Глава 99 - Что-то новое

Решение вернуться в Японию далось несложно. Но, по общему признанию, оно разочаровывало. Гето Сугуру был близко, и какая-то часть Шики не могла не задаваться вопросом, насколько близко она подобралась к тому, чтобы наконец найти его на этот раз. Проклятые Духи, появившиеся в храме — и тот, со слоновьей головой, и скоординированная орда гигантских Проклятых Духов, похожих на сороконожек, что наводнили улицы, — крайне маловероятно, что все они спонтанно появились там без причины. Не говоря уже о том, что был ещё тот Пользователь Проклятья верхом на четырёхкрылой птице, который вырвался наружу во время последствий. Множество отвлекающих манёвров. И все они появились, как только Шики сразила Проклятого Духа Особого Класса. Если Гето Сугуру действительно был здесь и наблюдал, можно ли расценить это как целенаправленный шаг с его стороны, чтобы сбежать? Так что это разочаровывало. Особенно учитывая, что весь её предыдущий опыт поисков Гето Сугуру состоял из одного неожиданного осложнения за другим. С этой точки зрения, возможно, ей не стоило удивляться, что эта раздражающая закономерность снова проявила себя в Индии. Но по сравнению с поисками Гето Сугуру… для Шики благополучие Цумики имело более высокий приоритет. Да, досадно отказываться от поисков, когда она близко. Но в то же время Шики знала, что её личное разочарование гораздо менее важно по сравнению с Цумики. Насущный вопрос, стоявший перед ней прямо сейчас, был таков: почему Цумики прокляли? … И как такое вообще могло произойти? Потому что район, в котором они жили, населяло множество вассалов Годжо и других связанных с ними лиц. Так что вероятность того, что опасный Проклятый Дух разбушевался и проклинал людей, была возможной, но не особо правдоподобной. Был шанс, что это действительно был просто несчастный случай, жертвой которого стала Цумики, но… гораздо вероятнее, что это результат того, что кто-то проклял её намеренно. Тогда кто? И зачем? Кто-то, связанный с Гето Сугуру, кто не хотел, чтобы Шики его нашла? Один из других кланов Колдунов, который стал недоволен её действиями? Стоял ли за этим кто-то из высшего руководства? Или было что-то ещё, что Шики упускала из виду? Найти ответы на эти вопросы было важно. К сожалению, Шики не сможет найти ни один из этих ответов, пока она занята охотой на Гето Сугуру в другой стране. Так что: «Я возвращаюсь в Японию». … В конце концов, это было лёгкое решение. Не только желание расследовать, что случилось с Цумики, побудило её вернуться. Цумики в данный момент спала проклятым сном, от которого до сих пор никто не мог её пробудить, и… И Шики не могла не задаться вопросом, сможет ли она что-нибудь с этим сделать. Потому что её глаза позволяли ей видеть смерть в окружающих вещах. Эта способность не ограничивалась только физическим. Конечно, линии на вещах, лишённых физической формы, было труднее наблюдать, чем на их материальных аналогах. Но… У Шики уже был опыт «убийства» активных проклятых техник. И если она смогла увидеть линии, определяющие саму суть индивидуума, как в случае с Араей Соуреном, то… по сравнению с этим, линии проклятья, поразившего Цумики, уж точно должны быть чем-то, что она вполне способна визуализировать. Мысль о Цумики, лежащей на больничной койке, неподвижной и застывшей, не давала Шики покоя. Ей это не нравилось. Что ещё хуже, Цумики была гражданской. Не-колдуном, которая вообще не должна была оказаться втянутой во что-то подобное. Так что, если преступник — это кто-то, кто целенаправленно преследовал её со злым умыслом, то это, несомненно, должно быть связано с тем, что Цумики была тесно связана с несколькими колдунами. Сатору-ниичан, Киёхира-сенсей и Кен-джичан. Мегуми. А также сама Шики. Девушка тихо вздохнула. «Скоро прибудем в больницу, одзё-сама», — голос Чоки был спокойным и ровным; он сидел за рулём машины, в которой они ехали. Кажется, он, возможно, ошибочно принял её вздох за признак нетерпения. Тем не менее, Шики была благодарна за эту невозмутимость. Её надёжный помощник немедленно организовал поездку и всё устроил, как