Глава 82 - Подход

«Такеру!» Возвращение в токийский техникум не заняло много времени. К счастью, никаких неожиданных сюрпризов, задержавших их возвращение, не случилось. Худшей частью обратного пути были лишь пробки, которые рассосались, как только они достигли окраин города. Гораздо более неожиданным оказалось обнаружение нескольких новых посетителей, ожидавших их, как только они прошли через ворота токийского техникума. Почти сразу же светловолосая женщина сдавленно вскрикнула, зарыдала и бросилась к племяннику Кусакабэ-сенсея. За ней быстро последовал темноволосый мужчина, который тоже ринулся вперёд, спотыкаясь и чуть не падая на ровном месте в своей внезапной спешке. «Такеру, Такеру!..» Судя по их эмоциональному состоянию и тому, как они немедленно сосредоточились на маленьком ребёнке, которого держал Кусакабэ-сенсей… было бы разумно предположить, что Шики в данный момент смотрит на сестру и зятя Кусакабэ-сенсея. Её догадки подтвердились, когда женщина ненадолго подняла голову на Кусакабэ-сенсея и со слезами на глазах пробормотала сердечное «Спасибо, брат», прежде чем уткнуться лицом в плечо сына. Её муж, с другой стороны, был гораздо более сдержан. Покрасневшие глаза служили явным индикатором его собственного эмоционального потрясения, но даже так он всё же поклонился Кусакабэ-сенсею в знак благодарности — а также Шики и Оккоцу-сану. Это весьма смутило Оккоцу-сана, он забормотал что-то и отступил назад с явным дискомфортом. Мужчина, кажется, заметил это и вскоре выпрямился, в последний раз кивнув в их сторону, а затем поспешно вернул своё внимание к жене и ребёнку. Что касается третьего из их неожиданных посетителей… Во внешности пожилого мужчины было слабое сходство с зятем Кусакабэ-сенсея. В глазах и общей форме лица. Ещё один член семьи, по всей вероятности. Этого Шики узнала. … Имя ускользнуло от неё, но она помнила, что видела этого пожилого мужчину раньше. Точнее, она столкнулась с ним в Киото, во время встречи, когда несколько высших чинов создали проблемы для Кинджи и попытались запугать Шики в необдуманной попытке утвердить над ней свою власть. Он не был тем, кто грубо выступал в её адрес — это был другой Ягю, если Шики правильно помнила, — но он определённо был одним из присутствовавших старейшин. «Здравствуйте, Годжо-сан». Из трёх неожиданных посетителей пожилой мужчина был единственным, кто не бросился к ребёнку. Слабая нить напряжения ослабла в его теле, когда он увидел ребёнка живым и здоровым, так что, очевидно, он испытывал определённую степень беспокойства за мальчика, хотя этого было недостаточно, чтобы нарушить его самообладание. «Спасибо, что помогли Ацуе». «Ацуя» — очень фамильярное обращение. Шики с лёгким вопросом взглянула на Кусакабэ-сенсея. «Свёкор моей сестры, Ягю Нариясу», — прямо представил Кусакабэ-сенсей. … А. Ягю, как в клане Ягю, который главенствует над Шин Кагэрю в мире дзюдзюцу. Честно говоря, у Шики не сложилось очень хорошего впечатления о клане Ягю, учитывая то, что произошло в Киото. Но она всё равно кивнула в знак принятия выраженной ей благодарности. Если отбросить всё остальное, в чувствах, которые Ягю-сан здесь озвучивал, не было ничего плохого. Сам по себе Кусакабэ-сенсей, вероятно, всё равно смог бы в итоге успешно изгнать Проклятого Духа и спасти своего племянника и всю начальную школу, но присутствие Шики, скорее всего, немного ускорило процесс. Слова Ягю Нариясу были сказаны в знак признания этого факта. «Ягю-сан», — Шики ответила на приветствие мужчины и подняла взгляд на Кусакабэ-сенсея. — «Тогда мы с Оккоцу-саном пойдём». Шики или Оккоцу-сану не было нужды оставаться здесь, особенно когда стало совершенно очевидно, что это импровизированное семейное воссоединение, на которое они