Глава 80 - Найден

Хм. Это, безусловно… мягко говоря, не идеально. Шики на мгновение задумывается, что сказал бы ей Сатору-ниичан, если бы узнал, что она так быстро потеряла нового ученика. Вероятно, что-то вроде: «Ого, какая неожиданная неуклюжесть от моей милой маленькой кузины!» — а затем дразнящий смех и не слишком нежное взъерошивание волос. …Она знает, что Сатору-ниичан не стал бы её винить. Тем не менее, Шики не может сказать, что с нетерпением ждёт добродушных подколов, которые, несомненно, получит от своего кузена за это… упущение. Возможно, если бы она использовала Белый до того, как пройти через барьер, то какой бы метод ни был использован для их разделения, он оказался бы неэффективным. Но сейчас не было смысла размышлять о «что, если», когда Шики уже непреднамеренно потеряла Оккоцу-сана. В этом нельзя полностью винить её — с учётом того, насколько энергозатратен Белый, Шики просто не было смысла активировать свою технику заранее без особой причины. И всё же, нельзя отрицать, что это по-прежнему её ответственность. Именно Шики взвесила все варианты и решила взять Оккоцу-сана с собой, зная, что они идут в потенциально опасную ситуацию. Это означает, что, что бы ни случилось, именно Шики должна нести за это ответственность. А она никогда не убегала от своих обязанностей. Ни сейчас, ни когда-либо. С тихим вздохом Шики качает головой и возвращает своё внимание к окружающему. Хотя всё вокруг кажется пустым и заброшенным, она знает, что это далеко от истины. Во-первых, информация, которую Шики получила о ситуации ранее, указывала на то, что в школе всё ещё были ученики. И это не считая того факта, что она буквально привела с собой Оккоцу-сана… даже если в данный момент они были разделены. Итак. Какая техника за это ответственна? Первой догадкой Шики была бы какая-то пространственная манипуляция. Безграничность Сатору-ниичана — самая мощная форма пространственной манипуляции, которую она знает, но Шики также знает, что Безграничность, безусловно, не единственная техника, способная манипулировать окружающим пространством, какими бы редкими ни были такие техники. Возможно, у здешнего Проклятого Духа проявилась техника, которая позволяла ему «смещать» врагов в своём радиусе действия? Так что их выбранной тактикой было бы… разделяй и властвуй, или что-то в этом роде? Но, к несчастью для Проклятого Духа, их стратегия вряд ли будет очень эффективной. Потому что, судя по уровню Проклятой Энергии, который Шики чувствует в окружении, она бы оценила его как сильного Проклятого Духа Первого класса, а не что-то уровня Особого класса. Хотя сам Оккоцу-сан может быть неопытным и нетренированным, высокая концентрация Проклятой Энергии, которой он обладает, означает, что любой враждебный Проклятый Дух с толикой самосохранения дважды подумает, прежде чем выбрать его в качестве цели — и это не говоря уже о могущественном Проклятом Духе Особого класса, следующем за ним по пятам. Хотя точная природа проклятия, связывающего парня и Проклятого Духа, всё ещё остаётся неясной, одно можно сказать наверняка… Рика, мягко говоря, весьма «одержима» Оккоцу-саном. И не очень-то и мягко, полагает Шики. Точные условия, вызывающие гневное проявление Проклятого Духа, неизвестны, но из расследований истории Оккоцу-сана, а также из личных рассказов самого парня, следует, что Проклятый Дух Особого класса вмешивается, когда Оккоцу-сан находится в опасности. Что Рика воспринимает как опасность, определить сложно; по словам Оккоцу-сана, первый раз, когда Рика проявилась перед ним как Проклятый Дух, был, когда одноклассник сломал один из его карандашей в школе и замахнулся им ему в лицо. Но бывали и случаи, когда другие намеренно грубо толкали его в коридорах, и Рика на это никак