Глава 57 - Рябь на поверхности

«Ну, не обязательно, что ты столкнулся с призраком», — говорит Сатору-ниичан в наступившей тишине после откровения Кирары о таинственной фигуре, которую он встретил. — «Но также... хм-м. И не обязательно не с призраком, а?» Кирара сглатывает. ...Что, по правде говоря, является немного странной реакцией, учитывая, что он колдун и всё такое. Впрочем, Сатору-ниичан, кажется, очень этим позабавлен. Тем не менее. «Это... действительно Джихей-сан?» Сатору-ниичан бросает на неё быстрый взгляд: «В этом-то и вопрос, не так ли?» Шики поднимает глаза, чтобы встретить взгляд своего кузена, зная, что он не так невозмутим и спокоен из-за неожиданных новостей, как кажется на первый взгляд. В конце концов, они оба присутствовали, когда клан Камо прислал известие о том, что Годжо Джихей мёртв и они нашли тело. И они оба видели изуродованный труп. Не было никаких сомнений, что перед ними было тело Джихея-сана; Шики и Сатору-ниичан оба подтвердили это своими собственными глазами. Годжо Джихей был мёртв. Он был мёртв. ...Шики всё ещё помнит это. Она очень отчётливо помнит, как видела его холодный, мёртвый труп на земле. Пропитанный остатками Проклятой Энергии, изуродованное месиво из сломанной плоти и костей. Мысленным взором она всё ещё может в совершенстве представить, как под ним на земле растеклась лужа крови, красной и тёмной. Крови было много. Очень много крови. Но утверждение Кирары, что ему помог сбежать из странного тёмного пространства Годжо, владеющий манипуляцией водой... В этом не было никакого смысла. Ни в чём из этого. Либо Кирара столкнулся с самозванцем, либо... каким-то образом, непостижимо... Джихей-сан не был мёртв. ...Но как такое могло быть? Шики видела это. Живые люди могут лгать постоянно, но трупы — нет. И если Джихей-сан был жив, как бы невероятно это ни звучало, то... почему он не вернулся к ним? Почему они не слышали от него ни единого слова все эти годы? Если только... это снова не дело рук Араи Соурена? «Нет смысла просто стоять здесь и размышлять об этом», — голос Киёхиры-сенсея снова стал спокойным, но пальцы его единственной оставшейся руки были крепко сжаты в кулак. — «Нам нужно больше информации. Хоши-кун, он... говорил тебе что-нибудь?» «Эм... ничего особенного, что я помню», — отвечает Кирара. В его голосе слышится слабое сожаление, извинение. — «Он просто сказал, что я "не должен здесь быть". Кажется, немного удивился, когда я упомянул окуриби и сказал ему, что не знаю, где все остальные. Он показал мне выход, открыв что-то вроде портала в огонь и протолкнув меня через него». «Он ничего не сказал тебе о своей собственной ситуации?» — настойчиво спрашивает Киёхира-сенсей. — «Не просил передать кому-нибудь сообщение? Сообщить кому-нибудь из клана Годжо о его местонахождении, по крайней мере?» «Нет», — мальчик качает головой. — «Он ничего об этом не говорил. Хотя, думаю, в конце он мне сказал одну вещь, но... эм. Это не совсем...» «Что он сказал?» Кирара на мгновение колеблется под взглядом старшего колдуна. «...Он сказал: "Больше не возвращайся"». Пальцы Киёхиры-сенсея коротко вздрагивают. «Успокойся, Киёхира», — голос Сатору-ниичана разносится по комнате. — «Наиболее вероятно, что мы имеем дело с самозванцем или вообще с кем-то другим. Ещё слишком рано так накручивать себя, не думаешь?» Киёхира-сенсей слегка вздрагивает и смотрит на Сатору-ниичана. «...Да. Ты прав». «Конечно, я прав». Молодой человек складывает пальцы под подбородком, опираясь на локти. «Садись. Давай поговорим о том, что нам нужно делать дальше». Медленно Киёхира-сенсей возвращается на своё место. «Я... думал, ты сказал, что человеческая марионетка — это всё, что ты нашёл?» «В барьере, да», — небрежно машет рукой Сатору-ниичан, издавая слегка раздосадованный звук. — «Я планирую задержаться в Киото на несколько дополнительных дней в этом году». Киёхира-сенсей понимающе кивает. «Понятно. Ты собираешься провести собственное расследование?» «Ну, Камо убедительно доказали, что они не справляются с этой задачей», — фыркает Сатору-ниичан. Впрочем, это очень справедливое замечание. «Я тоже останусь», — выпрямляется Шики. «На самом деле, не стоит», — молодой человек тут же пресекает её слова, поворачиваясь. Проклятые голубые глаза встречаются с проклятыми голубыми глазами, и её кузен начинает говорить снова, прежде чем она успевает произнести хоть слово протеста: «Я понимаю, что у тебя есть зуб на Араю, но если мы оба перевернём город с ног на голову — это будет перебор. Кроме того, мне нужно, чтобы ты сделала кое-что ещё». Шики вопросительно наклоняет голову. «Я хочу, чтобы ты проверила хранилище», — говорит он ей. — «Хранилище Проклятых Инструментов клана Годжо. Потому что, если я правильно помню, меч Джихея должен быть в инвентаре клана». Киёхира-сенсей замирает. «Ты намекаешь, что...?» «Что кто-то мог украсть меч Джихея и использует его, чтобы имитировать его проклятую технику? Учитывая, что наш таинственный человек утверждал, что он из Годжо, я бы сказал, что это, по крайней мере, стоит проверить», — пожимает плечами Сатору-ниичан. Старший мужчина морщится. «...