нечаянно наткнулись вместе с семьёй Кусакабэ-сенсея. Учитывая испуг, который Кусакабэ-сенсей и его семья только что пережили из-за едва не случившейся потери маленького ребёнка, предположительно, им многое хотелось обсудить между собой теперь, когда непосредственная опасность миновала. Шики нисколько не удивилась бы, узнав, что они решили забрать ребёнка из его нынешней начальной школы. Тем не менее, какой бы курс действий ни решили предпринять сестра Кусакабэ-сенсея и его родственники со стороны Ягю, ничто из этого не имело к Шики никакого отношения. Степень её вовлечённости в этот инцидент была лишь… «Ах, могу я попросить у вас минутку, Годжо-сан?» Шики остановилась, Оккоцу-сан тоже резко замер рядом с ней. «Чего вы хотите, Ягю-сан?» Хотя казалось, что Ягю Нариясу здесь в роли обеспокоенного члена семьи, а не высшего чина, Шики всё же прекрасно осознавала его политическое положение и то, что оно означает. Она также не забыла, что у верхушки был личный интерес в том, чтобы подчинить себе Оккоцу-сана — весь смысл того, что Шики привела Оккоцу-сана с собой на поиски Кусакабэ-сенсея, заключался в том, чтобы не дать верхушке потенциальной возможности для действий. И всё же, несмотря на её усилия, прямо перед ней сейчас стоял высший чин. Если следующими словами из уст Ягю-сана будут убеждающие угрозы, чтобы она подчинилась и передала Оккоцу-сана верхушке в Киото, то Кусакабэ-сенсею придётся смириться с тем, что Шики убьёт свёкра его сестры. Что, надеюсь, не повлияет на его согласие обучать Оккоцу-сана владению мечом, но в случае, если он откажется от своих слов, Шики придётся… «На самом деле, дело не столько в том, чего хочу я», — говорит Ягю-сан. — «Скорее, я подумал, что поделюсь с вами тем, что знаю. Считайте это моим способом поблагодарить вас за помощь в спасении моего внука, если хотите. Я уверен, что у вас уже есть свои подозрения относительно событий, произошедших сегодня, верно? Возможно, я смогу пролить свет на некоторые другие аспекты, которые вы могли упустить из виду». Шики остаётся бесстрастной. «Вы признаёте, что инцидент, с которым столкнулся Кусакабэ-сенсей, был чем-то, что было намеренно подстроено?» «Подстроено? Безусловно. Но что касается того, было ли это сделано намеренно…» Ягю-сан вздыхает. «Полагаю, это зависит от того, кого вы считаете ответственным. Мы, высшие чины, не всегда так согласны с решениями друг друга, как вы могли бы подумать». Шики достаточно хорошо умеет читать между строк: Ягю-сан говорит, что это действительно дело рук определённых высших чинов, но это не то, с чем он был согласен. … Конечно, это не то, с чем Ягю-сан был согласен. Потому что если внезапный инцидент, с которым Кусакабэ-сенсей столкнулся лицом к лицу, был на самом деле заговором, вынашиваемым верхушкой, то это означало, что Ягю-сан, как активный участник, намеренно подвергал своего внука риску посредством такого опасного плана с возможностью того, что всё пойдёт наперекосяк. То, что Ягю-сан сознательно пошёл на такой риск, было возможно, но не особенно вероятно, учитывая отношение большинства колдунов из кланов к потомству. Большинство колдовских кланов очень заботились о своих младших детях — по крайней мере, до тех пор, пока те не показывали или не показывали перспектив в дзюдзюцу, — так что не имело смысла так слепо рисковать племянником Кусакабэ-сенсея. … Если только намерение не состояло в том, чтобы подвергнуть ребёнка риску, чтобы выманить Кусакабэ-сенсея из токийского техникума? А следующим шагом было бы убрать Шики из техникума после этого, через запрос о подкреплении от колдуна Первого Класса Кусакабэ Ацуи. Шики бросает взгляд на Ягю-сана. Если он лгал ей, и этот план был чем-то, с чем он действительно был согласен, возможно, даже