Глава 81 - Передача

Первое, что Шики замечает, открыв дверь, — это меч у её лица. … Необычное приветствие, которое, надо сказать, не слишком ей по душе. Она тут же наклоняет голову в сторону и поднимает свой меч в ножнах, уклоняясь от удара и одновременно отбрасывая в сторону оружие противника. Лезвие со свистом проносится мимо её уха, подбрасывая в воздух несколько прядей длинных белых волос. За её спиной Оккоцу-сан издаёт тихий, испуганный вскрик, хотя и стоит на безопасном расстоянии от любой непосредственной опасности. Его явное отсутствие уверенности в способности Шики защитить его… в некотором роде слегка раздражает, но с точки зрения Оккоцу-сана это также вполне объяснимо. В конце концов, их насильно разделили при входе в школу без всякого предупреждения, всего через несколько мгновений после того, как Шики сказала ему держаться рядом, чтобы она могла защитить его своей проклятой техникой. Беловолосая девушка вздыхает и переводит внимание на их нападавшего. «Вы ведёте себя грубо, Кусакабэ-сенсей». … Грубо, но в то же время практично. Шики понимает, что только что нанесённый по ней удар был не столько преднамеренным, сколько техникой типа «автоматического контрудара». Фирменный знак некоторых форм Шин Кагэрю, с которыми она знакома по своим предыдущим спаррингам с Кусакабэ-сенсеем. Итак, если сложить все подсказки… Кусакабэ-сенсей, скорее всего, использовал это как осторожный способ защиты от любых направленных на него атак, нанося удар по всему потенциально враждебному, что оказывалось в его радиусе. Однако поддержание такой техники также означало, что ему придётся постоянно оставаться в обороне. Что было не совсем идеально для того, чья цель — активная охота и изгнание Проклятого Духа… Но, возможно, так и было задумано. Шики входит в комнату и окидывает взглядом группу дрожащих, всхлипывающих детей, сгрудившихся за высокой фигурой Кусакабэ-сенсея. «… Годжо?» В голосе Кусакабэ-сенсея слышится лёгкое недоверие, и темноволосый мужчина смотрит на Шики так, будто не может понять, почему она стоит перед ним, здесь и сейчас. Что довольно любопытно; разве не он вызвал подкрепление? Кого, по его мнению, должны были прислать на помощь, когда он сделал такой запрос в подобном месте? Если только… Кусакабэ-сенсей не был тем, кто отправил запрос? Шики задумчиво опускает взгляд, обдумывая новую возникшую у неё перспективу. Потому что если кто-то другой действовал от имени Кусакабэ-сенсея, чтобы отправить вызов о помощи… то либо это был услужливый помощник, который принял на себя решение запросить подкрепление для колдуна, неспособного сделать это самостоятельно в данный момент, либо это был «услужливый» помощник, которому было поручено вызвать подкрепление вместо Кусакабэ Ацуи… независимо от того, просил ли об этом сам мужчина или нет. Цк. «Годжо и… Оккоцу?» Нерешительный тон в голосе Кусакабэ-сенсея сменяется ноткой раздражённого замешательства. «Постой, ты привела сюда Оккоцу?! Что заставило тебя подумать, что это хорошая идея? Он всё ещё должен быть под наблюдением!» «Он и находится под наблюдением», — заверяет Шики учителя, предпочитая умолчать о том коротком промежутке времени, когда она лично не следила за Оккоцу-саном. Кусакабэ-сенсей испытующе смотрит на Шики. Шики спокойно и безмятежно отвечает на его взгляд с нейтральным выражением лица, не выдающим её мыслей. «… Годжо, ты действительно уверена в том, что делаешь? Как только станет известно, что ты…» То, что собирался сказать Кусакабэ-сенсей, резко прерывается внезапным хором испуганных, напуганных криков за его спиной. Мужчина немедленно оборачивается, полностью переключая внимание на новую ситуацию… И в этом есть что-то странное. Шики задумчиво смотрит на учителя, пока тот отвлёкся на плачущих детей — как и те, с которыми она и Оккоцу-сан столкнулись ранее, некоторые из этих детей также явно прокляты, с обесцвеченными, пятнистыми участками кожи, которые можно было бы принять за сильные