Глава 61 - Приобретение и потеря

Он выглядит расстроенным. …Но даже так, выражение, застывшее на лице Сатору-ниичана, не похоже на искажённое яростью. Вместо этого — отчётливая ледяная ярость. Редкое зрелище. Ближе всего к такому выражению на лице своего кузена Шики видела… три года назад, когда её похитил Арая Соурен. Даже тогда, несмотря на своё недовольство, Сатору-ниичан улыбался, смеялся и вёл себя с нарочитой, непринуждённой лёгкостью. Это было далеко от того ледяного взгляда, который она видит сейчас. Может, это из-за Гето-сана? Несмотря на утверждения Пользователя Проклятья, что он совершенно не причастен к планам Араи, сам факт его присутствия здесь, да ещё и в такой момент, оставался крайне подозрительным. Хотя Сугуру Гето якобы был здесь только потому, что услышал, будто «Арая затевает что-то опасное», на такое хлипкое псевдообъяснение… Шики не могла положиться или довериться. (Что бы это значило, если бы Гето-сан знал, что именно Арая собирался делать во время Обона?) …По крайней мере, невозможно, чтобы Гето-сан не знал о том, что в Киото на фестиваль соберётся множество колдунов. И обычно Пользователь Проклятья в бегах предпочёл бы держаться подальше от такого сборища… Если только у него не было особой, неотвратимой причины быть здесь. … Гето-сан улыбается. Лёгкое, дружелюбное выражение. Оно даже кажется искренним, что Шики находит слегка тревожным. «Привет, Сатору». Гето-сан отводит от неё взгляд, чтобы полностью повернуться к Сатору-ниичану. Он поднимает руку и делает небольшой приветственный жест. «Ты здесь намного раньше, чем я ожидал». «Ты и вправду думаешь, что эти второсортные марионетки могли меня задержать? Я оскорблён», — фыркает Сатору-ниичан. — «Не слишком ли ты меня недооцениваешь, Сугуру?» «Я бы никогда не совершил такой ошибки». Гето-сан складывает руки в широких рукавах. «В конце концов, ты ведь Сильнейший». …Ясно, что здесь есть какой-то скрытый подтекст, потому что выражение лица Сатору-ниичана внезапно слегка меняется, становится непроницаемым. Но он быстро отмахивается от этого и не уклоняется от прямого взгляда своего отдалившегося друга. «Если ты признаёшь, что я "Сильнейший"», — ровным тоном говорит он Пользователю Проклятья. — «Тогда избавь нас всех от лишних хлопот и сдайся. Прекрати разъезжать по всему миру, создавая свой культ». Гето-сан смеётся. «Сдаться администрации дзюдзюцу, которая выдала ордер на моё убийство?» Он качает головой. «Той самой администрации, которая даже сейчас всё ещё отказывается что-либо делать с плачевным положением, в котором находятся колдуны?» «Ну, не знаю», — протягивает Сатору-ниичан. — «Но не лицемерно ли с твоей стороны говорить так, будто ты работаешь на благо всех колдунов, когда игнорируешь раненую прямо перед тобой?» Не дожидаясь ответа, беловолосый колдун шагает вперёд. Лишь размытое движение, вихрь… Гето-сан напрягается и… Шики моргает. …Сатору-ниичан. Знакомая рука защищающе ложится ей на плечо. Затем Шики оказывается осторожно подхваченной парой тёплых рук. Но каким бы нежным ни было движение, оно всё равно болезненно отзывается на ранах, покрывающих её тело. Ранах, которые, кажется, все разом решили, что это идеальный момент, чтобы закричать от острой боли, до такой степени, что её зрение снова почти отключается. Шики инстинктивно прикусывает язык, полная решимости молчать. В горле пересохло, а во рту снова появилась кровь. «Я держу тебя», — утешающе звучит у самого уха голос кузена, тихий шёпот. …Это нечестно. Совершенно нечестно, как Сатору-ниичан может заставить её снова почувствовать себя маленьким ребёнком всего тремя словами. Непрошено, за глазами резко возникает фантомное жжение, и Шики приходится быстро моргать, чтобы подавить рефлекторную физиологическую реакцию. «Тебе стоит опустить меня». Шики прекрасно осознаёт, что сейчас она в ужасном состоянии, но Гето-сан всё ещё здесь. Если он снова попытается сбежать… по крайней мере, Сатору-ниичану лучше иметь свободные руки, чтобы справиться с этим. А ещё: «Я пачкаю тебя кровью». Пальцы её кузена дёргаются, словно он силой заставил себя отказаться от движения, чтобы остаться неподвижным. «Думаешь, меня это волнует?» «Но ведь это неудобно для тебя, не так ли?» «Нет», — тут же отрицает Сатору-ниичан, мягко поправляя хватку. Затем твёрдо и решительно говорит: «Ты никогда не будешь слишком большой, чтобы я не мог тебя нести». Формулировка… знакомая. Он уже говорил ей это когда-то, не так ли? Именно эти слова? Внезапно при этом осознании в её груди поднимается необъяснимый всплеск чего-то странного. Чего-то, что ощущается таким полным, почти до разрыва. Свет и тепло. На мгновение даже неумолимая боль, горящая белым пламенем в её изувеченном теле, кажется, утихает и исчезает. Кристально-голубые глаза ещё раз долго и внимательно