не реагировала. Шики может и не знать, что вызывает проявление Проклятого Духа Особого класса, но она вполне уверена, что Рика покажется, если Оккоцу-сан столкнётся со смертельной опасностью. С учётом того, как сложно переплетены их Проклятые Энергии, смерть Рики повлияет на Оккоцу-сана, и то же самое будет верно и в обратном случае. Проклятый Дух — не дух-хранитель, но можно с уверенностью сказать, что Рика заинтересована в выживании Оккоцу-сана… если не в его психическом здоровье и благополучии, но немного смешно ожидать от проклятия учёта таких вещей. Всё это к тому, что: хотя Шики была отделена от Оккоцу-сана неизвестными средствами, она не ожидает, что Оккоцу-сан окажется в какой-либо непосредственной опасности. И даже если парень окажется в смертельной опасности, Шики уверена, что он не умрёт мгновенно. Это означает, что её приоритет сейчас — не найти и вернуть Оккоцу-сана, а разобраться с Проклятым Духом, терроризирующим школу. И как только с Проклятым Духом будет покончено, найти Оккоцу-сана тоже будет просто, и ей не придётся беспокоиться о повторении того же сценария. Если Проклятый Дух смог отделить кого-то, кого Шики держала за руку, так и не выдав своего присутствия, это означало, что техника могла действовать дистанционно. Что потенциально могло быть довольно неудобно. Ещё одна причина сначала разобраться с Проклятым Духом. Шики поднимает ногу и начинает идти к зданию школы. Всего через несколько шагов она понимает, что что-то здесь не так. Хотя её ноги движутся, и каждый шаг должен быть шагом вперёд, расстояние между ней и зданием школы совсем не уменьшается. Она даже не доходит до резиновой дорожки, окружающей травяное поле, на котором она сейчас стоит. Если уж на то пошло, это почти как… почти как будто поле бесконечно расширяется, в идеальном тандеме с каждым её шагом. Шики останавливается и оборачивается. Нет никаких признаков расстояния, которое она должна была бы преодолеть. Вместо этого, кажется, что она стоит на том же самом месте, куда попала после входа через барьер. Какой интересный трюк. Но у Шики сейчас нет терпения разбираться с такими трюками. «Интересно, меня недооценивают». Прошло уже несколько долгих мгновений с тех пор, как Шики вошла в проклятый барьер, а Проклятый Дух так и не показался ей. Предположительно, это означает, что Проклятый Дух в данный момент занят чем-то другим… Оккоцу-саном, может быть? Или, возможно, Кусакабэ-сенсеем, который первым прибыл на место. Неужели Проклятый Дух думает, что ему удалось успешно разделить и заманить в ловушку двух колдунов, прибывших на подмогу Кусакабэ-сенсею? Если так, то пора было избавить его от этого ошибочного представления. Под её взглядом мерцающие красные линии в окружении наконец-то обретают более чёткую форму. По опыту Шики, линии обычных вещей, обладающих физическим сосудом, легче всего идентифицировать. С активными техниками немного сложнее, и часто это не то, что она может расшифровать с первого взгляда. Но если дать ей достаточно времени на изучение… Что ж. Нет техники, которая длится вечно, и пока у чего-то есть конец, это означает, что его можно убить. Шики обнажает свой меч и рассекает им воздух. Под лезвием её клинка нет сопротивления. И всё же раздаётся звук чего-то рвущегося, и на короткий миг её окружение превращается в серую дымку. Затем дымка рассеивается, и Шики снова обнаруживает себя стоящей на травяном поле, окружённом резиновой дорожкой. Только это уже не чистое поле, на котором она стоит. Рядом с ней виднеются комья перевёрнутой земли, образующие широкую, зияющую яму, и здесь… дети. Мёртвые дети, если быть точным. Со стеклянными, невидящими глазами и лицами, искажёнными в разной степени ужаса. Некоторые из них даже не целы, настолько, что