Глава 105 - Весна

Ранняя весна означает, что погода будет постепенно теплеть со сменой сезонов. В марте воздух всё ещё хранит в себе прохладный озноб. Сейчас с пасмурного неба спускается лёгкий дождь; тонкая плёнка мягких, словно пёрышки, капель, что нежно ласкает кожу. ...По крайней мере, ласкал бы, если бы ему было позволено коснуться её кожи, а не быть заблокированным полотном промасленной бумаги, раскинувшимся над ней. Шики поудобнее перехватывает тонкую бамбуковую ручку зонтика в своей руке. Есть определённое чувство безмятежности и расслабления в том, чтобы вот так в одиночестве идти под тихим весенним дождём. Спокойно поднимаясь по видавшей виды каменной лестнице ровными, неторопливыми шагами, девушка обнаруживает, что ей и вправду нравится эта умиротворяющая прогулка к школьным воротам на фоне дождливого горного пейзажа. Шики ненадолго закрывает глаза, пользуясь моментом, чтобы оценить тишину и покой. Если её прошлый учебный год в качестве первокурсницы может служить примером, и если она также примет во внимание свои новообретённые обязанности наследницы клана Годжо и традиционалистов, недовольных её назначением... это вполне может быть последний кусочек тишины и покоя, который ей доведётся увидеть за весь год. «Йо!» — словно в ответ на её мысли, громкий, зычный голос внезапно разрушает идиллическое спокойствие. — «Давай, шевелись уже!» Шики открывает глаза. Впереди, под красными воротами тории в конце извилистой горной лестницы, Кинджи небрежно машет ей рукой. «Я думал, ты говорила, что всё ещё будешь отстранена, когда начнётся учебный год?» — дразнит он. «Очевидно, я ошибалась», — вздыхает Шики. Было логично держать её подальше от Токийского Техникума Дзюдзюцу, чтобы Шики отбыла полный, продлённый срок своего «наказания». И как способ внушить ей, что становление наследницей клана не означает, что она вдруг вольна игнорировать последствия своих действий, и как способ показать наблюдателям, что назначение Шики наследницей клана — это не то, с чем клан Годжо полностью и единогласно согласен. Однако... Шики не учла, что у традиционалистов, по-видимому, были более веские причины держать её подальше от территории клана. Их Связывающий Обет с Сатору-ниичаном означал, что побочные семьи теперь поклялись следовать за Шики. Теперь, когда она стала наследницей клана, это был значительный политический вес, который можно было использовать внутри клана. Вполне понятно, что нашлось много тех, кто не хотел, чтобы Шики этим воспользовалась. Личностей, которые предпочли бы, чтобы их новая наследница клана не получила возможности глубже интегрироваться в дела клана после восхождения на новую должность. И каково же было их решение? Вернуть Шики в Токийский Техникум Дзюдзюцу и подальше от территории клана. Несомненно, будут и другие, кто отреагирует с недовольством на то, что отстранение Шики закончилось так рано. клан Ягю, например. Высшие чины из Штаба Дзюдзюцу — другие. Но даже так, традиционалисты в клане Годжо, похоже, пришли к выводу, что любые недоразумения, которые возникнут из-за её раннего прекращения отстранения, предпочтительнее всего того, чего Шики могла бы добиться, будучи частым гостем на территории клана. Забавно видеть, как они так паникуют. Сатору-ниичан рассмеялся, а затем спросил Шики, хочет ли она вернуться в техникум или остаться и ещё немного подразнить старейшин. Шики, со своей стороны, предпочла вернуться в Токийский Техникум Дзюдзюцу. Вместо того, чтобы оставаться и иметь дело с повышенной настороженностью традиционалистов, когда её только что назвали наследницей клана... есть также смысл в том, чтобы посмотреть, чем они займутся в её отсутствие. На самом деле, то, что Шики будет занята миссиями и школьными делами, может даже усыпить их бдительность, создав ложное чувство безопасности. Что-то, что она потенциально могла бы использовать в своих интересах, избегая при этом худших проявлений позёрства и борьбы за власть после её восхождения на новую должность. «Что ж, какова бы ни была причина, по которой твоё отстранение закончилось... С возвращением, Шики», — ухмыляется ей Кинджи. — «Хреново, конечно, что ты пропустила церемонию открытия и всё такое на прошлой неделе». Шики легко поравнялась со своим одноклассником, и они вместе начали подниматься по последнему отрезку лестницы. «Случилось что-нибудь интересное?» «У нас есть первокурсница, которая ударила высшего чина, наблюдавшего за церемонией!» ухмылка Кинджи становится шире. «Это было потрясающе, тебе правда стоило это увидеть». ...