ушибы, если бы не неестественная аура Проклятой Энергии, исходящая от них. Это, а ещё быстро вращающиеся глаза, которые дико пузырились на их коже. Странно не то, что эти дети прокляты. Нет, Шики находит странной реакцию Кусакабэ-сенсея на это. Кусакабэ Ацуя — опытный колдун, побывавший на многих миссиях, и Шики уверена, что этот человек видел множество способов, которыми проклятия могут негативно влиять на своих несчастных жертв. Так что нет смысла в том, что его лицо бледно, и Шики может прочитать по его языку тела неподдельный страх, когда он склоняется над этими детьми. Страх и… беспокойство? Шики наклоняет голову. Кусакабэ-сенсей не производил на неё впечатления человека с глубокой эмпатией — немногие колдуны таковыми были — поэтому видеть такую реакцию от него немного удивительно. «Э-эм». Нерешительно произносит Оккоцу-сан из-за её спины. «Ты… тоже собираешься помочь этим детям?..» «Да», — кивает Шики. Главный приоритет колдуна — изгонять Проклятых Духов, а следующий за этим — забота о благополучии гражданских, не являющихся колдунами. У неё нет причин отворачиваться. … С другой стороны, если Шики лично займётся каждым проклятым учеником в этой школе, она, вероятно, застрянет здесь на несколько дней. Так что это определённо то, чего она делать не намерена. Однако она не собирается отворачиваться от гражданских, которые находятся прямо перед ней. Ребёнок, над которым склонился Кусакабэ-сенсей… У него определённо больше всего признаков проклятия из всех детей в комнате. Обе склеры глаз ребёнка уже даже не обычного человеческого белого цвета; вместо этого они полностью чёрные. Его радужки мерцают, меняя цвет с обычного чёрно-карего на ярко-алый. «Такеру!» Кусакабэ-сенсей осторожно, мягко тянется к мальчику, но это не значит, что его движения менее быстры. Он обнимает ребёнка, стиснув зубы. «Иэйри — Иэйри всё ещё в техникуме?» «Должна быть». Если только Шоко-сан тоже спонтанно не выбежала из техникума дзюдзюцу, как Кусакабэ-сенсей, то она, вероятно, где-то внизу в морге. Но: «К тому времени, как вы доставите этого ребёнка к Шоко-сан, он будет мёртв, Кусакабэ-сенсей. Положите его». «Положить его?» Хватка Кусакабэ-сенсея на ребёнке на мгновение усиливается, но тут же ослабевает, когда мальчик издаёт тихий стон боли. «Я не могу, Годжо. Иэйри — единственный шанс этого ребёнка сейчас, я не могу просто позволить ему…» Шики склоняет голову. В то время как у Кусакабэ-сенсея тёмные волосы, у мальчика они светлые. Что касается их черт, в строении лица ребёнка есть что-то более утончённое. Внешне их вряд ли кто-нибудь назвал бы похожими, но… «Ваш родственник?» ... не то чтобы Шики имела поразительное физическое сходство с Кен-джичаном. И Кусакабэ-сенсей определённо кажется знакомым с этим ребёнком, что указывает на некое предварительное знакомство. Забота и беспокойство, которые он проявляет, не те, что, как представляет себе Шики, он бы проявил к совершенно незнакомому человеку. «Он мой племянник», — коротко отвечает Кусакабэ-сенсей, быстро приближаясь к дверному проёму, перед которым всё ещё стоят Шики и Оккоцу-сан, явно намереваясь уйти. «… Проклятый Дух уже мёртв, не так ли? Если тебе что-то нужно от меня, мы можем обсудить это, когда вернёмся в техникум дзюдзюцу. Состояние Такеру не…» «Положите его», — снова говорит Шики учителю. — «Я могу избавить его от проклятия». «... сможет выдержать… Что? Ты можешь?..» Глаза Кусакабэ-сенсея расширяются, когда её слова наконец доходят до него. «Ты не имеешь в виду… ты хочешь сказать, что можешь использовать Обратную Проклятую Технику на других людях?» Когда она такое говорила? Шики не знает, как Кусакабэ-сенсей пришёл к такому выводу… хотя нет, наверное, знает. Если Шоко-сан отвечает за лечение случаев, когда гражданские были серьёзно прокляты, как этот, то логично, что Кусакабэ-сенсей трудился под неверным представлением, что Обратная Проклятая Техника — единственный способ справиться с подобным состоянием. Однако