Шики подозревает, что помощникам менеджеров потом будет трудно их опознать. Но это не работа Шики. Как бы ни были прискорбны эти смерти, забота о покойных — не её обязанность. Работа колдуна — убивать проклятия. Проклятый клинок в её руке слегка вибрирует, вероятно, от возбуждения при виде пролитой на землю крови. Шики поднимает взгляд на здание школы перед собой — вместо красных полос на оконных стёклах по стенам с окон стекают длинные красные ручейки. Что вряд ли сулит что-то хорошее для учеников внутри. Лучше поторопиться. На этот раз, когда Шики быстро устремляется вперёд, нет странного искажения мира вокруг неё, которое заставляло бы её топтаться на месте. Она оставляет позади перевёрнутую траву и кровавую дорожку, направляясь прямо к зданию школы. На стекле каждого окна, мимо которого она проходит, появляется ярко-красный отпечаток ладони, а земля под её ногами становится скользкой. К тому времени, как она добирается до входной двери здания, она уже идёт по растущей луже крови. Шики стоит на пороге и смотрит на здание школы. Хотя дверь плотно закрыта, она почему-то всё ещё слышит крики в своих ушах, бесконечно повторяющиеся. Нет сомнений, что это пронзительные крики выживших детей, запертых внутри. Более того, у Шики нет иллюзий относительно того, почему она слышит эти крики. Послушай страдальческие крики этих бедных, несчастных детей. Ты ведь колдун, не так ли? Так приди и спаси их! «Ты умён, не так ли?» — говорит Шики проклятому зданию и вонзает свой меч в входную дверь. Здание содрогается, заставляя землю под её ногами дрожать. Но Шики крепко держит своё оружие и наносит удар в сторону, следуя его линиям. …То, что Проклятый Дух также является проклятым зданием, имеет смысл. Это редкий тип проклятия, совсем не распространённый, но в то же время не что-то неслыханное. Более того, это определённо объясняет внезапное отделение Шики от её подопечного без возможности что-либо предпринять. Обычно проклятие такого типа, укоренившееся в замкнутой структуре, обладает своего рода односторонним контролем над своей территорией. Так что тот факт, что это конкретное проклятие, по-видимому, способно контролировать «пространство» в своём радиусе таким образом, имеет смысл. Шики вспоминает, как слышала от своего кузена об одном из таких проклятий, которое, казалось, изменяло течение времени. Для людей, запертых внутри, прошло всего несколько часов, когда на самом деле прошло несколько дней. Коридоры тянулись бесконечно и все вели обратно к началу — последнее немного напоминало то, что Шики испытала ранее. Однако временем было не так-то просто манипулировать. Или вообще невозможно, насколько Шики знает. По словам Сатору-ниичана, произошло то, что восприятие времени было изменено для людей, оказавшихся внутри. Это означало, что те, кто попал в ловушку, легко рисковали умереть от голода или чего похуже, если не осознавали истинного течения времени и нагрузки, которую это оказывало на их тела. Шики не знает, какие уникальные трюки могут быть у этого Проклятого Духа, но, скорее всего, это что-то подобное. Если бы она вошла в здание школы и испытала его трюки на себе, то узнала бы наверняка. Если бы здесь стоял Сатору-ниичан, есть большая вероятность, что он мог бы войти в здание из какого-то причудливого любопытства… …но Шики — не её кузен. Это означает, что она поднимает свой меч и перерубает ещё одну из длинных красных линий, блестящих на поверхности здания, вместо того чтобы открыть дверь и войти внутрь, чтобы посмотреть самой. Здание содрогается, и то, как дрожит земля под ней, в этот момент почти напоминает землетрясение. Но Шики не останавливается и продолжает рубить, не моргнув и глазом. Особенность таких проклятий, которые привязывают себя к замкнутым