Глава 101 - Следовать

Странная ситуация, сложившаяся с побочной семьёй Шунрю, началась, когда Годжо Минако вернулась в Тобиумэ после бурной ссоры со своими родственниками со стороны мужа, забрав с собой двоих детей. Точнее говоря, всё началось, когда её муж, Годжо Морикадзу, решил последовать за женой и детьми и остаться с ними в Тобиумэ, вместо того чтобы забрать их и вернуть свою семью в Шунрю. А это, в свою очередь, каким-то образом привело к тому, что добрая половина молодого поколения Шунрю также перебралась в часть поместья, принадлежащую Тобиумэ. «Насколько я понимаю, семья со стороны Шунрю изначально не одобряла их брак», — продолжает объяснять Киёхира-сенсей. Шики и Киёхира-сенсей ранее перешли в дом с веранды; сейчас его пальцы беспокойно барабанят по низкому столику, за которым они сидят. — «Так что между Минако и её новыми родственниками уже были трения. Последней каплей стало то, что Минако подслушала, как они плохо отзываются о её детях, и после того, как она открыто высказала им это… что ж. В конце концов, это переросло в безобразную ссору. Минако ушла в тот же день». Годжо Минако обладает лишь «расплывчатым зрением» в плане колдовских способностей, в то время как Годжо Морикадзу — один из немногих колдунов клана Особого Первого Класса. Понятно, почему её родственники из Шунрю не были довольны тем, что их сын Особого Первого Класса женится на такой женщине, как она. С этой точки зрения, довольно удивительно, что брак вообще состоялся. …А может, и нет. Учитывая, что Годжо Морикадзу был колдуном Особого Первого Класса, которых во всём клане Годжо на данный момент было всего пятеро, если он настаивал на женитьбе на Годжо Минако, то Шунрю, вероятно, не стали бы отказывать ему, чтобы сохранить его благосклонность. А это означало, что основная масса их недовольства с высокой долей вероятности была перенаправлена на Минако-сан. На Минако-сан и её детей, если то, что сказал Киёхира-сенсей, было правдой. Что было по-своему интересно. Если Годжо Морикадзу был ценным сыном побочной семьи Шунрю, то почему с его детьми плохо обращались? … Разве что они пошли в мать в плане колдовского таланта? Шики на мгновение замолкает, пытаясь вспомнить. Она почти уверена, что когда-то видела это в отчётах Тобиумэ. «У Минако-сан ведь близнецы, не так ли?» «Девочки-близнецы, уважаемая глава ветви», — раздаётся новый голос у дверного проёма. Женский и твёрдый. — «Для меня честь, что вы помните о них». «… Вы здесь». Киёхира-сенсей поднимает взгляд на дверь, которую сейчас держит открытой Чоки. «Признаться, немного раньше, чем я ожидал». Из-за беспокойства о Цумики, большую часть своей работы, связанной с кланом, Киёхира-сенсей в эти дни вёл из дома, а не из своего кабинета в клановом поместье. Это означало, что некоторые встречи также были перенесены сюда, а не в поместье Годжо. Например, встреча с молодой парой из Шунрю, перед тем как позже на этой неделе должна была состояться ещё одна — с главой ветви Шунрю. «Я бы не посмела опоздать на встречу с уважаемой главой ветви, Киёхира-сама». Говорит молодая женщина, одетая в тёмное томэсодэ, расшитое фиолетовыми колокольчиками, с иссиня-чёрными волосами, аккуратно собранными в пучок подходящей заколкой в виде колокольчика. Рядом с ней стоит молодой человек в таком же тёмном формальном кимоно, с пепельными волосами такого оттенка, что напоминает Шики о Юзуки. Однако его невозможно спутать с Юзуки. В то время как манеры Юзуки были мягкими и нежными, скрывая явную остроту внутри, этот человек открыто носил свои острые грани, словно вторую кожу. Взгляд, брошенный в сторону Шики, был откровенно оценивающим всего несколько секунд, прежде чем он напрягся и почтительно опустил голову. Шики держит свой взгляд ещё мгновение, наблюдая, как мужчина остаётся мертвенно неподвижным, прежде чем молча отвести взгляд, не говоря ни слова. «Садитесь». Киёхира-сенсей машет рукой в сторону пустых мест по другую сторону стола, то ли проглядев, то ли намеренно решив проигнорировать короткую сцену. — «Годжо Минако, Годжо Морикадзу. Обойдусь без любезностей; мы все знаем, о чём эта встреча. О притоке членов клана Шунрю, живущих с Тобиумэ». Минако-сан грациозно садится, следуя его жесту, и её муж также садится, чуть менее грациозно, рядом с ней. «Морихико-сама давит на вас, Киёхира-сама?» «Он прав в том, что этому нужно какое-то решение». Киёхира-сенсей скрещивает руки на груди. «То, что здесь сейчас так много людей из семьи Шунрю… само собой разумеется, это крайне необычная ситуация. И крайне тревожная, особенно для главы Шунрю». «Мы никому не