мужчина ошибается. Шики, возможно, и способна теперь использовать Обратную Проклятую Технику, но, как и Сатору-ниичан, она не может применять её на ком-либо, кроме себя. Так что её методы борьбы с подобными вещами отличаются от методов Шоко-сан. «Не Обратная Проклятая Техника», — сообщает она Кусакабэ-сенсею, когда тот опускает племянника на землю. Кусакабэ-сенсей замирает, его брови слегка хмурятся в замешательстве. «Но если ты не собираешься использовать Обратную Проклятую Технику, то как ты будешь… Годжо, что ты делаешь?!» Второй раз за день Шики прерывают, когда она разрезает чужие линии. В отличие от Оккоцу-сана, который буквально сбил её с ног, чтобы прервать её движения и привлечь внимание, Кусакабэ-сенсей сразу же пускает в ход свой меч. Шики изворачивается, чтобы уклониться от удара, затем перепрыгивает через низкий выпад, нацеленный ей в ноги, — нацеленный на то, чтобы заставить её убрать свой клинок и отойти от его племянника. И она так и делает, проводя своим мечом по оставшимся линиям ребёнка, позволяя Кусакабэ-сенсею оттеснить себя. … Ему повезло, что Шики в итоге не ошиблась и не разрезала что-нибудь ещё! «Подождите, подождите, подождите!» — выпаливает Оккоцу-сан, когда Кусакабэ-сенсей наставляет свой клинок на Шики. — «Э-это недоразумение!» «Убийство моего племянника — это недоразумение?!» В словах Кусакабэ-сенсея звучат гнев и недоверие. «Она никого не убивает!» «Что ты имеешь в виду? Она…» Под их ногами мальчик слабо шевелится, заставляя Кусакабэ-сенсея запнуться и посмотреть вниз. Что было бы серьёзной ошибкой, если бы Шики действительно была врагом, питающим к нему злые намерения… но, к счастью для Кусакабэ-сенсея, это не так. Даже если Шики и слегка раздражена на мужчину за его необоснованную реакцию на то, что она помогает его племяннику. Просто невероятно. Реакция Оккоцу-сана была понятна; мальчик не знал о способностях Шики. Но у Кусакабэ-сенсея не было такого оправдания! «Такеру?..» Мальчик потерял сознание, но на его теле больше нет обесцвеченных пятен кожи. По всем признакам он снова выглядит как совершенно нормальный маленький мальчик, его грудь равномерно поднимается и опускается с каждым вдохом. Кусакабэ-сенсей приседает над ним. «Он действительно… исцелён? Но как?» Шики изгибает бровь в ответ на сорвавшийся с его губ вопрос. Как, по его мнению, проклятие было изгнано из его племянника? «Нет, прости, я…» — Кусакабэ-сенсей обрывает себя на полуслове, вздыхает и поднимает руку, чтобы потереть голову. — «… Прошу прощения за поспешные выводы, Годжо. Но я всё ещё не понимаю, как ты… исцелила кого-то, разрезав?..» «Это не исцеление», — отвечает Шики, лишь немного смягчённая немедленным извинением. Кусакабэ-сенсей бросает на Шики невозмутимый взгляд, смотрит на своего здорового племянника на земле, а затем демонстративно снова переводит взгляд на неё. «Ты не называешь это исцелением?» «Это действительно не так». Она понимает, как это выглядит, но она не лжёт. Внешность может быть обманчива, а её способность действительно не является исцелением, так что лучше, чтобы никто не делал ошибочных предположений на этот счёт. «Я убила проклятие, поразившее его. Вот и всё». Кусакабэ-сенсей моргает, его глаза слегка сужаются в раздумье. «… Потому что твоя способность — убивать линии того, что ты разрезаешь, не так ли?» «Да». Мужчина медленно кивает в знак понимания. «Я… кажется, понимаю. Я не осознавал, что ты можешь… выбирать, изолировать и убивать определённые, конкретные вещи внутри выбранной цели. Прошу прощения, Годжо». Кажется, Кусакабэ-сенсей искренне сожалеет о своей реакции, раз он снова извиняется. Возможно, он не набросился бы на неё так, если бы жертвой был не связанный с ним гражданский, а его собственный племянник — люди склонны действовать на эмоциях, а не на логике, когда на кону стоят их близкие, верно? Или что-то в этом роде, наверное. Шики… также предполагала, что её учителя прекрасно знают о её способностях