она с редкой ноткой раздражения в голосе. Её учитель, в конце концов, выполнял значительную часть работы, касающейся Тобиумэ. Сейчас это не было бы совсем неразумно, если бы… Сатору-ниичан щиплет её за щеку. «Значит ли это, что я могу украсть тебя, чтобы ты стала моей наследницей клана, после того как освободишься?» «…Если подумать, может, быть главой ветви не так уж и плохо». Её кузен фыркает. «Всё ещё не рассматриваешь? Это может быть хлопотно, но не то чтобы ты не была знакома с сопутствующей работой. К тому же, у этой должности есть свои преимущества». Для Шики уже было достаточно забот с Тобиумэ. Ей не нужно было взваливать на свои плечи ещё и весь клан Годжо. Более того, быть наследницей клана, несомненно, означало бы ещё глубже погрузиться во внутреннюю политику клана. Нет, спасибо. Сатору-ниичан, кажется, читает её ответ прямо по выражению её лица, потому что он переворачивается на диване, чтобы частично приподняться на одной руке, так что они оказываются лицом к лицу. Сверкающие огни преломляются и отражаются друг от друга в кристально-голубых глазах. «Чтобы было предельно ясно», — говорит он. — «Ты мой первый выбор на роль наследницы. Я знаю, что ты отлично справишься. Но если ты примешь эту должность, я хочу, чтобы это было по твоему собственному выбору, а не потому, что это очередная обязанность, которую на тебя взвалили. У тебя их и так было достаточно». Шики фыркает. «Могу я считать это извинением за то, что ты объединился с Дайсаку-самой, чтобы заставить меня принять должность главы ветви Тобиумэ?» «Эй, Дайсаку принял это конкретное решение сааам», — пожимает плечами и отрицает Сатору-ниичан. Однако, судя по растянутому слову и лёгкой ухмылке, дёрнувшейся на его губах, Шики сомневается, что Сатору-ниичан был совершенно непричастен к этому делу. — «Но ты давно прошла тот этап, когда я бы поощрял тебя активно сталкиваться с подобными вещами для опыта и всего такого». Шики полагает, что может это понять. Клановая политика… Шики не питает к ней любви, но когда ты являешься частью клана Колдуна, быть в курсе таких вещей — это, как минимум, самозащита. «Ты хочешь, чтобы я была наследницей клана?» — спрашивает она. «Ты вообще слушала, что я говорю?» Сатору-ниичан снова щиплет её за щеку. «Делай, что хочешь». «…Даже если это не совпадает с твоими планами?» «Делай, что ты хочешь», — повторяет её кузен, на этот раз с лёгким раздражением. Шики поняла. Небольшой, внезапный всплеск необъяснимого тепла сворачивается в её груди, но Шики не совсем может дать название этой эмоции. «Спасибо, Сатору-ниичан». «…Ты меня благодаришь? Просто за то, что я сказал очевидное?» — Сатору-ниичан притворно ахает, и происходит внезапный вихрь движения. Шики моргает и обнаруживает себя брошенной на диван. Сатору-ниичан для верности наваливает на неё подушку, прижимая её, пока он тянется, чтобы взъерошить ей волосы, сильно. Шики автоматически издаёт звук протеста, безрезультатно отбиваясь от рук своего кузена. Почему у него такие длинные руки?! (Под ней диван тёплый.) «Это потому, что ты снова проводила слишком много времени со старейшинами? Почему ты всё ещё такая впечатлительная?» — вопит её кузен, долго, протяжно и намеренно противно. Он снова её дразнит, не так ли? — «Не слушай никого из них…» Шики выбирается из-под подушки, хотя с самим Сатору-ниичаном она ничего поделать не может. «Сатору-ниичан, подушка…» «…так что слушай лучше меня! Эти старые ископаемые всегда…» «…на диване. А заколка от Кен-джичана, пожалуйста, не надо…» «…вещам, которым они учат мою милую, обожаемую, прелестную маленькую…» Шики бесполезно дрыгает ногами в воздухе. «Тору-нии!» Её кузен смеётся и наконец отпускает её. . . Экстра. . «Что случилось с твоими волосами?» «Это так очевидно?» Годжо-сан поднимает руку и со вздохом проводит пальцами по волосам. …Сколько Кинджи её знает, девушка всегда была аккуратной, безупречной и идеально собранной, так что видеть её в таком виде немного шокирует. Её длинные белые волосы в беспорядке, и даже заколка в виде цветка выглядит так, будто она съехала набок. Учитывая, что он видел, как Годжо-сан выходила из боя с жестокими Проклятыми Духами без единого выбившегося волоска, он не знает, пугаться ему или смеяться над тем, что он видит. Она странная девушка. Кинджи понял это с первого момента, как увидел её в тот день на улице, и узнал это наверняка, когда почувствовал её Проклятую Энергию. Это был кто-то, кто мог убить его, легко. Кто-то, кто не колеблясь убивал — и Кинджи наслаждался вызовом. Но она также та ещё чудачка. Или, может быть, лучше описать её как одну из тех отстранённых кошек, которые могут сидеть и смотреть на тебя широкими, жуткими глазами, а потом иметь наглость казаться удивлёнными, когда они наконец