смотрят на неё, слегка прищуриваясь от беспокойства, прежде чем Сатору-ниичан наконец поднимает взгляд, чтобы снова сосредоточиться на Пользователе Проклятья, стоящем напротив. Гето-сан всё это время спокойно наблюдал за ними со стороны, пока Сатору-ниичан был занят проверкой состояния Шики, вместо того чтобы попытаться сбежать… …Вероятно, потому что они все знали, что Сатору-ниичан мог и отреагировал бы в одно мгновение, если бы тот решил бежать. «Что ты здесь делаешь, Сугуру?» — спрашивает Сатору-ниичан нейтральным голосом, по которому трудно понять, о чём он думает. Тоном, в котором почему-то заметно отсутствует дружелюбие по отношению к человеку, который был его лучшим другом. Колдун-преступник безобидно пожимает плечами. «Были некоторые вопросы, которые я хотел прояснить с Араей Соуреном». В воздухе повисает тишина, поскольку становится очевидно, что Гето-сан не собирается ничего добавлять к своему ответу. «…И это всё?» Сатору-ниичан не впечатлён. «Ты не собираешься ничего объяснять?» «Мне и не нужно, потому что это действительно всё», — спокойно утверждает Гето-сан. — «…Признаю, я пытался завербовать его раньше. Но если ты помнишь, Арая Соурен и я на самом деле никогда не были союзниками. В конечном счёте, цели Араи и мои… сильно различаются. То же самое касается и наших методов. Я намерен помогать колдунам, а не вредить им». Мужчина поднимает руку и щёлкает пальцами. По этому сигналу раздаётся сопутствующий звук — размеренный шелест бьющихся крыльев. Затем сверху спускается птицеподобный Проклятый Дух. Он белый и огромный. По форме почти напоминает пеликана, если не по размерам. Однако, в отличие от обычной птицы, у него четыре пернатых крыла. Длинные белые маховые перья, которые, будучи полностью расправленными, почти полностью закрывают небо. …Шики совсем не заметила его присутствия, будучи раненой и отвлечённой… в общем-то, всем. Но Сатору-ниичан, кажется, не удивлён. Выражение лица её кузена ничуть не меняется, даже когда птицеподобный Проклятый Дух открывает клюв… …и выкладывает на землю безвольные, бессознательные тела нескольких человек. С лёгким содроганием, которое посылает новую волну боли по её телу, Шики понимает, что это студенты из Токио. Все четверо. Они!.. «С ними всё должно быть в порядке», — говорит Гето-сан, неопределённо указывая на студентов. Кирара определённо выглядит не очень хорошо, но он всё ещё жив, что приносит облегчение. — «Я видел, как они падали, когда ранее прорвался через Завесу, так что решил помочь. Одному из них определённо нужно показаться Шоко, хотя… и то же самое определённо касается и Шики». Она слышит в его голосе беспокойство? …Не в первый раз Шики оказывается в полном замешательстве из-за Сугуру Гето. Сатору-ниичан, похоже, не разделяет её замешательства, хотя очевидно, что и он не до конца понимает, что творится в голове у Гето-сана. «…Ты помог им». «Конечно, помог», — выражение лица Гето-сана становится раздосадованным. — «И я намерен помочь и тебе». Только благодаря близкому расстоянию к кузену и тому, что она прижалась к его груди, Шики удаётся уловить тот самый момент, когда его дыхание почти незаметно сбивается. Но лишь на одно мгновение. «Сугуру», — вздыхает её кузен. — «Убийство всех, кто не является колдуном, — это последнее, что мне поможет. Или кому-либо ещё, если на то пошло». «Ты всё ещё не видишь». Гето-сан качает головой. «Сатору, нужны перемены». «Перемены, конечно. Но не такие», — спорит Сатору-ниичан. — «В бессмысленной бойне нет цели. Нельзя просто начать убивать людей и ожидать, что…» «Нет, в том, что я делаю, есть смысл», — голос Пользователя Проклятья ровный и непреклонный, когда он внезапно обрывает её кузена на полуслове. Ровный и непреклонный, и оттого ещё более жестокий по отношению к Сатору-ниичану. Если бы Шики сейчас не была ранена, она бы… — «И я уже говорил тебе это раньше, не так ли? …Моё решение твёрдо. Я уже определился со своим путём. Так что всё, что осталось, — это делать то, что я могу, в меру своих способностей… и довести это до конца». Сатору-ниичан медленно выдыхает. «…Разве твоя цель не в том, чтобы создать мир, где не будет Проклятых Духов? Но страх и ужас, которые возникнут в результате убийства стольких людей, лишь создадут ещё больше Проклятых Духов вдобавок к уже существующим. Какая от этого польза колдунам?» «Ха, ты пытаешься убедить меня передумать?» Гето-сан мягко улыбается. «Я искренне рад, что ты всё ещё готов пытаться поговорить со мной. Что касается твоего вопроса… да. Я хочу мир, в котором не будет Проклятых Духов, чтобы ни один колдун больше никогда не страдал под бременем задачи, о которой он никогда не просил». «Тогда зачем тебе усугублять…?» «Потому что недостаточно просто создать мир без Проклятых Духов», — без колебаний возражает другой мужчина. — «Послушай