Глава 106 - Испытание

Прошло всего несколько мгновений с тех пор, как Шики и Кинджи прибыли на место. И всё же, даже из того немногого, что она успела увидеть, Шики показалось, что она поняла суть происходящего. Кирара должен был находиться в разгаре спарринга для аттестации на повышение. Однако вместо того, чтобы его оценивал сам аттестатор, с ним спарринговала Маки Зенин. С точки зрения оценки навыков колдуна Четвёртого Класса для продвижения до Третьего, этот спарринг не имел абсолютно никакого смысла. Однако... К сожалению, было несколько других точек зрения, с которых этот спарринг имел смысл. Небрежное замечание Хатанаки после того, как Кирара проиграл спарринг, ясно давало понять, что он не одобряет его повышение. Итак, если предположить, что Хатанака с самого начала намеревался не повышать Кирару, то принуждение его сражаться с противником, не являющимся Третьим Классом, давало больше возможностей для возражений против продвижения. Если бы Кирара победил, это не обязательно доказывало бы его силу в достаточной мере, а если бы он проиграл, то, очевидно, он не был готов к переходу на более высокий ранг. Вопрос, который Шики только что задала Хатанаке-сану: «Что здесь происходит?» — был не столько реальным вопросом с просьбой пересказать события, сколько… способом оказать давление на мужчину. Молчаливое предупреждение этому избранному представителю высшего руководства здесь, в Токийской школе. В интересах Хатанаки-сана было дать вразумительный ответ. Или, по крайней мере, ответить ей правдиво. «Я... Всё так, как вы видите, Годжо-сама», — к чести мужчины, его голос дрогнул лишь на мгновение, прежде чем снова выровняться. Однако его глаза скользнули в сторону, вместо того чтобы выдержать взгляд Шики, что было довольно красноречиво. — «Мне было поручено аттестовать Хоши Кирару и определить, соответствует ли его уровень навыков стандартам колдуна Третьего Класса». ...Если это так, то почему с Кирарой спарринговала первокурсница из клана Зенин, а не сам этот мужчина? Он держит её за дуру? Шики скептически изогнула бровь, глядя на колдуна. Хатанака слегка кашлянул, лишь едва заметно смутившись. «Уверяю вас, я говорю правду, Годжо-сама. Как колдун Второго Класса, я обладаю достаточной квалификацией, чтобы проводить аттестацию на Третий Класс по своему усмотрению». «Я в этом не уверен. По-моему, Зенин здесь делала твою работу за тебя». Кинджи не поверил ни единому слову мужчины. «Ты вообще уверен, что квалифицирован?» «Мои способности не подвергаются сомнению». На мгновение взгляд старшего колдуна раздражённо метнулся к Кинджи. «И... это удобно, не так ли? Спарринг Хоши Кирары с Маки Зенин служит одновременно и поверхностной оценкой способностей потенциального колдуна Третьего Класса, и проверкой того, заслуживает ли такой неполноценный кандидат вообще находиться здесь, в школе дзюдзюцу». «Ты...!» «Это не тебе решать, Хатанака Тадао». Шики обернулась на звук короткого, недовольного голоса, вмешавшегося в разговор. «Яга-гакучо», — ровно поприветствовал Хатанака новоприбывшего. — «...Вы действительно так думаете? Вы прекрасно знаете, что я здесь и как чиновник, посланный из штаб-квартиры, и как авторитетный педагог, которого пригласили из-за его обширного опыта. Каждое моё действие полностью соответствует тому, что требуют от меня мои обязанности». Эти слова были очень прозрачным напоминанием со стороны Хатанаки о том, что его присутствие и действия санкционированы высшим руководством. Если Токийская школа решит создать ему трудности, он также сообщит об этом, как только вернётся в Штаб-квартиру дзюдзюцу. Не говоря уже о том, что он, казалось, искренне верил, что его действия были полностью оправданы. Шики не знала, насколько «авторитетным педагогом» этот человек был на самом деле. Но она бы не удивилась, если бы роль педагога здесь была для него вторичной по отношению к любым приказам, которые ему дало высшее руководство. Например: убедиться, что