Да что, чёрт возьми, здесь происходит?» Слова Киёхиры-сенсея полны разочарования и раздражения. Понятное чувство, особенно в свете текущей ситуации. Тем не менее, он закрывает глаза и медленно выдыхает, явно пытаясь прийти в себя и сосредоточиться. «Мы докопаемся до сути», — говорит Сатору-ниичан, хлопая в ладоши. — «А пока. Есть ещё вопросы?» «...Так, э-э», — Кинджи поднимает руку, как и Кирара ранее. — «Могу я просто спросить — призраки действительно существуют?» Все головы в комнате тут же поворачиваются к парню из-за этого отступления. Кинджи простодушно моргает от внезапного внимания. «...Ты колдун и не веришь в призраков?» С нарочитой, мучительной медлительностью Киёхира-сенсей трёт виски. В его голосе слышится слабое недоверие, изумление. Сбоку Сатору-ниичан также носит слегка озадаченное выражение лица. «Эй, послушайте», — Кинджи складывает руки на груди. — «Не то чтобы я не верю в призраков, понимаете? Скорее... хотя я видел множество Проклятых Духов за эти годы, я ни разу не встретил ни одного призрака. А ведь люди умирают постоянно! Так что можно было бы подумать, что повсюду бродили бы призраки, если бы они действительно существовали. Но это определённо не так, так что... понимаете, о чём я?» Сатору-ниичан мычит. «...Думаю, в этом есть определённый смысл?» «Не поощряйте мальчика, Сатору-сама». — Киёхира-сенсей тут же поправляет с совершенно невозмутимым видом. — «В этом нет никакого смысла». «Нет-нет, есть! "Увидеть — значит поверить", верно?» — смеётся Сатору-ниичан, затем обращается к Кинджи. — «Отвечая на твой вопрос: причина, по которой ты никогда не видишь бродячих призраков, связана с системой сложных барьеров, которые Тенген поддерживает по всей стране. Это, а также многочисленные ритуалы очищения и умиротворения, которые проводятся в течение года. Обон — один из них, на самом деле. Вероятно, самый важный». Обон — это праздник, который чтит и уважает мёртвых. Это не просто пустые слова. «Ха», — понимающе кивает Кинджи, а затем замирает, когда слова доходят до него как следует. — «...Так разве не плохо, что в этом году во время Обона происходит вся эта заваруха?!» «О, абсолютно», — соглашается Сатору-ниичан. — «Так что, может, в наступающем году твоё желание увидеть призраков исполнится?» «О, чё... то есть, э-э», — кашляет Кинджи. — «Серьёзно?» «Серьёзно». Киёхира-сенсей закрывает лицо рукой. «Это не так работает!» Сатору-ниичан лениво ухмыляется. «Но и не не так это работает, верно?» «...» Киёхира-сенсей бросает многозначительный взгляд на главу своего клана, затем поворачивается к Кинджи. «Это не точная наука или что-то в этом роде. Корреляция между появлением призраков и ритуальными церемониями. Но... это также не совсем не связано. Как ты можешь себе представить, эксперименты, которые потенциально могут привести к появлению мстительных Проклятых Духов, строго запрещены». «Да, звучит убедительно». Кинджи переводит взгляд с одного старшего колдуна на другого. «Не стоит слишком беспокоиться», — продолжает Киёхира-сенсей. — «Хотя Обон и был сорван таким образом... барьеры Тенгена всё ещё стоят, так что всё должно быть в порядке». «Круто». Парень показывает большие пальцы обеими руками. «Спасибо, приятно знать». Рядом с ним Кирара зевает — и слегка краснеет от смущения из-за внимания, которое привлекает это движение. «Спать», — рокочет голос Киёхиры-сенсея. — «Уже поздно, и... очевидно, мы не продвинемся дальше в этой дискуссии, которая и так уже сошла с рельсов. В данный момент слишком много неизвестных переменных, в любом случае...» Мужчина замолкает и с усталым вздохом качает головой. «И правда немного поздно, не так ли?» — добродушно смеётся Сатору-ниичан, поднимаясь со своего места и потягиваясь, заложив руки за голову. — «А теперь все по кроватям! Продолжим разбираться с этим завтра». . . На следующий день Шики и её одноклассники прощаются и готовятся к отъезду из Киото. Было бы ложью сказать, что она не немного раздосадована этим. Сатору-ниичан пообещал разобраться с хаотичной ситуацией в Киото, и Шики доверяет своему кузену сдержать слово. Она не сомневается в его способностях. Поразмыслив, Шики понимает, что в основном именно эгоизм заставляет её хотеть остаться в Киото с ним. Эгоизм желания подтвердить происходящее своими глазами, быть рядом, если окажется, что Арая Соурен действительно стоит за всё ещё разворачивающейся ситуацией. Все колдуны по своей природе эгоистичны, даже если это проявляется в разных формах. Но Сатору-ниичан был прав в том, что было бы перебором, если бы оба они задержались в Киото. И если в самом клане Годжо действительно был кто-то, кто сотрудничал с Араей — или, по крайней мере, третья сторона, достаточно сумасшедшая, чтобы устроить такой переполох во время Обона — то одному из них нужно было разобраться и с этой стороны. С многочисленными кланами колдунов, присутствующими в Киото, Сатору-ниичану было бы гораздо эффективнее ориентироваться на месте, чем Шики, которая была и юной студенткой, и девушкой. ...