Первокурсница ударила высшего чина, наблюдавшего за церемонией открытия? Хм. Похоже, на этот раз она и вправду упустила что-то интересное. «Кто это был?» Эта первокурсница была студенткой, которую каким-то образом обидела администрация? Или она враждовала, или с ней враждовал тот самый высший чин? Шики сомневается, что она из одного из колдовских кланов. Дитя клана, скорее всего, было бы сковано строгими ценностями приличия и уважения, привитыми с детства. «Зенин Маки», — с удовольствием сообщает ей Кинджи. — «Ага, это именно та "Зенин", о которой ты подумала». Тогда Шики берёт свои слова обратно. Колдун из клана ударил высшего чина? ...Не то чтобы ей самой было что тут сказать, учитывая, что Шики сама — колдун из клана, убивший двух высших чинов, но здесь дело принципа. И, строго говоря, она родилась вне клана Годжо. В результате её раннее детство было свободно от какого-либо колдовского влияния, что, скорее всего, и стало большим вкладом в её... иное мышление по сравнению с большинством колдунов из кланов. Здесь следует сделать небольшое различие. Хотя имя «Зенин Маки» звучит смутно знакомо. Но это не одно из тех имён, которые Шики помнит из списка выдающихся колдунов Зенинов в клане Годжо. Что наводит на вопрос, где же она его слышала... Ах, точно. Зенин Маки — это имя одной из близнецов Зенин. Девочки-близнецы, проклятые близнецы. Цумики была... может, дружила с другой сестрой, Зенин Май? Шики смутно припоминает, что Цумики как-то упоминала об этом, хотя подробности она уже не помнит. Однако, в отличие от своей подруги, Шики не была так уж хорошо знакома с близнецами Зенин. Ни с одной из них. Она помнит короткую стычку с девочками Зенин в тот год, когда она впервые танцевала на Обоне, но на этом её общение с ними и закончилось. Трудно представить, чтобы колдун из клана поднял руку на одного из высших чинов. Но если это девушка, да к тому же так называемый «проклятый близнец»... Шики думает, что понимает, почему Зенин Маки может питать такие чувства. Традиционная, престижная колдовская семья, такая как клан Зенин, не была бы добрым местом для такой личности, и логично, что Зенин Маки в связи с этим не слишком жалует высшие чины. Ребёнок-близнец... Близнецы считаются дурным предзнаменованием среди колдовских семей. Если память не изменяет, близнецы считаются проклятыми, потому что рождение вместе из одной утробы означает, что с точки зрения дзюдзюцу их рассматривают как единую личность, или что-то в этом роде. Это означает, что потенциал каждого близнеца уменьшен вдвое по сравнению с тем, каким он мог бы быть, родись они как целостная сущность. Вот они, суеверия, глубоко укоренившиеся в колдовской культуре. Несмотря на то, что это не доказанный факт, это всё равно не мешает некоторым из наиболее традиционных семей продолжать предосудительную практику удушения новорождённых близнецов в их колыбели. В наши дни большинство семей уже прекратили эту практику. Что может быть, а может и не быть, связано с неуклонно сокращающимся числом колдунов, что повышает необходимость сохранения детей, которые могли бы продолжить родословную. Тем не менее, это не означало, что с близнецами всегда обращались по-доброму. Киёхира-сенсей упоминал, что это было частью причины, по которой Годжо Минако и Годжо Морикадзу так стремились разорвать связи с побочной семьёй Шунрю. Годжо Минако родила девочек-близнецов, и хотя оба родителя не любили своих детей меньше из-за этого, многие в Шунрю не разделяли того же мнения. Что, должно быть, усугублялось тем фактом, что от Годжо Морикадзу, как от гордости побочной семьи и единственного колдуна Особого Первого Класса, ожидали, что он произведёт на свет сильных детей, которые унаследуют его таланты. ...