зданиям: их трудно сломать и изгнать изнутри. Потому что их природа — ловить. Тем, кто борется изнутри ловушки, как правило, сложнее её сломать из такой невыгодной позиции. Таким образом, если кто-то хотел уничтожить такое проклятие изнутри, ему нужно было найти какое-то слабое место в защите проклятия изнутри, чтобы использовать его в своих интересах. С другой стороны, если стоять снаружи, было очень простое решение — просто полностью разрушить здание и покончить с этим. Разрушить здание, разрушить проклятие. …Однако в случае Шики с прямым применением этого решения было несколько проблем. Разрушение здания также означало разрушение его структурной целостности, поскольку оно превращалось в груду обломков, и хотя это был эффективный метод борьбы с этим конкретным видом Проклятого Духа, это не сулило ничего хорошего для людей, запертых внутри. В отличие от Сатору-ниичана, который мог бы просто использовать Синий, чтобы создать мощную притягивающую силу для сбора обломков и предотвращения их ранения или потенциального убийства несчастных жертв, у Шики не было такого метода манипулирования обломками в окружающей среде. К счастью, ей это и не нужно. Хотя перед ней стоит проклятое здание, по своей сути проклятие и здание — это разные вещи. Не само здание причиняет вред его обитателям; это определённо делает злобное проклятие. Так что это означает, что всё, что нужно сделать Шики, — это убить проклятие и игнорировать здание. Исключительно перерубить линии проклятия, оставив остальное здание школы в покое. С последней дрожью здание замирает, когда Шики перерубает последнюю из линий Проклятого Духа. Она ещё мгновение наблюдает за зданием, убеждаясь, что все линии, принадлежащие Проклятому Духу, были уничтожены и что здание фактически вернулось в нормальное состояние, без бушующего Проклятого Духа. Раздаётся тихий щелчок, когда Шики вкладывает свой клинок в ножны, звук рукояти, встречающейся с ножнами. Затем она открывает двери и входит в здание школы. Вопреки тому, что предполагала видимая кровь на внешней стороне здания, коридоры… ну, не безупречно чистые, но гораздо менее ужасающие, чем ожидала увидеть Шики. Во-первых, в коридорах не было разбросано расчленённых конечностей, что Шики сочла хорошим знаком. После изгнания Проклятого Духа из самого здания больше не было никаких помех, затуманивающих её чувства. Шики поднимается по лестнице и открывает дверь третьего класса справа, следуя за знакомой Проклятой Энергией, которую она смогла отследить. Она входит в класс. «Здравствуй, Оккоцу-сан». «Шики-сан!» Оккоцу-сан вздрагивает, увидев её в дверях, рефлекторное напряжение, за которым сразу же следует облегчение. «Ты здесь! Ч-что случилось ранее? Мы внезапно разделились и… и…» «Глубокий вдох, Оккоцу-сан», — советует Шики, на что парень немедленно подчиняется и делает глубокий вдох, вместо того чтобы продолжать нервно бормотать. Кроме того, что он выглядит немного нервным, с ним, похоже, всё в порядке. Оглядев парня, кажется, что он не получил никаких травм за то короткое время, что их насильно разделил Проклятый Дух, обитавший в школе. Это хорошо. «…Я не совсем понял, что произошло после того, как мы вошли в барьер, но каким-то образом я просто оказался один в школьном коридоре», — говорит ей Оккоцу-сан, как только его дыхание снова выравнивается. — «И это было очень странно, как будто, сколько бы я ни шёл, коридор просто продолжался бесконечно». Ах. Похоже, они испытали одно и то же, только для Шики это было снаружи здания школы, но технически всё ещё на школьной территории, и, следовательно, предположительно в пределах территории, которой Проклятый Дух мог манипулировать по своему желанию. «После этого…» — Оккоцу-сан беспомощно пожимает плечами и