Глава 63 - Двигаться дальше

Хаос, последовавший за Обоном в этом году, продолжался ещё долго после окончания самого фестиваля, что совершенно не удивило никого из причастных. Позже Шики узнаёт от Киёхиры-сенсея, что, вопреки всему, клан Камо всё ещё умудряется сохранять свой статус одной из Трёх Великих Семей. Однако это положение существует лишь номинально. После Обона значительная часть возложенных на них обязанностей и полномочий была быстро разделена и перераспределена между другими кланами. В основном между кланами Годжо и Зенин, хотя, по-видимому, нашлись и более мелкие кланы колдунов, которым удалось преуспеть, воспользовавшись возможностями, предоставленными падением клана Камо. До сих пор политика, творящаяся в Киото, пока что заметно не повлияла на техникум в Токио. Остаётся надеяться, что так будет продолжаться как можно дольше. Киёхира-сенсей внимательно следит за ситуацией, и Шики верит, что он сообщит ей, если возникнет что-то срочное. «… Знаете», — замечает Кинджи, делая разминку на школьном газоне. — «По-моему, забавно, что мы поехали в Киото на каникулы и просто… в итоге прошли ускоренный курс по политике колдунов, а затем без передышки вляпались в смертельную битву». «Это…» Точное описание, безусловно, но немного вводящее в заблуждение. Шики тоже делает несколько растяжек и поясняет: «Обон обычно проходит не так». На самом деле, на памяти Шики это первый раз, когда Обон пошёл настолько грандиозно наперекосяк. Что делает его исключением, а не нормой, и ужасным ориентиром для каких-либо обычных предположений. «Да уж, не сомневаюсь», — фыркает парень. — «Но серьёзно, вы можете представить, чтобы такое происходило каждый год?» «Ради всего святого, пожалуйста, не искушай так судьбу», — стонет со стороны Кирара. Кинджи добродушно и оглушительно смеётся. … Шики полагает, что ей стоит радоваться, что события в Киото нисколько не поубавили энтузиазма её одноклассникам. Оба, похоже, достаточно хорошо оправились от пережитого, чего не скажешь об Айкаве-семпай, которую Шики совсем не видела в техникуме после инцидента в Киото. Что до их другого старшеклассника… «Эм, привет. Годжо-сан?» — почти точно в такт её мыслям раздаётся позади голос Ичиносэ-сана. — «Ты случайно не знаешь, где… о, Хоши и Хакари тоже с тобой? Отлично. Я как раз вас искал». «Ичиносэ-семпай!» Кирара выпрямляется и машет рукой в знак приветствия, когда старшеклассник подходит к ним на траве. — «Мы тебе для чего-то нужны?» Это первый раз, когда Шики снова видит Ичиносэ Киичи после всего, что произошло в Киото. Сейчас у него измождённый вид, даже несмотря на напускную бодрость в голосе. Что-то почти изнурённое и страдальческое. Ичиносэ-сан, кажется, больше не ранен физически, поэтому Шики предполагает, что причиной его подавленного состояния, скорее всего, является потеря одноклассников. Матоба Ходака и Исода Мотоки. Таковы были имена двух других третьекурсников из Токио, погибших в бою с Араей до того, как Шики в конце концов прибыла на место происшествия. Их тела позже извлекли из-под обломков и кремировали. … Погибли не только двое токийских третьекурсников. Были и другие жертвы волны человеческих марионеток, которые без разбора нападали на окружающих. В общей картине… колдуны смогли быстро взять ситуацию под контроль и свести потери к минимуму. Это было хорошо, но не меняло того факта, что жертвы всё же были, и это требовало ответа. Что ещё более тревожно: как Арая Соурен смог провести такие масштабные приготовления в Киото, не привлекая к себе внимания и не вызывая подозрений? Расследование по этому делу всё ещё продолжалось. Клан Матоба, в частности, также находился под пристальным вниманием из-за неожиданного присутствия Матобы Ходаки и необъяснимого ночного вызова парня в Киото… что весь клан яростно отрицал, к полному отсутствию удивления со стороны всех. Признать связь с Араей Соуреном после того, что Пользователь Проклятья сделал во время Обона, было