приказывали идти с нами», — бормочет Морикадзу-сан. «Да, я в курсе», — сухо говорит Киёхира-сенсей. — «Если бы это было так, то Морихико обвинял бы вас в попытке подкупить своих соклановцев и вытеснить его с поста главы ветви, а не обвинял бы Тобиумэ в переманивании людей из его побочной семьи». «… Простите». Извинение, по крайней мере, кажется искренним. И немного виноватым. «Мы очень сожалеем о неприятностях, которые доставили Тобиумэ». В отличие от мужа, Годжо Минако куда более красноречива. Она кланяется им, резко тыкая мужа в бок, когда он не сразу следует её примеру. — «Никто из нас не хотел, чтобы это случилось… хотя, оглядываясь назад, я бы не сказала, что это удивительно». Киёхира-сенсей вздыхает и кивает. «Потому что не все согласны с тем, как Морихико ведёт дела, так?» «Именно». Руки Минако-сан на её коленях слегка сжимаются. Муж молча протягивает руку и кладёт свою ладонь поверх её; женщина дарит мужу лёгкую улыбку. «Морихико-сама… разделяет некоторые настроения, которые более преобладают в клане Камо, чем где-либо ещё». Шики моргает. Интересный выбор слов, а также интересное сравнение. Если речь о клане Камо, то это, вероятно, весьма нетонкий способ сказать, что Морихико придаёт большое значение родословным. Большее, чем среднестатистический консервативный член клана Годжо, — таков невысказанный подтекст этих слов. Киёхира-сенсей скрещивает руки на груди. «… Независимо от его взглядов и политики, это не предмет нашего разговора». «Я понимаю». Годжо Минако снова склоняет голову. «Как вы и просили, мы с мужем поговорили с нашими соклановцами из Шунрю. Если это вообще возможно, мы… не хотим возвращаться в Шунрю, Киёхира-сама». «Вы не…» — Киёхира-сенсей обрывает себя на полуслове, устремив на молодую женщину суровый взгляд. Хотя её глаза всё ещё скромно опущены к сложенным на коленях рукам, эту женщину нельзя было принять за скромницу, не после тех слов, что она только что произнесла. — «Годжо Минако. Вы понимаете, что говорите?» «Я понимаю, что эта ситуация беспрецедентна», — спокойно говорит она. — «И я… я также понимаю, что это ставит вас и уважаемую главу ветви в неловкое положение, Киёхира-сама». «Если вы знаете это, тогда…» «Но это наше искреннее желание». Ещё раз Годжо Минако простирается перед ними. Мгновение спустя её муж медленно повторяет движение. «Пожалуйста, хотя бы рассмотрите это, уважаемый старейшина и уважаемая глава ветви. Нас семнадцать человек, желающих остаться; двое из которых подают надежды в колдовстве, и один из которых — мой муж, один из всего лишь пяти колдунов Особого Первого Класса в клане. Мы определённо докажем, что являемся полезными активами для Тобиумэ, я обещаю». Киёхира-сенсей замолкает, нахмурив брови в раздумье. Потому что женщина говорит правильные вещи; семнадцать — это внушительное число, а статус побочной семьи зависит от силы и количества её колдунов. Всего в семье Тобиумэ двадцать три члена, включая Шики и Киёхиру-сенсея. Хотя из-за большого притока людей могут возникнуть некоторые трения, если интеграция пройдёт гладко, нет сомнений, что это будет выгодно для Тобиумэ в целом. Шики это понимает. Ей также нет до этого особого дела. Как глава Тобиумэ, Шики несёт ответственность за обеспечение общего благополучия и счастья членов своего клана Тобиумэ. Не за расширение побочной семьи. Если бы Годжо Минако говорила это другому, более амбициозному главе клана, то велика вероятность, что он ухватился бы за эту возможность. Шанс заполучить колдуна Особого Первого Класса выпадает нечасто. Несмотря на то, что побочная семья Шунрю, насчитывающая всего сорок с лишним человек, будет бороться до последнего, чтобы сохранить этих членов клана, пока они все активно желают уйти — какой глава ветви упустит такую редкую возможность? … Кроме Шики, наверное. «Меня это не волнует», — прямо говорит она, когда Киёхира-сенсей бросает на неё вопросительный взгляд, молча интересуясь её мнением. Мужчина удивлённо моргает. Затем фыркает, качая головой. «Ах, мне следовало этого ожидать». В отличие от её учителя, молодая пара, сидящая напротив них, мгновенно напрягается от бесстрастного ответа Шики. Годжо Минако резко выпрямляется, её глаза широко раскрыты, демонстрируя явную потерю самообладания. Как будто ответ Шики был совершенно неожиданным. «У-уважаемая глава ветви? Это…» — она запинается. — «Это было бы выгодно для Тобиумэ, поскольку среди нас так мало талантливых. И это также значительно облегчило бы давление на вас как на единственного колдуна Тобиумэ. Я-я понимаю, что вы не хотите заставлять таких, как я, кто не подходит для