Глава 68 - В затишье

«Тебя это беспокоит? То, что ты не сможешь посетить Киотское мероприятие по обмену со своими одноклассниками, я имею в виду». В голосе Цумики из телефона слышится лёгкое потрескивание статики. Тем не менее, это нисколько не скрывает нотку беспокойства в словах девушки. Шики уже представляет её выражение лица — лёгкую складку между бровями, то, как Цумики слегка прикусывает нижнюю губу. «И да, и нет», — правдиво отвечает Шики на беспокойство своей подруги. — «Меня не особо интересует само мероприятие. Так что в этом отношении для меня нет никакой разницы, буду я представлять Токийский техникум в этом году или нет. Но в то же время, это… немного раздражает». «Да, думаю, я понимаю, почему это может раздражать», — протягивает Цумики. — «Особенно если ты с нетерпением ждала возможности провести время с друзьями! А ты была так занята миссиями в последнее время, Шики». …Разве Шики активно ждала мероприятия по обмену? Если так, то для неё это новость. «Это правда, что мой график в последнее время был немного напряжённым», — признаёт она. «Так что тебе определённо нужно не забывать делать перерывы и как следует отдыхать. Кстати, говоря о друзьях и встречах с ними», — голос другой девушки приобретает весёлый тон. — «Как продвигается твоя цель завести как минимум троих друзей за год?» Ах. Это. «Оно… продвигается». «Тогда это здорово!» — радостно восклицает Цумики. — «Уже есть Хакари-кун и Кирара-кун, я знаю. Ты решила, к кому попытаешься подойти в качестве третьего друга?» «…» После стычки с Араей Соуреном единственными старшеклассниками, оставшимися в Токийском техникуме, были Ичиносэ Киичи и Айкава Рури. А Айкава-семпай… была маловероятным кандидатом на роль «потенциального нового друга» по очевидным причинам. Тогда её единственным оставшимся вариантом был бы… «…Ичиносэ-сан?» Удивлённый смех от Цумики. «Это вопрос, Шики?» «…Наверное, Ичиносэ-сан». Студент третьего курса действительно единственный подходящий кандидат, если Шики хочет достичь цели, которую поставила для неё Цумики. И… на кону сэнбэй. Тот особенный вид, который Цумики готовит с нуля. «Хотя, я не думаю, что я очень нравлюсь Ичиносэ-сану». «А?» Шики вспоминает встречу с третьегодкой в Киото, в коридорах здания Араи. Парень вёл себя достаточно профессионально — особенно по сравнению с Айкавой-семпай, — но всё время был на взводе. Не только из-за опасностей, с которыми они столкнулись, но и из-за Шики. …Это потому, что она убила марионетку его одноклассника у него на глазах? Шики понимала, почему это могло шокировать, особенно если Ичиносэ-сан не осознал этого сам заранее, но, несомненно, он смог бы пережить это после её объяснений. Ичиносэ-сан вежлив с Шики. Возможно, из благодарности, учитывая, что он выжил в недавнем ужасном опыте в Киото. Однако всего этого было недостаточно, чтобы скрыть отчётливый оттенок чего-то нервного в его поведении, когда он говорил с ней, что, вероятно, указывало на то, что… «Думаю, я заставляю его чувствовать себя некомфортно», — медленно говорит Шики. «Ох. Это…» «Препятствие для построения дружбы, надо полагать», — кивает Шики, лишь запоздало осознав, что Цумики её не увидит. — «Но я считаю, что к Ичиносэ будет всё же легче подойти, чем к Айкаве». «Ты… наверное, права насчёт этого», — в итоге соглашается Цумики с её оценкой ситуации. — «Есть ли ещё какие-нибудь токийские студенты, к которым ты думаешь подойти, кроме Ичиносэ?» «Возможно, токийский четверокурсник, если мне удастся его когда-нибудь увидеть». Предположительно, в Токийском техникуме был и студент четвёртого курса, но Шики до сих пор не видела его на территории школы. Так что, скорее всего, в ближайшее время удачи на этом фронте не предвидится. «…И это всё?» «В Токио больше нет студентов, Цумики». Из трёх студентов третьего курса Токийского техникума двое погибли от рук Араи, оставив Ичиносэ единственным выжившим. Айкава была единственной студенткой второго курса; её одноклассник умер задолго до того, как Шики сама поступила в техникум. «Ох», — голос Цумики на мгновение стихает, без сомнения, осознав подтекст слов «больше нет токийских студентов». Хотя Цумики сама не связана с колдовством, это не значит, что она о нём не знает. — «Мне очень жаль». «Почему ты извиняешься?» Не то чтобы Цумики несла какую-то ответственность за смерть студентов, с которыми она никогда не встречалась. «Потому что это прискорбно», — просто отвечает Цумики. Значит, это выражение сочувствия, заключает Шики. Это… имеет смысл. Эмпатия — не её сильная сторона, но нет сомнений, что Цумики очень эмпатичный человек. «Как поживает Мегуми?» — Шики меняет тему. «У него всё хорошо!» — Цумики легко соглашается на новую линию разговора. — «Хотя с тех пор, как снова началась учёба, за ним, э-э… постоянно следуют какие-то очень восторженные "подчинённые"». А, точно. Шики помнит, как начался этот феномен для