помог привести в действие… то это указывало на то, что «семья» для него значила не так уж много. Но если он не лгал, то это означало, что другие высшие чины приступили к выполнению этого плана либо без его одобрения, либо без его ведома, пока не стало слишком поздно, чтобы он мог что-либо предпринять. «Говорите прямо», — велит она ему. «Конечно». Мужчина склоняет голову. «Тогда, может, перенесём этот разговор в другое место?» Кусакабэ-сенсей переводит взгляд с одного на другого, его брови слегка хмурятся. «Я…» «Тебе следует остаться с сестрой, Ацуя», — мягко говорит Ягю-сан. — «Она была очень расстроена ранее, и я полагаю, что твоё присутствие её очень утешит». Кусакабэ-сенсей замирает, на мгновение колеблясь и бросив последний взгляд в сторону сестры, прежде чем повернуться обратно. «С моей сестрой всё будет в порядке, теперь, когда она сама видит, что с Такеру-куном всё хорошо. Думаю, будет лучше, если я пойду с вами». Шики бросает взгляд в сторону учителя. Она могла придумать две причины, по которым Кусакабэ-сенсей настаивал на том, чтобы пойти с ними. Либо Кусакабэ-сенсей опасался того, что свёкор его сестры намеревается рассказать Шики, либо он опасался того, что Шики может сделать со свёкром его сестры, если её оставить одну. А может, и то, и другое? «Как пожелаете», — Ягю-сан кажется не обеспокоенным настойчивостью Кусакабэ-сенсея, согласно кивая на слова другого мужчины. Оккоцу-сан в итоге тоже следует за ними, и вскоре они вчетвером сидят в одной из пустующих переговорных комнат техникума. Чоки ставит перед ними поднос с чаем, а затем становится по стойке смирно в неприметном углу комнаты. Ягю-сан мельком взглянул на него, но ничего не сказал о появлении ещё одного человека, когда стало очевидно, что Шики не собирается ничего говорить по этому поводу. Да и с чего бы ей? Шики доверяет Чоки, и если высший чин из клана Ягю и связанный с Ягю колдун просят о неформальной встрече с ней, то на самом деле лучше, чтобы в комнате был ещё один взрослый, чтобы немного уравновесить чаши весов, и к тому же тот, кто служит клану Годжо. Строго говоря, присутствие Чоки здесь не является чем-то, в чём Шики нуждается. Но это должно хорошо послужить безмолвным предупреждением Ягю-сану, если он намеревается попытаться сделать что-то глупое, выставляя Шики юной, невежественной девочкой. Потому что, оставив здесь Чоки, Шики посылает сообщение о том, что она обладает определённой степенью власти в клане Годжо, с помощниками, которые выполняют её нужды и приказы. Стоит ли то, что вы планируете, гнева клана Годжо? Как и большинство колдовских кланов, клан Годжо не лишён своей доли междоусобиц и других внутренних распрей. И всё же, при всех своих недостатках, клан Годжо был довольно последователен в демонстрации единого фронта перед посторонними. Даже если напряжённость с верхушкой обострится, клан Годжо останется на стороне Годжо Сатору… который уже сказал, что он поддержит Шики. Шики не хочет доставлять неприятностей своему кузену. Но если это станет необходимо, то она не собирается от этого уклоняться. «Я ценю вашу готовность выслушать меня», — начинает Ягю-сан, нарушая тишину, воцарившуюся в комнате, как только они расселись. Шики и Оккоцу-сан сидят вместе с одной стороны, а Ягю-сан и Кусакабэ-сенсей — вместе на другом диване через низкий столик. «Я понимаю, что до сих пор у вас не было причин особенно любить клан Ягю в целом, но, пожалуйста, поверьте мне, когда я говорю, что многие не питают никакой вражды к клану Годжо». «Если ваше единственное намерение — защитить клан Ягю, то нам здесь не о чем говорить», — прямо говорит Шики. Это правда, что она не очень высокого мнения о клане Ягю, но это не значит, что она собирается оказывать на них