меня. Строго говоря, вместо "мира без Проклятых Духов" идеалом является "мир, где Проклятые Духи не рождаются", как предлагает Цукумо. Вот только… этого никогда не произойдёт, пока существуют не-колдуны. Так что вполне логично, что их нужно полностью устранить, не так ли?» Нет, не так. «Нет, не так», — ответ Сатору-ниичана в точности повторяет мысли Шики. Пользователь Проклятья склоняет голову, в его глазах — непроницаемое выражение. «…Всё ещё будешь говорить мне, что это невозможно?» Сатору-ниичан открывает рот и молча его закрывает. Несмотря на это, Шики отчётливо слышит раздражённое цоканье, сорвавшееся с его губ, и понимает, что за этим безобидным заявлением тоже скрывается контекст, который она упускает. Гето-сан вздыхает в наступившей тишине. «Это необходимо», — провозглашает он. — «Не-колдуны — это обезьяны, которые не могут контролировать свою Проклятую Энергию, и именно из-за них в этом мире вообще существуют Проклятые Духи. Единственное правильное решение — убивать. Проредить стадо… пока не останутся только колдуны». «…Думаю, ты пропускаешь несколько шагов, приходя к выводу, что это твоё единственное решение, Сугуру». «Разве?» — усмехается Гето-сан. — «Пока они неспособны к колдовству, Проклятые Духи будут бесконечно рождаться по мере накопления негатива. А подавляющее большинство не-колдунов, к сожалению, абсолютно неспособны использовать Проклятую Энергию. Сатору, ты знаешь, что общего у колдунов, происходящих из семей не-колдунов?» Пауза коротка. Очевидно, Гето-сан не ждёт ответа на свой вопрос, потому что быстро отвечает на него сам. «Это "опасность"», — говорит он. «…А?» «Пробуждение своего потенциала в угрожающей жизни ситуации. Реакция на глубинные эмоции "страха" и "ужаса". Реакция на экстремальное "давление" в их окружении». Гето-сан хлопает в ладоши, резкий, внезапный звук эхом разносится вокруг. «Нужен определённый "катализатор", чтобы скрытые способности проявились». Сатору-ниичан мгновенно улавливает намёк. «Ты хочешь заставить людей становиться колдунами? …Ты с ума сошёл? Способности врождённые и определяются при рождении, и это невозможно, чтобы…» «Нет, это вполне возможно, Сатору». Гето-сан указывает прямо на них — прямо на Шики. «Шики — тому живое доказательство, не так ли? Она была совершенно обычной девочкой до своего пробуждения как колдуньи». …Если верить словам Араи о том, что Шики была его личным экспериментом и была создана с теми способностями, которыми она обладала, то это, на самом деле, было бы ложью. Но Гето-сан не совсем ошибался в том, что травмирующие переживания часто служат толчком для людей из гражданских семей к осознанию ранее неизвестных способностей к колдовству. Кирара, например, большую часть своей жизни совершенно не знал о своих способностях… до инцидента в его старой школе, который и привёл его к знакомству с миром дзюдзюцу. …Сатору-ниичан тоже прав. Пробудятся ли у человека способности в течение его жизни — это один вопрос, а есть ли вообще такие способности в его крови — совершенно другой. И неопровержимая истина такова: подавляющее большинство человеческого населения не обладает никаким потенциалом к колдовству. «Эволюционируй или умри», — продолжает Гето-сан. — «Это просто естественный отбор. Шансы малы, и колдунов будет немного, но это испытание, которое они должны пройти. По отношению к обезьянам, это единственная милость, которую я могу предложить». «Сугуру…» «Ты не согласен со мной». Пользователь Проклятья качает головой, длинные волосы колышутся от движения. «…Я и не ожидал. Ты выбрал свой путь — а я свой. Я решил это много лет назад, Сатору». В этих простых словах есть определённая окончательность. Шики склоняет голову на плечо кузена, игнорируя лёгкий толчок боли, который вызывает это движение. К этому моменту её тело уже начало неметь, и так трудно оставаться в сознании и внимательно следить за происходящим диалогом. …Но если Шики потеряет сознание, это будет знаком для Сатору-ниичана, что её травмы больше нельзя откладывать, и заставит его прервать разговор. Сатору-ниичан годами преследовал Гето-сана, желая нормально поговорить со своим другом. Нынешние обстоятельства… мягко говоря, не идеальны… но Шики знает, что этот разговор важен для её кузена, так что… Терпеть. Выдержать. Её веки тяжелеют. Остывающая кровь засыхает на коже и прилипает к одежде — неприятное ощущение. «…Сугуру, ты несёшься в тупик», — доносится откуда-то сверху голос её кузена. — «И если ты действительно намерен убить всех не-колдунов, я не смогу стоять в стороне и позволить этому случиться. Мне придётся убить тебя». «Я уже говорил тебе: убей меня, если хочешь. В этом есть смысл». Шики смотрит на Гето-сана, затем медленно переводит взгляд на своего кузена. Даже сейчас, несмотря на громкое подтверждение от самого