Она понимает причину, даже если ей это не особенно нравится. «Э-э, ты в порядке?» Шики поворачивается на звук внезапного вопроса, который нарушает тишину в машине. «Почему я должна быть не в порядке?» «У тебя эта вот...» — Кинджи делает неопределённый, бессмысленный жест руками. — «Не знаю, аура в духе "я расстроена, что не смогла никого пырнуть ножом" сейчас». Она моргает, слегка озадаченная. «...Это странно конкретное описание». «Ладно, но разве я не прав?» Кинджи шевелит бровями. С водительского сиденья Чоки внезапно разражается приступом кашля. «Я бы не выразился так», — вмешивается Кирара, тоже слегка кашлянув. — «Хотя... ты кажешься немного тише, чем обычно, Шики». «...О». Она этого не заметила. «Это... не о чем беспокоиться». «Как скажешь», — отвечает Кирара и делает паузу после этих слов. — «...Но если тебя что-то гнетёт, ты можешь поговорить с нами об этом, знаешь?» «Я буду иметь это в виду». Предложение поговорить приятно, хотя Шики также хорошо осознаёт, что её одноклассники ничего не могут сделать, чтобы развеять тайны, окружающие Обон, или разрешить ситуацию с Араей Соуреном. Но сам жест — доброжелательный. По словам Юзуки-сана, правильным ответом на это было бы: «Спасибо». Её ответ, должно быть, правильный; Кирара дарит ей лёгкую улыбку... Голова Шики резко поднимается. Внезапная рябь Проклятой Энергии на востоке. Шики смотрит в окно машины, молча наблюдая, как вдали медленно формируется тёмная Завеса, очерчивая в воздухе форму полукупола, чтобы скрыть область внутри от посторонних глаз. Само по себе это не повод для беспокойства. Даже если не учитывать, что в Киото сейчас собралось немало колдунов, столкновение с такой Завесой обычно просто указывает на выполняемую миссию. Логически Шики понимает, что беспокоиться не о чем. Но… Сложно сформулировать слабое чувство сомнения, которое подкрадывается к ней в этот момент. Может быть, это из-за событий последних нескольких дней или странных происшествий на финальном окуриби прошлой ночью, но... по какой-то причине Шики наблюдает за формированием барьера и необъяснимо думает... «Чоки. Я бы хотела взглянуть на эту Завесу». «Конечно, одзё-сама», — легко соглашается её помощник и поворачивает руль машины. «...Погоди, разве нам не нужно успеть на скоростной поезд?» Кинджи странно на неё смотрит. Шики отвечает ему таким же взглядом. «Какое это имеет отношение к чему-либо?» Парень поднимает бровь. «Ты уверена, что мы не опоздаем на поезд, если сделаем этот крюк?» «Если это случится, мы просто сядем на следующий». Она не видит в этом проблемы. Кинджи давится. «...Но разве наши билеты не куплены заранее?» Шики в замешательстве наклоняет голову от такой реакции. «Это не имеет значения, Хакари-сан», — услужливо добавляет Чоки. — «Всегда можно забронировать новые билеты. Об этом не стоит беспокоиться». Парень на мгновение замолкает. «...Какая же одзё-сама». Это внезапное, случайное заявление, которое появляется абсолютно из ниоткуда, в истинном стиле Кинджи. Поездка не занимает много времени, пролетая быстро под болтовню её одноклассников. В итоге они прибывают в довольно уединённый район города, заброшенную зону, которая была оцеплена строительной лентой. За лентой — Завеса, как они и заметили издалека. Тёмный барьер тянется высоко, высоко вверх, и с земли его трудно увидеть целиком. Однако, вопреки ожиданиям... поблизости нет дежурного помощника менеджера. Что довольно странно. По крайней мере, это противоречит обычному протоколу, даже если бывают редкие случаи с непредвиденными обстоятельствами, требующими, чтобы любой помогающий персонал располагался на большем расстоянии. Шики расширяет свои чувства. Похоже, поблизости больше никого нет. Смутное чувство, что что-то не так, усиливается. У неё паранойя? ...Возможно. Она надеялась успокоить свою паранойю, прибыв на место и расспросив о ситуации дежурного помощника менеджера. Но, судя по всему, очевидно, что этого не произойдёт. С одной стороны, было бы грубо врываться без приглашения на миссию другого колдуна, когда он не просил о подкреплении. Но с другой стороны... расследование нарушений является частью обязанностей колдуна. Эта Завеса, если она действительно несанкционированная, безусловно, подпадала бы под это определение. Шики на мгновение колеблется между знанием, что от неё ожидают «вежливости», и слабым чувством чего-то зловещего, поднимающего голову в её инстинктах. Её колебания длятся лишь мгновение, прежде чем она принимает решение. «Одзё-сама, вы намерены войти?» — Чоки первым улавливает её мысли. Возможно, это благодаря годам совместной работы, которые подарили ему проницательность, рождённую долгой привычкой. «Разве это вообще под вопросом?» Кинджи почти лениво разминает шею, хрустя суставами. «В