и о том, что они из себя представляют. Что, оглядываясь назад, она понимает, могло быть связано с тем, что она привыкла, что её наставники из клана Годжо получали отчёты о её уровне мастерства и прогрессе, когда приходили её учить. У клана Годжо не было бы причин делиться той же информацией с техникумом дзюдзюцу, и из той информации, которой они сочли нужным поделиться, они, вероятно, не раскрыли бы все её способности. Частично потому, что способности Шики всё ещё были неизвестны, и частично потому, что была определённая информация, которую клан Годжо хотел сохранить при себе как клановые секреты. … Если подумать, прошло много времени с тех пор, как Шики в последний раз сама обновляла какую-либо информацию о своих проклятых глазах и проклятой технике в записях клана. Это никогда не было для неё приоритетом — Сатору-ниичан также указал ей, что она не должна нигде записывать полный объём своих способностей — так что маловероятно, что информация клана Годжо о ней в наши дни полностью точна. Единственный человек, у которого есть чёткое представление о полной силе её способностей, — это Сатору-ниичан. Шики вздыхает. «Я принимаю ваши извинения», — говорит она Кусакабэ-сенсею. … Когда его племянник больше не был проклят и не умирал, остальная часть разбирательств в начальной школе прошла довольно гладко. Было ещё несколько учеников, из которых Шики пришлось вырезать проклятия, но никто не страдал от своих недугов так сильно, как племянник Кусакабэ-сенсея. Помимо учеников, в коридорах школы им также встретилось несколько затаившихся Проклятых Духов. Несколько проклятий Четвёртого Класса, большинство из которых едва ли были достаточно сильны, чтобы их можно было так классифицировать — Шики предполагает, что Проклятый Дух, захвативший школу, не был из тех, кто склонен делить свою территорию с другими представителями своего вида. Именно Кусакабэ-сенсей изгоняет их, давая при этом объяснения Оккоцу-сану. Шики всегда считала, что Такаги-сенсей был более опытным в обучении основам дзюдзюцу новых учеников, но, похоже, Кусакабэ-сенсей также довольно искусен в этой области. Что… если подумать, может быть связано с его собственным прошлым. Насколько помнит Шики, Кусакабэ-сенсей тоже был из семьи, не связанной с колдовством. У него не было проклятой техники, но он носил звание колдуна Первого Класса даже несмотря на это. Его связи с кланом Ягю возникли только благодаря мастерству, которое он развил в Шин Кагэрю, а не из-за какой-либо врождённой способности. … Впрочем, она начинает отвлекаться. Личные обстоятельства Кусакабэ-сенсея отличаются от обстоятельств Оккоцу-сана, но они схожи в том, что оба происходят из семей, не связанных с колдовством, и логично, что Кусакабэ-сенсей хорошо понимает, что и как объяснять различные вещи, связанные с дзюдзюцу, тому, кто не знаком с контекстом. «… Ты ведь не пытаешься сделать меня его учителем, не так ли?» — в конце концов спрашивает её Кусакабэ-сенсей, когда они стоят у входа в школу и наблюдают, как Окна и другие помощники занимаются последующими делами после недавнего инцидента. Учитывая, что это местная школа с множеством маленьких детей, это означает, что нужно успокоить и множество обеспокоенных родителей. Шики не завидует Окнам в их работе, но уважает их за неё. «Это очевидно?» «Тебе действительно нужно спрашивать? Ты не слишком-то это скрываешь, Годжо», — фыркает Кусакабэ-сенсей. И, что ж, Шики полагает, что так и есть. С другой стороны, это не то, что нужно скрывать. «Я хочу, чтобы вы обучали Оккоцу-сана владению мечом», — говорит она прямо и откровенно. Кусакабэ-сенсей смотрит на Оккоцу-сана, который инстинктивно выпрямляется под внезапным пристальным взглядом. «… Ты хочешь, чтобы он изучал Шин Кагэрю?» «Только если вы считаете, что он для этого подходит», — отвечает Шики. — «Если нет, то достаточно будет и основ». «Я… не рекомендовал бы Оккоцу официально изучать Шин Кагэрю», — медленно говорит Кусакабэ-сенсей