мужчины, что он не намерен мириться и прекращать свои геноцидные планы… всё ещё не похоже, чтобы Сатору-ниичан действительно хотел смерти Гето-сана. …Серьёзно, Сатору-ниичан? «Забери детей с собой, Сатору», — слышит она слова Гето-сана. Хотя почему-то голос Пользователя Проклятья начинает звучать отдалённо, с какой-то неопределённостью, словно она слушает его речь из-под воды… — «Я не собираюсь с тобой драться. И я уверен, ты и сам знаешь, что сейчас не время для драки, не тогда, когда…» … …Как странно. Шики… больше не слышит никаких голосов… совсем… . . «Ты очнулась!» Всё болит. От солнечного света, режущего глаза, до тупой боли, ноющей в теле, до ощущения, что её левая рука вот-вот развалится от малейшего давления… всё болит так, что Шики на мгновение застывает в лёгком шоке. Такое впервые. Даже когда она сражалась с тем Проклятьем гор Особого Класса или когда её похитил Арая, такого не было… Арая. Воспоминания нахлынули на неё. Отъезд в Токио после катастрофического завершения Обона, только чтобы столкнуться с новой катастрофой в виде встречи с Араей Соуреном. Затем, совершенно неожиданно в конце всего появляется Сугуру Гето… «Ты всё ещё такая бледная». Цумики наклоняется сбоку, её брови нахмурены, а глаза светятся беспокойством. «Как ты себя сейчас чувствуешь? Может, тебе что-нибудь принести? Воды, например?» «…Воды было бы неплохо», — голос звучит с лёгкой хрипотцой, и Шики слегка кашляет от неприятного ощущения. — «Как долго я была без сознания?» «Целый день», — отвечает её подруга, наливая ей стакан воды. Затем поворачивается к Шики и… колеблется. — «Э-эм, тебе помочь…?» Шики моргает, глядя на слегка смущённое, неловкое выражение на лице другой девушки, прежде чем до неё наконец доходит: её сломанная левая рука сейчас замотана, как неуклюжая дубинка, а правая — на которой остался довольно глубокий порез от того, что она крепко сжимала край ржавого лезвия — тоже была перевязана, пока она была без сознания. Прямо сейчас у Шики буквально нет рук, чтобы принять стакан воды. …Её Проклятая Энергия немного восстановилась, и это хорошо. Она всё ещё далека от полной боевой готовности, но и не работает на последних остатках своих резервов. Так что, наверное, будет нормально, если она просто… Обратить Проклятую Энергию. Направить её туда, где собираешься использовать. Ощущение немного странное. В центре ладони, прямо там, где был порез до кости, чувствуется лёгкое щекотание, пока плоть срастается. Шики небрежно подносит перевязанную руку ко рту и зубами срывает повязку. На ней есть лекарство, которое на вкус слегка горькое. «П-подожди! Ты же ранена! Что ты…» — голос Цумики затихает, когда последние бинты спадают, открывая гладкую, неповреждённую руку, совершенно целую. — «…А?» Обратная Проклятая Техника — это действительно очень удобно, решает Шики. Она протягивает руку и берёт стакан воды из безвольных рук другой девушки. Жидкость тёплая и легко проходит по горлу. Однако, как только она ставит стакан, Цумики тут же хватает её за руку. Шики терпеливо ждёт, пока темноволосая девушка тычет и щупает теперь уже здоровую конечность с совершенно изумлённым выражением на лице, недоуменно щурясь. «Ты… больше не ранена?» Влажные карие глаза смотрят на неё, и Цумики поспешно вытирает внезапно нахлынувшие слёзы. «Н-но когда Сатору-сан вернулся с тобой, я видела…» Ах. Если Цумики видела Шики с её ранами после боя с Араей… что ж, она полагает, это объясняет реакцию младшей девушки. Как только Шики восстановит больше Проклятой Энергии, ей определённо следует как можно скорее залечить остальные раны. «Какова ситуация?» — спрашивает Шики, пытаясь отвлечь подругу сменой темы. Цумики бросает на неё многозначительный взгляд, но в конце концов уступает. Оказывается, текущая ситуация довольно хаотична. Вскоре после того, как Шики и её одноклассники отправились в Токио, произошло крупное происшествие: колдуны, расследующие подозрительные обстоятельства окуриби, подверглись нападению орды марионеток. Человеческих марионеток, точно таких же, какую Сатору-ниичан обнаружил в ночь самой катастрофической церемонии. Как будто этого было недостаточно, затем поступили сообщения о таких марионетках, обнаруженных по всем горам, а потом и разбросанных по всему городу… Короче говоря, для всех вовлечённых колдунов это было чрезвычайно суматошное время, и большая удача, что в Киото после Обона в этом году ещё оставалось немало колдунов, которые не успели уехать. Сатору-ниичан был одним из колдунов, ответственных за разрешение внезапной ситуации, и как только дело было в основном улажено, он исчез. Лишь для того, чтобы снова появиться через короткий промежуток времени… с группой раненых студентов из Токио. Включая саму Шики. «…Понятно». Это объясняет, почему Сатору-ниичан так долго задерживался, когда