По крайней мере, как от бывшей гордости побочной семьи Шунрю и единственного колдуна Особого Первого Класса. Шики не знает, были ли родители Зенин Маки хоть в чём-то похожи на Годжо Минако и Годжо Морикадзу. Шансы на это кажутся... ничтожными. Кроме того, если бы Зенин Маки была любимым ребёнком, то Шики определённо бы услышала о том, что студентка Зенин в этом году поступает в токийский техникум. Тот факт, что она не слышала, подразумевал, что появление Зенин Маки в токийском техникуме стало сюрпризом. Это, вдобавок к тому факту, что она, очевидно, ударила высшего чина, присутствовавшего на церемонии открытия, — всё это складывалось в картину мятежной девушки Зенин, пришедшей в техникум по собственной воле, скорее всего, против желания своего клана. Но всё это лишь домыслы со стороны Шики. Она не узнает наверняка, пока не увидит девушку Зенин своими глазами. «Похоже, с первогодками будет весело», — не обращая внимания на её мысли, Кинджи продолжает болтать, пока они приближаются к зданиям техникума. — «Ты уже знаешь, что Оккоцу — один из первокурсников. У него наконец-то есть удостоверение и всё такое, теперь всё официально. Панда тоже первокурсник, можешь в это поверить? Интересно, за какие ниточки пришлось дёргать Яге-гакутё, чтобы это провернуть... О, и помимо нашей Зенин, бьющей старейшин, в классе есть ещё один ребёнок из клана». Услышать о студентке Зенин в Токийском Техникуме Дзюдзюцу было сюрпризом. Однако в этом случае Шики, кажется, знает, чего ожидать. «Инумаки?» Кинджи замолкает, а затем преувеличенно стонет. «...Знаешь, я как раз собирался спросить, не хочешь ли ты угадать, кто это. Любишь ты всё портить. Полагаю, ты уже знала об этом, да?» Да, знала. Зачисление парня из Инумаки в токийский техникум не было секретом. Обычно подающих надежды молодых колдунов, происходящих из колдовских кланов и обладающих сильными Проклятыми Техниками, настоятельно поощряли поступать в киотский техникум, а не в его токийский аналог. Но в этом случае, похоже, Проклятая Речь клана Инумаки была не тем, что высшие чины чувствовали себя комфортно, держа рядом с собой в Киото. Физические атаки можно заблокировать, но от слов, воплощающих проклятия в жизнь, защититься куда сложнее. «Меня заранее проинформировали о зачислении студента Инумаки». Дождь начинает стихать, и Шики откидывает зонтик назад, кладя его на плечо, вместо того чтобы продолжать держать его над головой. Приятное ощущение: мягкие, словно шёлк, нити дождя касаются её кожи. «Его зовут Инумаки Тогэ», — говорит ей Кинджи. — «Что интересно, он говорит только случайные названия еды, когда разговаривает. Полагаю, это тоже связано с Проклятой Техникой?» «Да». «...Так и знал. Большинство странных причуд, похоже, так или иначе связаны с Проклятыми Техниками», — кивает парень. — «Блин, должно быть, довольно хреново быть проклятым так, что можешь общаться только названиями еды». Шики моргает. Учитывая то, что она знает о работе Проклятой Речи: «Я почти уверена, что он может говорить и другие вещи». Кинджи замирает от этого открытия. «Погоди, если он может говорить другие вещи, тогда почему он... стоп. Он же не собирается разыграть всю школу, заставив всех думать, что он может говорить только названия еды?!» «Не думаю, что это так». Зачем бы кому-то это делать? Странность того, что только что предложил её одноклассник, даже не приходила Шики в голову. «Его Проклятая Речь была бы чрезвычайно ограничена, будь это так». «Его "Проклятая Речь", да? То есть... его навыки общения прокляты?» — Кинджи чешет подбородок. «В каком-то смысле». Шики не уверена в особенностях Проклятой Техники клана Инумаки, но она знает, что Проклятая Речь — это более-менее именно то, чем кажется: слова говорящего прокляты. И тип проклятия, налагаемого техникой, зависит от природы произносимых слов. Если бы Шики пришлось гадать, возможно, парень Инумаки ограничивает свой словарный запас продуктами, потому что еда — это не то, что обычно ассоциируется с проклятиями. Но является ли это мерой, чтобы заверить окружающих, что им не грозит проклятие, когда он с ними разговаривает? Или это метод контроля, потому что он неспособен контролировать, какие из его собственных слов активируют его Проклятую Технику? Опять же, это не то, о чём Шики узнает, не понаблюдав за этим лично. Кинджи трёт лицо. «Шики, "в каком-то смысле" вообще ничего не объясняет!» «...