бы равносильно политическому самоубийству. Матоба не были дураками. Лишь тот факт, что парень из клана Матоба был мёртв и буквально погиб в бою с Пользователем Проклятья, ответственным за весь этот беспорядок, давал клану Матоба хоть какую-то меру снисхождения в продолжающемся расследовании. В конце концов, клан Матоба был не настолько большим кланом колдунов, чтобы так легко терять своих людей. У них тоже были враги — и быть обвинёнными в таком серьёзном преступлении в такое время было чем-то, от чего клану Матоба потребовались бы поколения, чтобы оправиться. И всё же, с другой стороны: если они действительно не имели никакого отношения к Пользователю Проклятья, то почему Матоба Ходака, очевидно, знал, где именно его искать? И зачем ему это вообще понадобилось? Несмотря на все их заявления о невиновности, нельзя было отрицать, что клан Матоба действительно выиграл бы от того, что Арая сорвал Обон; Матоба были в числе мелких кланов колдунов, стремившихся заменить Камо. Не исключено, что Матоба решили сотрудничать с Араей, чтобы навсегда запятнать репутацию клана Камо и поставить под сомнение их способности, а затем послали одного из своих колдунов, чтобы замести следы, дабы Арая никому не сообщил о гипотетических действиях Матоба… Шики не знает, насколько внимательно Ичиносэ-сан следит за расследованием. Но она не удивилась бы, если бы он обращал внимание на все мелкие детали, учитывая, что оба его одноклассника погибли из-за неизвестных махинаций. «Да, у меня к вам есть вопрос», — кивает Ичиносэ-сан в сторону Кирары, а затем обращается ко всем сразу: «Примерно через две недели вы трое не могли бы заменить нас на событии по обмену с Киото?» … А. Похоже, Ичиносэ-сан здесь не для того, чтобы говорить о политике. «Событие по обмену?» — моргает Кинджи. — «Что это?» «Вы не…? А, полагаю, вы о нём не слышали». Взгляд старшеклассника на мгновение метнулся к Шики, а затем вернулся к её одноклассникам, которые разделяли его удивление. «Оно называется "Киотское мероприятие доброй воли между сестринскими школами". По сути, это "дружеское соревнование" между студентами Киото и Токио. В общем, боевое мероприятие». Брови Кирары взлетают вверх. «Погоди, то есть… сражаться с другими колдунами?» «Да», — подтверждает Ичиносэ-сан. «… Зачем?» Замешательство её одноклассников ощутимо и вполне понятно. Долг колдунов — изгонять Проклятых Духов, а не сражаться друг с другом. Так что на первый взгляд такое мероприятие кажется чем-то, что полностью противоречит предназначению колдуна. Зачем тратить время на то, чтобы студенты сражались друг с другом, когда всегда есть проклятья, которых нужно убивать? Шики не помнит официальной причины, но, вероятно, это что-то вроде «укрепления товарищества и более тесных отношений между колдунами молодого поколения». Это же в названии, не так ли? Мероприятие было задумано как обмен доброй волей между сестринскими школами. Но в событии по обмену есть и нечто большее. Помимо улучшения отношений между студентами, оно также служило «витриной». Проще говоря, спектаклем. Не будет ошибкой считать его сценой, устроенной специально для демонстрации навыков и талантов молодых колдунов из обеих школ. Различные кланы могли похвастаться своими юными дарованиями, которые в настоящее время были студентами, в молчаливой демонстрации силы. Студенты из менее знатных семей также могли использовать эту возможность, чтобы продемонстрировать свои способности и проявить себя. «… так что вот примерно как обстоят дела с событием по обмену», — заканчивает Ичиносэ-сан. Его слова более или менее разъясняют обстоятельства мероприятия Кинджи и Кираре. — «Обычно в нём участвуют только второкурсники и третьекурсники, но в этот раз…» Кирара морщится. Рядом с ним Кинджи сочувственно присвистывает. «Ладно, да, уф. Я понимаю, к чему ты клонишь», — кривится Кинджи. Из трёх токийских третьекурсников Матоба и Исода недавно погибли. Таким образом, в событии по