давление, когда их роль в недавнем инциденте всё ещё неясна. На самом деле, единственная причина, по которой она сидит здесь прямо сейчас, — это то, что Ягю-сан, кажется, обладает большей информацией о текущей ситуации. Даже если окажется, что он лжёт ей, то по крайней мере Шики будет знать, во что верхушка хочет, чтобы она верила, что также является информацией, которая может оказаться полезной по-своему. «Ах, это не… Полагаю, будет лучше просто перейти к делу». На мгновение голос Ягю-сана становится отчётливо задумчивым, когда он воспринимает её откровенное отношение. Мужчина ненадолго закрывает глаза, делает долгий вдох и медленно выдыхает. «… Что касается этого инцидента. У меня есть основания полагать, что… определённые члены клана Ягю были замешаны». Руки Кусакабэ-сенсея на мгновение сжимаются, в то время как Оккоцу-сан издаёт тихий звук удивления. Ягю-сан продолжает сохранять ровное выражение лица, несмотря на уличающее признание, которое он только что сделал как видный член клана Ягю. «Объясните». Ягю-сан опускает голову. «Сегодня рано утром Томиэ была проинформирована об опасности в школе её сына одним из Окон, нанятых кланом Ягю. И, как вы, возможно, уже знаете, Ацуя был первым, кто прибыл на место происшествия. Не как колдун, назначенный на экстренную миссию, а как обеспокоенный брат, откликнувшийся на призыв своей сестры о помощи, прежде чем инцидент… обострился». Небольшая пауза, в течение которой ясно, что Ягю-сан обдумывает свои следующие слова. «… У меня есть основания полагать, что это был преднамеренный план со стороны определённых лиц, чтобы выманить Ацую из техникума дзюдзюцу», — продолжает мужчина. — «И через Ацую — запрос о помощи, чтобы выманить другого человека…» «Меня». Шики не удивлена, к чему это ведёт, не тогда, когда она сама подозревала то же самое. «И без меня в токийском техникуме, я полагаю, появились бы определённые лица, чтобы связаться с Оккоцу-саном». «Значит, вы уже в курсе», — кивает Ягю-сан. Оккоцу-сан, с другой стороны, от удивления чуть не поперхнулся чаем. «П-простите?» «Тебе не за что извиняться, Оккоцу-сан», — сообщает Шики мальчику. «Не думаю, что он это имел в виду, Годжо-сан», — на мгновение в тоне Ягю-сана проскальзывает веселье. — «Оккоцу-сан, есть… различные стороны, которые считают, что для вас было бы лучше рассмотреть возможность развития своих способностей в Киото. Однако это противоречит планам Годжо Сатору на вас, и все просьбы о встрече с вами до сих пор были вкратце отклонены». Мальчик с трудом сглатывает. «Почему?..» «Из-за вашего потенциала», — отвечает Ягю-сан. — «Обычно, я полагаю, это была бы моя возможность объяснить вам различные преимущества, которые принесло бы вам изучение дзюдзюцу в Киото… но, к сожалению, у меня нет привычки молча соглашаться с планами определённых лиц, которые чуть не привели к гибели моего внука». К концу этих слов в голосе мужчины появляется почти стальная нотка. … Не похоже, что он лжёт. «Вы всё равно не собираетесь предлагать Оккоцу-сану вербовку?» Шики точно знает, что верхушка кровно заинтересована в том, чтобы заполучить на свою сторону колдуна Особого Класса. Хотя Оккоцу-сан не то, что Шики назвала бы колдуном Особого Класса, потенциал у него есть. Даже если Ягю-сан не согласен с методами своих коллег из верхушки, это не меняет того факта, что он сейчас сидит в одной комнате с Оккоцу-саном и имеет возможность поговорить с мальчиком лично. Шики задавалась вопросом, не собирается ли он воспользоваться этой прекрасной возможностью. Потому что если бы он это сделал, то… «У меня также нет привычки быть обезглавленным», — сухо говорит Ягю-сан с кривой усмешкой в сторону Шики. Справедливо, полагает она. Кусакабэ-сенсей тихо кашляет, привлекая к себе