одноклассник Шики не будет повышен. Или понаблюдать за внезапной мутировавшей куклой-трупом, зачисленной в студенты Токийской школы. Возможно, установить контакт с Ютой Оккоцу и тайно предложить мальчику перевестись в Киотскую школу. Было несколько различных вариантов. Шики не могла сказать, что хоть один из них её впечатлил. Как и не впечатляло то, что высшее руководство так откровенно пользуется временным отсутствием Сатору-ниичана в Токийской школе. Стоявший рядом с ней Яга-гакучо был столь же не впечатлён. «Вы здесь только для того, чтобы аттестовать Хоши Кирару для повышения до Третьего Класса. А не для оценки потенциальных новых студентов Токийской школы». «Что ж. Возможно, не в явном виде». Хатанака склонил голову перед Ягой-гакучо, изображая извинение. «Но, учитывая дерзкую попытку неквалифицированного кандидата пробиться в новые студенты, я не мог оставаться в стороне. Токийская школа — это школа, которая обучает студентов колдовству. Нет нужды потакать дерзости тех, кто неспособен и не соответствует даже минимальным стандартам. Пустая трата ресурсов, вы не находите?» При этих словах девушка из клана Зенин не смогла промолчать. Темноволосая девушка взволнованно топнула ногой, хмурясь. «Ха? Я выиграла тот спарринг, как ты требовал, а теперь берёшь свои слова обратно? "Пустая трата ресурсов", да как ты...» Хатанака щёлкнул пальцами; девушка из клана Зенин тут же запнулась, насильно замолкнув, поскольку всё её тело замерло от движения мужчины. «Похоже, несмотря на твоё воспитание, тебе так и не привили должных манер». На мгновение взгляд, который Хатанака устремил на неё, стал задумчивым и суровым. Угрожающее выражение тут же исчезло с его лица, когда остриё острого клинка коснулось его горла. «...Годжо-сан, пожалуйста, не убивайте чиновников, присланных из штаб-квартиры». Яга-гакучо потёр переносицу, тяжело вздыхая. «И Хатанака, ты не имеешь права использовать свою проклятую технику на студентке. Прекратите оба». Возникла короткая пауза, а затем девушка из клана Зенин пошатнулась вперёд, освободившись от парализующей хватки проклятой техники другого колдуна. Губы Хатанаки сжались. «Яга-гакучо. Вы действительно намерены принять позор клана Зенин в качестве студентки? Вы сошли с ума?» «Она прошла собеседование», — пожал плечами директор. «Собеседование? Вы имеете в виду этот ваш полнейший фарс...» Хатанака взволнованно дёрнулся вперёд, затем замер и передумал, когда нож Шики не последовал за его движением. Свежий порез на его горле оставил тонкую струйку крови. «...Г-Годжо-сама, не могли бы вы... пожалуйста, убрать клинок?..» Зачем? Приставить клинок к шее мужчины было угрозой, и воспринимать её следовало именно так. Насколько эффективной она будет, если Шики немедленно уберёт клинок лишь потому, что он её попросил? Конечно, в данном конкретном случае цель состояла не в том, чтобы убить, а в том, чтобы запугать. Тем не менее, это была угроза. Хатанака мог быть здесь от имени высшего руководства, но Шики была готова терпеть от него лишь до определённого предела. Однако, похоже, до мужчины довольно туго доходило. ...Колдун, посланный из штаб-квартиры, или нет, Хатанака не имел права использовать свою проклятую технику на студентах или даже будущих студентах. Если этому человеку было так вольготно щеголять своей мнимой властью и кичиться своим положением, не заботясь о последствиях... тогда, возможно, всё, что ему было нужно, — это чёткое визуальное напоминание о том, какие последствия могут повлечь его собственные действия. Однако, осознал ли Хатанака наконец свои заблуждения относительно своего нынешнего положения? Яга-гакучо сбоку кашлянул, демонстративно прочищая горло. Спустя ещё мгновение Шики убрала клинок, посчитав, что её точка зрения донесена, поскольку мужчина начал дрожать. Другой колдун заметно расслабился, дрожащей рукой коснувшись тонкого, как от пореза бумагой, ранения на шее. «Я полагаю», — Хатанака осторожно сделал