указывает за спину. — «В какой-то момент я услышал их голоса за одной из дверей, мимо которой проходил, так что, эм, я просто решил заглянуть внутрь». Шики поднимает взгляд, чтобы посмотреть за спину парня, в том направлении, куда он указывает. В том же направлении, откуда доносятся тихие хныканья и подавленный плач, от небольшой группы из шести маленьких детей, сбившихся в кучу. Что более важно, у всех детей видны обесцвеченные участки кожи тёмно-фиолетового цвета, почти напоминающие сильные ушибы, за исключением того, что на обесцвеченной коже одновременно пузырятся десятки маленьких бусинчатых глаз. У одного из детей, смотрящих на Шики и Оккоцу-сана, эти глаза дико вращаются на лице, сползая по шее и уходя под рубашку. «Ты знаешь, что с ними не так?» — спрашивает её Оккоцу-сан, и в его голосе Шики, кажется, улавливает что-то… болезненное, сочувственное. — «Когда я пришёл, таких было только двое, но теперь это затронуло всех. Мне кажется, со временем становится только хуже». Шики кивает. «Они прокляты». «Прокляты?» «Длительное нахождение в непосредственной близости от могущественного Проклятого Духа может привести к тому, что человек будет "заражён" Проклятой Энергией», — объясняет Шики парню. — «И, следовательно, будет проклят. Обычно проходит несколько часов, прежде чем начинают появляться такие симптомы, но я предполагаю, что здешний Проклятый Дух достаточно силён, чтобы его Проклятая Энергия была… более "заразной", чем обычно, или что-то в этом роде». В конце концов, прошло не так уж много времени с тех пор, как Кусакабэ-сенсей отправил свой запрос на подкрепление. Так что дети не должны были быть заперты внутри Проклятого Духа слишком долго, и всё же… «"Заразной"?» Почти рефлекторно Оккоцу-сан смотрит на себя. «Тебе не о чем беспокоиться». Шики скорее стала бы жертвой такого проклятия, чем Оккоцу-сан, а для неё это уже было невозможно. Парню действительно не о чем беспокоиться на этот счёт. «У тебя у самого много Проклятой Энергии, что, естественно, означает, что у тебя более высокая устойчивость к подобным вещам». В основном от такого побочного эффекта страдают обычные люди, не-колдуны, если они слишком долго находились в замкнутом пространстве с Проклятым Духом. Что случается реже, чем можно было бы подумать. Обычно Проклятый Дух убивает людей, а не держит их в живых в течение длительного времени в качестве заложников, которые могут быть полезны или нет. «О-о, понятно», — кивает Оккоцу-сан в знак понимания. Его взгляд снова скользит к плачущим детям. — «…Как нам им помочь? Если это проклятие, то… всё это исчезнет, если Проклятый Дух умрёт?» К сожалению, нет. Изгнание Проклятого Духа не стирает все негативные последствия его влияния, точно так же, как человек, поцарапавший руку о ржавый гвоздь, не сможет «раз-царапать» руку, выбросив гвоздь. Колдун, раненный на миссии, не чудесным образом полностью выздоровеет после изгнания Проклятого Духа. Логика здесь та же. Кроме того. «Я его уже убила». Глаза Оккоцу-сана расширяются от удивления. «Подожди, уже?» …Приятно знать, что Оккоцу-сан не чувствовал, что его оставили одного в опасной ситуации надолго. «Проклятие было в самом здании», — поясняет она. «Как дом с привидениями?» «Полагаю». «Проклятый дом» было бы точнее, чем «дом с привидениями», но Шики не считает нужным здесь придираться. «Так если избавление от Проклятого Духа не избавляет от проклятия, то… есть ли ещё способ вылечить детей?» — обеспокоенно спрашивает Оккоцу-сан. «Да». Насколько Шики знает, существует несколько различных методов лечения. Самый простой из них — просто убрать человека из среды с высокой концентрацией Проклятой Энергии и позволить ему исцелиться естественным путём. Но это работает только в случаях, когда проклятие