смысле, мы же проделали весь этот путь, не так ли? И мы ещё и скоростной поезд из-за этого пропускаем». «"Мы"?» — Шики моргает, повторяя слово. — «Это не официальное задание или что-то в этом роде, вам не нужно...» «Мы же одноклассники, не так ли?» — вмешивается Кирара. — «Конечно, мы войдём вместе». Это излишне, не может не подумать часть её. И даже помимо этого, перед ними неизвестная ситуация. Конечно, есть шанс, что это просто вторжение на миссию другого колдуна, где всё под полным контролем... но есть также шанс, что это нечто потенциально опасное. Особенно если учесть все странные происшествия во время Обона в этом году. Так что… «Хорошо, тогда», — вот что в итоге вырывается у неё изо рта вместо твёрдого отказа, каким-то образом. Шики тут же замолкает, осознав, что только что сказала. ...Ну, в любом случае, всё должно быть в порядке. Белого достаточно, чтобы служить защитой для Шики и её одноклассников. Более того, они всё ещё в Киото, прямо под наблюдением стольких других колдунов. Шики ни на мгновение не верит, что они единственные, кто заметил эту Завесу, и если она действительно незарегистрированная, то пройдёт немного времени, прежде чем другие колдуны придут для расследования. Кроме того, Сатору-ниичан тоже всё ещё в Киото. «Чоки, тебе следует покинуть эту область». Шики может и не знать, почему здесь нет другого помощника менеджера, но она точно не собирается рисковать. — «Проверь, зарегистрирована ли эта Завеса. Если нет, то свяжись с Киёхирой-сенсеем или Сатору-ниичаном и сообщи им о ситуации. Если да, но я не вернусь в разумные сроки, то всё равно свяжись с ними». «Как прикажете, одзё-сама». Чоки уважительно кланяется, затем выпрямляется. «Я буду ждать вашего возвращения». «Спасибо», — кивает Шики своему помощнику. «А нам "спасибо" не полагается?» Шики делает паузу и смотрит на своего одноклассника. На его лице медленно расползается ухмылка — знак того, что он либо дразнит, либо шутит. «...Получите, когда вернёмся». Кинджи смеётся. «Ладно, справедливо». И с этими словами они втроём вместе проходят через барьер. На одно мгновение по коже Шики пробегает прохлада, когда она проходит через Завесу — ощущение, не совсем не похожее на погружение под воду. Но диссонанс исчезает достаточно быстро, за то короткое мгновение, что требуется, чтобы пересечь порог барьера. Затем они оказываются по другую сторону Завесы. Здание, скрытое барьером, довольно большое. В нём несколько этажей, уходящих высоко вверх. Но общий вид явно запущенный, как и у других заброшенных строений в этом районе. Здесь также странно тихо... ...а, нет, забудьте. Словно по сигналу её мыслям, откуда-то изнутри здания доносится громкий грохот. Кинджи издаёт тихий свист, а Кирара морщится. «Похоже, они там серьёзно схватились, да?» — замечает Кинджи. Шики входит в здание и задаёт быстрый темп, следуя за смесью звуков насилия и остатков Проклятой Энергии, оставленных по пути. Похоже, есть три разных источника Проклятой Энергии, судя по тому, что она может наблюдать. Один, кажется, принадлежит Проклятому Духу, искажённый и злобный. Из двух оставшихся один, похоже, принадлежит колдуну, в то время как другой слаб до такой степени, что его трудно различить. Пропавший помощник менеджера, возможно? Колдун взял его с собой внутрь Завесы? Тем не менее, даже будучи таким слабым, в этом слабом следе Проклятой Энергии есть что-то, что кажется... знакомым, как ни странно. Хотя Шики не может точно вспомнить, где бы она... Внезапная фигура поворачивает за угол перед ними; у Шики уже нож в руке, когда Кирара издаёт удивлённый звук. Шики ничуть его не винит, потому что... «Айкава-семпай?!» — выпаливает её одноклассник. ...это действительно Айкава Рури, которая стоит перед ними в этот момент, бледная, с открытым ртом от неподдельного шока. ...Прошло некоторое время с тех пор, как Шики в последний раз встречала свою старшекурсницу. Встретить её здесь — последнее, чего она ожидала. Что эта девушка делала в Киото? Среди ошеломлённой тишины Кирара первым приходит в себя. «Что ты здесь делаешь?» «Что я...?» Айкава-семпай вздрагивает и выпрямляется во весь рост. Что всего на несколько сантиметров выше Шики, которая самая низкая из своих одноклассников, так что это не особенно пугает или устрашает... «Что значит, что я здесь делаю? Я-я...» «Какого чёрта ты делаешь, Айкава?!» — внезапно раздаётся новый голос, яростный и громкий. — «Продолжай бежать! Иначе мы только...» Темноволосый парень на полной скорости выбегает из-за угла, едва не сбив с ног второкурсницу, когда в последний момент разворачивается. Без паузы парень широким взмахом руки бросает за спину горсть талисманов. Маленькие клочки пожелтевшей бумаги разлетаются, словно у них есть своя воля, автоматически выстраиваясь в воздухе в круглую формацию — и едва успевая заблокировать гигантский кулак, который обрушивается с потолка прямо над головой. ...