после небольшой паузы. — «Не только с точки зрения того, подходит ли ему этот стиль меча или нет. Он ведь должен быть Особого Класса, не так ли? И если он изучит Шин Кагэрю, то клан Ягю воспримет это как получение колдуна Особого Класса в свои ряды. Я очень сомневаюсь, что ты и твой кузен этого хотите». Шики тихо хмыкает. «Но ведь существуют и техники Шин Кагэрю, которые не требуют от человека давать какие-либо связывающие обеты для обучения, не так ли?» «Да, но клан Ягю определённо будет смотреть на вещи иначе», — пожимает плечами Кусакабэ-сенсей. «Как удобно для них, тогда». Даже если бы Оккоцу-сан и изучил Шин Кагэрю, клан Ягю заблуждается, если думает, что Сатору-ниичан будет сидеть сложа руки и позволит им привязать к себе Оккоцу-сана, используя в качестве обещания продвинутые техники Шин Кагэрю. Одно дело, если бы Оккоцу-сан сам решил, что хочет быть связан с кланом Ягю, но если бы они принудили его другими способами… Может быть, в конечном итоге действовал бы даже не Сатору-ниичан. В конце концов, за Оккоцу-саном следовал Проклятый Дух Особого Класса, и если Оккоцу-сана довести до крайности, Шики подозревает, что в результате может произойти некое… впечатляющее проявление насилия. Вопрос в том, извлекут ли они наконец-то урок из своих ошибок? Судя по опыту общения Шики с высшими эшелонами мира дзюдзюцу, ответ на такой вопрос весьма и весьма сомнителен. «Я удивлена, что вы не согласились сразу». Насколько она понимает, Кусакабэ-сенсей связан с кланом Ягю. Не является членом самого клана, но тем не менее тесно связан. От него можно было бы ожидать действий в интересах клана Ягю, и обучение Оккоцу-сана формам меча Шин Кагэрю было бы истолковано как выгодное с этой точки зрения. «Что, сделать Оккоцу учеником Шин Кагэрю? Зачем мне это делать?» Кусакабэ-сенсей качает головой. «Это определённо не стоит хлопот. Клан Ягю… в любом случае, лучше, если у них не будет такой возможности. Потому что это определённо обернётся не столько возможностью, сколько кризисом, судя по тому, как Тошиацу-сама постоянно… нет, неважно». Интересный ответ. Кусакабэ-сенсей, очевидно, не слишком верит в то, как поведёт себя клан Ягю, если им в руки попадёт возможность иметь под своим командованием колдуна Особого Класса. Что поднимает вопрос о том, почему он так думает… но Шики не будет настаивать на ответах. Любой ответ, скорее всего, будет связан с внутренней политической обстановкой клана Ягю, а Шики не желает и не нуждается в доскональном понимании политики Ягю. Ей даже не нравится разбираться с политикой клана Годжо! «… Даже помимо этого, не то чтобы верхушка спокойно бы на это смотрела, если бы клан Ягю обратился к Оккоцу», — бормочет Кусакабэ-сенсей. «Это правда». В его словах есть смысл. Верхушка надеялась сделать Оккоцу-сана оружием, которое они могли бы использовать, и то, что Ягю воспользовались положением Кусакабэ-сенсея, чтобы обучить парня Шин Кагэрю, прежде чем кто-либо из них успел что-то сделать с Годжо Сатору… было бы расценено как попытка клана Ягю полностью их обойти. По всей вероятности, это было бы воспринято как попытка забрать Оккоцу-сана себе, добавив силу колдуна Особого Класса только клану Ягю, вместо того чтобы придерживаться какого-либо соглашения, достигнутого ранее между высшими чинами. Что, несомненно, поставило бы клан Ягю в трудное положение. Так что, в некотором смысле… отказ Кусакабэ-сенсея обучать Оккоцу-сана Шин Кагэрю был также его способом защитить клан Ягю, не так ли? «Я научу его основам», — вздыхает Кусакабэ-сенсей. — «Этого должно быть достаточно. Вероятно, у него уйдёт несколько месяцев, чтобы хорошо освоиться, учитывая, что у него никогда не было подобной подготовки. Это всё, ради чего ты меня искала?» «Более или менее». Вопрос об обучении Оккоцу-сана владению мечом и был основной причиной, по которой они вообще искали Кусакабэ-сенсея, и хорошо, что хотя бы один вопрос из всей этой неразберихи решён. Хотя… «У меня есть ещё