внимание внезапным движением. «Уже решено, что Оккоцу Юта будет учиться в токийском техникуме, и верхушка уже согласилась с этим. Неужели они отказываются от своих слов?» Честнее было бы назвать это «недовольным согласием». Шики не может представить, чтобы верхушка была особенно рада подчиниться воле Сатору-ниичана в этом вопросе. «Только если не возникнут исключительные обстоятельства». Ягю-сан разводит руками перед собой. «Но я считаю, что мы немного отвлеклись. Годжо-сан, я не знаю имён всех лиц, причастных к прискорбному инциденту, произошедшему сегодня. Но если я поделюсь с вами именами, которые я знаю… могу я спросить, что вы намерены делать?» Проверка? … Нет. Если бы старейшины Годжо сказали что-то подобное Шики, то, по всей вероятности, это была бы проверка её суждений и логики. Но исходящее от кого-то вроде Ягю-сана, который не был ни одним из старейшин Шики, ни кем-то, у кого были бы причины вести себя с ней подобным образом… Шики наклоняет голову, лениво разглядывая мужчину. «Вы хотите использовать меня, чтобы избавиться от своих политических врагов?» Это самое разумное предположение, которое сразу приходит на ум. Судя по тому, как Ягю-сан на почти неуловимый миг замирает, она, вероятно, права. «Что заставляет вас так думать, Годжо-сан?» Ягю-сан осторожен с ней. Он хочет использовать её для какой-то цели — иначе у него не было бы причин вообще просить о встрече с ней. И если бы его целью был Оккоцу-сан, то он бы сейчас сосредоточился на разговоре с Оккоцу-саном, а не с Шики. Итак. Высший чин хочет использовать Шики. Ничего нового, хотя, кажется, Ягю-сан выбрал несколько иной метод подхода, в отличие от своих коллег. Он также на удивление откровенен для того, кто обычно дёргает за ниточки из-за кулис. Или, возможно, это то, что он хочет, чтобы она думала? «Вы сказали, что определённые члены клана Ягю были замешаны в событиях, произошедших сегодня. Вашего внука использовали как приманку». Если это решение было принято без разрешения Ягю-сана, то это означало, что в клане Ягю были различные лица, которым была бы выгодна смерть внука Ягю-сана. А если оно было принято с разрешения Ягю-сана, то это означало, что Ягю-сан был готов рискнуть собственным внуком, чтобы создать видимость, будто в клане Ягю есть лица, желающие смерти его внука — в конце концов, какой дед попытается убить собственного внука? Акцент, который делается на родословных и потомстве в кланах колдунов, означает, что маловероятно, что Ягю-сан намеренно пытался убить своего собственного внука, но, возможно, это был просто допустимый риск, на который он был готов пойти. Либо так, либо он говорил чистую правду, когда утверждал, что не был замешан. В любом случае, было ясно, что у Ягю-сана были свои политические враги. Кусакабэ-сенсей был колдуном Первого Класса, но его принадлежность к клану Ягю означала, что Кусакабэ-сенсей не мог легко поднять свой клинок против любого члена клана. На Шики, однако, такое ограничение не распространялось. И если бы она предприняла действия, то не самые лучшие отношения, которые уже существовали между кланами Годжо и Ягю, означали бы, что Ягю, скорее всего, сосредоточились бы на Годжо как на цели для любого возмездия, вместо того чтобы обратить своё внимание на тщательное изучение кого-либо из своих собственных старейшин. Таких как Ягю Нариясу. «Ах… что ж, не думаю, что я был очень скрытен, не так ли?» Ягю-сан легко потирает подбородок. «Но я бы не сказал, что пытаюсь "использовать" вас, Годжо-сан. В конечном счёте, это было бы взаимовыгодное соглашение. Потому что, если я правильно всё понимаю, похоже, вы тоже не очень довольны недавними событиями, которые постоянно испытывают ваше терпение». «И?» «И поэтому я просто считаю, что это лучший