Мегуми. Кажется, что-то вроде… его вызвал на бой главный хулиган школы? И после решительного избиения он внезапно занял место этого хулигана в школьной иерархии? Совершенно не по своей воле, к его собственному ужасу? «Думаю, Мегуми надеялся, что они забудут о нём за летние каникулы», — доверяется Цумики притворным шёпотом. «Очевидно, этого не произошло». «Не-а! Этого определённо не произошло», — хихикает Цумики. — «На самом деле, это довольно забавно. Некоторые из них настаивают, что Мегуми — "Босс", потому что он самый сильный парень в округе, а другие продолжают пытаться вызвать его на бой, чтобы свергнуть с трона. По-видимому, это абсолютный позор, что главный хулиган средней школы Сайтама Урами Ист даже не "настоящий хулиган"!» Её веселье заразительно, и Шики ловит себя на том, что немного улыбается при мысленной картине, нарисованной этими словами. Хотя она сильно сомневается, что Мегуми разделяет то же веселье по поводу всей этой ситуации. Слушать, как Цумики рассказывает о различных происшествиях в их с Мегуми обычной школе, вот так… приятно. Это ново и так сильно отличается от того, что Шики испытала в своей собственной школе на сегодняшний день. Но опять же, школы дзюдзюцу — это не совсем обычные учебные заведения. Классы там намного меньше, учебные программы сильно отличаются. Вместо клубов и внеклассных мероприятий студентов отправляют на миссии по изгнанию Проклятых Духов… Но даже так, Шики не чувствует желания испытать «нормальную школьную жизнь» на себе. Внутри неё не пробуждается тоскливое желание, когда она слушает подобные истории Цумики. Совсем ничего. Она просто рада, что Цумики нравится её школа. Что она счастлива своей школьной жизнью и своими одноклассниками, даже если это не то, что Шики выбрала бы для себя. Цумики счастлива, и Шики этим довольна. . . Звонок от Цумики между миссиями был неожиданным, но Шики обнаруживает, что он помогает… успокоить её, в некотором роде. Не то чтобы она злилась из-за обстоятельств, связанных с последовательными «срочными» миссиями в Китае, но это, тем не менее, было немного раздражающе. Она всё ещё не довольна этим, но уже решила, что не будет ставить в приоритет посещение школьного мероприятия над изгнанием Проклятых Духов. И поэтому Шики сосредотачивается на своей миссии. Ханчжоу, как выясняется, жаркий и влажный, когда Шики прибывает. Почти до удушья, и это радует её, что сейчас начало осени, а не лето. В итоге она делает высокий хвост, чтобы оставить шею открытой, что помогает — едва-едва. Хорошо, что её кимоно из высококачественного материала, потому что в противном случае это могло бы стать довольно удушающим опытом. Если оставить в стороне жалобы на погоду в Ханчжоу… сама миссия оказывается не особенно сложной. Возможно, для опытного Колдуна дзюдзюцу второго класса это было бы немного затруднительно, но в глазах Шики это не было чем-то особенным. Ничего даже отдалённо похожего на последнюю миссию в сельской местности Чаочжоу, что… вероятно, было хорошо, честно говоря. Но это также укрепляет подозрение, что эта миссия — скорее обходной путь, чем настоящее задание для неё. Шики вздыхает. «Одзё-сама», — голос Чоки вырывает её из мыслей. Шики бросает взгляд и видит, что её ассистент в смятении смотрит на свой мобильный телефон. — «Похоже, Цукумо-сан… снова пригласила вас на разговор». «Откажи», — ровно говорит Шики. Чоки кивает и начинает печатать на телефоне. Шики хотелось бы думать, что это кивок одобрения её решения. Тем временем она осторожно делает глоток напитка, который принёс ей Чоки. Они сейчас сидят за одним из уличных столиков небольшой кофейни после миссии Шики, и этот не-кофейный напиток был куплен в этом заведении. Он прохладный и освежающий — с лёгкой горчинкой от настоящего чая и какой-то смесью трав, которые Шики не может точно определить. Воодушевившись, она делает глоток побольше… И тут на неё падает тень. Это… гражданская? Девушка, волосы которой окрашены в рыже-каштановые пряди, что-то говорит Шики по-китайски. К несчастью для неё, Шики не понимает по-китайски. К счастью для них обоих, Чоки понимает. Мужчина откладывает свой рабочий телефон и вежливо что-то говорит девушке. Затем происходит короткий обмен репликами, в ходе которого девушка нервно взмахивает руками с застенчивой улыбкой, в то время как Чоки в ответ вежливо улыбается. Вежливое выражение, которое сначала сменяется недоумением, а затем — удивлением. «…Похоже, вам поступила просьба о фотографии, одзё-сама», — сообщает ей Чоки. Шики моргает. «Фотография?» Это… неожиданно. Странная просьба, которая появилась совершенно из ниоткуда, не говоря уже о том, что Шики никогда раньше не получала таких странных просьб. И от гражданской? «…Почему?» «Я полагаю, это из-за вашей одежды». При этих словах Шики автоматически опускает взгляд на себя. На ней всего лишь тёмные одежды её школьной формы… хотя Шики предполагает, что