один вопрос». Шики поднимает взгляд на более высокого мужчину. «Вы пришли в эту школу до того, как Проклятый Дух проявил себя. Вам кто-то сказал, что здесь будут проблемы?» «Моя сестра», — отвечает Кусакабэ-сенсей. — «Ранее мне позвонила она, и она была почти в истерике из-за того, что в школе Такеру появился Проклятый Дух, так что я немедленно уехал». «Ваша сестра — колдун?» — спрашивает Шики. «Нет», — качает головой мужчина. — «Она видящая, но не занимается никакой работой, связанной с колдовством». «Тогда ваша сестра была рядом со школой?» «Я… полагаю?» В тоне Кусакабэ-сенсея проскальзывает лёгкая нить замешательства от её продолжающихся вопросов, и старший колдун хмурится. «К чему это всё, Годжо?» «Мне кажется довольно интересным, что именно ваша сестра сообщила вам об этой ситуации, даже раньше, чем доклады Окон». И даже с опытным Окном, наблюдающим за районом, не было гарантии, что они смогут уловить надвигающуюся опасность прямо перед тем, как ситуация примет опасный, нестабильный оборот. «Я пришла сюда после получения запроса о помощи от вашего имени. Вы ведь не отправляли этот запрос, не так ли?» «Я вообще не отправлял никакого запроса». хмурость Кусакабэ-сенсея усиливается. «Ты думаешь, моя сестра как-то с этим связана?» Шики наклоняет голову. «А вы так не думаете?» «… Нет», — твёрдо качает головой Кусакабэ-сенсей. — «Моя сестра определённо не из тех, кто делает подобные вещи. И ни при каких обстоятельствах она бы никогда не рискнула безопасностью Такеру. Нет никакого смысла в том, чтобы она… что, намеренно выманила меня из техникума дзюдзюцу?» Если не самого Кусакабэ-сенсея, то как насчёт Шики? Как высокопоставленный колдун поблизости, если бы Кусакабэ-сенсей отправил вызов о помощи, то ожидалось бы, что Шики ответит — особенно потому, что она в данный момент не была на своей миссии или чём-то в этом роде. Тогда, следуя этой логике, выманивание Кусакабэ-сенсея из техникума также могло быть использовано, чтобы выманить и Шики из токийского техникума. Кому это могло быть выгодно? «Ещё один вопрос к вам, Кусакабэ-сенсей». Хотя мужчина кажется твёрдо убеждённым в порядочности своей сестры, на его губах всё ещё лежит хмурая складка. Вероятно, Кусакабэ-сенсей тоже начинает видеть что-то смутно подозрительное в том, как его вызвали, теперь, когда острота ситуации миновала, и он делает шаг назад, чтобы переосмыслить произошедшее. «Знаете ли вы кого-нибудь, кто мог бы сообщить вашей сестре о том, что происходит в этой школе? Приходят ли на ум какие-нибудь Окна или колдуны?» «Это довольно широкое описание. Мой зять отвечает за урегулирование мелких дел в клане Ягю, так что моя сестра постоянно общается с…» Кусакабэ-сенсей замолкает, когда его разум догоняет его слова, и ответ становится очевидным для всех. «… различными… членами… клана Ягю…» Оккоцу-сан нервно переминается с ноги на ногу на заднем плане. «Есть что-то особенное в клане Ягю?» «Это колдовской клан, известный своей практикой искусства меча». И довольно безрассудный, добавила бы Шики. «Возможно, мне придётся нанести им визит как-нибудь». «Пожалуйста, не надо», — немедленно говорит Кусакабэ-сенсей. Шики изгибает бровь, глядя на мужчину. «Вы собираетесь меня остановить?» Кусакабэ-сенсей слабо морщится. Они оба прекрасно знают, что он на самом деле не может остановить Шики от чего-либо, что она задумает. Номинально, Кусакабэ Ацуя может быть одним из учителей Годжо Шики и, таким образом, заслуживать определённой меры уважения и послушания. Однако в действительности у него нет власти или влияния, чтобы на самом деле что-либо ей приказывать. Единственный, у кого есть такая власть, — это Сатору-ниичан, который, вероятно, и не стал бы останавливать Шики, даже если бы знал о ситуации. «… Возможно, Ягю используют», — говорит он в конце концов. «Всех всегда используют». В запутанной политике мира дзюдзюцу, где многие постоянно стремятся увеличить свою власть и влияние, в этом нет ничего