колдовства, идти по пути, который приведёт к нашей смерти, и я благодарна за вашу доброту. Но нести такое бремя в одиночку…» Кажется, здесь произошло серьёзное недоразумение. Это не имеет ничего общего с добротой. Шики не добрый человек. Она не заставляет Тобиумэ придерживаться традиционных ожиданий семьи колдунов просто потому, что в этом нет смысла. Вот и всё. Судя по тому, что она наблюдала до сих пор, большинство из них, похоже, предпочитают жить в безопасности, а не следовать вековым традициям. В настоящее время среди них есть только один, кто учится колдовству, и это семилетний Годжо Тетсуро. Мальчик, который только начал работать над медитативными упражнениями. Прогресс шёл медленно, учитывая, что это был легко возбудимый ребёнок, которому нравилось бегать по садам и беспокоить карпов кои больше, чем сидеть и медитировать. Это нормально. Никто в Тобиумэ всё равно и близко не приближался к Шики по силе, так что для неё не имело особого значения, что они выберут. Хотят ли они заниматься колдовством или искать альтернативные пути в жизни. «Тобиумэ не нужны колдуны». Годжо Морикадзу хмурится. «Вы можете быть сильной, Шики-дзёсама, но вы единственный колдун Тобиумэ. В долгосрочной перспективе это вызовет проблемы, если ничего не изменится». «И что?» Шики и глазом не моргнула. Не то чтобы она не понимала, что нынешний новообретённый статус Тобиумэ зависит исключительно от неё, что довольно шатко с точки зрения побочной семьи. Но до тех пор, пока Тобиумэ не обзаведётся другим колдуном, таким же сильным, как она, неизбежно, что они переживут некоторый упадок, как только Шики не станет. Если они смогут набраться сил, чтобы сохранить свой статус побочной семьи, то всё хорошо. Если нет, то это просто означает, что они действительно больше не обладают необходимой квалификацией, чтобы считаться побочной семьёй. Они просто вернутся в то же самое состояние, в котором находились до того, как в уравнении неожиданно появилась Шики. Сила и статус идут рука об руку. Если кто-то не обладает достаточной силой, то погоня за статусом и влиянием, которые ему не по плечу, вызовет лишь насмешки и беды, а не уважение. Если такое случится, то, отказавшись от имени Тобиумэ и тихо растворившись в других побочных семьях, они заживут лучшей жизнью, чем упрямо цепляясь за былую славу своего рода. В этом-то и расходились взгляды Шики и Годжо Имы на Тобиумэ. Годжо Има заставила бы членов своей побочной семьи поддерживать честь семьи и восстанавливать славу имени Тобиумэ, даже если ради этого пришлось бы принести жертвы. В глазах Шики, нечто столь бессмысленное, как «слава побочной семьи», не стоило того, чтобы за него умирать. «… Разве вашей главной обязанностью как главы ветви не является обеспечение процветания Тобиумэ?» — спрашивает мужчина, когда Шики не даёт пояснений, его слова медленные и очевидные. — «Укреплять силу и статус рода и вести его к новым высотам?» «Как глава ветви, моя обязанность — обеспечивать благополучие людей в Тобиумэ», — поправляет она. Возможно, более преданный и амбициозный глава ветви сосредоточился бы на принесении большей славы своему роду под своим руководством, но Шики была не такой. Да и в любом случае, нечто подобное должно было — должно — быть вторичным по отношению к заботе о благополучии своих людей. Годжо Морикадзу смотрит на неё. Странное выражение лица, как будто он видит её в первый раз. Рядом с ним его жена тоже смотрит на Шики — но вместо странного выражения, как у Годжо Морикадзу, выражение лица Годжо Минако кажется более… эмоциональным, что ли? Шики приподнимает бровь, глядя на странную пару. Женщина выпрямляется и делает глубокий вдох. «Вы смиряете нас, уважаемая глава ветви. Мы просим прощения за наши предположения». … Их предположение, что Шики официально примет членов Шунрю в Тобиумэ просто потому, что среди них были колдуны? Это было нормальное, разумное предположение. Почему за это нужно было извиняться? Киёхира-сенсей легонько кашляет. «Значит, ты намерена отклонить их просьбу, Шики?» «У меня нет особых причин соглашаться». Побочная семья Тобиумэ — это ответственность Шики. Однако члены ветви Шунрю — нет. Она не против, чтобы Шунрю проводили время со своими кузенами из Тобиумэ, как они это делают сейчас, но это не значит, что она горит желанием с головой бросаться в клановые проблемы, чтобы защищать их из-за этого. Киёхира-сенсей, кажется, понимает её мысли. Он медленно кивает, хотя и слегка хмурится. «Этот вопрос действительно… хлопотный. Но отказ Шунрю от Тобиумэ поставит их в трудное положение, а также может негативно сказаться