это, безусловно, правда, что она не видела много людей в похожих нарядах за время своего пребывания в Китае. Так что, возможно, он имеет в виду именно это? «Да», — подтверждает Чоки. — «Кимоно — не очень распространённая форма одежды за пределами Японии». …Но даже так, какое это имело отношение к тому, что случайная гражданская подошла и попросила сделать фото? Шики бросает взгляд на незнакомку. Девушка восторженно улыбается, и её глаза светятся чем-то сродни предвкушению-возбуждению. Как… странно. «Вы не обязаны соглашаться, если вам это некомфортно», — говорит её ассистент, на этот раз немного понизив голос. Что неверно; Шики не некомфортно, это просто… неожиданно, на самом деле, и не то, с чем она когда-либо сталкивалась раньше. …У неё на самом деле нет никакого мнения по этому поводу. Но в то время как её первый инстинкт — это мягкий, но твёрдый отказ, по какой-то причине Шики также вспоминает свой телефонный разговор с Цумики. Цумики потчевала её множеством новых историй из своей повседневной жизни, в то время как Шики особо нечем было поделиться в ответ. В конце концов, Цумики не впечатлили бы жестокие миссии по изгнанию злобных Проклятых Духов. На самом деле, Цумики скорее всего была бы активно расстроена этим. …И поэтому, по какой-то необъяснимой причине, Шики оказывается, что фотографируется с местной китайской девушкой. На нескольких фотографиях Шики просто бестолково стоит одна, в то время как на некоторых других девушка позирует рядом с Шики… которая продолжает беспомощно стоять, не имея ни малейшего понятия, что она делает. На полпути «фотосессии» гражданская замечает этот факт и начинает жестикулировать в сторону Шики, имитируя определённые движения. Хотя между ними есть языковой барьер, Шики в конце концов улавливает суть и с готовностью поднимает руку с двумя пальцами, сложенными в знак «V». Со временем Шики оказывается немного впечатлена естественной устойчивостью этой случайной гражданской девушки к Проклятой Энергии. Хотя это правда, что Шики активно подавляет и контролирует свою собственную Проклятую Энергию, чтобы неблагоприятные эффекты на её непосредственное окружение были минимальными, не так уж много обычных гражданских могут найти в себе смелость просто так подойти к колдуну. …Либо так, либо у этой фото-девушки ужасные инстинкты выживания. Хотя… если подумать, ведь фотографирование в поездке для запечатления путешествия — это туристическое занятие, верно? Так что, поскольку Шики — та, кто посещает чужую страну… это делает её туристом в этой ситуации, верно? Следуя этой логике, разве не она должна активно фотографировать? Вместо того чтобы фотографировали её? Шики тихо размышляет над этой мыслью. К концу их импровизированной маленькой фотосессии на губах Чоки появляется лёгкая улыбка. Где-то в течение этого мероприятия к ним присоединился и Чжан-сан. Несчастный мужчина поперхнулся, впервые увидев, как гражданская девушка счастливо фотографируется с Шики, и… на самом деле, на его лице до сих пор застыло ошарашенное выражение. В руках он сжимает пустой стаканчик из-под ледяного кофе, содержимое которого украшает землю, а Чжан-сан об этом и не подозревает. Чоки жалеет другого мужчину и осторожно вынимает помятый стаканчик из его рук, предлагая взамен чистый носовой платок. В конце концов, гражданская девушка остаётся довольна своими фотографиями. Она взволнованно что-то тараторит по-китайски, в последний раз машет на прощание, затем поворачивается и весело уходит прочь. «…У неё может быть потенциал», — размышляет Шики, наблюдая за её удаляющейся фигурой. Чоки делает паузу. «Мне проверить её прошлое, одзё-сама?» Шики качает головой. Это была просто праздная мысль, основанная на бесстрашном поведении девушки; её Проклятая Энергия была чрезвычайно средней, как для гражданских, и эта ситуация была совершенно иной, чем у Кирары или Кинджи. Если инстинкты Шики были верны… маловероятно, что эта девушка хорошо воспримет колдовство, даже если предположить, что она вообще была одной из тех редких личностей, которые обладали способностью видеть Проклятых Духов. Возможно, из неё получился бы неплохой помощник менеджера при должной подготовке. Но Шики не собирается вербовать ничего не подозревающую душу в мир колдовства без причины, кроме как из-за потенциала, особенно когда рассматриваемый человек, казалось, был совершенно доволен своей жизнью вдали от колдовства. Разгладив своё кимоно, Шики поворачивается к двум мужчинам, стоящим вместе. Чоки передаёт Чжан-сану его наполовину пустой стакан ледяного кофе, в то время как Чжан-сан бормочет тихое «спасибо». Что ж. «Что-то не так, Чжан-сан?» — Шики решает быть прямолинейной. Чжан-сан ранее отпросился остаться в Чаочжоу, чтобы проследить за последствиями её последней миссии, в то время как Шики и Чоки направились в Ханчжоу для новой. Миссии, которая была легко завершена, несмотря на