Гигантский кулак, сделанный из странной смеси плоти и металла. Шики сужает глаза. «Ичиносэ-семпай?» — недоверчиво выдыхает Кирара. — «Вы тоже здесь?» Другой парень вздрагивает: «Какого хр... Хоши-кун?..» К несчастью для него, его отвлечение происходит в очень неподходящий момент и дорого ему обходится. Хрупкий барьер из талисманов разлетается вдребезги из-за его кратковременной невнимательности, и кулак обрушивается вниз... Но Шики быстрее. Она хватает парня одной рукой и отбрасывает его назад; другой она выхватывает свой меч. Быстрый удар ногой отправляет Айкаву-семпай в безопасное место, подальше от непосредственной опасности, и Шики взмахивает Куджи Канесадой вверх. Бесформенный, смутно гуманоидный ком из плоти и металла распадается. ...Что... неожиданно. Шики не ожидала, что он будет таким хрупким, учитывая то, что она подозревала... Девушка медленно опускает руку, чистым движением вкладывая клинок в ножны. «Так кто, чёрт возьми, этот парень?» — спрашивает Кинджи у Кирары, указывая на колдуна с талисманами, стонущего в куче на земле. Тёмные волосы, тёмные глаза, сломанные наушники на шее и... форма техникума дзюдзюцу?.. «Ичиносэ Киичи», — парню удаётся представиться, когда он с трудом поднимается на ноги. — «Токийский Техникум Дзюдзюцу, третьекурсник». ...Ах, да. Так вот как его звали. Шики казалось, что парень смутно знаком. Это не совсем её вина, что она не помнит — и дело не только в Ичиносэ-сане; Шики просто не очень хорошо знакома со своими старшекурсниками в токийском техникуме. Она встречала Ичиносэ-сана лично всего один раз, когда парень искал Айкаву-семпай. И Ичиносэ-сан тогда не оставил особо сильного впечатления. «Погоди, серьёзно?» — удивляется Кинджи. — «Он третьекурсник из нашего техникума?» Кирара недоумённо моргает на своего одноклассника. «...Ладно, я понимаю, почему Шики не знакома со старшекурсниками, так как она постоянно вне техникума. Но почему ты не знаком с Ичиносэ-семпаем?» «Э-э...» Кинджи чешет голову. «Просто никогда не пересекался с ним, наверное? Хотя Матобу и Исоду я видел пару раз». «А», — Кирара издаёт слабый звук понимания. — «Ну, я думаю, мы не так уж часто видим старшекурсников в техникуме...» «Что делает ещё более странным то, что мы видим их здесь, в Киото». Шики бросает взгляд на старших студентов. Оба ранены, Ичиносэ-сан больше, чем Айкава-семпай. По виску парня стекает длинная струйка крови, которую он небрежно вытирает тыльной стороной ладони. «Да, забавная штука», — кривится Ичиносэ-сан. — «По какой-то причине Матоба вчера вечером внезапно получил приказ от своего клана мчаться в Киото и делать... что-то. Он не раскрыл подробностей, но, судя по всему, я ставлю на то, что это какое-то секретное дело клана. А мы с Исодой не могли просто так отпустить его одного посреди ночи, так что...» Парень пожимает плечами в жесте «что поделаешь». «И с ней то же самое?» Кинджи машет рукой в сторону Айкавы-семпай. Глаза девушки сужаются. «Что ты имеешь в виду?!» Кинджи закатывает глаза. «Не думай слишком много, я имею в виду именно то, что сказал». «Ты!..» «Айкава поймала нас, когда мы пытались улизнуть, и настояла на том, чтобы пойти с нами», — кашляет Ичиносэ-сан. — «И... сейчас не время отвлекаться. Как вы вообще нас нашли в городе?» «Ну, Завеса была довольно большой подсказкой», — невозмутимо говорит Кинджи. «...Какая Завеса?» «Завеса, которая только что...» — Кинджи замолкает. — «...Никто из вас не был ответственен за Завесу, да?» «...Нет». На лице Ичиносэ-сана мелькает слегка ошеломлённый взгляд. «Никто из нас не умеет работать с барьерами, и мы не думали, что нам понадобится...» Шики обменивается взглядом со своими одноклассниками. В Завесе не было ничего подозрительного, когда они только что вместе вошли. Но если то, что говорил Ичиносэ-сан, правда, и если старшекурсники не имели к этому никакого отношения... ...Старшекурсники. «Сколько вас здесь?» — спрашивает Шики. Сейчас не время медлить и неторопливо решать, что делать дальше. — «Какова текущая ситуация?» Ичиносэ-сан тут же выпрямляется. «Кроме меня и Айкавы, есть ещё Матоба и Исода — они всё ещё там, сдерживают орду. Мы решили сначала вывести Айкаву, чтобы она могла позвать подкрепление...» «Погоди, орду?» — в голосе Кирары слышится слабое недоверие. — «Там орда Проклятых Духов?» Проклятые Духи? Вероятно, нет. Если полу-плотское, полу-механическое нечто, преследовавшее двух старшекурсников, было хоть каким-то знаком... «Я знаю, это звучит абсолютно безумно», — говорит Ичиносэ-сан. — «Но внизу есть подвальный уровень, полный... вроде как, Проклятых Трупов? Только наполовину машины, наполовину плоть, что та ещё дичь, и — послушайте, я не против объяснить подробнее, но у Матобы и Исоды дела шли не очень хорошо, когда я выводил Айкаву, так что, может, поторопимся? Пожалуйста?» Шики думала, что смутно нервное поведение, которое она наблюдала у Ичиносэ-сана, было признаком того, что парень встревожен. И, возможно, так и есть, но ясно, что это также во многом мотивировано беспокойством