на твоей репутации в клане». «Моя репутация в любом случае пострадает». Если Шики примет этих членов Шунрю в Тобиумэ, значит, она переманивает талантливых соклановцев из другой побочной семьи. Если нет, то, даже если другие согласятся, что её бездействие уместно, за её спиной, несомненно, будут шептаться о том, что она бессердечная и трусливая. В негативных слухах нет ничего нового, так что она вполне может выбрать вариант, который вызывает меньше головной боли. … Хотя, Киёхира-сенсей прав. Если бы у Шики была репутация той, кто защищает тех, кого считает своими, а не бесчувственного колдуна, которому нет дела до других… уменьшило бы это шанс того, что Цумики станет злонамеренной мишенью? «Если люди собираются говорить, то пусть это будет нечто, внушающее страх и настороженность, а не снисхождение», — таков совет Киёхиры-сенсея на этот счёт. Что ясно даёт понять, к чему он склоняется. На мгновение Шики замолкает, погрузившись в мысли. «Уважаемая глава ветви», — вмешивается Годжо Минако и снова кланяется, на этот раз исключительно Шики. Женщина опускает голову до земли и задерживается в этом положении на долгое мгновение. «Я понимаю, что вы не ищете власти для Тобиумэ. Но даже помимо колдовства, есть и другие способы, которыми мы из Шунрю могли бы внести свой вклад. Пожалуйста, дайте нам шанс проявить себя». Девушка склоняет голову, глядя на странное упрямство женщины, и слегка хмурится. «Почему вы так настроены присоединиться к Тобиумэ?» Неужели Годжо Морихико действительно так плохо справлялся с обязанностями главы ветви Шунрю, что значительное число его соклановцев захотели уйти, включая их единственного колдуна Особого Первого Класса? «Я родилась дочерью Тобиумэ, уважаемая глава ветви», — отвечает женщина. — «Я помню дни, когда семья медленно разрушала себя в попытке соответствовать тому, чего требовало от нас имя Тобиумэ, жить согласно нашим традициям. Но с тех пор, как вы сменили Иму-саму, всё это полностью изменилось. Тот, кто принадлежит к Тобиумэ, волен выбирать свой собственный путь, не опасаясь порицания или осуждения за это. Такая свобода редкость в клане Годжо, и я… я хочу жить как Тобиумэ, а не Шунрю. Те, кто решил остаться с нами, также пришли к такому же решению». … В лучшем случае, Шики думала, что ответ мог быть чем-то вроде: «потому что вы станете хорошим щитом против главы ветви Шунрю», только в гораздо более вежливых и уважительных выражениях. Знал ли об этом глава ветви Шунрю? Даже если ему удастся вернуть своенравных членов своей побочной семьи, у Шики такое чувство, что этому человеку будет нелегко заставить их снова подчиниться своей власти. Она бросает взгляд на Киёхиру-сенсея. Очевидно, корень этой проблемы в том, что Киёхира-сенсей слишком хорошо справляется с заботой о Тобиумэ. Её учитель косится на неё в ответ и медленно, многозначительно хлопает в ладоши. «Хорошая работа, глава ветви». «…» Шики тихо вздыхает. Она отвечает за побочную семью Тобиумэ, а не за Шунрю. Так что, строго говоря, благополучие членов побочной семьи Шунрю не должно входить в её компетенцию. Однако Годжо Минако — была? — из Тобиумэ. Так что, если она была несчастна в Шунрю, Шики была обязана что-то с этим сделать. Однако это обязательство не должно было выходить за рамки самой Годжо Минако… но, похоже, женщина не хотела развода, да и это не объясняло бы всех остальных из Шунрю, которых она и её семья привели с собой. Если проблемы настолько серьёзны, как она подразумевает, то это лишь вопрос времени, когда она и её соклановцы начнут искать выход из Шунрю. Этот вопрос в конце концов всё равно оказался бы перед Шики, так что просто отвернуться от него — не лучший способ разрешить ситуацию. Что возвращало к вопросу: примет ли Шики этих членов клана Шунрю в побочную семью Тобиумэ или нет? Если учитывать только её личные чувства… Честно говоря, Шики было всё равно, останутся они или уйдут. Основная причина, по которой она хотела отказать, заключалась в том, что она не хотела иметь дело с политиканством и клановой драмой, которую, несомненно, вызовет «переманивание» ряда членов клана Шунрю. … С другой стороны, если бы Шики, принимая решения, действовала исключительно на основе своих личных чувств, она бы вообще не была главой своей побочной семьи. Я уверен, ты будешь хорошим главой ветви. Но что это значит — быть «хорошим главой ветви»? Прошли годы с тех пор, как Шики назначили главой ветви Тобиумэ, а она всё ещё не знала ответа. Она просто знала, что быть главой ветви Тобиумэ означает нести ответственность за улучшение жизни членов побочной семьи Тобиумэ. Шики