всю срочность, с которой ей её изначально поручили. «В Чаочжоу возникла ещё одна ситуация?» «А-а, нет. Нет, ничего подобного». Мужчина слегка вздрагивает от прямого обращения и быстро отрицательно качает головой. «Ситуация в Чаочжоу была успешно разрешена, по большей части». Это одна хорошая новость. Хотя это не объясняет, почему Чжан-сан приехал сюда, в Ханчжоу, чтобы снова их найти. Если только… это был способ китайского филиала следить за Шики и Чоки? Правдоподобно, но это не совсем объясняет, почему Шики и Чоки позволили уехать одним и отделиться от Чжан-сана. «…Это не ещё одна миссия, не так ли?» «Нет!» Чжан-сан кашляет, что в итоге выходит с выражением, чем-то напоминающим нечто среднее между гримасой боли и отвращения. «Нет, дело не в этом, мисс. Эм». Шики не обрадовалась бы, если бы из ниоткуда внезапно появилась ещё одна миссия, чтобы задержать её, когда сегодня уже последний день Киотского мероприятия по обмену. Но если дело не в этом… «Тогда в чём?» «Я…» — молодой человек запинается. Затем, резко складывается в глубоком поклоне. — «Я просто хотел сказать спасибо. И… извините, что сомневался в вас. Вот и всё». Шики на мгновение смотрит на Чжан-сана, затем на Чоки. Почему? По отдельности слова понятны, но Шики всё ещё не понимает, что имеет в виду Чжан-сан, и чего он надеется достичь здесь своим загадочным извинением. Кроме того, поклон Чжан-сана привлекает внимание любопытных прохожих. «В этом нет необходимости», — вмешивается Чоки, надёжный, как всегда. Мужчина протягивает руку, твёрдо помогая Чжан-сану снова выпрямиться. — «Я считаю, что остальную часть этого разговора лучше провести в другом месте, не так ли?» Запоздало, Чжан-сан, кажется, наконец, осознаёт своё окружение. Молодой человек слегка краснеет от неловкого смущения. «…Да». И вот они снова оказываются в ближайшей кофейне, где Шики и Чоки сидели изначально, до короткой интерлюдии с фото-девушкой. Шики возвращается к лёгкому потягиванию своего травяного чая, в то время как Чжан-сан заменяет свой ледяной кофе. «Я хотел извиниться», — снова говорит ей Чжан-сан, сжимая в руках новый стакан ледяного кофе на деревянном столе. — «Я… не был уверен в ваших способностях, хотя и знал о вашем ранге Колдуна дзюдзюцу первого класса. В итоге, вы приняли правильное решение о перераспределении ассистирующего персонала, в то время как я… я не мог заставить себя… хотя мы все знали о повадках Проклятого Духа, я всё равно не мог…» Шики не понимает ход мыслей Чжан-сана, но думает, что наслушалась его бессвязного бормотания. «Ненужно». Мужчина вздрагивает. «Ч-что?» «Ваши извинения не нужны», — повторяет Шики, чётко произнося слова, чтобы не было недопонимания. — «Независимо от того, были ли вы уверены в моих способностях или нет, вы всё равно помогали мне и должным образом выполняли свои обязанности. Нет необходимости извиняться передо мной». Чжан-сан слегка давится. «Вы не расстроены?» «У меня нет причин быть расстроенной», — отвечает Шики. Чжан-сан смотрит на неё в замешательстве, и… честно говоря, Шики тоже в замешательстве. Она действительно не понимает реакцию этого человека. — «Я должна быть расстроена из-за того, что вы делали свою работу?» Чжан-сан тупо смотрит на неё. «Это не… я… нет, если бы мы обыскали деревни до вашего прибытия, то смогли бы определить местоположение гораздо быстрее, вместо того чтобы заставлять вас отдавать приказ. Или, по крайней мере, мы бы поняли, что в этом районе скрывается Колдун дзюдзюцу особого класса…!» Первое, возможно, им бы и удалось; во втором Шики сильно сомневается. «Если бы Цукумо не хотела, чтобы вы её нашли, вы, вероятно, не смогли бы её найти, как бы усердно ни искали». «Возможно». Чжан-сан склоняет голову. «Я… я также извиняюсь. За то, как жители деревни Лицзя отреагировали на вас, когда вы прибыли, чтобы изгнать Проклятого Духа…» «Вы их подстрекали к такой реакции?» У мужчины отвисает челюсть. «Что? Нет!» «Тогда зачем вам за это извиняться?» О, подождите. Шики вспоминает свой недавний разговор с Цумики. Извинения также могут указывать на сочувствие. Так… значит ли это, что Чжан-сан ей сочувствует? Потому что он считал, что грубая реакция жителей деревни по отношению к Шики была необоснованной, или что-то в этом роде? Но опять же, это ненужно. «Я должен был это предвидеть и должным образом подготовиться!» — вырывается у Чжан-сана. — «Я… я знаю, что среди моих соотечественников всё ещё много, особенно среди старшего поколения, пережившего Войну Сопротивления во время Второй мировой войны, кто питает ненависть и обиду к японцам за зверства, совершённые во время конфликта. Особенно в сельских районах, как деревня Лицзя. Жители таких районов часто недоброжелательны к чужакам, даже если они не японцы». Шики думает, что теперь она, возможно, понимает, почему Чжан-сан так настойчиво извиняется перед ней: мужчина считает, что он плохо справился со своими