способ решить наши проблемы вместе», — легко говорит мужчина. — «Я понимаю, что вы мне не совсем доверяете, и это резонно, и я буду откровенен. У меня есть свои сомнения относительно того, как Годжо Сатору намеревается подойти к обучению ещё одного колдуна Особого Класса. Но при всех его странностях, он ещё не совершил ни одной серьёзной ошибки, когда дело касается общей картины. Так что, я готов отступить и дать ему кредит доверия в случае с Оккоцу Ютой. Верхушка уже слишком долго медлила с этим вопросом, в ущерб другим задачам, которые необходимо решать». Ягю-сан явно намекает, что его политические враги — это те, кто сильно желает, чтобы Оккоцу-сан попал под влияние и контроль верхушки. А это то, чего Сатору-ниичан не хочет. «… В знак доброй воли я также предложу вам дополнительную информацию», — легко продолжает Ягю-сан, несмотря на молчание Шики в ответ на его слова. — «Что касается инцидента, произошедшего ранее… Проклятый Дух в школе Такеру. Как он там оказался?» Мужчина наклоняется вперёд и ставит свою пустую чашку на стол с тихим стуком. «Обычно есть признаки, когда в определённой области появляется новый Проклятый Дух. Окна, отвечающие за патрулирование своих секторов, сообщают о своих наблюдениях на частой, постоянной основе, чтобы информацию можно было собрать и должным образом проанализировать для формирования разумных прогнозов». Ягю-сан откидывается на спинку стула, складывая руки на коленях. «Ничего из этого в данном случае не было. Проклятого Духа намеренно принесли и подбросили в школу». Что имеет смысл, если вся эта ситуация была заговором определённых высших чинов и избранных членов клана Ягю. «Как дитя клана, я уверен, вы знаете о различных методах тренировок, которые они любят использовать». Пальцы Ягю-сана постукивают друг о друга. «Поимка и сдерживание Проклятых Духов, чтобы использовать их в качестве тренировочных инструментов для своих колдунов». «К чему вы клоните?» — прямо спрашивает Шики. «Вы когда-нибудь задумывались, как их получают?» Руки Ягю-сана замирают. «Возможно, у клана Годжо есть свои методы. Но для тех, у кого нет навыков или средств… гораздо проще их купить». Покупать Проклятых Духов? «Что вы имеете в виду под "купить"?» — Кусакабэ-сенсей глубоко хмурится, вмешиваясь прежде, чем Шики успевает ответить на что-либо из этого. — «Существуют правила о том, как нужно запечатывать опасных Проклятых Духов, если есть причины, мешающие их прямому изгнанию. Но в правилах дзюдзюцу нет ничего, что разрешало бы поимку и продажу Проклятых Духов. Они — опасная угроза, которую нужно нейтрализовать, а не товар!» «Не для колдунов», — соглашается Ягю-сан. — «Но для Пользователей Проклятья это просто ещё один способ немного подзаработать. И это ещё проще, когда у рассматриваемого Пользователя Проклятья есть естественное преимущество в его проклятой технике, когда дело доходит до подчинения и контроля Проклятых Духов». Шики бросает на Ягю-сана острый взгляд, потому что с таким описанием на ум приходит только одно имя. И если Ягю-сан действительно имеет в виду того человека… «Всё так, как вы подозреваете», — кивает мужчина. — «Насколько мне известно, Проклятый Дух, который был в школе Такеру? Был куплен у Гето Сугуру кланом Ягю». Гето Сугуру. … Шики знала, что Гето-сан действовал как Пользователь Проклятья. Однако она определённо не ожидала услышать о нём снова таким образом. Знает ли об этом Сатору-ниичан? Скорее всего, нет, потому что если бы знал, то… «Это имя кажется знакомым», — тихо бормочет Оккоцу-сан сбоку, слегка нахмурив брови в раздумье. «Так вы уже слышали о нём?» Ягю-сан слегка поворачивается к Оккоцу-сану. «Гето Сугуру — один из самых выдающихся Пользователей Проклятья современности… ах, вы знакомы с