Возможно, будет лучше, если Инумаки-сан сам объяснит тебе свою Проклятую Технику». Некоторая информация, которую Шики узнала о клане Инумаки, попадает под ограниченную информацию в клане Годжо, поэтому она не может предоставить своему однокласснику подробное объяснение, которое ему так интересно. Кроме того, у Инумаки-сана может быть и своё собственное объяснение того, как работает его Проклятая Техника. «Объяснит сам... Не хочу тебя расстраивать, но "Окака" — это тоже не особо информативное объяснение», — ворчит себе под нос Кинджи. — «Я знаю, что мы с Кирарой иногда подкалываем тебя за то, что ты слишком многословна и избыточна в своих объяснениях, но иногда бывает и прямо противоположное». Шики игнорирует жалобу одноклассника. «Где Кирара?» «О, Кирара? Кирара сейчас немного занят...» Кинджи открывает рот, чтобы продолжить ответ, но потом, кажется, на полпути передумывает. Вместо этого он одаривает её озорной ухмылкой. «Хочешь угадать, чем сейчас занят Кирара? Спорим, это ты не угадаешь!» Поскольку Кинджи — единственный из её одноклассников, кто встретил её на горной лестнице, само собой разумеется, что Кирара в настоящее время занят чем-то другим. Они вдвоём, кажется, всегда повсюду вместе, до такой степени, что Шики редко видит одного из них без другого. Что-то, что могло бы удержать Кирару в данном случае, значит... «Миссия?» — размышляет она. Но нет, это кажется неправильным. Если бы Кирара был на миссии, то Кинджи должен был бы быть на миссии вместе с ним, а не стоять здесь рядом с Шики. Да и миссия — это не то, о чём, по мнению Кинджи, Шики не смогла бы догадаться, верно? — «Или... он проводит экскурсию первокурсникам по техникуму?» «Не-а, мы этим занимались сразу после церемонии», — ухмыляется Кинджи. — «Хотя в итоге получилось так, что это Панда провёл нам экскурсию. Он показал нам несколько мест, о существовании которых я даже не подозревал. Зато Кираре досталось вести всех в морг». С лёгкой ноткой ностальгии Шики вспоминает свои собственные первые дни в качестве первокурсницы в техникуме, когда Кирара был её единственным одноклассником. Он и тогда, казалось, был в большом восторге от посещения морга Шоко-сан, и, похоже, за прошедший год это не изменилось. «...Он же не в морге, да?» «Не-а!» Кинджи качает головой, явно довольный. «Уже три попытки. Хочешь продолжать гадать, или мне просто дать тебе ответ?» С тех пор как они вошли в скопление похожих на храмы зданий техникума, Кинджи вёл её за собой. Шики сначала не придала этому особого значения, но теперь, когда он пытается заставить её снова и снова угадывать, где Кирара... Что ж. Должна же быть причина, по которой они направляются в одну из зон для спарринга, верно? «Кирара сейчас спаррингуется?» «Как ты... ладно, да. Полагаю, я был не особо скрытен в этом». Кинджи осекается и застенчиво смеётся, когда Шики бросает многозначительный взгляд на окрестности. «Ага, Кирара сейчас в спарринге. В важном». Не обычный тренировочный спарринг? Необычное различие. Тогда, что-то, что можно было бы квалифицировать как важный спарринг для студента дзюдзюцу... «Аттестация на повышение?» — предполагает она. «Как всегда быстро соображаешь, одзё-сама». Кинджи показывает ей небольшой большой палец вверх. «Кусакабэ-сенсей сказал, что Кирара был готов к повышению до колдуна Третьего Класса практически в самый первый день занятий. Но всё равно нужно пройти аттестацию и всё такое». Обычно, для того чтобы колдун был повышен до более высокого ранга, первым шагом было получение рекомендаций для этого от других опытных колдунов. Заявка колдуна на повышение и соответствующие рекомендации затем подавались вместе в Штаб Дзюдзюцу, после чего из штаба присылали кого-то для проведения аттестации. Как только аттестация была пройдена и было установлено, что данный человек действительно заслуживает более высокого ранга, колдун официально получал свой новый ранг и сопутствующие ему преимущества. Насколько Шики знала, повышения до Третьего Класса и Второго Класса были очень похожи друг на друга. Однако повышение со Второго Класса до Первого Класса требовало гораздо более обширной