назначенными задачами. Это основная причина его сожаления, которая, возможно, также смешана со страхом от мысли, что он косвенно оскорбил Шики, высокопоставленного колдуна влиятельного клана Годжо. Возможно, другой колдун на месте Шики действительно обиделся бы. К счастью для Чжан-сана, Шики недостаточно заботят жители деревни, чтобы обижаться на их слова… не то чтобы она в любом случае понимала местный язык… «Если вы понимаете свои промахи в том, как вы выполняли свои задачи», — в короткой паузе тишины заговорил Чоки, спокойно и сдержанно. — «Тогда просто работайте над тем, чтобы такие промахи не повторялись в следующий раз. Моя госпожа уже сочла ваши извинения ненужными, и, как таковые, с вашей стороны нет ничего, что требовало бы прощения». «Я…» Чжан-сан прикусывает губу, выглядя так, будто всё ещё собирается возразить. Затем, делает глубокий вдох, видимо, заставляя себя проглотить эти слова и двигаться дальше. «…Я понимаю. Спасибо. Я… я больше не буду совершать тех же ошибок. Нет, я определённо стану лучше». «Пока вы понимаете», — Чоки слегка склоняет голову в небольшом кивке, одобряя. — «Я знаю, что вы и ваша команда работали в условиях ограниченного времени, и поэтому некоторые детали могли быть упущены. Однако. Я надеюсь, вы понимаете, что то, что моя госпожа проигнорировала такие оскорбления в свой адрес, не означает, что это не проблема. Будь на её месте любой другой колдун из клана, эта ситуация могла бы развиться в нежелательном направлении». «Да, я знаю». Чжан-сан слегка кривится. «…Мы определённо не можем позволить себе оскорблять или отталкивать колдунов, которые нам помогают. Но… большинство людей даже не знают о Проклятых Духах, а отношение к японцам в некоторых местах всё ещё… просто совершенно невозможно работать, если на задание назначен японский колдун». «Тогда работайте в обход», — советует Чоки другому мужчине. — «Кровавую историю нашей реальности мы изменить не можем, и потребуется много поколений, чтобы враждебность утихла и были принесены извинения. Но в это время всегда будут Проклятые Духи, с которыми нужно разбираться». «Верно. И не помогает то, что после войны в Китае произошёл взрывной рост Проклятых Духов по очевидным причинам… и мы все до сих пор разбираемся с последствиями этого», — тяжело вздыхает Чжан-сан. — «Надо признать, ситуация в Китае ничто по сравнению с тем, с чем вы имеете дело в Японии. Почти заставляет задуматься, не были ли первоначальные вторжения из Японии во время войны также связаны с желанием получить землю, которая не была бы переполнена Проклятыми Духами, в дополнение к приобретению и эксплуатации новых ресурсов…» Молодой человек замолкает и резко качает головой. «Гнев… оправдан. Во время войны происходили ужасные вещи, и это не то, что легко простить или забыть для многих людей. Особенно для тех, кто это пережил. Но…» — руки Чжан-сана на мгновение сжимаются в кулаки. — «Но это всё равно не меняет того факта, что Проклятые Духи — это проблема и их нужно изгонять. Каждый год так много жертв проклятий. Я просто… я знаю, что человеческие конфликты неизбежны, но необходимость иметь дело с Проклятыми Духами вдобавок ко всему делает всё ещё хуже». Он замолкает. Затем, ничего не говоря, обхватывает пальцами свой кофе. Шики кивает про себя, чувствуя, что увидела достаточно, наблюдая за беспомощным гневом и разочарованием мужчины. «Думаю, у вас может найтись что-то общее для разговора с Цукумо». Чжан-сан давится и захлёбывается своим напитком. «Прошу прощения?» Мужчина звучит шокированным и ошеломлённым. Словно он даже представить себе не может, почему она сказала такое. Но Шики думает, что это имеет смысл. Хотя Цукумо далеко не так эмоциональна, как Чжан-сан... «Её цель — искоренить Проклятых Духов в мире». «Что? Это…» Глаза Чжан-сана расширяются почти комично. «Это вообще возможно?» Шики пожимает плечами. Идея Цукумо навсегда избавиться от Проклятых Духов, безусловно, амбициозна, но что касается её осуществимости… «У неё было несколько теорий на этот счёт». «…Если можно спросить, одзё-сама». По какой-то причине выражение лица Чоки внезапно слегка напряглось. «Каково ваше мнение об этих… теориях?» Предложенные Цукумо решения заключались в том, чтобы либо полностью избавиться от Проклятой Энергии, либо сделать каждого человека способным контролировать свою Проклятую Энергию. Теоретически, оба метода обеспечили бы отсутствие избыточной Проклятой Энергии в окружающей среде. Без этой избыточной Проклятой Энергии не будут образовываться новые Проклятые Духи. Если бы такой сценарий осуществился, то человечество было бы навсегда освобождено от Проклятых Духов. Но… «Я не считаю это особенно осуществимым», — Шики откровенно делится своими мыслями. Избавиться от Проклятой Энергии было бы равносильно переписыванию естественного закона мира. Все люди обладали Проклятой Энергией, потому что ядро Проклятой