за своих одноклассников. Невысказанная срочность желания вернуться к ним и помочь совершенно очевидна. Что до Айкавы-семпай… Второкурсница закусывает губу, сжимая руки в кулаки по бокам. На её лице мелькает несколько эмоций — страх, беспокойство, стыд — прежде чем она опускает голову, и Шики больше не может видеть её выражения. «Простите», — наконец шепчет она. Шики не может не бросить на девушку ещё один взгляд, потому что это очень не похоже на конфронтационное, враждебное отношение, которое она привыкла видеть с её стороны. Ичиносэ-сан выдыхает. Он не говорит таких вещей, как «Всё в порядке» или «Это не твоя вина», а вместо этого: «Это наша вина, что мы согласились взять тебя с собой в Киото». По телу девушки пробегает слабая дрожь. Это разочарование или беспомощность? Третьекурсник поднимает взгляд на Шики. «Годжо-сан. Я не знаю, как вы, ребята, сюда добрались...» «Обон», — коротко отвечает Шики. «...но сейчас действительно нет времени терять, так что», — парень делает глубокий вдох, закрывая глаза. Когда он снова встречает её взгляд, во всём его поведении видна решимость. — «Могу я доверить Айкаву Хоши и Хакари и попросить тебя пойти со мной, чтобы спасти Матобу и Исоду?» Кирара и Кинджи — оба первокурсники. Если Ичиносэ-сан считает, что впереди опасно, то вполне логично, что он не хотел бы, чтобы они шли с ними. С одной стороны, это было для защиты младшекурсников от реальной угрозы потенциальной смерти, если их бросят в бой, с которым они не в силах справиться, а с другой... это было просто очень практичное желание не брать с собой колдунов, которые станут обузой. Скорее всего, правда в том, что четыре студента были подавлены проклятыми марионетками, в засаду которых они случайно попали, и приняли волевое решение отправить Айкаву-семпай за помощью. Но, вероятно, многое говорит и то, что Ичиносэ-сан без проблем просит Кирару и Кинджи, двух первокурсников, защитить их старшую. Однако в данный момент это лучшее решение. «Хорошо», — кивает Шики и поворачивается к своим одноклассникам. — «Кирара, Кинджи. Возьмите Айкаву с собой и возвращайтесь тем же путём, которым мы пришли. Я пойду с Ичиносэ». Парни тут же издают одинаковые звуки протеста, но Шики непреклонна. Если то, что она подозревает, правда... достаточно сказать, она очень сомневается, что это совпадение, что они столкнулись здесь с полу-плотским, полу-механическим монстром, сразу после неожиданного появления человеческой марионетки во время окуриби прошлой ночью. Это ловушка? ...Возможно. Но даже если это ловушка, она в неё попадётся. «Шики!..» «Проверьте Чоки, пожалуйста», — продолжает она. — «И свяжитесь с другими за помощью, как только выйдете из Завесы». «О, так ты хочешь сказать, что ты не слишком хороша, чтобы просить о помощи?» Шики в замешательстве моргает. Однако на этот раз Ичиносэ-сан реагирует быстрее неё. «Айкава!» — его голос резкий, осуждающий. — «Сейчас не время! Ты колдун; веди себя соответственно!» Красный румянец тут же заливает щёки Айкавы-семпай, и она отворачивается от сурового взгляда, которым её одаривает старший парень. «...Я могу выбраться сама», — упрямо бормочет она себе под нос. — «Я не такая хрупкая. Мне не нужны два первокурсника, чтобы...» «Айкава, пожалуйста». Ичиносэ-сан делает глубокий вдох, словно черпая силы. Когда он снова говорит, в его голосе слышится что-то среднее между раздражением и тревогой, почти мольбой: «Тебе вообще не следовало в это ввязываться. Мы с Исодой пошли с Матобой только потому, что мы его одноклассники, но тебе не нужно...» «Нет!» — Айкава-семпай быстро качает головой. — «Нет, я не собираюсь убегать, как...» Девушка внезапно обрывает фразу высоким, испуганным криком. Кинджи выпрямляется, неся Айкаву-семпай на плече, как мешок с картошкой. ...Мешок с сердитой картошкой. «Опусти меня на землю!» — требует Айкава-семпай пронзительным голосом. «Никак нет», — небрежно отвечает Кинджи, затем указывает на Шики свободной рукой. — «Мы выведем Айкаву. Проверим Сузуриги-сана, свяжемся с вашим кланом, и всё в таком духе. Но потом мы с Кирарой вернёмся». Шики хмурится: «Нет. Вам не следует...» «Если не хочешь, чтобы мы возвращались», — прерывает он без предисловий. — «То лучше убедись, что закончишь бой, чтобы нам нечего было делать, а?» «...