Шики сражалась с Араей. Скорее всего, это был план, который Арая разработал специально для предотвращения любого «вмешательства». «Остальные в порядке», — говорит ей Цумики. — «Хуже всех Кираре-куну, но его уже осмотрела Иэйри-сенсей — её вызвали в Киото, и она прибыла вскоре после того, как Сатору-сан нашёл вас. Было… много раненых». Это логично. И если в городе действительно бушевали марионетки… Шики подозревает, что многие ассистенты сейчас работают сверхурочно, чтобы контролировать ущерб и быстро подавить любые слухи, которые могут вызвать страх среди населения. Резкий стук внезапно раздаётся у дверного косяка. Затем дверь распахивается, по совпадению являя женщину, о которой только что упомянула Цумики. Иэйри Шоко. «Рада видеть, что ты очнулась, Шики», — улыбается Шоко-сан. Под её глазами тёмные круги, заметные и ярко выраженные на её бледной коже. Кажется, Шоко-сан действительно была очень занята после всех этих хаотичных событий. — «Я подумала, что слышу тут чьи-то голоса. Как ты себя чувствуешь?» «Устала», — отвечает Шики. Также есть много остаточной боли, но это само собой разумеется. — «Рада видеть вас, Шоко-сан». «М-м, если бы только этот твой кузен был хотя бы наполовину таким же вежливым, как…» — Шоко-сан замолкает, уставившись. Её взгляд сосредоточен на руке Шики — той, что полностью исцелена и не имеет ни единого шрама. — «…Обратная Проклятая Техника?» «Да», — подтверждает Шики. Скрывать это нет смысла. — «Я разобралась с ней во время… во время моего боя с Араей». «Понятно. Что ж, тогда мои поздравления». Женщина подходит к кровати Шики, и Цумики поспешно встаёт, чтобы освободить место для медика. Шоко-сан наклоняется и осматривает теперь уже зажившую руку Шики, оценивая, затем кивает. «Похоже, ты хорошо во всём разобралась. Думаешь, сможешь сама залечить остальные раны?» Шики кивает. «Как только моя Проклятая Энергия восстановится, это не будет проблемой». «Хорошо, тогда так и поступим». Шоко-сан опускает её руку. «Извини, у меня у самой Проклятой Энергии маловато, а мне ещё нужно осмотреть нескольких пациентов. Но перед этим…» Шатенка тянется к сумке, которую принесла с собой. Из неё она достаёт две вещи — относительно тонкую папку с бумагами и странную коробку в форме куба. Шики вопросительно склоняет голову. «Сатору сейчас на совещании с кем-то из верхушки, но тем временем он попросил меня обязательно передать это тебе», — говорит Шоко-сан. — «По его словам, "победителю достаются трофеи"». Шики замирает и смотрит на предметы, положенные у её кровати. Затем до неё доходят слова, и её пальцы дёргаются от внезапного желания разрезать всё это на куски. «…Это от Араи?» «Твой кузен решил, что будет лучше самому обыскать руины мастерской Пользователя Проклятья, прежде чем верхушка начнёт там копаться», — поясняет старшая женщина. — «Не могу сказать, что не понимаю его. Он сказал, что советует тебе сначала всё просмотреть, прежде чем что-либо из этого уничтожать». …Сатору-ниичан хорошо её знает. С лёгким недовольством Шики сначала берёт папку и начинает просматривать потрёпанные бумаги внутри. Сначала она сканирует написанное с половинчатым интересом, но затем хмурится и начинает читать внимательнее, когда понимает… «Это заметки Араи о человеческих марионетках?» Повреждённые заметки, с множеством пробелов и недостающей информации, но, тем не менее, общая структура всё же прослеживается. «Похоже на то. Значительная часть работы над этим, кажется, принадлежит Аозаки Токо, а не Арае», — поясняет Шоко-сан. — «Ты увидишь некоторые его добавления ближе к концу, где вскользь упоминается о "переносе сознания между сосудами", хотя это расплывчато и выглядит повреждённым или неполным». …Действительно, то, что говорит Шоко-сан, — правда. Почерк другой. Заметки Аозаки, казалось, были сосредоточены на создании марионеточного тела, максимально похожего на человеческое, тогда как Араи… Шики вытаскивает несколько листов бумаги. Проклятая Энергия искрится на кончиках её пальцев, мгновенно и навсегда уничтожая информацию. Остальные бумаги Шики кладёт обратно в папку и протягивает её Шоко-сан. Шоко-сан поднимает бровь. Шики не дура. Такая деликатная информация… то, что Сатору-ниичан намеренно обошёл верхушку, но затем позволил Шоко-сан прочитать это, прежде чем в конечном итоге передать всё в руки Шики, чтобы она приняла окончательное решение… «Я знаю, вы не специализируетесь на марионетках», — говорит она доктору. — «Но это будет полезно для вас. И… как думаете, с помощью этого можно сделать протез получше для Киёхиры-сенсея?» С этим, возможно ли создать протез конечности, который был бы чрезвычайно близкой имитацией обычной человеческой руки? Если Арая мог создавать марионеток, которые по форме были почти неотличимы от обычных людей… тогда… «…Я могу попробовать», — говорит