обмену со школой Киото остались только Ичиносэ и Айкава, что сократило численность токийской школы вдвое. Более чем вдвое, если учесть ещё и погибшего в прошлом году студента из класса Такаги-сенсея. Ичиносэ-сан слабо улыбается. Усталой улыбкой, которая далека от счастливой, несмотря на вид, который он пытается делать. «В составе киотской школы будет шесть студентов». Парень проводит рукой по волосам. «Если вы трое присоединитесь к нам, мы сможем уравнять численное преимущество. И…» Ичиносэ-сан смотрит на Шики и кивает ей. Среди присутствующих студентов Шики — единственная, кто имеет 1-й Класс. Даже среди обеих школ, токийской и киотской, вместе взятых. Забудьте о любых недостатках; если бы Шики представляла токийскую школу на событии по обмену, это было бы, наоборот, подавляющим преимуществом. «Я не против». Она довольно равнодушна к этому вопросу, и то, что два против шести было бы огромным препятствием, если бы Ичиносэ-сан не обратился за помощью к своим младшеклассникам, — чистая правда. Его просьба разумна, особенно в свете недавних событий в Киото. Хотя… — «Айкава разделяет твоё мнение по поводу этой просьбы?» Шики готова протянуть руку помощи своему старшекласснику как товарищу по токийскому техникуму. Однако ей не особенно хочется выслушивать язвительные комментарии и враждебное отношение в ответ на свои усилия. В свете её опыта общения с этой девушкой… «Да». На мгновение на лице Ичиносэ-сана промелькнуло смущённое выражение. «И ещё, эм. Это подводит к другому вопросу, который я хотел с тобой обсудить, Годжо-сан. Я… я думаю, тебе стоит как-нибудь поговорить с Айкавой. Она…» «Постойте, Ичиносэ-семпай», — твёрдо прерывает Кирара, глубоко нахмурившись. — «Шики здесь не виновата». «… Прости. Не так выразился», — выдыхает черноволосый старшеклассник, прижимая руку к лицу. Парень делает глубокий вдох. — «Я не хотел сказать, что Годжо-сан виновата. Но… я действительно думаю, что здесь есть недоразумение. И, даже если отбросить вопрос о событии по обмену с Киото, я считаю, что им было бы лучше разобраться». Кинджи фыркает. «Тогда это Айкава должна прийти сюда и извиниться, не так ли?» «Она…» — Ичиносэ-сан вздыхает. — «… Неважно, не думаю, что я могу что-то сказать в защиту поведения Айкавы в этом случае. Кое-что было… действительно, действительно неуместно. Но она из тех, кто сначала говорит, а потом думает; я честно не верю, что она на самом деле имела это в виду. Если бы у вас двоих был шанс просто…» «Можешь уже прекратить с оправданиями». Кинджи остаётся невозмутимым. «Ты вообще помнишь её комментарии тогда? Я бы сказал, что Айкава прекрасно знала, что говорила! … Блин, надо было мне ей снова врезать». Шики моргает и с лёгким удивлением поворачивается к однокласснику. «Ты ударил Айкаву-семпай? За что?» «Потому что она напрашивалась, дубина», — закатывает глаза парень. — «Будь я на твоём месте, я бы её давно избил, просто к слову». Ох. Драться с Айкавой-семпай? Это… «Я уже предлагала Айкаве-семпай дружеский спарринг раньше», — качает головой Шики. — «Она не была в особом восторге от этой идеи». «… Почему мы оба говорим на одном и том же языке, но при этом определённо не говорим на одном языке прямо сейчас?» — в голосе Кинджи слышится нотка изумления, когда он поворачивается, чтобы посмотреть на неё. Или, может быть, это всё-таки недоверие. Шики не очень хорошо разбирается в этом. В любом случае: «Что ты имеешь в виду?» Ведь это Кинджи первым заговорил о драке, не так ли? Шики вопросительно склоняет голову. «… Знаешь что, просто… не парься», — говорит ей одноклассник после паузы, а затем снова обращает внимание на их старшеклассника. — «Слушай. Отношение Айкавы к Шики? Это серьёзная проблема. Я раньше ничего не говорил, потому что Айкава обычно избегает Шики в техникуме, а Шики просто плевать на Айкаву, и точка. Ладно, неважно. Но после того, что Айкава сделала в Киото? Ты издеваешься? Я больше не собираюсь это спускать с рук. Это