не могла со стопроцентной уверенностью сказать, что отбрасывать традиции клана колдунов, как это делала она, было правильно, но даже если Тобиумэ были не согласны с её методами — что ж, по крайней мере, они были живы и могли на это жаловаться. До сих пор до её ушей не доходило ни одной жалобы. Ей не нравилось нести ответственность за других людей. Если бы Шики могла поступить по-своему, то сейчас на месте главы ветви Тобиумэ сидел бы кто-то другой. Но, очевидно, не было никого более подходящего на эту должность, чем Шики, когда Годжо Има была признана непригодной. Таким образом, мириады обязанностей главы ветви перешли в руки Шики. Достаточно сказать, что Шики не была особенно склонна добавлять себе обязанностей. Она имела полное право отказать в этой просьбе членам клана Шунрю. Но… в конечном счёте, это ничем не отличалось от того, чтобы спрятать голову в песок. Проблема, может, и перестала бы быть её, но она определённо не исчезла бы, если бы она её упорно игнорировала. Если с этим не разобраться должным образом… в худшем случае, это могло бы стать дестабилизирующим фактором в клане Годжо, даже если предположить, что главе ветви Шунрю в конце концов удастся заставить своих соклановцев вернуться к нему. Это было бы не идеально. Потому что беспорядки в клане были бы хлопотными для Сатору-ниичана. Более того, это также затруднило бы поиски потенциального «предателя», которого они собирались искать. … «Шунрю могут остаться». Глаза Годжо Минако расширяются и блестят — и вот Шики уже не видит лица женщины, когда та поспешно прижимается к земле в очередном поклоне. «Спасибо, уважаемая глава ветви». Только сейчас в её голосе появляется лёгкая дрожь. Облегчение, истощение, надежда. «Я обещаю, вы не пожалеете об этом решении». Годжо Морикадзу тоже кланяется, как и его жена. «Уважаемая глава ветви. Спасибо». При виде этого в уголке губ Киёхиры-сенсея играет полуулыбка, но он ничего не говорит, пока пара из Шунрю выражает свою благодарность. «Я уж было подумал, что мне придётся тебя уговаривать», — говорит он, когда пара ушла. — «Но, похоже, в этом не было необходимости. Я знаю, что тебе, возможно, всё равно, но в том, чтобы принять их, есть несколько ощутимых преимуществ, даже если это принесёт с собой свою долю проблем». В конце концов, её убедили не столько преимущества, сколько недостатки того, что могло бы случиться, если бы Шики осталась безучастной. Её старый учитель мгновение молча смотрит на неё, затем протягивает руку и мягко хлопает её по плечу. Неуклюжий жест привязанности, ничего похожего на ту плавную текучесть, с которой он владел мечом. «Могла бы выглядеть и поэнергичнее, знаешь ли». «Зачем?» «То, что ты делаешь, — это хорошо», — говорит мужчина. — «Это будет хорошо для Тобиумэ, и то, о чём Минако упоминала ранее, было правдой — наличие активного Особого Первого Класса поможет снять с тебя часть давления. Хотя я могу припомнить нескольких человек, которые не обрадуются такому скачку силы Тобиумэ». Тогда им придётся смириться со своим недовольством. «Как думаешь, сколько людей в клане будут против того, чтобы Тобиумэ приняли в свои ряды этих членов клана Шунрю?» «Многие», — сухо отвечает Киёхира-сенсей, как будто это само собой разумеется. — «Другим побочным семьям не понравится нарушение текущего баланса сил. Да, баланс изменился, когда ты заняла пост главы ветви, но это было скорее в плане… "нематериальных выгод", назовём это так. Престиж Тобиумэ вернулся благодаря присутствию могущественного колдуна, но не то чтобы Тобиумэ вдруг потребовали больше ресурсов или больше влиятельных постов в клане. Не считая тебя, они всё ещё оставались той же павшей побочной семьёй без каких-либо примечательных личностей, способных улучшить их положение». Шики останавливается. «И всё изменится, когда к ним присоединятся Шунрю». «Всё изменится», — кивает Киёхира-сенсей. — «Среди них есть колдун Особого Первого Класса, не говоря уже о всех остальных, кого они привели с собой. С увеличением числа членов клана нам также придётся запрашивать больше ресурсов для Тобиумэ, а это не то, от чего другие побочные семьи так легко откажутся». Шики так и думала. «Тогда они могут встать на сторону главы ветви Шунрю, призывая его соклановцев вернуться в секцию Шунрю в поместье». «Это вполне возможно», — соглашается её учитель. — «Побочным семьям не понравится, что Тобиумэ демонстрируют признаки истинного возвышения — не тогда, когда это происходит за их счёт. Также не помогает и то, что ты уже являешься одним из самых заметных колдунов клана, а к вам присоединяется ещё один Особый