ещё не слишком глубоко укоренилось в жертве. В тяжёлых случаях необходимо предпринять другие шаги, чтобы удалить проклятие из их тела, иначе состояние жертвы будет продолжать ухудшаться. Без лечения серьёзные случаи привели бы к смерти жертвы. Дети, сбившиеся в кучу в этом классе, определённо кажутся ближе к «тяжёлой» стороне спектра. Это означает, что, желательно, следует что-то предпринять для исправления текущего положения дел, прежде чем Шики поднимется ещё на один пролёт лестницы туда, где она смутно ощущает встревоженный контур Проклятой Энергии Кусакабэ-сенсея. Шики обходит Оккоцу-сана и начинает идти к маленьким детям. «Ты знаешь, как их исцелить?» Оккоцу-сан с любопытством следует за ней, используя возможность для обучения. К сожалению для него, методы Шики здесь — это не то, что он сможет повторить. «Я и не знал, что ты можешь… подождите, почему ты достаёшь свой меч?» Эти последние слова сопровождаются внезапным всплеском тревоги. «А как ты думаешь?» Разве из контекста их разговора не было очевидно, что Шики собирается избавиться от лёгкого проклятия, поразившего детей? …Очевидно, нет, как выясняется. Шики едва успевает перерубить светящиеся линии на одном из детей, как неожиданная сила врезается в неё сзади. Она быстро убирает свой меч, прежде чем её толкнут так, что лезвие разрежет что-то, что не является линией, которую она намеревается перерубить. Её цель — намеренно убить проклятие, поражающее детей, а не случайно убить самих детей. Перерубить светящуюся красную линию, проходящую по торсу человека, — это одно. Избежать линии, чтобы вскрыть торс человека, с другой стороны, — это нечто совершенно иное. Шики поворачивается к Оккоцу-сану, слегка раздражённая. «Что ты делаешь?» Парень смотрит на неё с открытым ртом, как будто не может понять, почему она так реагирует. «Что ты делаешь?!» …Это не имеет никакого смысла, и Шики сообщает ему об этом. «Ты ударила ребёнка мечом!» — выпаливает Оккоцу-сан. «Конечно». В конце концов, так работает её способность. Это вся причина, по которой Шики вообще использует меч — чтобы она могла использовать его для перерубания блестящих линий, открываемых её проклятыми глазами. «Как ещё мне уничтожить их проклятие?» Челюсть темноволосого парня отвисает, глаза расширяются. «Убив их?!» «…Нет, убив проклятие, поражающее их». К этому моменту Шики начинает понимать, что здесь явно происходит недоразумение. Без какого-либо контекста её способностей она может понять, как это могло быть немного шокирующим с точки зрения ничего не знающего наблюдателя, которым был Оккоцу-сан… Шики вздыхает. «Я не собираюсь убивать другого человека без особой причины, Оккоцу-сан. Это противоречит правилам дзюдзюцу». Парень слегка расслабляется, затем снова напрягается по какой-то непонятной причине. «Мои глаза позволяют мне видеть "линии" во всём вокруг. Перерубая эти линии, я могу убить то, что выберу». В её кратком объяснении здесь много упрощений, но по сути это достойное резюме того, как работают её способности. «Это включает в себя целенаправленный выбор убить проклятие, поражающее этих детей». Шики бездумно указывает на упомянутых детей своим мечом и тут же делает мысленную заметку не делать так в будущем, когда это вызывает новый всплеск слёзного вопля у детей. «О-о». Оккоцу-сан наконец отпускает её. Парень начинает выглядеть немного смущённым, а также слегка пристыженным. «Прости, я не понял…» Шики признаёт, что здесь есть и её вина. Она предположила, что Оккоцу-сан уже знал о её навыках, учитывая, что она ничего от него не скрывала последние несколько дней, но, по-видимому, ни Шики, ни её одноклассники на самом деле не объяснили свои собственные способности Оккоцу-сану. Без контекста, видеть, как кто-то достаёт меч и