Это не игра, Кинджи». «Что ты имеешь в виду? Всё — игра», — с острозубой ухмылкой возражает парень, намеренно противореча. — «И что за жизнь без небольшого риска, а?» Ичиносэ-сан бросает на Кинджи оценивающий взгляд. Оценивающий, смешанный с лёгким недоверием. «Включая риск жизнью?» Ухмылка Кинджи становится шире. Шики вздыхает. Здесь группа наконец расходится. Кинджи, Кирара и Айкава-семпай возвращаются тем же путём, которым пришли, в то время как Шики и Ичиносэ-сан продвигаются дальше. Или, вернее, в случае Ичиносэ-сана это будет «возвращение по своим следам». Шики следует за парнем по тёмным коридорам. Путь смутно напоминает лабиринт, но шаги Ичиносэ-сана уверенны. Он проводит рукой по стене, и под его пальцами загорается сигил — тот, что смутно напоминает стилизованные знаки на талисманах, которые он использовал ранее. «Как след из хлебных крошек», — говорит Ичиносэ-сан, нарочито весело, что указывает на то, что он пытается использовать юмор, чтобы разрядить обстановку. Но легкомысленность в его голосе не стирает слабую складку между бровями. Усталость, беспокойство. — «Ты боец ближнего боя, верно? Я прикрою тебя, когда мы доберёмся туда. У некоторых из этих Проклятых Трупов есть встроенная странная штука вроде лазерного луча, так что тебе нужно быть осторожной с...» В тени впереди внезапное движение. Впереди неё Ичиносэ-сан напрягается, одна рука формирует печать, а другая тут же тянется за другим талисманом... ...но расслабляется, когда из тени вываливается не чудовищная мерзость, а другой парень в форме Техникума Дзюдзюцу. Рыжевато-каштановые волосы, испуганные карие глаза. В основном незнакомые, хотя вполне возможно, что Шики могла мельком встречать его в токийском техникуме. Одежда парня забрызгана чем-то похожим на кровь, хотя сам он кажется относительно невредимым. ...Но это не самое важное, не так ли? Бесстрастно Шики тихо изучает линии, светящиеся на теле новоприбывшего. «Ты в порядке», — говорит Ичиносэ-сан, очевидно, с облегчением. Он торопливо прячет скомканный талисман в руке обратно в сумку на боку и быстро направляется к другому парню... Шики протягивает руку и хватает старшего парня за шиворот, насильно останавливая его. Ичиносэ-сан оглядывается, сбитый с толку. «Годжо-сан? Что вы делаете?» «Не подходи». Она качает головой. Брови парня взлетают вверх. «Что ты...? Нет, нет, ты ошибаешься. Это Исода Морио, он мой одноклассник». «Ичиносэ? Кто это?..» «Исода» смотрит с Ичиносэ-сана на Шики, и его челюсть слегка отвисает от откровенного удивления. «Это Годжо? Какого чёрта она здесь делает? Не говори мне, что Айкава-чан пошла искать её за помощью?!» «Нам повезло», — говорит ему Ичиносэ-сан. — «Годжо-сан и её одноклассники всё равно были в Киото на Обон и случайно заметили что-то в этом районе. Мы с Айкавой только что наткнулись на них; двое других пойдут за подкреплением с Айкавой, а Годжо-сан со мной. Где Матоба?» «Мы разделились ранее», — мрачно отвечает другой парень, поднимаясь на ноги. Он отряхивается и начинает идти к ним. — «Ты не поверишь, какая странная штука появилась после того, как ты ушёл с Айкавой, выглядит как что-то прямо из фильма ужасов». «Что ты имеешь в виду, "странная штука"?» — спрашивает Ичиносэ-сан. — «Хотя, погоди, я помню, там было много этих Проклятых Трупов, когда я вас оставил. Тебе удалось от них всех оторваться? Не похоже, чтобы за тобой кто-то гнался». «Каким-то образом, да», — кривится «Исода». — «Я думаю... я думаю, Матоба мог что-то сделать, чтобы привлечь их к себе, чтобы я мог уйти». Ичиносэ-сан морщится. «Тогда нельзя терять времени. Нам нужно...» «Не всех из них». Старший парень обрывает фразу на полуслове и поворачивается с озадаченным выражением: «Прости?» «Не всех из них», — повторяет Шики. — «Здесь с нами всё ещё есть Проклятые Трупы». «Что? Где?!» — глаза Ичиносэ-сана расширяются, и он поспешно осматривается. «Правда? Ты уверена?» — брови другого парня хмурятся, когда он подходит к ним. — «В смысле, я точно ничего не вижу...» Шики смотрит на него невозмутимо. Затем, без лишних слов, она выхватывает меч и без всяких церемоний обезглавливает марионетку. . . Экстра. . «ИСОДА!» Разум Ичиносэ Киичи пустеет. Что-то вспыхивает белым в его голове — или, может быть, раздаётся слабый жужжащий звук, из-за которого всё кажется таким далёким, но... но в этом нет ничего далёкого. Нет ничего далёкого в тёплой крови, брызнувшей ему на лицо, ни в том, как безголовое тело Исоды падает на землю с глухим стуком. «Эта девушка — худшая, Ичиносэ-кун», — говорила ему раньше Айкава-чан. Киичи не придал этому особого значения. Все они знали об отвращении Айкавы-чан к колдунам из кланов, которое только усилилось после смерти Киношиты в прошлом году. Появление в их техникуме кого-то вроде Годжо Шики, прославленной юной принцессы благородного клана Годжо... это было прискорбно, но не удивительно, что Айкава-чан в итоге приняла это на свой счёт. Как она могла не принять, когда Годжо Шики была практически воплощением «идеального колдуна из клана»? И теперь именно этот идеальный колдун только что убил Исоду. Как она могла?! «Возьми себя в руки», — женский голос, прозвучавший рядом с его ухом, безразличен, равнодушен. Слегка раздражён, возможно — и с лёгким вздрагиванием Киичи моргает и понимает, что смотрит в землю, прямо в лужу крови. ...