Первый Класс». А поскольку иерархия в клане колдунов выстраивается в соответствии с силой, это означает, что есть несколько сторон, которые могут быть недовольны этим внезапным нарушением. Есть ли способ этого избежать? … Маловероятно. Пока Шики остаётся главой ветви Тобиумэ, она, по сути, является «лицом» семьи Тобиумэ, чьи действия представляют волю семьи. И если она представит себя как главу ветви, которая переманивает талантливых соклановцев из других побочных семей, чтобы увеличить силу своей собственной семьи, независимо от того, что на самом деле Шики никого не переманивала… Надо признать, это не лучший имидж. Возможно, было бы меньше реакции, если бы это делала не Шики. Молодая, женщина и талантливый колдун — все эти факторы будут активно работать против неё на переговорах с другими главами ветвей, которые, несомненно, увидят в этом нечто, чего следует опасаться. Она смотрит на своего учителя. «Если я сделаю тебя главой ветви, как думаешь, другие побочные семьи отнесутся к этому более благосклонно?» Киёхира-сенсей моргает. «Шики, Шунрю хотят присоединиться к Тобиумэ, потому что ты — глава ветви». Шики пренебрежительно машет рукой. «Дело не только в этом. Кроме того, ты тот, кто заботится о Тобиумэ в большинстве повседневных вопросов». «Да, но ты та, кто изменил политику…» «А ты бы поступил иначе на моём месте?» — прерывает она его и спрашивает. «… Я бы не додумался», — медленно выдыхает мужчина. — «Во многом… полагаю, я привык к тому, как клан ведёт дела. Шики, тот факт, что ты глава ветви Тобиумэ, — это… возможно, усложняющий фактор в этой ситуации, но это не проблема. Было бы большей проблемой, если бы у тебя не было влиятельной должности, придающей вес твоим словам. Другие побочные семьи могут поднять шум, потому что ты представляешь ветвь Тобиумэ в этом вопросе, но это неизбежно. Если только ты не… наследница… клана…» Киёхира-сенсей умолкает, глядя на Шики со слегка ошарашенным выражением, его глаза расширяются от внезапного озарения. Шики тоже молча смотрит в ответ на своего учителя, хотя и выглядит значительно менее потрясённой, а скорее всё более встревоженной. Потому что она вполне могла проследить ход мыслей. Киёхира-сенсей признавал, что другие побочные семьи могут попытаться вмешаться от имени Шунрю, если Шики, колдун Первого Класса и глава ветви Тобиумэ, заберёт талантливых соклановцев из побочной семьи Шунрю. Нарушение и смещение баланса сил — вот что их больше всего беспокоило, и они были кровно заинтересованы в том, чтобы это предотвратить. Но если Шики — не глава ветви Тобиумэ, а наследница клана Годжо, то это рисовало ситуацию в несколько ином свете. По крайней мере, никто не сможет обвинить её в том, что она, будучи главой ветви, превышает свои полномочия. Более того, если Шики станет наследницей клана, в глазах соклановцев она будет больше ассоциироваться с главной семьёй, чем со своей собственной побочной семьёй. Практически, Шики всё ещё будет из Тобиумэ, пока официально не унаследует положение Сатору-ниичана или не выйдет замуж, но с точки зрения всего клана она будет связана с главной семьёй. Если она станет наследницей клана, это будет означать, что появятся новые обязанности, которые она должна будет выполнять. Но это также будет означать, что у неё появится больше способов официально помочь Сатору-ниичану, и эта должность была бы удобной и полезной в разных смыслах. Шики… не особенно хотела быть наследницей клана. Клан Годжо и его бесчисленные проблемы, и проблемные личности внутри него… у неё не было ни малейшего желания активно ввязываться в это больше, чем необходимо. Хотя здесь были люди, к которым Шики была привязана, по большому счёту, она оставалась безразличной к большинству членов клана. Это определённо не лучший знак для наследницы клана, не так ли? Более того, была ещё довольно важная проблема, заключавшаяся в том, что в клане Годжо определённо было немало людей, которые предпочли бы, чтобы Шики не была наследницей Годжо. Что влекло за собой целый ворох проблем. И всё же… вступление Шики в должность наследницы клана — это событие, которое определённо затмило бы продолжающуюся эпопею Тобиумэ и Шунрю. Любой, кто был против того, чтобы она стала наследницей клана, несомненно, сосредоточил бы своё внимание на этом насущном вопросе и попытался бы воспрепятствовать ему, вместо того чтобы отвлекаться на мелкий конфликт между двумя побочными семьями, который имел сравнительно меньшее значение, что… … О нет. «Кажется, мне не нравится, к чему всё идёт». . . Экстра. . Годжо Минако медленно выдыхает, опускаясь на мягкую