отпугнули свою цель. Но она неплохой человек. Возможно, бессердечная, но это не обязательно плохо. Кинджи также знает, что и он не без своих острых углов, так что ему не впору говорить что-то о других людях. К тому же, иногда забавно её дразнить. Годжо-сан из тех, кто большинство вещей воспринимает спокойно, так что всё это в шутку. Любой, у кого есть глаза, видит, что она не очень общительный человек, но она также прилагает усилия. И, ну. Это всё, о чём можно просить. Он и Хоши никак не могли понять, что именно мотивировало её так себя вести. Потому что для человека, который хотел завести новых друзей, она, честно говоря, не слишком заботилась о том, что о ней думают её одноклассники. Но если она была кем-то, кто не хотел заводить друзей — тогда зачем вообще разговаривать с ними и проводить с ними время даже вне их обычных уроков? Он думает, что теперь у него есть лучшее представление о том, что происходит, после встречи с Фушигуро-чан. Фушигуро Цумики по характеру находится на противоположном конце спектра от Годжо Шики. Дружелюбная, экстравертная, весёлая… было немного трудно представить, что Годжо-сан хорошо ладит с таким человеком, учитывая, что она вообще не любила много говорить. Самым многословным, каким Кинджи её слышал, было, когда она объясняла им вещи, связанные с колдовством. И даже тогда это часто звучало так, будто она цитировала что-то. Фушигуро-чан протянула руку и обняла её. Легко, её движения были совершенно плавными и естественными. А Годжо-сан просто стояла и принимала это, так же естественно. Кинджи никогда раньше не видел Годжо-сан такой ни с кем. Она определённо не ласковая, но было бы ложью сказать, что она совершенно неприступная и ледяная. Правда, девушка не из тех, с кем легко сблизиться. Большую часть дней Кинджи всё ещё не может понять, что творится у неё в голове. …Кажется, никто на самом деле многого не знает о Годжо-сан. Ни Такаги-сенсей, который встретил её всего несколько месяцев назад, когда она поступила в токийскую школу как новая ученица, ни Хоши-сан, который признался, что встретил девушку много лет назад — «Она спасла мне жизнь» — когда она убила Проклятого Духа в его школе. И уж точно не Айкава, которой действительно нужно было поумерить свой гонор и вытащить палку из своей… «Твои волосы! Ты в порядке? Что случилось?» Эй, приятно видеть, что реакция Хоши точно такая же, как и у него. Мальчик может и не самый сильный из них троих, но он определённо тот, с кем не стоит переходить дорогу. Потому что Годжо-сан, вероятно, даже не сочтёт это проблемой, Кинджи, вероятно, просто ударит обидчика в лицо, а затем сразу же забудет, но Хоши? Хоши помнит. А ещё: крадите пудинг Хоши из холодильника на свой страх и риск. Что не имеет абсолютно никакого отношения ни к чему. Годжо-сан на мгновение молча смотрит в небо. «…Случился Сатору-ниичан». Хоши моргает:.«Кто?» …Погоди-ка. Сатору. Кинджи помнит его — того улыбающегося мужчину, чья внешность была до жути похожа на внешность Годжо-сан, только он был намного выше. Он бы не удивился, если бы они были братом и сестрой, но они, очевидно, дальние кузены? Оба были одинаково ужасающими. «Это был я!» — нараспев весело произносит новый голос. Это также отчётливо знакомый голос. Кинджи оборачивается, и кто-то стоит прямо за ними, хотя он был уверен, что секунду назад там никого не было!.. Хоши смотрит на новоприбывшего, затем резко поворачивается, чтобы посмотреть на их многострадальную одноклассницу. Он несколько раз переводит взгляд между ними, протирая глаза. «Годжо-сан, он твой бра…» «Он не мой брат», — обрывает девушка Хоши на полуслове, очевидно, привыкшая к подобным вопросам к этому моменту. — «Хоши-сан, Хакари-сан, это Годжо Сатору. Он мой кузен. Также нынешний глава клана Годжо». Годжо. Кинджи может быть ещё не слишком знаком со всеми нюансами мира колдовства, но… «…Это ведь должно быть что-то важное, не так ли?» Мужчина хихикает, звуча слишком уж весело. «Да, можно сказать, что я "важная шишка"». Хм. Неужели есть люди, которые вот так просто признают подобные вещи? «Эй, Годжо-сан…» — Кинджи замолкает, когда оба беловолосых не-родственника поворачиваются к нему. — «…Ладно, это очень быстро станет очень запутанным». «Тогда зови меня по имени», — говорит его одноклассница, не моргнув и глазом, очевидно, не обеспокоенная. — «Просто "Шики" — нормально». Хоши вздрагивает: «Э-эм, тогда и меня просто "Кирара" — тоже нормально!» Хм. В таком случае… «Вы, ребята, должны звать меня», — легкомысленно говорит Кинджи. — «"Кин-чан"». Годжо-сан — Шики — смотрит на них двоих, медленно и оценивающе, пока её кузен улыбается со стороны. «Кирара. Кинджи», — это то, на чём она в итоге останавливается. Очевидно, ему предстоит потрудиться. «…Ну, попытка не пытка».