аттестации, включающей миссии под наблюдением для демонстрации своих способностей, а также рекомендации от лиц, которые не были наставниками или теми, у кого был конфликт интересов. Это имело смысл, учитывая, что колдуны Первого Класса были теми, от кого ожидали, что они будут справляться с самыми опасными Проклятыми Духами. Разрешать ситуации, которые оказывались слишком сложными для других колдунов, и быть опорой, на которую другие могли положиться. Кумовство и хорошие связи могли бы обеспечить особо амбициозному колдуну ранг Второго Класса, даже если в реальности ему не хватало для этого силы, но ни один колдун Первого Класса никогда не был по-настоящему недостоин этого ранга. А если и были, то, скорее всего, очень быстро погибали. Впрочем, это было не то, о чём Кираре нужно было беспокоиться в ближайшее время. Как и Кинджи, если только... «Если Кирара сейчас проходит аттестацию на повышение, то что насчёт тебя?» — спрашивает она своего одноклассника. Потому что Кинджи тоже более чем готов к повышению на данном этапе. Можно даже сказать, что оно давно назрело. Совершенно нелепо держать колдуна, способного использовать Расширение Территории, в Четвёртом Классе. Если высшие чины собираются тайком назначать Кинджи миссии с «неверным рангом», которые выше того, с чем должен справляться колдун Четвёртого Класса, то у них должна быть хотя бы порядочность, чтобы дать ему соответствующий ранг. «У меня собственная аттестация назначена на послезавтра», — пожимает плечами Кинджи. — «Второй Класс, вместо Третьего». По мнению Шики, Проклятая Техника Кинджи достаточно сильна, чтобы он мог стать Первым Классом. Его состояние «джекпота» делает его более или менее бессмертным на время его действия, что чрезвычайно полезно в бою. И это не то, с чем легко справиться обычному противнику. Вероятно, есть несколько причин, почему его не назначили колдуном Первого Класса сразу, помимо возраста и неопытности. Тот факт, что высшие чины потеряли лицо, когда Шики опрокинула их планы по задержанию Кинджи из-за их подозрений, — это раз. То, что Кинджи — мятежный ребёнок, которого не так-то легко контролировать, — это два. Наличие у него определённо нетрадиционной Проклятой Техники также могло сыграть здесь свою роль, хотя это, вероятно, было менее решающим фактором в общей схеме вещей. Потому что, в конце концов, сила — это то, что важнее всего для колдуна. Какую форму принимает эта сила — вторично по отношению к тому, насколько она велика, независимо от того, как сильно высшие чины могли бы желать обратного. «Интересно, как скоро тебя номинируют на повышение до Первого Класса». Хотя и найдутся определённые личности, которые будут против, есть и другие, которые будут в высшей степени практичны в этом вопросе. До тех пор, пока Кинджи показывает себя сильным колдуном, сопротивление, с которым он столкнётся, должно иметь предел. «Ты шутишь», — смеётся Кинджи. — «Первый Класс, серьёзно?» Шики склоняет голову, удивлённая такой странной реакцией. «Почему ты смеёшься над этим?» «...Погоди, ты серьёзно?» — смех парня медленно затихает, как только он замечает её замешательство. — «Разве не очевидно? Шики, ты — Первый Класс». «И?» «И я почти уверен, что в ближайшее время мне не победить тебя ни в одном бою», — говорит он. — «Типа, я не так уж плох в драке, но думаю, мне ещё есть куда расти, прежде чем дотянуться до Первого Класса». ...И её одноклассники думают, что это у Шики искажённое восприятие вещей. «Кинджи, я очень сильна для колдуна Первого Класса». «Я знаю», — резонно кивает парень. — «Никогда не говорил, что это не так». «В том смысле, что я, весьма вероятно, сильнейший колдун Первого Класса», — Шики делает паузу. — «По крайней мере, в прямом бою». Шики — сильный колдун, и её главная сила — ближний бой. Но даже при этом всё ещё есть другие области, где её навыков не хватает или они не так отточены, как могли бы быть; она не настолько высокомерна, чтобы не признавать этого. Например, она слышала о колдуне Первого Класса, который является специалистом по барьерам. Шики умеет создавать барьеры, но её мастерство и понимание в этой области вряд ли превзойдут мастерство специалиста. Вне зависимости от