только она заявила о своём намерении вернуться. В отличие от него, остальные присутствующие в тот момент смотрели на неё с разной степенью шока и удивления, когда она объявила о своём решении. Даже Кен-джичан. Хотя Шики и не удалось найти Гето-сана, тот факт, что Пользователь Проклятья так и не появился в храме, можно было расценить как знак, что он и не собирался. В каком-то смысле это означало, что затруднительное положение Сунь Юнтая и Чжан Туна разрешилось, учитывая, что Гето-сан вряд ли снова появится в этом районе в ближайшее время. Китайский дуэт решил остаться. В конце концов, часть их миссии была связана с храмами Ганеши. Несмотря на то, что один из упомянутых храмов был неожиданно разрушен в ходе столкновения с участием божественного проклятья, это просто означало, что характер задания изменился: вместо поддержания печатей в этом районе теперь требовалось скрыть весь инцидент. Это был бы не первый раз, когда для инцидента, связанного с дзюдзюцу, требовалось масштабное сокрытие. … Шики молча смотрела в окно машины, наблюдая, как за стеклом проплывают знакомые пейзажи. Больница, в которой находилась Цумики, была специализированной, имевшей многочисленные связи с несколькими семьями колдунов. Возможно, именно из-за потребности колдунов в конфиденциальности эта больница в итоге была построена в довольно уединённом месте, а не где-нибудь в центре города. На самом деле, это была та же самая больница, куда в конце концов перевели Шики в детстве, когда она лежала без сознания в коме по вине Араи Соурена. Если подумать, была определённая ирония в том, что Цумики тоже сейчас спала без признаков пробуждения в том же самом месте… Но, будем надеяться, Шики сможет что-нибудь с этим сделать. Слова Чоки оказались правдой, и оставшаяся часть поездки не заняла много времени. Шики быстрым шагом шла по коридорам. Первое, что она заметила, войдя в больничную палату Цумики, была не сама девушка. Вместо этого — животные. … Что, надо признать, звучит довольно странно, особенно если учесть тот факт, что Шики в данный момент находилась в больнице. Но это была правда. Мегуми сполз по стене у кровати, подложив под голову подушку, а Широ растянулся у него на ногах. Другой его божественный пёс лежал на коленях у Киёхиры-сенсея, словно особо пушистое одеяло. Киёхира-сенсей тоже крепко спал. В отличие от Мегуми, который сгорбился, голова Киёхиры-сенсея откинулась на спинку стула, а на верхней половине его головы, служа импровизированной повязкой на глаза, свернулся знакомый белый кот. Мозолистая рука поднялась и схватила белого кота за шкирку, снимая его с насеста, несмотря на его сонные, мяукающие протесты. Один глаз приоткрылся и безошибочно сфокусировался на Шики. «Ты вернулась», — сказал Киёхира-сенсей; его голос звучал на удивление собранно, и он был совершенно не удивлён её появлением. Однако в его голосе слышалась явная хрипотца. Сонная и усталая. А затем мужчина замолчал и сощурился, глядя в её сторону. Его следующие слова прозвучали гораздо более бодро и осознанно, хотя и не так собранно. «Во что ты одета?» «В кожаную куртку». Шики приехала сюда прямо из аэропорта, так что у неё не было времени переодеться во что-то другое. Честно говоря, выбор гардероба был последним, о чём она думала в последние несколько часов. Она только сейчас начала понимать, что это, вероятно, первый раз, когда её учитель видит её в «уличной одежде» вместо традиционных кимоно, которые она обычно предпочитала. «… Для маскировки». Киёхира-сенсей долго тупо смотрел на неё, как будто пытаясь и не в силах осознать, что она говорит. Пока он ошеломлённо сидел, Шики повернулась в сторону и потянулась за кувшином с водой на соседнем столике. «Мегуми сказал тебе, что мы возвращаемся?» «Он… да, говорил. Я не думал, что ты так скоро вернёшься из Индии». Киёхира-сенсей мгновение молча наблюдал за ней и принял стакан воды, который она ему налила. «Спасибо». «Не за что». Шики прошла вглубь комнаты. Кен-джичан тоже вошёл в дверь позади неё и обменялся приветствиями с Киёхирой-сенсеем. Их голоса превратились в тихий ропот на заднем