этим термином? "Пользователь Проклятья" — это, проще говоря, "преступный колдун"». «Преступник?» Глаза Оккоцу-сана расширяются. «Преступник с постоянным приказом на казнь, если быть точным», — услужливо добавляет Ягю-сан, отчего мальчик слегка бледнеет. — «Не то чтобы я подозревал, что вам придётся об этом беспокоиться, хм?» «Очевидно, это не то, о чём беспокоитесь и вы». Шики скрещивает руки на груди. «Вы или любой другой из верхушки, имеющий дело с Гето-саном». «В свою защиту», — пожимает плечами мужчина. — «Не я имею дело с преступником. На самом деле, я узнал, что мой клан этим занимается, совсем недавно». Таким образом, он ловко снимает с себя ответственность в этом вопросе. «Какую информацию клан Ягю собрал о Гето-сане?» «К сожалению, здесь я не могу вам помочь. У меня нет доступа к такой информации», — качает головой Ягю-сан. — «И, учитывая, насколько он осторожен… я подозреваю, что любые сделки проводятся и завершаются с его подчинёнными, а не с самим Гето Сугуру лично». «Вы хотите сказать, что клан Ягю не осведомлён о деятельности Гето-сана?» Шики очень скептически относится к тому, что это действительно так. «Ну, нет». Ягю-сан тихо посмеивается. «Если члены моего клана имеют дело с маленьким культом Гето Сугуру, то невозможно, чтобы не было никаких записей. Я также не думаю, что они воздержались бы от того, чтобы следить за тем, что он может замышлять». «Тогда…» «Если это то, что вы хотите выяснить для себя», — улыбается Ягю-сан. — «То я полагаю, ответы, которые вы желаете, можно найти в руках виновников сегодняшнего инцидента». … И вот они снова вернулись к тому, с чего начали. Ягю-сан хочет избавиться от своих политических оппонентов. Либо потому, что они являются препятствием на пути к его целям, опасностью для его семьи, либо, возможно, из-за сочетания обеих причин. Шики хочет, чтобы замешанная в этом верхушка прекратила вмешиваться, так как очевидно, что никто из них не принял её предупреждения близко к сердцу. Ягю-сан также услужливо склонил чашу весов в её пользу, болтая перед ней информацией о Гето Сугуру. Все знают, что Годжо Сатору ищет Гето Сугуру, и что Гето Сугуру избегает Годжо Сатору. Сатору-ниичан отвечает за множество дел и вечно занят, так что он может посвятить своему поиску лишь определённое количество времени и внимания, даже с ресурсами клана Годжо в его распоряжении. Однако в свете новой информации, которую раскрыл Ягю-сан… Шики невольно задаётся вопросом, не помогают ли колдовские кланы активно Гето-сану скрываться от Сатору-ниичана в обмен на определённые услуги и услуги — такие как поставка Проклятых Духов для их использования. Сотрудничество с Пользователем Проклятья — это то, на что смотрят свысока, но пока никто не знает, обе стороны вполне могут извлекать выгоду из своего соглашения. В конце концов, были и случаи, когда колдовские кланы нанимали Пользователей Проклятья в качестве убийц, что Шики знает по личному опыту. И снова Шики приходит к выводу, что она понятия не имеет, о чём думает Гето Сугуру. Для того, кто заявлял, что хочет изменить мир дзюдзюцу, сотрудничество с верхушкой и пособничество ей кажется ужасно неэффективным способом повлиять на какие-либо значимые изменения для колдунов. «Что вы думаете, Годжо-сан?» Выражение лица Ягю-сана терпеливое, спокойное. «Как насчёт этого? Если вы согласитесь со мной, я обещаю, что я…» Дверь в комнату внезапно распахивается. «Ягю Нариясу!» Имя произносится сквозь стиснутые зубы, наполненное разочарованием новоприбывшего, стоящего в дверях. «Как ты смеешь, ты, ничтожество…» «Ягю Тошиацу», — прерывает Ягю-сан, всё ещё спокойный — за исключением того, что теперь в его спокойствии появилась отчётливо ледяная мина. — «Ты здесь раньше, чем я ожидал». «Слуги