уже слишком долго продолжается». Ичиносэ-семпай слегка морщится. «… Я понимаю твоё раздражение по отношению к ней. Честно говоря, это отчасти и есть причина, по которой я предложил Годжо-сан серьёзно поговорить с Айкавой». Шики придвигается ближе к Кираре. «Я как-то неправильно разговаривала с Айкавой-семпай раньше?» «Ичиносэ-семпай не это имеет в виду», — качает головой Кирара, а затем повышает голос: «Ичиносэ-семпай, а Айкава-семпай вообще хочет всё выяснить?» «Да. Я в этом уверен; я почти уверен, что Такаги-сенсей тоже с ней об этом говорил. Она просто… не знает, как к этому подступиться, я думаю? Учитывая, эм. Нашу историю, полагаю» Старшеклассник трёт затылок. «Слушайте, я не… я имею в виду, какое-то примирение было бы здорово, но в конечном счёте это зависит от Годжо-сан. Я не прошу о чуде или что-то в этом роде, я просто думаю…» Ичиносэ-сан на мгновение замолкает. «Просто думаешь что?» — Кинджи поднимает бровь. «… Я просто думаю, что им было бы хорошо честно поговорить и прояснить ситуацию», — тихо говорит старшеклассник. — «У Айкавы иногда бывает характер, но она не злая и не желает вреда. Годжо-сан неприступна, но она не бесчувственное чудовище. Я… я просто надеюсь, что…» Ещё одна пауза. Затем парень делает глубокий вдох. «Среди токийских студентов в последнее время и так было достаточно смертей», — глаза Ичиносэ-сана устремлены в землю, когда он произносит эти слова тихим шёпотом. — «В прошлом году мы потеряли первокурсника, а теперь… Я, я просто. Враждебность и обиды — это последнее, что нам нужно между товарищами-студентами. Я не хочу, чтобы на чьё-то выполнение миссии влияли личные проблемы или обиды, которых, честно говоря, вообще не должно быть». «Я это понимаю», — терпеливо говорит Кирара старшекласснику. — «Но это Айкава-семпай постоянно…» «Я знаю, Хоши», — Ичиносэ-сан резко качает головой, а затем наконец поднимает взгляд. Его взор безошибочно падает на Шики. — «Если Айкава попытается с тобой заговорить… я понимаю, что я не в том положении, чтобы просить об этом, но не могла бы ты… по крайней мере, выслушать её?» Шики молча изучает Ичиносэ-сана. Старшеклассник никогда не скрывал, что ему… некомфортно рядом с ней, в отличие от однокурсников Шики. Он уважает её способности как колдуна, даже если ему не по себе с ней как с человеком. Что и объясняет, почему он говорит всё это в пользу Айкавы, если считает, что Шики будет таить обиду на Айкаву за отношение и замечания другой девушки в её адрес. Ложь. Шики недостаточно заботит Айкава-семпай, чтобы таить на неё обиду. Самое большее, что она чувствует к старшекласснице на данный момент, это… лёгкое раздражение, наверное. Если бы ей пришлось выразить это словами… «Я не против», — просто отвечает она. Тот же самый ответ, который она дала, когда Ичиносэ-сан попросил их пополнить ряды токийских студентов для предстоящего события по обмену с Киото. Шики не нравится Айкава-семпай, и она сомневается, что когда-нибудь полюбит. Но это не имеет особого значения; старшеклассница для неё не важна. Честно говоря, опасения Ичиносэ-сана напрасны. Шики находит Айкаву-семпай надоедливой и непонятной, но это не то, из-за чего она бросила бы девушку умирать. Если бы Шики желала смерти Айкавы-семпай, то события, произошедшие в Киото, были бы для этого идеальной возможностью. Ичиносэ-сан слишком много думает. «Спасибо», — в голосе старшеклассника слышится отчётливая нотка облегчения, что в некотором роде почти забавно. Не то чтобы Шики была той, кто упрямо отказывался слышать, что всё это время говорила её старшеклассница. «Если вы не против, я спрошу». Кирара вопросительно приподнимает руку. — «Почему у Айкавы-семпай вообще, типа… вендетта против колдунов из кланов?» «Я не знаю всей истории в точности. Но, насколько мне известно… Айкаву завербовали из обычной гражданской среды после экзорцизма, проведённого Зенин Наоей», — осторожно отвечает Ичиносэ-сан. Кирара и Кинджи выглядят смущёнными, но