Шоко-сан. Взгляд её глаз говорит о том, что она тоже прекрасно понимает, что здесь происходит, — что она точно знала, чего, скорее всего, добивался Сатору-ниичан, передавая эту информацию в её руки. Но Шики не чувствует от неё ни нежелания, ни отвращения, и Шики знает, что Шоко-сан тоже видит потенциал такой техники. Шики надеется, что это сработает. И, возможно… Киёхира-сенсей наконец-то сможет снова нормально держать меч. С этим разобрались. Шики переключает своё внимание на оставшийся предмет, который принесла Шоко-сан. Странная коробка едва помещается в её ладони, и она… не может понять, что это такое. Но куб полностью обёрнут талисманами, и это явно Проклятый Предмет. Печати, похоже, наложены для сохранения, а не для подавления, что довольно странно… «Что это?» Шоко-сан пожимает плечами. «Я тоже не совсем уверена. Сатору сказал, что это, вероятно, Проклятый Предмет со специальной утилитарной функцией, а не обычное наступательное оружие. Хотя, мы не узнаем наверняка, пока не попробуем его активировать». …Что было бы плохой идеей, потому что активация Проклятого Предмета, не зная, что он делает, потенциально могла привести к катастрофическим последствиям. Возможно, где-то была записана информация о нём? Библиотека клана Годжо довольно обширна… «Он говорил что-нибудь ещё об этой штуке?» Шики смотрит на неуклюжий куб, слегка поворачивая его в сторону, изучая блестящие красные линии. «Он узнал по нему показания энергии», — Шоко-сан на мгновение замолкает. — «…По-видимому, это проклятый артефакт, который клан Камо получил из руин, где погиб Джихей Годжо». Джихей-сан. Воспоминание приходит легко: Сатору-ниичан нанёс визит клану Камо, когда Джихей-сан умер, требуя ответов, и Шики с Киёхира-сенсеем сопровождали его. Арая инсценировал свою смерть. Клан Камо утверждал, что оба колдуна погибли, исследуя руины проклятого храма, после чего они провели собственное расследование, лично посетив место. Шики вспоминает кровь и останки трупа Джихей-сана. Пустой постамент с признаками того, что там находился Проклятый Предмет. …Так это была эта коробка? Противоречивые желания борются в её разуме: желание уничтожить её воюет с желанием сохранить. Несмотря на то, что Арая был лично ответственен, этот артефакт тоже был не совсем невиновен в смерти Джихей-сана. И в то же время, если это связь с Джихей-саном… а Кудзи Канэсада уже уничтожен… Шики смотрит на коробку и гадает, что она хранит внутри. … Из-за двери доносится какой-то шум. «Широ, не надо… эй!» Дверь распахивается. «Мегуми?» Упомянутый мальчик вваливается внутрь, едва не споткнувшись о своего собственного Шикигами. Широ радостно лает, сперва игриво толкая Цумики в знак приветствия, а затем кладёт морду на одеяло рядом с Шики. Цумики нащупывает и вслепую гладит в общем направлении Божественного Пса; только те, кто может видеть Проклятых Духов, способны видеть и Шикигами. «…Ты очнулась?» — первые слова, слетевшие с уст Мегуми, забавно совпадают со словами его сестры. В одно мгновение его ноги несут его к кровати Шики — Широ жалобно скулит, когда Мегуми бесцеремонно отталкивает своего Шикигами в сторону, чтобы освободить место. — «Как ты себя чувствуешь?» Они действительно брат и сестра. «Я буду в порядке, как только восстановлю свою Проклятую Энергию», — говорит ему Шики. Мальчик бросает на неё сомнительный взгляд, который отражается и на его Шикигами. Включая Куро; другой Божественный Пёс, видимо, решил устроиться на другой стороне кровати Шики, где гораздо меньше народу. Она протягивает руку и рассеянно гладит черношёрстного Божественного Пса своей исцелённой рукой. Широ, видя это движение, тоже украдкой подползает выше на кровать. Мегуми хватает свою собаку за шкирку и стаскивает её обратно. «Прекрати, не толкай её. Она ранена!» Шоко-сан прикрывает рукой смешок при виде этой сцены между хозяином и Шикигами. И хотя Цумики не видит Божественных Псов, на её губах тоже мелькает улыбка. Мегуми вздыхает. Шики решает сжалиться над мальчиком и делает это, расспрашивая его о его версии недавних событий. Судя по его рассказу… после неожиданной атаки марионеток на Киото, Мегуми и его Шикигами принимали участие в восстановительных работах. К счастью, атаки не были слишком масштабными, и ситуация в основном была под контролем, так что жертв было немного. Мегуми просто использовал своих Божественных Псов, чтобы находить жертв, застрявших под завалами или раненых. Затем он решил вернуться в поместье Годжо, когда заметил, что за ним наблюдают несколько членов клана Зенин, пока он ходил по городу. «Кто-нибудь из них тебя беспокоил?» «Тебе бы больше о себе беспокоиться», — ворчит Мегуми в ответ на вполне резонный вопрос Шики. — «И нет, я ушёл до того, как кто-либо из них подошёл ко мне и что-то сделал». Шики на мгновение