Крови Исоды. Сама эта мысль вызывает у него тошноту, и Киичи хочет блевать, или кричать, или даже... «Ты вообще слушаешь, Ичиносэ-сан?» — тихий вздох. Тяжесть с его поясницы исчезает, когда Годжо выпрямляется и убирает ногу, которой пнула его на землю. Он... он даже не видел, как она двинулась. Годжо Шики так же прекрасна, как описывают слухи. Киичи это знает, знал с той единственной встречи, когда он мельком столкнулся с ней на территории техникума. Но судя по тому, как хорошо о ней всегда отзывался Хоши-кун, Киичи не осознавал, что более кровавые слухи о ней тоже были правдой!.. Длинные белые волосы развеваются за её спиной, когда она отходит от Киичи, повернувшись к нему спиной — она совсем не считает его угрозой, неважно, что она показывает ему спину в такой очевидной уязвимости, и самое обидное в этом то, что она права — и приседает. Девушка протягивает руку и... и... «...Нет», — бормочет Киичи, когда Годжо поднимает обезглавленную голову Исоды и поворачивает её в руке, оценивая, словно Исода — это всего лишь объект. Почти отчаянно он снова вскакивает на ноги. — «Нет, прекрати! Что ты делаешь, ты не можешь просто так!..» «Смотри». У Киичи перехватывает дыхание. Глаза Исоды всё ещё открыты, и он... Ещё один вздох. «Ичиносэ-сан, смотри». Она поворачивает окровавленную шею Исоды к нему, и... И... … Киичи может только тупо смотреть, оцепенев от шока. Среди блестящей красной плоти открытого разреза виден холодный блеск металлических шестерёнок. «Это не твой одноклассник», — спокойно говорит ему девушка. «...Нельзя было с этого начать?!» Годжо-сан моргает и наклоняет голову. Проклятые голубые глаза смотрят на него сверху вниз, несмотря на разницу в их росте. «Ты сам напал, не дав мне шанса объясниться», — говорит она, и... ...Ладно, возможно, она права. Но неужели ей было так сложно предупредить его, прежде чем вот так выхватывать меч?! Любое предупреждение перед таким трюком было бы весьма кстати. Киичи охватывает внезапная волна усталости. Усталости, смешанной с облегчением от того, что Исода всё-таки не мёртв. Но облегчение длится лишь мгновение, прежде чем его сменяет новое беспокойство. «И... Исода всё ещё в порядке? Почему, чёрт возьми, там была такая кукла — Проклятый Труп?» Марионетка была идеальной копией Исоды. Киичи совершенно ничего не заметил, и... погодите, если подумать: «Как ты вообще заметила, что что-то не так?» «У меня хорошие глаза». Точно-точно. Он же разговаривает с принцессой Годжо с проклятыми глазами, колдуном, которого, по слухам, считали вторым пришествием Годжо Сатору. Глупый вопрос, Киичи. ...Чёрт, он, должно быть, действительно сейчас в замешательстве, раз упускает такие простые вещи. Ты должен взять себя в руки, твои одноклассники полагаются на тебя и эту маленькую начинающую социопатку, чтобы выбраться отсюда. Чёрт побери, Матоба будет ему столько должен за это. Киичи делает дрожащий вдох, заставляя себя успокоиться. Усилие, которому ничуть не помогает давящее ощущение Проклятой Энергии Годжо-сан, теперь, когда она больше не утруждает себя её сдерживанием. Холодные мурашки пробегают по его коже, и чем больше Киичи пытается выровнять свой бешено колотящийся пульс, тем больше он, кажется, учащается. До такой степени, что почти становится трудно дышать... Давление в воздухе мгновенно исчезает. Киичи задыхается, спотыкаясь, и воздух, который врывается в его лёгкие в этот момент, кажется сладким. «Мои извинения», — бормочет беловолосая девушка, даже не глядя на него. Её взгляд устремлён куда-то вдаль, проклятые глаза светятся потусторонним сиянием. — «...Если станет опасно и мне придётся сражаться всерьёз, то тебе следует просто бежать». Сами по себе эти слова оскорбительны, хотя её голос остаётся спокойным и размеренным. Неудивительно, что Айкава не ладит с Годжо. «Да, я понял. Потому что я буду мешать, верно?» Киичи всегда остро осознавал, что он не особенно сильный колдун, не как Матоба; все знали, что это лишь вопрос времени, когда Матобу назовут колдуном Первого Класса. Но даже так, Киичи всегда считал себя достойным. Он всегда хорошо справлялся со своими миссиями. Его одноклассники знали, что могут на него положиться. Но стоя рядом с Годжо Шики, Киичи вынужден был взглянуть правде в глаза и увидеть непреодолимую пропасть, существующую между ними. ...Он ничуть ей не завидует. Сила и ответственность идут рука об руку, и она к тому же практически наследница своего клана. Нет, спасибо. Киичи просто хочет тусоваться с друзьями и играть в видеоигры в свободное время, и хорошо зарабатывать. Быть порядочным человеком и помогать другим в меру своих возможностей. У него возникает ощущение, что Годжо Шики — существо, движимое чем-то совершенно иным. Мотивацией, которую кто-то вроде Киичи, вероятно, не понял бы, но... Но это нормально. Потому что всё, что имеет значение, — это то, что Годжо Шики на их стороне. Она действительно не собиралась убивать Исоду ни с того ни с сего, она всего лишь убила опасную проклятую марионетку, носившую лицо его друга. Этого для Киичи достаточно. «...Ещё немного осталось до того места, где я оставил Матобу и Исоду», — говорит он младшей колдунье. Младшей, но гораздо более могущественной, чем Киичи мог когда-либо надеяться стать. Девушка невозмутимо кивает. «Тогда веди».