подушку сиденья в машине. «Ты в порядке?» — обеспокоенно спрашивает Морикадзу. Его руки неуверенно зависают над её плечами. «Я в порядке», — Минако улыбается мужу. Она также протягивает руку и тянет его ладонь вниз, чтобы она легла на неё, что заставляет неисправимого мужчину податься вперёд и прижать её к себе. Молодой шофёр на водительском сиденье слегка кашляет. Минако вздрагивает, краснеет и пытается сесть прямо, но Морикадзу отказывается её отпускать, вместо этого крепче обнимая. «Муж…» «Твоя глава ветви устрашает», — говорит он. — «… А ещё она не такая, как я ожидал». «Теперь она и твоя глава ветви тоже», — напоминает ему Минако. Она понимала, что он имел в виду. Когда на тебя смотрит Годжо Сатору, он заставляет тебя чувствовать, будто под его взглядом с тебя сорвали все покровы. Когда на тебя смотрит Годжо Шики, такое чувство, будто кто-то стоит над твоей могилой. «… Я знаю, что ты имеешь в виду. Она превзошла и мои ожидания». Минако беспокоилась о том, что ей могут отказать, потому что Тобиумэ не были готовы вступать в конфликт с Шунрю. Она не думала, что ей откажут по такой причине, как «Тобиумэ не нужны колдуны». … Но, оглядываясь назад, возможно, ей следовало ожидать этого от Годжо Шики. В конце концов, это была та самая молодая колдунья, которая решила, что здоровье и счастье отдельных людей в её побочной семье важнее, чем соответствие имени клана. Редкое отношение в клане колдунов — особенно в таком месте, как клан Годжо. Одна из Трёх Великих Семей, и ожидалось, что все её отпрыски будут вести себя подобающим образом, чтобы не запятнать имя своих предков, которые веками храбро и неустанно сражались против проклятий. «Мне не нужно, чтобы кто-то из вас был вовлечён в колдовство». Это были первые слова, которые нечеловечески красивая одзё-сама сказала Минако. Ну, не Минако — в то время там присутствовали и другие члены Тобиумэ, — но тот факт, что она сказала им эти слова и имела это в виду… Минако помнила удивление, которое она испытала в тот момент. Шок и облегчение, смешанные с трепетной надеждой… и стыдом. Стыдом за то, что у неё не было таланта к колдовству, несмотря на то, что она была благословлена «видением», и стыдом за то, что она испытала облегчение, что её не заставят умереть, как Мачико-сана и многих других во времена правления Има-сан. Стыдом за то, что она оставила опасную работу колдуна в руках такой юной девушки. Но Годжо Шики не была обычной девушкой. Она была колдуном, и могущественным. Благословлённая проклятыми глазами, что открывали слабость во всём сущем, и мощной проклятой техникой, что даровала неуязвимость к урону в бою. Не было смысла даже пытаться сравнивать себя с благословенным дитя. Поэтому Минако и не пыталась. Когда уважаемая глава ветви позволила членам побочной семьи не только освободиться от опасного пути колдовства, но и искать новое будущее вне клана — Минако прислушалась к этим словам. Может, из неё и не вышло хорошего колдуна, да и вообще никакого, но если их юная глава ветви так усердно трудилась, чтобы предоставить эти возможности таким бесполезным, никчёмным людям, как они… То, несомненно, это означало, что они чего-то стоили. Первая половина жизни Минако была наполнена почти бесконечными днями, в которых страх сменялся ненавистью к себе. Она не позволит, чтобы остаток её жизни прошёл так же, не тогда, когда у неё был драгоценный шанс сделать из неё что-то новое. Как оказалось, хотя у Минако и не было особого таланта к колдовству, у неё, похоже, был талант к административной работе. Она нашла себе работу бухгалтера, и, посещая курсы, чтобы восполнить свои пробелы, и усердно работая, чтобы проявить себя, она обнаружила, что её хвалят за работу и повышают. Признание и одобрение. Минако в итоге встретила своего мужа в кофейне рядом с её работой. Забавно, но ни один из них не осознавал, что они — члены одного клана, до одного особенно памятного свидания, когда Морикадзу как бы невзначай раздавил ногой Проклятого Духа Четвёртого Класса, не моргнув и глазом, притворяясь, что ничего не произошло. Год спустя они поженились. Минако вернулась в клановое поместье вместе с мужем — и, возможно, именно тогда всё пошло не так. Потому что Минако привыкла к свободе, предлагаемой в семье Тобиумэ. Глава ветви, которую не волновало, выказывают ли ей почтение её члены, и которая лишь изредка появлялась на собраниях клана и для решения различных проблем. Которая явно воздерживалась от вмешательства в их жизнь, и всё же её молчаливое влияние всё равно ощущалось, каким бы незаметным оно ни было. Годжо Морихико был другим. Человек, который