задумывается, не решили ли Зенины, что это хороший момент, чтобы испытать удачу в этом вопросе. Сатору-ниичан был временно занят последствиями этого инцидента, а сама Шики была прикована к постели после боя с Араей. По всем признакам, это казалось идеальной возможностью связаться с наследником Десяти Теней. Вероятно, было к лучшему, что Мегуми решил вернуться в поместье Годжо, прежде чем жадность смогла пересилить их здравый смысл. Клану Годжо действительно не нужна была честь стать единственной оставшейся кровной линией Трёх Великих Семей. Цумики морщится при упоминании Зенинов и вздыхает. «Май-чан, должно быть, очень тяжело со своей семьёй». «…Май-чан?» Проходит несколько долгих секунд, прежде чем Шики наконец удаётся сопоставить имя с лицом. Май Зенин, дочь главной семьи клана Зенин — хотя и та, чьё присутствие было малозаметным и часто игнорируемым, как и её сестры-близнеца. Но какое отношение Май Зенин имела ко всему этому? Почему Цумики заговорила о ней здесь? И кстати… с каких это пор Цумики так хорошо знакома с «Май-чан»? «Мы не так уж хорошо знакомы», — объясняет Цумики с лёгким смешком. — «Просто, иногда мы болтаем во время Обона? Обычно, когда тебя нет рядом — думаю, она считает тебя немного пугающей, Шики. Май-чан никогда особо не рассказывала о своей семье, но из обрывков, которые я от неё услышала… кажется, что они с сестрой в трудном положении». Мегуми моргает. «Звучит так, будто вы всё же довольно хорошо знакомы». «Не совсем?» Темноволосая девушка пожимает плечами, а затем на её лице появляется загадочная улыбка. «Между нами говоря, думаю, она разговаривает со мной в основном для того, чтобы спросить о здоровье Юзуки-куна». На мгновение Шики кажется, что она ослышалась, потому что слова не имеют абсолютно никакого смысла. Выражение лица Мегуми искажается в таком же недоумении. «Почему Май Зенин беспокоится о Юзуки?» Какая может быть причина у дочери клана Зенин беспокоиться о Юзуки Годжо? Из-за его здоровья он совсем не участвовал в светской жизни колдовских кланов, да и вообще не так уж часто выходил из дома. Так почему же?.. «Помните, когда мы впервые встретили Май-чан и её сестру?» — подсказывает Цумики. «…Золотые рыбки?» Шики тоже возвращается к этому воспоминанию. Тогда… они втроём улизнули, чтобы смешаться с толпой на обычных празднествах Обона. Это было также, когда она впервые столкнулась с Араей Соуреном, о чём Шики не любила вспоминать… Золотые рыбки. Вспомнить золотых рыбок. …На обратном пути это была… Маки Зенин? Сестра-близнец Май Зенин, которая случайно опрокинула аквариум с золотыми рыбками у продавца на фестивале… прямо на пути Шики и брата с сестрой Фушигуро. «Э-э, после золотых рыбок», — машет руками Цумики. — «Наследник клана Зенин пристал к нам, помните? Шики защитила нас и уберегла. Но потом именно Юзуки-кун вмешался и защитил сестёр Зенин, когда тот ужасный парень сломал фестивальную маску и бросил в них острые осколки». Шики кажется, что теперь она понимает. «Так это благодарность?» Тот детский инцидент произошёл… примерно семь лет назад. Если Май Зенин была благодарна за руку помощи, которую ей протянул Юзуки-сан, то она полагает, это может объяснить, почему она… «Это, вероятно, не просто благодарность», — протягивает со стороны Шоко-сан, хотя её голос звучит отчётливо насмешливо по какой-то причине. — «М-м, кажется, я понимаю, в чём дело». …Шики не понимает. «Хотя, говоря о Юзуки-куне…» Цумики поворачивается к Шики. «Ты ведь снова ходила к нему одна перед Обоном, да? Как он поживал?» «Не ходила». Ей в последнюю минуту поручили миссию, и она не смогла вписать это в своё расписание. Шики планировала снова навестить Юзуки-сана перед Обоном в этом году, но, к сожалению, по времени не получилось. В следующий раз ей придётся перед ним извиниться. «В последний раз я видела его вместе с тобой и Мегуми». «Ох. Тогда неважно, наверное», — смущённо почёсывает щеку Цумики. Её лицо слегка поникает. — «Я… очень надеюсь, что с Юзуки-куном всё в порядке». Шики понимает, о чём говорит другая девушка. Их последний визит к больному мальчику был после неотложной медицинской помощи, от которой Юзуки-сан, к счастью, смог оправиться. Так что вполне естественно, что Цумики беспокоится о нём. Шики тоже прекрасно осознаёт постоянно ухудшающееся состояние их друга. Слабеющее здоровье Юзуки-сана… … Шики медленно сжимает и разжимает руку. Вспоминает, как мерцающие красные линии распускались и цвели по телу Араи во время их битвы. Бледные линии темнели и становились красными в ходе боя, и в конечном итоге она смогла различить новые линии поверх уже существующих. Новые линии, которые действительно выходили за пределы физического тела, которые идентифицировали и определяли ядро существа, которым был «Арая Соурен», позволяя ей наконец-то полностью убить