поспешный шаг от Шики, движение, которое было далеко не таким непринуждённым, как он намеревался, поскольку из-за спешки казалось, будто он убегает. — «Что могло возникнуть недоразумение. Я не пытаюсь... саботировать или действовать против интересов Токийской школы». Возможно, и не пытается. Хотя очевидно, что Хатанака был человеком, чьи убеждения совпадали с убеждениями высшего руководства и традиционалистов, у Шики не было ощущения, что он был злонамеренным. И всё же, то, что Хатанака определял как наилучшие интересы Токийской школы, должно было заметно отличаться от того, что под этим подразумевал Яга-гакучо, судя по насмешкам Хатанаки и защите Ягой-гакучо девушки из клана Зенин. «Это спорный вопрос», — таков был ответ директора. Хатанака недоверчиво посмотрел на Ягу-гакучо. «Спорный? Как? Я не сделал ничего, что могло бы послужить основанием для подобных... подобных необоснованных обвинений в мой адрес!» «Будет ли студент принят в студенты или нет — это, в конечном счёте, остаётся на усмотрение персонала школы», — сказал ему Яга-гакучо. — «Вы можете придерживаться мнения, что Маки Зенин не заслуживает быть студенткой Токийской школы. Но даже в этом случае это не даёт вам права пытаться саботировать её и Хоши Кирару подобным образом». «Саботировать? Я никого не саботирую!» — быстро возразил Хатанака. «Ты действительно собираешься выкручиваться из этой ситуации?» Яга-гакучо покачал головой. «Никто из нас здесь не идиот, Хатанака. Ты устроил бой между Хоши и Зенин таким образом, что он не выгоден ни одному из них, каким бы ни был исход спарринга. Повышение Хоши не должно иметь ничего общего с колдуном без ранга. А поступление Зенин в Токийскую школу не должно зависеть от того, проявит ли она себя в бою против второкурсника». Лицо Хатанаки пошло пятнами. Гнев или смущение от того, что его так вывели на чистую воду? «Э-это не так, Яга-гакучо». «Разве?» — выражение лица Яги-гакучо не изменилось. — «Тогда объясни мне, почему ты организовал аттестацию Хоши именно таким образом». Другой колдун, казалось, на мгновение поперхнулся собственными словами. «...Это к лучшему. Вы знаете так же хорошо, как и я, что подавляющее большинство колдунов имеют Третий или Полувторой Класс. И да, Третий Класс можно считать нормальным рангом для студента, но... каждое повышение ранга всегда сопровождается более рискованными миссиями. Я не могу с чистой совестью повысить студента, если я не уверен, что он сможет справиться с более сложными и опасными заданиями». Его слова были почти убедительны. И всё же: «Какое это имеет отношение к тому, чтобы заставлять Кирару и Зенин спарринговать друг с другом?» Хатанака взглянул на Шики, затем нервно опустил взгляд в пол. «Я... Я признаю, что хотел помешать Хоши получить повышение, а Зенин — поступить в школу в качестве новой студентки. Но это исключительно для их же блага! Учитель с благими намерениями, желающий, чтобы его ученик был повышен слишком рано, погубит его; ребёнок без какого-либо таланта к колдовству лишь умрёт, если будет упрямо гнаться за несбыточными мечтами. Разве вы не понимаете, к чему я клоню?» Выражение лица стоявшего в стороне Хоши показывало, что нет, он не понимает, к чему клонит этот человек. Реакция Маки Зенин, с другой стороны, была куда менее сдержанной. «Мне не нужно, чтобы кто-то принимал за меня решения для моего же блага!» — сердито прошипела девушка. Хатанака глубоко вздохнул и сочувственно покачал головой. «Однажды ты поймёшь, дитя, когда всё ещё будешь жива, чтобы это сделать». Зенин ощетинилась. «Ах ты, высокомерный старый хрыч...» «Хатанака Тадао», — вмешался Яга-гакучо. — «Ты можешь честно и искренне сказать, что Хоши Кирара не годится на роль колдуна Третьего Класса? Что Маки Зенин даже не заслуживает шанса проявить себя, даже с её выдающимися атлетическими данными?» Хатанака нахмурившись покачал головой. «Какая польза от чистой атлетики против Проклятых Духов? Нельзя изгнать Проклятого Духа, не