Энергии заключалось в негативе, а все люди испытывали негативные эмоции. …Единственным исключением из этого, которое знала Шики, был Убийца Колдунов, с которым у неё в детстве произошла жестокая стычка. Зенин Тоджи был человеком, который не обладал никакой Проклятой Энергией в своём теле из-за Небесного Ограничения, с которым он родился. Насколько она знала, не было способа искусственно вызвать Небесное Ограничение. Ближайшим эквивалентом было бы заключение Связывающего Обета, но, несмотря на то, что Небесные Ограничения описывались как Связывающие Обеты, наложенные на тело при рождении, всё же существовало отчётливое различие между естественным Связывающим Обетом, подобным этому, и тем, который был сделан осознанно и намеренно человеком. Более того, Связывающие Обеты не могли навязывать фундаментальные изменения человеческому телу так, как это могли делать Небесные Ограничения. Например, если бы колдун дал Связывающий Обет «отказаться от своей Проклятой Энергии», то нарушение условия просто привело бы к смерти, а не к созданию чего-то похожего на Убийцу Колдунов. Это задокументированный факт. В прошлом было несколько случаев подобного, особенно в некоторых случаях, когда вассалы клялись в верности выбранному господину. …Не то чтобы для колдунов был какой-то смысл избавляться от своей Проклятой Энергии. Даже если бы такой акт не убил их, он сделал бы их неспособными к колдовству, чему колдун вряд ли обрадовался бы. К тому же, это была бесполезная затея, если основной целью было истребление Проклятых Духов; не то чтобы колдуны, умеющие правильно контролировать свою энергию, вообще «упускали» бы Проклятую Энергию в своё окружение. Это не-колдуны, неспособные контролировать свою Проклятую Энергию, должны были бы потерять эту самую Проклятую Энергию. Желательно, не умирая, не говоря уже о том, что те, кто не мог манипулировать Проклятой Энергией, также были неспособны давать Связывающие Обеты. Небесное Ограничение, подобное тому, которым обладал Убийца Колдунов, было редким и не тем, чего можно было достичь обычными средствами. Так что, вкратце: Шики не считает «удаление Проклятой Энергии из человеческой популяции» чем-то особенно вероятным. Что касается другого пути, который Цукумо, по-видимому, активно преследовала… Если только не произойдёт какой-нибудь научный прорыв, который раскроет тайны взаимодействия человеческого тела с Проклятой Энергией, позволяя искусственно воссоздать ту же способность у тех, кто родился без умения использовать и применять свою Проклятую Энергию… Только тогда станет возможным навсегда искоренить Проклятых Духов, устранив избыточную Проклятую Энергию из окружающей среды: если не-колдуны больше не будут бессознательно высвобождать Проклятую Энергию в своё окружение, то Проклятая Энергия больше не будет накапливаться и гнить, и теоретически рождение Проклятых Духов станет невозможным. За исключением редких случаев мстительных Проклятых Духов, возможно, поскольку они рождались от колдунов, а не были чем-то естественным. Но, к несчастью для Цукумо, этот «прорыв», похоже, не произойдёт в ближайшее время. На самом деле, он может даже задержаться, учитывая, что ведущие исследователи в этой области — Камо и их аффилированные лица — в настоящее время находятся в сложной ситуации. Опять же, был и вопрос сомнительной этики, который необходимо было поднять в отношении этих экспериментов, что также являлось отдельной проблемой, которая, несомненно, усугубила бы и способствовала проблеме Проклятых Духов в то же время. Возможно, Шики предвзята, учитывая её собственный далеко не блестящий опыт с кланом Камо. В общем, Шики видит обоснованность в теориях Цукумо, но не в их практичности или вероятности. Не то чтобы Цукумо, казалось, унывала из-за монументальной сложности задачи, которую она перед собой поставила. Чоки медленно кивает, когда она заканчивает излагать ему свои рассуждения о том, почему она не верит в осуществимость целей Цукумо в ближайшее время. Напротив них, брови Чжан-сана сдвигаются в выражении концентрации. «…Так Цукумо-сан работает над чем-то, что… очень, очень маловероятно произойдёт?» Голос молодого человека звучит одновременно тихо разочарованно и осторожно обнадёживающе. «Весьма маловероятно», — высказывает своё мнение Шики. У неё есть сомнения по поводу самопровозглашённых целей старшей колдуньи, и… честно говоря, Шики не думает, что ей очень нравится Цукумо. Но её встреча со старшей колдуньей также могла бы быть гораздо хуже, что Шики охотно признаёт. — «Если это то, о чём вы хотите узнать больше, вам лучше поговорить с Цукумо лично». Глаза Чжан-сана расширяются. «…Поговорить с Колдуном дзюдзюцу особого класса?!» «Да». Что за ошарашенная реакция? Колдуны дзюдзюцу особого класса всё ещё были людьми, с которыми можно было разговаривать. Шики буквально вела разговор с Цукумо в Чаочжоу! …В который её практически