Пользователя Проклятья. Учитывая это, тогда… «Я могу убить её», — говорит она. Да. Шики чувствует себя довольно уверенной в этом вопросе. Потому что теперь Шики смутно осознаёт новый уровень восприятия, и… По сравнению с определением линий, которые охватывают нечто столь абстрактное, как само бытие сущности, что-то вроде болезни, встроенной в тело… действительно не должно быть слишком сложной задачей. В ретроспективе ответ кажется почти вопиюще очевидным. Часть Шики не может поверить, что это решение проблемы Юзуки никогда не приходило ей в голову раньше. Она знает, что её способности более тонкие, чем просто «убийство», и способны воздействовать на вещи за пределами физического поверхностного уровня. Так что, если её предположения верны, то… «Подожди, подожди, погоди». Мегуми поспешно машет руками перед её лицом, делая жест «тайм-аут». «Постой-ка минутку, ты всё ещё ранена и прикована к постели! Кого ты только что сказала, что собираешься убить? Юзуки?» «Болезнь Юзуки-сана». Мегуми замирает, как и оба его Шикигами. У Цумики отвисает челюсть. В комнате воцаряется тишина. «…Ты можешь это сделать?» В конце концов, Цумики первой вновь обретает дар речи. Слова девушки дрожат, полные надежды. Карие глаза сияют и наполняются влагой. Шики кивает в подтверждение. Шоко-сан издаёт тихий звук удивления. «Если ты можешь это сделать, то…» Резкие стуки в дверь прерывают женщину на полуслове. Но дверь не распахивается сразу, и с другой стороны слышится небольшая пауза. «Прошу прощения за вторжение». Голос принадлежит знакомому молодому человеку, вежливому и почтительному, когда он входит в комнату. Тем не менее, в этих словах всё же есть какой-то намёк на что-то, что Шики не может до конца понять… Глаза Сузуриги Чоки расширяются при виде Шики, которая проснулась и сидит прямо. «…Одзё-сама», — выдыхает он, шёпотом, и на этот раз слова не такие резкие и деловые. Облегчение окрашивает его голос, явно отражается на его лице, прежде чем всё это быстро скрывается за чисто выполненным поклоном, низким и глубоким. — «Приношу вам свои самые почтительные приветствия, одзё-сама. Ваш слуга рад, что вы хорошо поправляетесь». «Ты ранен», — замечает Шики. Одна из рук Чоки на перевязи, а на боковой стороне лица пластырь закрывал другую рану. Шики не особо довольна тем, что видит. — «Расскажи мне, что случилось». Её помощник приступает к рассказу. В тот день, вскоре после того, как Шики и её одноклассники вошли в барьер, Чоки последовал её инструкциям и связался с Киёхирой-сенсеем. Однако прошло немного времени, прежде чем среди всех колдунов и обслуживающего персонала в Киото было объявлено чрезвычайное положение, а затем по всему городу начали появляться марионетки. Хаотичная ситуация, мягко говоря. Чоки мгновенно попытался послать сообщение Сатору-ниичану, когда понял масштабы разворачивающегося кризиса. Однако в этот самый момент на него напала марионетка, и в результате потасовки его телефон был разбит. Затем появилась группа кричащих обычных гражданских, и ему пришлось разбираться и с этой ситуацией… Используя мобильный телефон одного из благодарных гражданских, которых он спас, Чоки смог успешно связаться со слугами клана Годжо в Киото. Киёхира-сенсей был задержан по пути, и поэтому в конце концов именно Сатору-ниичан прибыл первым на место происшествия в качестве подкрепления для Шики и других студентов из Токио. «…У меня нет оправданий», — тихо говорит Чоки, всё ещё находясь в том же низком поклоне. Учитывая обстоятельства и то, как сильно всё вышло из-под контроля, Шики не думает, что вину за что-либо в стычке с Араей можно возложить на Чоки. Она говорит ему об этом, отчего мужчина кланяется ещё ниже. …Может, будет лучше отвлечь его, дав ему новое задание? «Чоки, я не буду возвращаться сразу в техникум в Токио. Я навещу поместье клана, как только буду в состоянии путешествовать». Её выздоровление не должно занять много времени, не с Обратной Проклятой Техникой в её распоряжении. Как только у неё будет достаточно Проклятой Энергии, она исцелит себя и отправится в путь. Теперь, когда она наконец нашла правильное решение проблемы, неустанно мучившей Юзуки-сана все эти годы… Шики лучше всего как можно скорее вернуться в поместье клана, чтобы увидеть его, учитывая слабеющее здоровье мальчика. Она гадает, какое выражение лица будет у Юзуки-сана, когда она… «В-вы уже получили новости, одзё-сама?» Глаза Чоки удивлённо расширяются. Шики замолкает. «Новости?» Чоки колеблется. Странная реакция, отмечает Шики. Но ей нет нужды требовать ответов. Колебание Чоки длится всего мгновение, а затем он почтительно склоняет голову. «Я и сам только что получил известие», — тихо сообщает он. — «Здоровье молодого господина Юзуки, к сожалению, ухудшилось во время Обона. Он… скончался рано утром сегодня». …Ох.