наносит удар ребёнку, было бы тревожным зрелищем. В сочетании с в основном гражданским мировоззрением Оккоцу-сана, неудивительно, что парень отреагировал так, как он только что отреагировал. «Не делай так больше». Учитывая гражданское мировоззрение Оккоцу-сана, Шики считает, что было бы мудрее не сообщать ему, что он чуть не убил одного из детей, когда пытался остановить Шики от их «убийства», как ни иронично. Хорошо, что Шики отреагировала достаточно быстро, чтобы предотвратить что-либо прискорбное. На сегодняшний день единственными людьми, которых убила Шики, были Пользователи Проклятий. Желательно, она бы хотела воздержаться от добавления в список «невинных гражданских не-колдунов». И помимо личных предпочтений — одно дело, если невинные умирали от рук Проклятого Духа на миссии, которую она выполняла, но совсем другое дело, если бы Шики была той, кто активно совершил это деяние. Даже если это было бы случайно и непреднамеренно, она уже видит, как надоедливая верхушка с радостью воспользовалась бы такой возможностью. Такое могло бы создать проблемы и для планов Сатору-ниичана, а Шики не хотела доставлять неудобства своему кузену. «Прости», — снова извиняется перед ней Оккоцу-сан. Когда недоразумение между ними наконец разрешено, Шики возвращает своё внимание к своей самоназначенной задаче. Несколько усыпляющих заклинаний и перерубленные нужные линии спустя, все дети в комнате крепко спят на холодном твёрдом полу класса и свободны от каких-либо проклятых меток на своих телах. Дети быстро восстанавливаются, так что Шики ожидает, что они снова встанут на ноги и будут весело бегать через несколько дней отдыха. Закончив дело, Шики поворачивается, чтобы уйти. …Она уже на полпути к двери, когда замечает, что Оккоцу-сан не следует за ней. Шики оглядывается через плечо и видит, как парень суетится, собирая несколько курток, чтобы создать что-то вроде импровизированной подушки для бессознательных детей. «Ты закончил?» Кусакабэ-сенсей всё ещё ждёт их где-то наверху, на следующем этаже. «Д-да, закончил». Накинув последнее одеяло на детей в качестве замены, Оккоцу-сан быстро спешит за ней. «Нужно сделать что-то ещё? Я думал, ты упомянула, что уже убили Проклятого Духа ранее?» «Ты забыл, почему мы вообще здесь?» Шики склоняет голову и поднимает бровь на парня. «Мы всё ещё не встретились с Кусакабэ-сенсеем». «…Ох. Точно». . . Экстра. . Если быть до конца честным, Юта забыл о Кусакабэ-сенсее, как бы неловко это ни было. …В свою защиту, происходило много всего другого! И он всё это время нервничал из-за того, что его взяли в качестве «подкрепления» для другого колдуна в беде, когда Юта даже не был колдуном, на самом деле. Ну. Технически, он был колдуном. Только Юта был также полным новичком, который на самом деле не знал, что делает, и определённо был глубоко не в своей тарелке по поводу… всего, на самом деле. Оглядываясь назад, последние несколько дней были просто сплошной размытой картиной. Хаотичный вихрь событий, перевернувший жизнь, которую он знал, и родной город, в котором он вырос. Это немного ошеломляет, но… Но это то, что Юта знает, что ему нужно сделать. Что он должен сделать. Он хочет помочь Рике, которая заперта как «мстительный Проклятый Дух», и для этого ему нужно стать колдуном. Колдуном, чья цель — изгонять проклятия и защищать людей от невидимых угроз, о которых большинство не подозревает. Определённо не то, во что Юта когда-либо ожидал быть вовлечённым, мягко говоря. Он… на самом деле не считает себя благородным человеком. Человеком, который смел и порядочен и делает то, что правильно, просто потому, что это правильно. Юта — робкий трус, который скорее склонен убегать и прятаться от своих проблем, чем должным образом встречать их лицом к