Шики кажется, что она может понять, о чём говорит Ичиносэ-сан. Зенин Наоя. Высокомерный, классический пример колдуна, который смотрел на окружающих свысока, как будто отсутствие способности использовать Проклятую Энергию делало их низшими. Сама по себе эта философия чем-то напоминает программу Гето Сугуру. Но в то время как Гето-сан поставил своей целью истребить всех не-колдунов, клан Зенин совершенно не придерживается такой же позиции. Назовите это чувством гордого долга или просто сильным эго; среди кланов колдунов клан Зенин не одинок в этой позиции. Но даже несмотря на явную насмешливую инфантилизацию не-колдунов, они всё равно выполняют благородный долг клана по изгнанию проклятий. В конце концов, именно это отличает и ставит их выше обычного гражданского населения. «Погоди, кто такой Зенин Наоя?» — спрашивает Кинджи. «А, я знаю!» Кирара ударяет кулаком по ладони, издавая звук внезапного озарения. «Это тот парень, который пялился на Шики как жуткий тип во время Обона!» «… Он наследник клана Зенин». Ичиносэ-сан щиплет переносицу. «Зенин. Одна из Трёх Великих Семей, наряду с кланами Годжо и Камо». «О», — кивает Кинджи. — «Понятно». «Правда, что ли?» — бормочет себе под нос Ичиносэ-сан, а затем качает головой. — «Зенин-сан… не особо приятный в общении, я полагаю. Он… он…» «Мудак?» «… Да, не думаю, что смогу подобрать другие слова. Да, он полный мудак», — вздыхает старшеклассник. — «Достаточно сказать, что у Айкавы не осталось хорошего впечатления. И поскольку у неё в то время не было никакого контекста, связанного с миром дзюдзюцу, она, возможно, тоже… не произвела хорошего впечатления на Зенин-сана». Шики вполне могла это представить. Зная то, что она знала о характере Айкавы и из своего опыта общения с девушкой… «И что тогда», — наклоняет голову Кинджи. — «Зенин издевался над ней за это после того, как она стала студенткой, или что? Поэтому она ненавидит колдунов из кланов?» «Конечно нет. Он бы не стал тратить своё внимание на такую мелочь». Ичиносэ-сан издаёт короткий, совсем не весёлый смешок. «Но если люди знают, что есть человек, который не нравится наследнику Зенин, то зачем ему вообще нужно было бы и пальцем шевелить? Это видно по отношению многих помощников управляющих, и… не помогает и то, что Айкава, вероятно, в ближайшее время не продвинется дальше 4-го Класса. Когда ей назначают миссии, часто случаются… административные накладки…» В этих словах есть странный оттенок. Шики наблюдает за горькой усмешкой на губах Ичиносэ-сана, за тем, как его пальцы беспомощно дёргаются у бедра. «Ты считаешь, что так погиб одноклассник Айкавы?» — спрашивает она. Челюсть Кирары отвисает, но это Кинджи бормочет: «Ни хрена себе. Серьёзно?» «Выражайся прилично». «Ой, отстань, Шики. Просто дай мне хоть на мгновение удивиться, ладно?» «Это всего лишь догадка, у нас нет доказательств. Да и как вообще такое докажешь?» — беспомощно пожимает плечами Ичиносэ-сан. — «Матоба тоже ничего не нашёл, тогда… раньше». Не было ничего необычного в том, что колдуны погибали на миссиях из-за множества различных факторов. Административные накладки, такие как неправильно оценённые задания, или другие непредвиденные происшествия во время самой миссии… и для слабого колдуна из гражданской среды, который, как известно, был груб с наследником Зенин, честно говоря, не было бы удивительно, если бы те, кто пытался выслужиться перед кланом Зенин, использовали это как возможность. Или просто отвернулись и закрыли на это глаза. Зенин Наое не нужно было бы говорить ни единого слова обо всей этой ситуации. По всей вероятности, ему, вероятно, даже не нужно было бы ничего приказывать, прежде чем люди просто решили бы действовать самостоятельно. Шики сомневается, что кто-то вроде наследника Зенин вообще помнит такую девушку, как Айкава Рури, достаточно, чтобы намеренно обращать на неё внимание и портить ей карьеру колдуна. Знал ли он вообще, что здесь происходит? … Если