следили за тобой по моему приказу», — парирует другой мужчина. Ягю Тошиацу, так назвал его Ягю-сан, и Шики узнаёт в этом человеке того, кто так откровенно высказывался в её адрес во время её короткой поездки в Киото, чтобы забрать своих одноклассников после слегка катастрофического обменного мероприятия. «Думаешь, я не знаю, что ты замышлял за этой своей любезной маской? Ты, может, и обманул половину клана, заставив их думать, что ты безобиден, Нариясу, но меня тебе не одурачить». «Вот как? К сожалению, не могу сказать того же», — вздыхает Ягю-сан. — «Ты уж точно одурачил меня, Тошиацу. Я не думал, что ты из тех людей, что хладнокровно нападают на своих же». «Понятия не имею, о чём ты говоришь», — гневно выпаливает Ягю Тошиацу. — «Твой внук в полном порядке». «Уверен, не благодаря тебе». «Нариясу!» Сбоку Кусакабэ-сенсей морщится от словесной перепалки, происходящей между старейшинами Ягю. Шики трёт лоб. «… Вон». «Прошу прощения?» Ягю Тошиацу оборачивается к ней, сузив глаза. «Ты… ты! Ты можешь быть благословенным дитя, высокомерная девчонка, но ты… нет…» Ягю Тошиацу колеблется, глядя на Шики с выражением зарождающегося осознания, а затем поворачивается к своему соклановцу из Ягю. «Нариясу, ты в сговоре с кланом Годжо?» Вместо недоверия и ужаса, Шики слышит в голосе мужчины восторг. «Ты предал клан Ягю?!» «Это не…» «Я должен доложить об этом главе нашего клана!» Ягю Тошиацу разворачивается на пятках и собирается уходить, на его лице расползается тошнотворно-радостная улыбка. «А ты, девчонка Годжо, как только станет известно, что ты делаешь, не думай, что мы и дальше позволим тебе и этому твоему непостоянному кузену…» Мужчина так и не получает шанса закончить свои слова. «Годжо-сан!» Кусакабэ-сенсей вскакивает на ноги с клинком в руке. «Ты не можешь!..» Он слишком медленный. Раздаётся громкий глухой удар, и обезглавленное тело Ягю Тошиацу падает на землю. Его отрубленная голова ударяется о деревянный пол рядом с ним, дважды подпрыгивает, прежде чем покатиться и удариться о стену в коридоре. Черты лица мужчины всё ещё застыли в предсмертной улыбке, выражении, разрывающемся между радостью и болью — и, возможно, лишь слабейшим проблеском недоумения. Шики поднимает свой окровавленный клинок, блокируя слишком запоздалый удар Кусакабэ-сенсея, и бьёт своего учителя ногой в живот; удар пропитан проклятой энергией и более чем достаточен, чтобы отбросить его в другой конец комнаты. «Годжо-сан?..» — голос Оккоцу-сана слегка дрожит. К сожалению, есть кое-что ещё, с чем Шики нужно разобраться, прежде чем успокаивать мальчика. Она поворачивается к Ягю-сану. Мужчина всё ещё спокоен, безмятежен и невозмутим, несмотря на внезапную смерть в комнате. «Вы счастливы, Ягю-сан?» — спрашивает она. «Пожалуйста, не думайте об этом так, Годжо-сан», — возражает Ягю-сан. Но у Шики больше нет терпения на него. Она пересекает комнату в одно мгновение, сбивая мужчину с ног. Удивлённого хрипа достаточно, чтобы понять, что Ягю-сан не ожидал этого внезапного поворота насилия в свой адрес, и когда он снова поднимается на ноги, он полностью замирает. Потому что остриё меча Шики прижато к его горлу, всё ещё капая кровью его соклановца. «Мне не нравится, когда меня используют в ваших личных целях, Ягю-сан», — лениво говорит Шики. — «Только одному человеку позволено использовать меня таким образом, и это не вы». «Годжо-сан, я…» «Посмотрите на меня», — приказывает Шики, прижимая клинок под его подбородком и заставляя его поднять голову и посмотреть ей прямо в лицо. Мужчина больше не так спокоен — вместо этого его глаза широко распахнуты, а дыхание начинает прерываться короткими, дрожащими вздохами. «Мне искренне любопытно, Ягю-сан. Вы действительно думаете, что я бы вас не убила?»