этого, если отбросить всё это в сторону — Шики определённо одна из сильнейших колдунов Первого Класса, если не сильнейшая из них. Об этом можно судить как по общему уровню силы колдунов Первого Класса, которых Шики встречала до сих пор, так и по обширному списку выполненных Шики миссий. Говоря прямо: Шики, вероятно, ужасный пример среднего колдуна Первого Класса. Кинджи фыркает. «Так ты говоришь, что мне не следует использовать тебя в качестве точки отсчёта, да?» «По крайней мере, не для измерения того, заслуживаешь ты повышения до Первого Класса или нет». Если он будет настаивать, то надолго застрянет в колдунах Второго Класса. В конце концов, Шики не намерена стоять на месте и ждать, пока её одноклассник догонит её. Парень чешет затылок. «Не знаю, всё равно это кажется немного... странным, понимаешь?» Шики изгибает бровь, видя нехарактерное сомнение у обычно уверенного, шумного колдуна. «Ты ведь помнишь, что колдуны более высокого ранга получают более высокую зарплату в соответствии с их рангом и послужным списком миссий, верно?» «Не-а, совсем не странно!» — мгновенно заявляет Кинджи. — «Так, как тут парню подать заявку на то, чтобы стать колдуном Первого Класса?» Шики качает головой, пряча лёгкую улыбку от выходок своего одноклассника. «Тебе понадобятся как минимум две рекомендации от других колдунов Первого Класса». «То есть ты, и...» «Не думаю, что мне будет позволено подавать рекомендацию от твоего имени». Они одноклассники. Если бы Шики сделала что-то подобное, то, несомненно, последовали бы обвинения в фаворитизме. «Учителям также не разрешается напрямую рекомендовать своих собственных студентов для повышения». Кинджи на мгновение замолкает. «...Тогда знаешь каких-нибудь Первых Классов, которых я мог бы попросить? Да ладно, ты же у нас модная одзё-сама со всеми связями». «Не думаю, что тебе придётся беспокоиться о нехватке рекомендаций». Кинджи — колдун, который может использовать Расширение Территории. Даже если оно открывается автоматически как часть его Проклятой Техники, а не указывает на мастерство, Расширение Территории — это всё равно то, чего большинство колдунов никогда не смогут достичь за всю свою жизнь. Определённо найдутся несколько колдунов, готовых подать на него рекомендации, даже если Шики ничего для этого не сделает. На самом деле, вероятно, уже есть люди, которые подали рекомендации на Кинджи. Просто нет прецедента, чтобы колдун перепрыгивал с Четвёртого Класса на Первый за один раз, и недостаток опыта у Кинджи — это тоже фактор, который работает против него. Вкупе с заминкой на обменном мероприятии в прошлом году, неудивительно, что его повышение задерживается. Если вдуматься, студентом, который больше всех отличился на последнем обменном мероприятии, был, несомненно, Хакари Кинджи. «Ха, ты правда так думаешь?» «Не понимаю, почему ты так обеспокоен этим». «Эй», — Кинджи демонстративно тычет её в плечо. — «Всё, что касается денег, — это серьёзное дело, и к нему следует относиться соответственно». Шики уставляется на своего одноклассника. «Чего?» — моргает на неё Кинджи. ...На мгновение Шики почти показалось, что она слушает Мей-сан, говорящую через Кинджи. «Ничего. Тебе следует попросить Мей-сан о рекомендации в будущем». «Кто это?» Он забыл? «Это колдун Первого Класса с Проклятой Техникой, которая позволяет ей управлять воронами. Ты встретил её на той миссии, где столкнулся с Оккоцу Ютой. Она — колдун, который пришёл со мной в качестве подкрепления, помнишь?» «О!» — в восклицании Кинджи слышится внезапное озарение. — «Ты имеешь в виду ту даму с гигантской боевой секирой!» ...Выбор оружия Мей-сан — это действительно гигантская боевая секира. Нестандартно, но эта женщина заставляет его работать на себя. Очевидно, это произвело на Кинджи впечатление. «Думаешь, она действительно даст мне рекомендацию?» — хмыкает Кинджи. — «Мы тогда особо и не разговаривали друг с другом. Я был типа занят, ну, знаешь, попытками не дать себя убить и всё такое». Если Шики права в своей оценке Мей-сан, то ответ будет громким «Да». «Мей-сан любит делать инвестиции». «А?» Вместо ответа Шики закрывает зонтик и аккуратно кладёт его на деревянную подставку у входа. Их блуждающий разговор привёл их прямиком к одному из зданий додзё, специально отведённых для спаррингов в техникуме. Несмотря на то, что они ещё не вошли в само здание, изнутри доносятся звуки спарринга. Глухие удары и тихие голоса. «Мы продолжим это в другой раз», — говорит он ей, затем хватает край двери и открывает её. Почти сразу же раздаётся громкий глухой удар. ...