предположить, что эти подозрения вообще были правдой, и на Айкаву-семпай действительно оказывалось такое давление. Опасные миссии, недостаточные или некачественные ресурсы… Такаги-сенсей, вероятно, знал бы об этом больше. Если это так, то враждебность Айкавы к колдунам из кланов определённо была глубже, чем просто поверхностные проблемы и разногласия. Но даже в этом случае оставался непонятный момент, потому что… «Так если у Айкавы тёрки с кланом Зенин», — хмурится Кинджи. — «То почему она срывается на Шики? … Только потому, что она тоже из одной из, эм… "Трёх Семей"?» «Айкава с самого начала не поладила и с Матобой, и они никогда не сходились во взглядах», — говорит ему Ичиносэ-сан. — «Не помогло и то, что он гордился своим происхождением из клана Матоба и сказал Айкаве "перестать валять дурака и будь колдуном"». Ах. Шики представляет, что Айкава-семпай, вероятно, не очень хорошо отреагировала на такую словесную колкость. «… Всё равно плевать», — прямо говорит Кинджи. — «Как бы печально это ни было, это не даёт ей права так вести себя с Шики. Если я ещё раз поймаю её на том, что она распускает язык, я всё равно ударю её по лицу». Ичиносэ-сан вздыхает. «Если она продолжит "распускать язык" после всего, что произошло в Киото, то я тебя за это не осужу». «Хорошо», — ухмыляется Кинджи. Это не очень добрая ухмылка. — «Я рад, что мы все на одной волне». . . «… Понятно. И как всё прошло с твоей одноклассницей после этого? С той девушкой, Айкавой?» Голос Киёхиры-сенсея груб и звучит как низкое ворчание. Судя по тону, ему тоже не очень-то нравится Айкава Рури. «Она была любезна». Удивительно, но впервые за всё время её общения с Шики. Айкава-семпай подошла к ней всего через день после разговора Ичиносэ-сана с Шики и другими первокурсниками. Старшеклассница казалась… раскаивающейся? Во всяком случае, менее враждебной, чем обычно. «Прости», — сказала она, прежде чем начать разглагольствовать о том, что поведение Шики вводит в заблуждение, а затем тут же пошла на попятную, когда Кинджи начал маячить на заднем плане, хрустя костяшками пальцев. Возможно, Айкава-семпай где-то там снова извинилась? А потом сказала что-то о том, что сохранит секреты Шики? «Ичиносэ-кун и я не пророним ни слова о том, что тебе сказал тот Пользователь Проклятья в Киото». «Просто "любезна", значит?» Шики закатывает глаза на псевдо-угрожающую интонацию в голосе мужчины. «Какая вообще разница? Она не стоит твоего внимания, Киёхира-сенсей». Её учитель хмыкает и не продолжает тему. Шики воспринимает это как знак согласия. Напротив них Шоко-сан фыркает и наконец откидывается назад, откладывая инструменты. «Теперь всё должно быть подключено правильно. Давайте, проверьте; скажите мне, если что-то не так». Киёхира-сенсей кивает и поднимает руку. Свой протез, если быть точным — тот, что теперь действительно выглядит как обычная рука. Но Шики знает, что если бы она разрезала его, то под искусственной кожей обнаружился бы сплав искусственной плоти и механизмов. Это, пожалуй, единственное хорошее, что вышло из беспорядка в Киото. Киёхира-сенсей медленно двигает своей новой рукой, проверяя диапазон движений. Он сгибает пальцы, сжимая их в кулак и снова выпрямляя. Движение поначалу осторожное и нерешительное, но он повторяет его с растущей уверенностью. Быстрее и с большей силой. Нельзя отрицать, что движения всё ещё немного неуклюжи, но это, кажется, неуклюжесть, рождённая непривычкой, а не скованностью неподвижного, бесчувственного металла. «Это…» На долгий миг Киёхира-сенсей напряжённо изучает свою новую руку, казалось, совершенно потеряв дар речи. «Как, чёрт возьми…? Марионетки. Иэйри, ты воссоздала по образцу человеческих марионеток, которые появились в Киото?» «Ну, марионетки, конечно, помогли; опыт Яги-гакутё тоже был очень полезен, так как я не сильна в дзюдзюцу-кукловодстве. Но больше помогло то, что у меня были некоторые записи Араи для работы», — отвечает Шоко-сан, её