странного. «Некоторые даже добровольно». «Это не…» «И даже если здесь не тот случай, я искренне сомневаюсь, что тот, кто подстрекнул вашу сестру связаться с вами, не осознавал, что делает. Если окажется, что они действительно действуют с полного разрешения клана Ягю, то это не то, что я могу оставить без ответа», — откровенно сообщает Шики мужчине. Потому что если она позволит этому пройти без сопротивления, то она абсолютно уверена, что это только подстегнёт верхушку и различные колдовские кланы за ними к дальнейшим действиям против неё. Она не позволит им действовать безнаказанно. Это далеко не первый раз, когда происходит нечто подобное, и Шики уже делала свои предупреждения. У действий есть последствия. Шики также не забыла, что именно представитель Ягю выступал в качестве номинального представителя верхушки, с которой она встречалась в Киото. Мужчина был намеренно неуважителен и пренебрежителен в своих словах и манерах… что означало, что именно такое отношение клан Ягю питал к Годжо Шики. Или, по крайней мере, отношение, которого придерживалась определённая фракция в клане Ягю, достаточно влиятельная, чтобы иметь голос среди верхушки мира дзюдзюцу. Кусакабэ-сенсей устало вздыхает. «Я… не буду вмешиваться, если клан Ягю действительно виноват», — говорит он. — «Но Тошиацу-сама не представляет весь клан Ягю, и… пожалуйста, не позволяйте недальновидным действиям нескольких человек негативно повлиять на весь клан Ягю. Я понимаю, что у меня нет никакого права просить вас об этом, учитывая всё, что произошло, но…» … Но факт остаётся фактом: Кусакабэ-сенсей связан с кланом Ягю, независимо от того, что они могли или не могли сделать, и поэтому он обязан выступать от их имени в таких вопросах? Оккоцу-сан с трудом сглатывает. «Я не уверен, что до конца понимаю, что происходит, но неужели это… такая уж большая проблема? В смысле, всё ведь закончилось хорошо, верно?» «Это опасный образ мыслей, Оккоцу-сан». Тот, которым верхушка будет безжалостно пользоваться, так что лучше не предаваться подобным оптимистичным мечтаниям. Мальчик моргает и растерянно смотрит на неё, что не сулит ничего хорошего для его политической осведомлённости. … Возможно, было бы лучше организовать для него уроки по этому предмету; как Особый Класс, он не может позволить себе оставаться в полном неведении. «Годжо права». Кусакабэ-сенсей смотрит на Оккоцу-сана с некоторой долей сочувствия — или, возможно, жалости. «Если кто-то действительно всё это спланировал нарочно, то я подозреваю, что это может быть связано и с тобой». Оккоцу-сан медленно указывает на себя пальцем. «Со мной?» Шики кивает. «Потенциал Особого Класса — это не то, что встречается очень часто». «Обычно это то, что почти никогда не встречается, если мы посмотрим на исторические записи», — сухо добавляет Кусакабэ-сенсей. «Я… понятно?..» — говорит мальчик таким тоном, который ясно указывает, что ему ничего не понятно. Но с чего бы ему? По сути, он обычный гражданский, которого с головой бросили в мир дзюдзюцу, мир со своими правилами и иерархией, полный вещей, которые он не узнаёт и не понимает. Он учится, конечно, но обучение — это постепенный процесс, а не то, что происходит мгновенно. Потребуется время, прежде чем Оккоцу-сан получит должное представление о навыках дзюдзюцу, не говоря уже о политике, которая всё это окружает. … Он, вероятно, даже не осознаёт, как ему повезло, что Сатору-ниичан решил вмешаться от его имени. У её кузена, кажется, есть привычка так поступать — вмешиваться от имени талантливых потенциальных колдунов, оказавшихся в неблагоприятных обстоятельствах. Мегуми сейчас в порядке. И Шики знает, что Сатору-ниичан, вероятно, намеревается сделать то же самое для Оккоцу-сана. Шики поддержит своего кузена. Что включает в себя обеспечение безопасности Оккоцу-сана в его отсутствие, особенно от махинаций верхушки, которая слишком активна для своего же блага. Давно пора Шики наконец-то что-то с этим сделать.