плане, когда они начали негромкий разговор; оба мужчины старались не шуметь, чтобы не разбудить Мегуми. Однако, несмотря на их усилия, мальчик всё же зашевелился. Первым отреагировал черноволосый Божественный Пёс, служивший одеялом на ногах Киёхиры-сенсея. Ухо Куро дёрнулось, а затем настороженно повернулось вверх. Божественный Пёс поднял голову с колен Киёхиры-сенсея, инстинктивно поворачиваясь к Шики, когда она прошла мимо него, приближаясь к кровати Цумики. Независимо от их внешнего вида, Божественные Псы на самом деле не были собаками. Даже если они выглядели как собаки и иногда вели себя так же. Они — Шикигами, а Шикигами не спят, когда спят их призыватели. «… Шики?» — сонно пробормотал Мегуми, прежде чем моргнуть и окончательно проснуться, толкнув Божественного Пса у себя на коленях, когда он торопливо выпрямился. — «Ты уже вернулась?» «Угу». Выдох облегчения. «Я рад, что ты… постой, что у тебя с одеждой?» … Похоже, она часто будет вызывать такую реакцию на свой новый наряд, не так ли? Куро подкрался и потёрся о её ногу. Шики погладила его по голове, а также погладила Мегуми — что быстро сменило недоверие мальчика на недовольство, — прежде чем переключить своё внимание на ту, что лежала в кровати. Это вернуло воспоминания о посещении Юзуки на его больничной койке, и Шики не могла сказать, что ей нравилось это зловещее сравнение с ещё одним её другом. Цумики. На первый взгляд, казалось, что девушка просто спит обычным сном. Однако прошли почти целые сутки с тех пор, как Шики впервые получила панический звонок от Мегуми о том, что Цумики необъяснимым образом впала в кому. Не было никаких сомнений в том, что этот сон был неестественным. И, кроме того, на ней было это странное заклятье. … Честно говоря, Шики не была до конца уверена, можно ли это считать заклинанием или запечатыванием; подобные вещи не входили в её компетенцию. Но на лбу Цумики было множество странных, сложных красных отметин, настолько плотных, что Шики с трудом могла даже разглядеть, сколько там вообще слоёв, не говоря уже о том, чтобы расшифровать и проанализировать всё это. Одно было несомненно: шанс, что это дело рук Проклятого Духа, был крайне мал, если только техника упомянутого Проклятого Духа не заключалась в наложении подобных сложных проклятых меток. Гораздо вероятнее, что это работа другого колдуна или Пользователя Проклятья. Кого-то, кто хорошо разбирался в создании и использовании подобных начертанных проклятий, а это определённо не те знания, что были доступны среднестатистическому колдуну. Сосредоточься. Твой приоритет сейчас — не охота на виновника, ответственного за это, а выяснение, что ты можешь сделать для Цумики. Шики молча смотрела на свою подругу в коме. Её грудь ровно и мерно вздымалась и опускалась с каждым вдохом, и, казалось, она не испытывала дискомфорта или боли. Что ж, это был хоть какой-то проблеск надежды в этой ситуации. Тем не менее, даже если это был безболезненный сон без сновидений… это не меняло того факта, что Цумики спала так только из-за проклятья, которое не позволяло ей проснуться. И был ещё вопрос: это действительно всё, что делало это проклятье? Погружало жертву в сон, казалось бы, без каких-либо других побочных эффектов? Учитывая, насколько сложным выглядело начертание, Шики сомневалась, что проклятье было таким простым, каким казалось на первый взгляд. Она должна была сломать его. Разрезать его. Убить его. Шики не мигая смотрела на Цумики. Под её взглядом закружились красные линии. Не красные отметины на лбу девушки; вместо этого взгляд Шики задержался на красных линиях, разбросанных по всему телу Цумики. Если она разорвёт эти линии, Цумики будет разрезана на куски и умрёт. Это было не то, чего она хотела. Ей нужно было смотреть глубже. Шики не интересовало, как навсегда отсечь руку Цумики или отрезать ей ноги. Она не была заинтересована в причинении какого-либо телесного вреда своей подруге. Шики нужно было заглянуть за пределы непосредственной «смерти», существовавшей в физическом теле Цумики. Изучать. Наблюдать. Анализировать. Если существует «начало» и «конец», то я должна быть в состоянии это увидеть. Шики молча продолжала внимательно изучать свою подругу, игнорируя всё вокруг, и ещё больше сужая свой фокус. Проклятье, наложенное на Цумики, казалось, было неактивным. Как таковой, в девушке не было чужой Проклятой Энергии, которую Шики могла бы напрямую вырезать. Было в нём и что-то такое, что… слилось с Цумики, или так казалось? Проклятье, которое не просто останавливалось на воздействии на её физическое тело, заставляя её спать, но и проникало глубже, если Шики видела это правильно. Но… Неважно, как далеко оно проникло. Проклятье есть проклятье. Цумики есть Цумики. Цумики… не должна быть проклята. Красные линии замерцали и сдвинулись перед её глазами. … Как она и думала. Было труднее видеть линии вещей, которые не были полностью физическими по своей природе, — но это было далеко не невозможным для неё. Шики дёрнула запястьем, и в её руку скользнул острый нож. И без дальнейших церемоний она схватила оружие и нанесла удар вниз. «Ш-Шики?!» «Подожди…» «Что ты…» Хотя лезвие ножа пронзило плоть, это не было целью Шики. И поэтому, когда холодное оружие опустилось, оно не пролило ни единой капли крови. Вместо этого нож плавно скользнул мимо физического тела, которое, казалось, он пронзал. Лезвие ножа вошло по рукоять в лоб Цумики, и Шики потянула его вниз. Прямо через светящуюся красную линию, которая перекрывала неизвестное проклятье, клеймившее её подругу, и когда она вытащила нож из Цумики… Её лоб был чист. Проклятые отметины исчезли. Шики продолжала внимательно изучать подругу, не обращая внимания на лёгкий переполох на заднем плане, вызванный её действиями. Сначала от Цумики не было никакой реакции. Но затем её брови слегка нахмурились, глаза сморщились от дискомфорта. Одна рука медленно поднялась, чтобы потереть лицо, и сонные карие глаза медленно распахнулись. Цумики проснулась. «… Хм?» Девушка моргнула затуманенным взглядом. Раз, потом два, и на её лице отразилось замешательство. «Шики? Э-э… не то чтобы я не рада тебя видеть или типа того, но. Немного странно так пристально смотреть на кого-то, когда он спит. Ты же знаешь об этом, да? … Погоди-ка, ты что, обновила свой гардероб без меня?!» Огонёк узнавания в её глазах и знакомая интонация в голосе были хорошими знаками. Однако её приоритеты вызывали у Шики лёгкое беспокойство за свою новоочнувшуюся подругу. «Ты… ты очнулась», — выдохнул Мегуми, широко раскрыв глаза. Он выглядел так, словно хотел броситься и обнять сестру, но вместо этого глубоко погрузил пальцы в пушистый воротник Божественного Пса в своих руках. — «Цумики, ты наконец-то очнулась». Девушка нахмурилась. «Что ты имеешь в виду?» «Ты спала два дня!» «Что?» Цумики подняла брови. «О чём ты говоришь, я… постой, где это я? Я сейчас в больнице?» Нынешнее состояние девушки было, по большому счёту, дезориентированным замешательством. «Ага, ты в больнице. Киёхира-сан подсуетился, чтобы доставить тебя сюда, а также чтобы тебя осмотрели специалисты». Мегуми глубоко вздохнул. «Цумики, что случилось? Когда я нашёл тебя на улице, я не мог тебя разбудить, что бы я ни делал. Ты была проклята». «Я была что?» — пискнула Цумики, прозвучав немного встревоженно. «Проклята. У тебя даже было это», — мальчик сделал неопределённый жест поперёк лба. — «Эта штука у тебя на голове, чем бы она ни была». Руки Цумики автоматически взметнулись к соответствующему месту на её голове. «Теперь её нет», — сообщила ей Шики. «О-оу». Другая девушка снова опустила руки, выглядя потерянной. «Я… я действительно спала два дня?» Мегуми скрестил руки на груди и отвёл взгляд в сторону. Ми-чан, с другой стороны, с готовностью прыгнула к Цумики, используя Киёхиру-сенсея как трамплин. Белая кошка прошагала и устроилась на коленях у девушки с довольным мурлыканьем. «Цумики», — вмешался Киёхира-сенсей. — «Мегуми прав. Ты нас сильно напугала, когда… не просыпалась. К счастью, Шики удалось разрушить проклятье, которое на тебя наложили. Ты помнишь, что в первую очередь привело к этому?» «Я…» — Цумики на мгновение запнулась, сосредоточенно нахмурив брови. — «Я