взгляд на мгновение метнулся к Шики. Киёхира-сенсей не упускает намёка. Он разворачивается к ней. «… Записи Араи?» — тихо спрашивает он. «Сатору-ниичан нашёл их», — отвечает Шики. — «В руинах здания, которое Арая разрушил во время нашего боя. С твоей рукой всё в порядке?» Киёхира-сенсей молча смотрит на неё. Проходит мгновение, затем второе — и внезапно он протягивает руки и обнимает её. Это всеобъемлющее объятие, в котором Шики практически утонула, и жест, совершенно нехарактерный для её учителя. Шики слегка растерялась. «Киёхира-сенсей?» «Спасибо», — шепчет он ей на ухо. В его голосе она даже слышит лёгкую дрожь, и это… … «… Тебе следует благодарить Шоко-сан, а не меня», — исправляет недоразумение Шики. — «И это Сатору-ниичан нашёл записи. Это на самом деле не имеет ко мне никакого отношения, Киёхира-сенсей». «Но это ты сражалась с Араей. Если бы не это…» — Киёхира-сенсей замолкает, отстраняясь от неё. Шики мельком видит мрачнеющее выражение лица своего учителя. — «… Смерть — слишком хорошая участь для таких, как он». «Его смерть давно назрела». И в конце концов, смерть приходит ко всем одинаково. «Полагаю, рука работает нормально, так?» — прерывает сбоку Шоко-сан с ноткой веселья в голосе. «Да», — выдыхает Киёхира-сенсей. — «Она ощущается… как обычная рука. Как та рука, что у меня была раньше. И по физическим ощущениям, и по контролю, хотя, вероятно, мне понадобится время, чтобы снова привыкнуть к ней». «Рада это слышать», — кивает врач, набрасывая несколько неразборчивых заметок на своём планшете. — «Хорошо. Пока что совместимость кажется достаточно хорошей, но я запланирую осмотры на следующие несколько месяцев, просто чтобы убедиться, что всё будет в порядке. А пока обязательно тренируйте руку, но не переусердствуйте». «Я понимаю». Киёхира-сенсей сжимает свою новую руку в кулак. «… Я никогда не думал, что снова смогу правильно держать меч». «Не переусердствуйте», — снова подчёркивает Шоко-сан, раздосадованно. — «Есть кто-нибудь, кто может за ним присмотреть?» «Мне не нужно…» «Цумики и Мегуми?» Хотя это было бы в лучшем случае временным решением; ни брат, ни сестра Фушигуро не смогли бы следить за выздоровлением Киёхиры-сенсея, как только у них снова начнётся учебный год, а это… довольно скоро. Где-то на следующей неделе или через неделю, если Шики правильно помнит. Так что в этом случае… «Я могла бы попросить Чоки, не согласится ли кто-нибудь из Сузуриги помочь в этом Киёхире-сенсею», — решает Шики. «Это, вероятно, было бы лучшим вариантом», — кивает Шоко-сан. Киёхира-сенсей фыркает, одновременно сбитый с толку и раздражённый. «А у меня есть право голоса в этом вопросе?» Шики задумывается, затем качает головой. Для неё меч — в конечном счёте лишь инструмент, но для Киёхиры-сенсея меч — это то, что он по-настоящему любит. Все эти годы, ограниченный металлическим протезом, который не подчинялся его воле должным образом… хотя Киёхира-сенсей достаточно хорошо к нему приспособился, это всё равно было не то. Ничто не могло сравниться с его родной рукой. Но искусственная конечность, созданная с помощью дзюдзюцу-кукловодства, послужит гораздо лучшей заменой, чем холодный, неподвижный металл. Игнорируя короткий смех Шоко-сан и то, как Киёхира-сенсей складывает руки — свои руки — на груди, Шики тянется за своим телефоном, который лежит в маленьком мешочке, недавно подаренном ей Цумики. Ткань розовая, с узором из маленьких белых кошек. Не напоминает ли это Ми-чан? На её телефоне новые сообщения. От… Чоки? Хотя Шики очень редко пишет Чоки — или кому-либо ещё; утомительно возиться с кнопками на телефоне — обратное неверно. Чоки выработал привычку регулярно доставлять информацию о её расписании и заданиях через текстовые сообщения. Шики моргает, глядя на новое сообщение на своём телефоне, которое информирует её о предстоящей новой миссии в Китае на следующей неделе. Китай? … Хм. Она никогда раньше не брала миссии за границей. Это… интересно.