загнала эта женщина, но суть от этого не меняется. Чоки качает головой с кривой улыбкой. «Одзё-сама, обычно совсем нелегко связаться с Колдуном дзюдзюцу особого класса. Особенно с Цукумо-сан, учитывая её частые путешествия. И… для большинства людей это, как правило, пугающий опыт». «Цукумо всё ещё в Китае, не так ли?» Женщина должна быть там, если она пыталась пригласить Шики на ещё один разговор… кстати, об этом, «О, Чжан-сан может пойти поговорить с ней вместо меня». «ЧТО?» Кофе разливается по столу, когда Чжан-сан неловко вскакивает со своего места. Шики моргает, глядя на новообразованный беспорядок, затем бросает на молодого человека не впечатлённый взгляд — не то чтобы это, похоже, на него особенно действовало. Может, это из-за солнцезащитных очков, которые она до сих пор носит? «Сядьте. Вы создаёте шум». В отличие от Шики, тихого выговора Чоки достаточно, чтобы привести другого мужчину в чувство. Чжан-сан оглядывается, краснея, когда замечает многочисленные взгляды любопытных зевак, и поспешно садится обратно, всё ещё не замечая своего кофейного беспорядка. «Я-я…» — голос Чжан-сана запинается, явно не находя слов. — «Я не могу просто так взять и поговорить с Колдуном дзюдзюцу особого класса!» «Почему нет?» — спрашивает Шики. «Я просто… я просто безымянный член ассистирующего персонала!» Чжан-сан резко качает головой. «Слушайте, я абсолютно уверен, что во мне нет ничего, что могло бы привлечь внимание особого класса!» Так он беспокоится о иерархической разнице между ними. Шики предполагает, что видит в этом логику. В некотором смысле, это было бы похоже на то, как один из домашних слуг внезапно по своей воле запросил бы личную встречу с Сатору-ниичаном — умопомрачительно и совершенно против этикета. Хотя Сатору-ниичан, вероятно, нашёл бы это забавным. Что касается Цукумо… Что ж. Возможно, сказав Цукумо, что ей следует встретиться с Чжан-саном вместо неё, это послужит очень ясным указанием на чувства Шики по этому поводу. И в то же время это будет проверкой того, насколько Цукумо заинтересована в повторном разговоре с Шики. Уважит ли Колдун дзюдзюцу особого класса такую импульсивную просьбу? «Я ценю предложение поговорить с Цукумо-сан лично, но…» «Это хорошая идея», — решает Шики. Чжан-сан замирает. «Я-я не мог бы возможно…» Ах. Если он беспокоится, что будет у неё в долгу за это, тогда… «В обмен вы можете помочь мне выбрать хороший омияге, чтобы привезти с собой», — услужливо добавляет Шики. Вот, теперь всё складывается как нельзя лучше, не так ли? Рот Чжан-сана открывается и беззвучно закрывается. Его пальцы, которые потянулись, чтобы снова обхватить край своего стакана, внезапно резко дёргаются. Это движение в итоге выливает последние капли кофе на его рукава. …Чоки прячет улыбку за рукой? Почему? «Я уверен, что господин Чжан хорошо воспользуется предоставленной вами возможностью, и он будет более чем счастлив помочь вам в выборе подходящего омияге, одзё-сама». . . Экстра. . «Как думаешь, Шики хорошо проводит время в Китае?» «Ну, наверное?» Кинджи откидывается назад, вытягивая руки. Ох, то что надо. «Спорю, однако, Проклятым Духам там не так весело». «Не спорю», — фыркает Кирара. Кинджи улыбается, наконец-то сумев развеять нервный, задумчивый взгляд на лице своего одноклассника. Кирара определённо выглядит лучше, когда улыбается так естественно. … Снова приехать в Киото было… немного странно, честно говоря. Особенно потому, что Шики на этот раз не было с ними. «Меня назначили на вторую миссию в Китае», — вот и всё, что она написала им, когда они уже были в Киото. Ответ Кинджи включал в себя вереницу вопросительных знаков. «Погоди, что, серьёзно? Одна за другой? Стой, там вообще всё в порядке?» Спустя вечность, после терпеливого ожидания черепашьей скорости печати одзё-самы: «Серьёзно. Да. Да». И на этом всё. …Да. Переписка определённо не была её сильной стороной. Шики по большей части могла о себе позаботиться, но это не означало, что Кинджи и Кирара всё равно за неё не беспокоились. Было совершенно разумно беспокоиться о такой девушке, ясно? Особенно со всем, через что она прошла в последнее время! Психическое здоровье, по какой-то странной причине, не входило в число главных приоритетов для колдунов. Можно было бы подумать, что люди будут больше беспокоиться о психической стабильности людей со сверхспособностями… Но, да. И вот, без нашей маленькой одноклассницы, Кинджи и Кирара провели весь первый день Киотского мероприятия по обмену, чувствуя себя немного… нервными. Хотя они действительно мало что могли сделать, находясь за целую чёртову страну от девушки, которая, вероятно, могла бы выиграть всё это школьное мероприятие вслепую и с одной рукой, связанной за спиной. В первый день мероприятия по обмену была модифицированная игра в прятки. Студенты из Токио и Киото по очереди прятались и искали, одновременно пытаясь изгнать как можно