была днём на улице с Ми-чан. И… эм… кажется, я видела…» Девушка замолчала, и наступившая тишина надолго повисла в воздухе. «… Я не помню», — наконец сказала она с какой-то растерянной пустотой в голосе. — «Это странно. Кажется, я столкнулась с кем-то по дороге домой, но я… я не помню, кто это был. Я вообще ничего не помню о том, что произошло». Киёхира-сенсей нахмурился, услышав этот туманный ответ. «Ты совсем ничего об этом не помнишь?» «Простите». Девушка опустила голову, её пальцы вцепились в простыни. Это заставило некую кошку запротестовать мяуканьем, и девушка тут же автоматически возобновила поглаживание избалованного существа. Цумики тревожно прикусила губу. «Я… я правда не помню, всё как в тумане. Это как… как один из тех снов, детали которого забываешь, как только просыпаешься». Это было очень странно и крайне подозрительно. Судя по тому, как нахмурилось его лицо, Киёхира-сенсей, вероятно, придерживался того же мнения на этот счёт. «Простите», — снова сказала Цумики, морщась. По её сморщенному лицу было ясно, что она всё ещё ломала голову в поисках каких-либо воспоминаний о том, что привело её в эту переделку, но, похоже, её попытки пока не приносили ей ничего, кроме разочарования и недоумения. «Не вини себя слишком сильно», — покачал головой Кен-джичан, стоявший в стороне. — «Возможно, преступник намеренно использовал какой-то метод, чтобы скрыть свою личность или затмить твои воспоминания, так что это не обязательно твоя вина». То, что сказал Кен-джичан, было весьма вероятно. Шики считала крайне маловероятным, что Цумики забыла бы о встрече с кем-то, кто её проклял, особенно если это был тот, с кем она «столкнулась», а не тот, кто напал на неё из засады. В последнем случае то, что она ничего не помнила о случившемся, было легко объяснимо: Цумики, возможно, даже не осознала, что её прокляли, до тех пор, пока проклятье не овладело ею и она не потеряла сознание. Но если Цумики проклял кто-то, кого она встретила и, возможно, с кем разговаривала, то каковы шансы, что она ничего не запомнит об этом? Особенно учитывая, что с момента события прошло не так уж много времени. Что приводило к вероятности того, что были предприняты определённые меры, дабы Цумики ничего не запомнила. Существовали способы обеспечить секретность. Однако, насколько было известно Шики, не существовало никаких заклинаний, способных полностью стереть память человека. В целом, заклинания были очень незначительной отраслью дзюдзюцу. Они имели определённое сходство с барьерами и техниками запечатывания в том, что любой, кто способен манипулировать своей Проклятой Энергией, технически мог научиться их использовать, за исключением того, что заклинания, как правило, были чрезвычайно ограничены в том, чего они могли достичь. В результате, подавляющее большинство колдунов считали, что им лучше потратить своё время на оттачивание своей проклятой техники или развитие новых боевых навыков, а не на это. Например, усыпляющее заклинание, которое знала Шики, само по себе было способно вырубить человека максимум на час или около того. Ему также мог легко противостоять любой человек, способный контролировать свою собственную Проклятую Энергию. Поэтому большинство использовало его против не-колдунов только в качестве временной успокоительной меры в чрезвычайных ситуациях. Возвращаясь к идее о заклинании, стирающем воспоминания… Говоря начистоту, такого заклинания не существовало. Стирание воспоминаний — это то, что выходило далеко за рамки возможного для элементарных заклинаний. Чтобы чьи-то воспоминания были скрыты… Шики думала, что это должно быть либо результатом Связывающего Обета, либо какой-то уникальной проклятой техники. Случаи, когда колдуны пробуждали проклятые техники, которые были совершенно бесполезны для изгнания Проклятых Духов, были редки, но время от времени такое случалось. Связывающий Обет с другим человеком, с другой стороны, требовал, чтобы обе стороны были способны манипулировать своей Проклятой Энергией. На что Цумики была неспособна. Это оставляло идею о стирающей память проклятой технике как