лицу, предпочитая избегать конфликтов, когда это возможно… (Что, если Рика-чан выйдет, что, если она причинит кому-то боль из-за меня…) …и поэтому ему трудно думать о себе как о колдуне, который неустанно работает, чтобы защищать людей от угроз, от которых они не могут защититься сами. …Но если это для того, чтобы помочь Рике-чан, то Юта будет стараться изо всех сил. Чтобы помочь Рике-чан и чтобы другие не пострадали, Юта знает, что что-то должно измениться. И может быть, только может быть, он также наконец найдёт… (Место, где он принадлежит, место, где не нужно прятаться, место, где он может существовать, не будучи ужасной ошибкой или опасностью для окружающих…) …способ избавиться от своей собственной слабости, своей беспомощности. Всех тех мелочей, которые продолжают накапливаться и подпитывать его существующие комплексы. (Никому не нравится Оккоцу Юта, ни его одноклассникам, ни даже его собственным родителям. Хакари-сан и Хоши-сан очень тактично избегали этой темы, когда болтали с ним, но… Юта думает, что он знает, что это значит, что его родители даже не пытались связаться с ним после того, как он уехал из Сендая с колдунами.) … Юта знает, что у него есть потенциал, по словам колдунов. Что-то о большом количестве Проклятой Энергии и о том, что Рика — Проклятый Дух Особого класса… но, честно говоря, он всё ещё не очень хорошо понимает, что это значит. В этом отношении ему немного легче общаться с Хакари-саном и Хоши-саном, которые оба тоже из — как там это называется? «Не-колдунского происхождения», или что-то в этом роде? Конечно, они оба гораздо лучше разбираются во всём в мире дзюдзюцу, чем Юта, но иногда приятно поговорить с ними и знать, что они тоже были немного ошеломлены всем, когда впервые открыли для себя колдовство и всё, что с ним связано. Юта не очень понимает Шики-сан. …С ней немного трудно разговаривать; в этой беловолосой девушке есть что-то пугающее, даже несмотря на её небольшое телосложение. Она отстранённая и тихая, особенно по сравнению с её одноклассниками — Юта бы на самом деле сказал, что самый дружелюбный человек (?), которого он до сих пор встречал, — это Панда-панда, — но и это не совсем то. Есть что-то в Шики-сан, что Юта не может точно назвать, и это… Как будто смотришь в бездну, смотришь вперёд и знаешь, что то, что ты видишь, — это не то, что ты понимаешь, и всё же шагаешь вперёд, чтобы встретиться с этим. Юта прекрасно понимал, что мало знает о Шики-сан, но между ними всё же существовала некоторая небольшая связь, возникшая благодаря всем тем просмотрам фильмов, которые они недавно проводили. Связь, которая чуть не была разрушена в тот момент, когда Шики-сан достала свой меч и вонзила его в одного из плачущих детей без какого-либо предупреждения… Хакари-сан однажды сказал Юте наедине, что «Шики иногда может быть немного странной, но не беспокойся об этом слишком сильно». Хакари-сан, «немного странной» — это определённо недостаточное предупреждение для такого! …Было большим облегчением узнать, что Шики-сан не собиралась хладнокровно убивать детей на его глазах. И после этого Юте также было стыдно, что он мог когда-либо так подумать о старшей девушке. Шики-сан всё это время только и делала, что помогала Юте, и всё же он подумал, что она… что она… … «Оккоцу-сан?» «Д-да?» Юта слегка вздрагивает, выходя из своих мыслей. Впереди него Шики-сан остановилась перед дверью, которая ничем не отличается от других в коридоре. Её выражение лица нейтральное, ничего не указывает на недовольство или раздражение по отношению к Юте за то, что произошло ранее. Несмотря на это, Юта не может не чувствовать, как под её неосуждающим взглядом в него проникает слабая струйка стыда. «Мы на месте», — просто говорит девушка и открывает дверь.