пристально следил за каждой семьёй и успехами её колдунов и тех, кто надеялся ими стать. Который наказывал тех, кого считал оспаривающими его авторитет, даже за мелкие или непреднамеренные оговорки. Морикадзу совсем не ладил со своим кузеном, главой ветви. Однако родители Морикадзу были ярыми сторонниками главы ветви Шунрю. Было… больно осознавать, что её новые родственники никогда её не примут. Потому что Минако была не-колдуном, потому что она не была правильной женщиной клана, потому что она отказывалась сидеть на месте, как подобает домохозяйке… Какое право они имели в один момент читать ей лекции о том, что «место женщины — в доме», а в следующий — обвинять её в том, что она «бездельничает в доме»? Минако пыталась поладить с ними. Но они всегда находили в ней недостатки, что бы она ни делала, а потом Морикадзу начал спорить с родителями из-за неё, и тогда они стали относиться к Минако ещё хуже за то, что она «настраивает их сына против них», и… И на короткое время беременность стала благословением. Пока Минако не родила девочек-близнецов. Минако любит своих девочек. Морикадзу тоже был очарован их детьми в тот момент, когда их увидел. «Надеюсь, они вырастут такими же великолепными, как их мать», — сказал он ей с глуповатой улыбкой. «Флиртуй со своей женой где-нибудь не в моей клинике, негодник!» Морикадзу успел украдкой поцеловать её в щёку, прежде чем его выгнали метлой. Но её счастье было недолгим, потому что родители Морикадзу уж точно не были рады видеть девочек-близнецов. Проклятые близнецы, две половинки одного целого, вечно несовершенные. Минако могла выдержать оскорбления, направленные в её адрес. Но она не могла смириться с тем, что они были направлены на её дочерей. Годжо Морихико-саму нельзя было беспокоить пустяковыми домашними делами. В конце концов, терпение Минако лопнуло. Когда она вернулась в Тобиумэ, она мысленно приготовилась к тому, что её остановят на пороге. Что с ней будут обращаться как с Шунрю, а не как с Тобиумэ. Но самое большее, что произошло, — это зашёл Киёхира-сама, чтобы спросить, почему она вернулась, кивнул, когда она промямлила что-то о разногласиях с родственниками мужа, а затем ушёл, как только убедился, что она устроилась в своём старом доме. «Прошу прощения за беспокойство, уважаемый старейшина…» Киёхира-сама махнул рукой. «Дома здесь всё равно пустуют. Оставайся, сколько нужно». Минако осталась. … То, что Морикадзу последовал за ней, было ожидаемо. Однако то, что за её мужем впоследствии последовали многие из его младших кузенов, — нет. Но у всех у них были свои причины быть недовольными жизнью в семье Шунрю и тем, как Годжо Морихико отмахивался от их проблем. Когда колдун Особого Первого Класса, бывший опорой побочной семьи, ушёл и не выказывал никаких признаков возвращения — что ж, почему бы им не последовать за ним? И, увидев, как ведутся дела в Тобиумэ… Минако и Морикадзу, возможно, и были здесь избранными представителями, но не они первыми подали идею о коллективном выходе из побочной семьи Шунрю и вступлении в Тобиумэ. Она не была уверена, прислушается ли Годжо Шики к их просьбе. Несмотря на то, что она изо всех сил старалась заботиться о Тобиумэ… одзё-сама была на удивление отстранённым человеком, который был по-настоящему близок только с Киёхирой-сама. Минако знала, что её юная глава ветви ни за что не согласится принять так много членов клана Шунрю ради неё, поэтому ей нужно было подойти к этой дилемме с практической точки зрения. Что могло бы убедить Годжо Шики принять их? «Тобиумэ не нужны колдуны». … Минако не знала, что в итоге заставило уважаемую главу ветви изменить своё решение. Но какими бы ни были её причины — Минако была благодарна. Иметь такого главу ветви, как Годжо Шики, — это благословение. Если бы её назвали наследницей клана, Минако была бы всецело за такое решение. Было немного странно, что этого ещё не произошло — женщина или нет, Годжо Шики, вероятно, была самым могущественным колдуном в клане после их почтенного главы клана, что должно было по умолчанию сделать эту должность её. Однако, эгоистично, Минако была рада этому, если это означало, что Годжо Шики продолжит присматривать за Тобиумэ. Кто бы мог подумать? Если верить слухам, это была девушка, чьей реакцией на назначение главой ветви было: «Нет, спасибо». Но Минако придерживалась мнения, что нет никого, кто подходил бы на роль главы ветви лучше, чем Годжо Шики. И если бы её назвали наследницей клана, это было бы благословением и для клана. … Куда бы ни привело нас будущее, пусть ваш путь будет благословен, одзё-сама.