наиболее вероятную. Шики не слышала о проклятой технике, которая позволяла бы пользователю стирать воспоминания человека… но если бы существовал кто-то с такой способностью, то было бы логично, что он хорошо скрывался. «Кстати», — Цумики ткнула её, прерывая её мысли. — «Почему ты держишь нож?» Шики грациозно убрала оружие обратно в его потайное место в рукаве. «Он был нужен, чтобы убить твоё проклятье». «Убить моё… проклятье?» — непонимающе моргнули карие глаза. Затем встрепенулись и расширились. — «Постой, ты имеешь в виду, что ты действительно…» «Шики разрушила твоё проклятье», — вмешался Мегуми. — «Киёхира-сан вызывал других специалистов, но никто из них не смог тебя разбудить. Ты действительно совсем ничего не помнишь о том, что случилось?» Отвлёкшись от своего предыдущего вопроса, Цумики покачала головой. «Не помню, прости». «Мы разберёмся с этим». Киёхира-сенсей сделал долгий, медленный выдох. «Кто бы это ни был, если он выбрал тебя своей целью… нет никакой гарантии, что он не повторит этого снова. Нам нужно выяснить, кто и почему в этой ситуации». Что будет сложно, поскольку никто не присутствовал на месте происшествия, когда Цумики прокляли, а сама Цумики не помнила никаких подробностей своего злополучного опыта. Но, конечно, не невозможно. По крайней мере, должен быть мотив. Причина, по которой Цумики была выбрана в качестве цели. Потому что она даже не была одной из многих жертв; Цумики была обнаружена одна, без сознания, как единственная цель этого странного проклятья. Если это было намеренно, то какова была цель? Цумики не была тем человеком с язвительным языком и неуживчивым характером, который наживает себе врагов, куда бы ни пошёл. Она была приятным человеком. Цумики была искренне доброй и весёлой девушкой, и, судя по тому, что Шики слышала о её школьной жизни, она также неплохо ладила со своими одноклассниками. Если кто-то нацелился на Цумики, то крайне маловероятно, что это из-за самой девушки. Как Шики и предполагала ранее по дороге сюда, это было из-за людей вокруг неё. Таких как: её брат, Мегуми. Хотя он и находился под защитой Сатору Годжо и клана Годжо, клан Зенин на протяжении многих лет совершал множество мелких закулисных движений. Несмотря на то, что они не могли получить опеку над Мегуми, клан Зенин всё ещё считал «Десять Теней» своими, и поэтому Мегуми был колдуном, который по праву принадлежал клану Зенин. Шики знала, что были члены клана Зенин, которые незаметно вступали в контакт с Мегуми, хотя мальчик никогда не уделял им времени. По большей части, клановые колдуны пренебрежительно относились к не-колдунам. Но что, если Зенины наконец решили, что Цумики была слабостью, которую они могли использовать для переговоров по поводу Мегуми? До тех пор, пока у клана Годжо не было веских доказательств, подтверждающих, что это они прокляли Цумики, они могли бы сохранять невиновность в этом вопросе. Они могли бы даже предложить помощь в снятии проклятья с Цумики в обмен на большую свободу действий в отношении Мегуми. Если бы Шики потребовалось больше времени, чтобы вернуться из Индии, или если бы она не смогла снять проклятье, появились бы Зенины на их пороге с предложением помощи? Это была явная возможность. Но… Зенины ещё не были загнаны в угол, где им пришлось бы предпринимать безрассудные действия, а руководство Наобито Зенина своим кланом никогда не было безрассудным. Любая их ошибка навлекла бы на них десятикратное возмездие со стороны клана Годжо, если бы стало известно, что это Зенины подвергли Цумики опасности. Cтал бы такой гордый клан Колдунов, как Зенины, действительно рисковать этим? Особенно в последнее время, когда они уже пожинали многочисленные блага и выгоды от пустоты, оставленной в их обществе павшим кланом Камо? Шики так не думала. И если быть честной с самой собой… между ней и Мегуми, именно Шики была действующим колдуном из них двоих. Именно у Шики были открытые разногласия с высшим руководством, именно она была колдуном из клана со своими сторонниками и недоброжелателями. «Цумики могла стать целью из-за меня». Эту перспективу Шики