Это не звук раздвижной двери. Скорее, этот глухой удар — это звук, сопровождаемый сдавленным хрипом. Таким, что указывает на то, что из чьих-то лёгких безжалостно выбили дух. Шики и Кинджи входят в комнату как раз вовремя, чтобы увидеть, как Кирару переворачивают и швыряют на деревянный пол. И прежде чем парень успевает хотя бы подняться на ноги, его противник наносит резкий удар ногой, который в итоге отбрасывает его прямо в стену на противоположной стороне комнаты... Или, по крайней мере, почти отбрасывает. Прямо перед тем, как Кирара грубо врезается в стену, его ловит Кусакабэ-сенсей, который подхватывает его в последний момент и поддерживает парня за плечо, помогая ему восстановить равновесие. «Достаточно, Зенин», — говорит мужчина. Зенин? Учитывая то, что Кинджи сказал ранее, у Шики сложилось впечатление, что Кирара в данный момент спаррингует в рамках своей аттестации на повышение до Третьего Класса. В таком случае, тот, кто проводит аттестацию, должен быть колдуном, присланным из Штаба Дзюдзюцу. Но та, что только что отшвырнула Кирару через всю комнату, была молодой темноволосой девушкой, которая не соответствовала описанию чиновника, присланного из штаба. Молодая девушка, в чьём теле был лишь слабый шёпот Проклятой Энергии; даже Айкава Рури обладала большим количеством Проклятой Энергии, чем эта девушка. ...И всё же общая аура, которой обладали эти две девушки, не могла быть более разной. Безусловно, Проклятая Энергия не была единственным мерилом, которым определялась сила человека. Убийца Колдунов, например, был человеком, у которого в теле не было ни единой капли Проклятой Энергии, но, несмотря на это ограничение, он числился среди сильнейших врагов, с которыми Шики когда-либо сталкивалась. Но не имело смысла, чтобы Штаб Дзюдзюцу нанимал кого-то, кому так сильно не хватает Проклятой Энергии, если только это не была чисто административная роль. «Зенин», — обратился к ней Кусакабэ-сенсей. Так это и была та самая новая первокурсница Зенин, о которой ранее упоминал Кинджи? «Что здесь происходит?» Кинджи первым срывается с места, немедленно направляясь к Кираре. «Я думал, тебя аттестовывают...» «Так и есть», — прерывает другой голос. Резкий и деловой. — «Хотя, полагаю, я уже увидел всё, что здесь можно было увидеть». Говорящий — не тот, кого Шики узнаёт. Колдун, несомненно, но не тот, с кем Шики знакома. Судя по контексту его слов... неужели это и есть колдун, проводящий аттестацию Кирары на повышение? Кусакабэ-сенсей поворачивается к мужчине. «Хатанака-сан, это...» «Вам не нужно извиняться, Кусакабэ-сан». Мужчина с каштановыми волосами поднимает руку. «Думаю, результаты вполне очевидны после этой... демонстрации. К повышениям нельзя относиться легкомысленно, но я уверен, что Хоши-сан сможет соответствовать необходимым требованиям в своей следующей попытке». Сказав это, мужчина делает формальный поклон и поворачивается, чтобы уйти... ...Но тут же сталкивается лицом к лицу с Шики в дверном проёме. «Хатанака» моргает, словно пытаясь осознать, что он видит перед собой. Глаза мужчины на мгновение расширяются от удивления, прежде чем он вновь обретает самообладание. «Годжо-сама», — вежливо улыбается он и кланяется. На этот раз поклон заметно глубже и уважительнее, по сравнению с беглым жестом вежливости, которого удостоился Кусакабэ-сенсей мгновениением ранее. — «Приятно познакомиться, хотя я боюсь, что в данный момент меня призывают другие обязанности. Если позволите...» Мужчина делает прерванное движение, пытаясь пройти мимо неё. К несчастью для него, Шики не сдвигается ни на дюйм с того места, где стоит в дверном проёме, из-за чего он остаётся на месте, а его голос неловко затихает. «Г-Годжо-сама?» «Ответьте на вопрос моего одноклассника», — Шики остаётся непоколебимой и неподвижной. — «Что здесь происходит?»