больше Проклятых Духов. В основном это были проклятия четвёртого и третьего класса, каждое из которых приносило разное количество очков за изгнание. Двойные очки для ищущих, которые нашли и поймали прячущегося студента из противоположной школы, что выводило прячущегося из игры. Команда с наибольшим количеством очков объявлялась победителем. Суммарные очки за два раунда; сначала искали студенты из Киото, а токийские прятались, а затем роли менялись. Результаты: Айкава попалась менее чем через пять минут после начала игры. Как и ожидалось. Затем, очевидно, между Ичиносэ и киотскими третьегодками было какое-то соперничество, и они вместе загнали в угол единственного токийского третьегодку и вывели его из игры. Увидев это, Кинджи не мог не задаться вопросом, не попытались бы все киотские студенты наброситься на Шики, будь она здесь… — не-а. Они, вероятно, не самоубийцы. Кирара был явным MVP в этой игре; его техника была великолепна как для того, чтобы держать людей на расстоянии, так и для того, чтобы заставлять их нестись прямо к нему через всю комнату. Были некоторые очень забавные реакции киотских студентов на то, как их швыряло как попало, что было здорово. К сожалению, этого всё равно было недостаточно, чтобы преодолеть тяжёлое положение шесть против четырёх. Игра всё равно закончилась победой киотской команды, хотя, вероятно, это была более близкая победа, чем кто-либо в Киото ожидал. Кинджи ожидал увидеть самодовольные ухмылки на лицах сварливых стариков из Киото по результатам, но вместо этого у них были кислые мины. В основном направленные на высокого блондина, что было немного странно. Это потому, что он иностранец?.. …Да, Кинджи никак не ожидал узнать, что этот парень — дядя Шики! Какого чёрта, они совсем не похожи! «Нам часто это говорят», — заметил парень с многострадальным тоном человека, который слышал это слишком, слишком часто. — «Шики пошла в отцовскую линию семьи». «Как Годжо Сатору?» — выпалил Кинджи. «…Как Годжо Сатору», — с небольшим подёргиванием ответил Нанами-сан, выглядя так, будто ответ причинял ему физическую боль. Оказалось, что этот старший мужчина — тоже Колдун дзюдзюцу первого класса! — знал гораздо больше о том, что происходит в Китае, чем Кинджи и Кирара, не благодаря шикарным текстовым отчётам одзё-самы. Он ввёл их в курс дела о том, как Шики намеренно заваливают миссиями в последнюю минуту и всё такое. Затем Нанами-сан продолжил кратко излагать им всю ситуацию, объяснив гораздо больше, чем «Серьёзно. Да. Да» Шики и абсолютно ничего больше. То, как он объяснял, было лаконично и информативно, без хождения вокруг да около или использования заумных слов. Что делало его довольно крутым парнем в глазах Кинджи. «Почему ты не сказала нам, что у тебя есть крутой дядя, который тоже колдун?» — написал он позже Шики. Её ответ: «Разве я не говорила?» Кинджи закатил глаза. Типичная Шики. Тем не менее, было хорошо знать, что у неё всё в порядке… даже со всеми этими запутанными политическими делами. Фу. Кинджи, честно говоря, не знает, как она с этим справляется. Но очевидно, что она держит всё под контролем, если даже отправляет своего дядю в Киото в знак протеста, пока сама застряла в другой стране. Так что Кинджи наконец отвлёкся от своей вызывающей стресс одноклассницы. Прямо сейчас ему нужно сосредоточиться на второй половине мероприятий по обмену: турнирном матче Киото против Токио. Солнце ярко светит над головой, и дует приятный ветерок. Настроение Кирары тоже наконец-то улучшается, и Кинджи чувствует, как его собственное настроение поднимается в ответ на эмоции друга. …Да, знаете что? У него сегодня довольно хорошее предчувствие. Даже Проклятая Энергия Кинджи немного покалывает под кожей, когда он стоит напротив своего киотского противника на боевом ринге. Парень, который любит сражаться с древковым оружием, в то время как Кинджи просто стоит здесь с голыми руками, но он совсем не беспокоится. Он даже предвкушает предстоящий бой. Кинджи более чем готов наконец-то ослабить поводья этой беспокойной энергии в своих жилах так, как она просилась на волю последние несколько недель. Слабое эхо того, что он испытал в последний раз, когда был в Киото, стоя напротив Пользователя Проклятья, который собирался их всех убить… И ладно, киотский студент, с которым он столкнулся, ни за что не так опасен, как тот сумасшедший зомби-марионетка. Но сейчас скорее не его противник, а собственное тело Кинджи даёт ему ощущение, что он… Готов. Наконец-то готов. — просто всё кажется правильным. Даже великолепным. Поэтому Кинджи выдыхает, позволяя своему разуму погрузиться в то весёлое, приятное состояние, которое одновременно расслаблено и сосредоточено. Его рот открывается, и два слова слетают с его языка, без какого-либо побуждения или сознательного участия с его стороны, и он до глубины души знает, что это правильно. «Расширение Территории!»