не нравилось рассматривать, но эту возможность следовало признать. И было бы безответственно держать Цумики в неведении, теперь, когда её уже прокляли. Кто мог сказать, что результаты следующей попытки будут такими же безобидными? «Это… возможно», — неохотно кивнул Киёхира-сенсей. — «Не всем может нравиться идея твоих поисков Гето Сугуру. Также не помогает и то, что ты не в лучших отношениях с высшим руководством». «Сатору-ниичан тоже не в лучших отношениях с ними». «Сатору-сама к тому же глава клана», — сухо ответил Киёхира-сенсей. — «И в последнее время он был занят, разрываясь между выполнением миссий и преподаванием в Токийском техникуме. Не он тот, кто скрупулёзно проводит расследование, чтобы выследить Пользователя Проклятья Особого Класса». Что ж, да. Это у Шики было свободное время, потому что её отстранили от занятий в техникуме. «С тех пор, как я начала работать над этим расследованием, у меня такое чувство, будто я натыкаюсь на одно отклонение от курса за другим. Осложнение за осложнением». Сколько в этом было случайности, и сколько было спланировано заранее? Никому не нравилось, когда его водят по кругу, и Шики не была исключением. Единственным прорывом в её расследовании стала неожиданная наводка, которую Чжан Тун дал о том, что Гето Сугуру находится в Индии. К сожалению, даже это было прервано на полпути. Когда Шики была близка к успеху. Шики не винила за это Цумики. В конечном счёте, именно Шики решила вернуться, и не то чтобы Цумики специально выбрала быть проклятой в такой неподходящий момент. Если бы Сатору-ниичан был здесь, возможно, они не были бы в таком неведении. Шесть Глаз отлично замечали детали, которые в противном случае могли бы остаться незамеченными, и хотя Шики не могла заметить на Цумики никаких подсказок, указывающих на преступника, с её голубоглазым кузеном всё могло бы быть иначе. «Сатору-ниичан скоро вернётся?» Изначально Шики думала, что увидит его появление в Индии, после того как она уведомила его об информации, предоставленной Чжан Туном. Но теперь этому точно было не суждено случиться. «Полагаю, да», — отвечает Киёхира-сенсей. — «Он, казалось, тоже беспокоился о Цумики — хотя, я полагаю, у нас есть хорошие новости на этом фронте, теперь, когда Цумики снова очнулась». «… Простите за неудобства», — неловко почесала щеку Цумики. «Хватит извиняться», — говорит ей Мегуми. Рядом с ним Широ лает, словно в знак согласия. Божественный Пёс встаёт на задние лапы, опираясь передними на смятые одеяла больничной койки. Цумики издала тихий, удивлённый смешок. «Зачем вы, ребята, привели сюда собак?» Затем она протянула руку, не занятую избалованной кошкой на её коленях, и с лёгкостью запустила пальцы в густую белую шерсть Шикигами. Шики удивлённо моргнула. Рядом с ней Кен-джичан резко вдохнул, а Киёхира-сенсей и вовсе застыл. Потому что… Цумики была не-колдуном. Гражданской, которая не обладала способностью манипулировать Проклятой Энергией и не могла видеть Проклятых Духов. А это также означало, что призванные Шикигами, такие как Божественные Псы Мегуми, были для неё невидимы. Хотя она всё ещё могла физически взаимодействовать с ними, точно так же, как не-колдуны могли быть тронуты Проклятыми Духами и подвергнуться их воздействию, она никогда не могла их видеть. Единственными Шикигами, видимыми для Цумики, должны были быть такие вещи, как маленькие бумажные вырезки-Шикигами. Шикигами, которые были скорее «Проклятой Энергией, оживляющей физический носитель», нежели «сущностью, состоящей из Проклятой Энергии». Вот только прямо сейчас Цумики всё ещё счастливо гладила Широ. Куро медленно подковылял к своему близнецу и тоже получил тихое воркование восторга и почёсывание между ушами. «Что?» — ни о чём не подозревающая девушка склонила голову набок. — «Почему вы все так на меня смотрите? Мне… нельзя их гладить или что? Хотя это вы, ребята, притащили сюда всех этих животных». Мегуми уставился на сестру и тяжело сглотнул. Оба его Шикигами, казалось, тоже уставились на Цумики широко раскрытыми глазами, отражая шок своего хозяина. «… Ты видишь Куро и Широ?»