используя Проклятую Энергию. Эта девчонка не может даже видеть Проклятых Духов без помощи инструмента, наделённого заклинанием!» Верно, способность видеть Проклятых Духов считалась минимальным требованием для изучения колдовства. Что ясно объясняло корень того, почему Хатанака с насмешкой относился к цели девушки из клана Зенин стать колдуном, даже если не брать в расчёт его самопровозглашённое благородное намерение помешать ей встать на самоубийственный карьерный путь. Однако... «Тоджи Зенин». «Что?» Застигнутые врасплох внезапным вмешательством Шики, оба мужчины повернулись к ней. Хатанака — с непониманием, а Яга-гакучо — с зарождающимся осознанием. «Тоджи Зенин», — повторила Шики. — «Вы ведь помните, кем был Убийца Колдунов, не так ли?» ...Хатанака был примерно того же возраста, что и Яга-гакучо. Он должен был застать годы, когда Убийца Колдунов был активен. Одноклассники Шики могли не знать Убийцу Колдунов, но старшее поколение должно было быть хорошо знакомо с этим именем. А у Тоджи Зенина вообще не было Проклятой Энергии. Это не помешало ему заслужить прозвище «Убийца Колдунов» — титул, который был вполне заслужен этим человеком. «Я... конечно, я помню этого преступника», — признал Хатанака. — «Но, Годжо-сама, Убийца Колдунов был мерзким наёмным убийцей. Грубой силой, изгнанной из своего клана за участие в преступной деятельности, за убийство колдунов. Колдунам можно навредить физически обычными средствами, но такая тактика неэффективна против Проклятых Духов. Единственный способ сражаться с проклятьями — использовать другие проклятья!» Шики прекрасно знала, что Проклятых Духов можно изгнать, только используя Проклятую Энергию. Но: «Если вы подразумеваете, что Убийца Колдунов мог убивать только колдунов, а не Проклятых Духов, то вы ошибаетесь». «Вы ошибаетесь, Годжо-сама». Хатанака тут же покачал головой. «При всём уважении, я думаю, что знаком со способностями Убийцы Колдунов лучше, чем вы. Вы ведь были совсем ребёнком, когда мельком столкнулись с этим преступником, не так ли?» ...Технически, последняя встреча Шики с Убийцей Колдунов произошла совсем недавно. Впрочем, это было не то, о чём она всем рассказывала. Число людей, знавших о второй встрече Шики с псевдо-воскрешённым Тоджи Зенином, было невелико, в основном это были люди с высоким рангом или хорошими связями в мире дзюдзюцу. Даже в клане Годжо было немало тех, кто пребывал в заблуждении, что Шики задержала Огами Шихо лишь потому, что неудачливому Пользователю Проклятья не повезло наткнуться на неё, пока она искала Сугуру Гето. Тем не менее, если Хатанака знал, что Шики лично сталкивалась с Убийцей Колдунов в прошлом, оставалось лишь гадать, откуда у него взялась уверенность так её оспаривать. Просто из-за её юного возраста? Или ещё более юного возраста, в котором она впервые столкнулась с Убийцей Колдунов? Шики задалась вопросом, должна ли она обижаться на то, насколько сильно этот человек её недооценивает. «Я видела, как Убийца Колдунов убивал Проклятых Духов», — прямо заявила она, формулируя слова так, чтобы не оставить места для неверного толкования. — «В тот раз он убил Проклятых Духов Гето-сана, используя Проклятые Инструменты». Хатанака замолчал, нахмурив брови. «Это... возможно», — наконец признал он, хотя и неохотно. — «Я поверю, что вы не сочли бы необходимым лгать о таких вещах. Но даже в этом случае, Годжо-сама, Убийца Колдунов — это исключение. Его сила была чудовищной лишь из-за Небесного Ограничения, с которым он родился. Именно оно даровало ему такую выдающуюся физическую мощь, достаточную, чтобы бросить вызов колдунам... и, полагаю, Проклятым Духам. Но Маки Зенин всё ещё очень далека от примера Убийцы Колдунов. Она не второе пришествие Убийцы Колдунов». Если бы это было так, то, весьма вероятно, Маки Зенин убили бы ещё в детстве. Клан Зенин, как и другие кланы колдунов, превозносил силу — в колдовстве. Традиционалисты в клане Зенин с радостью приняли бы ребёнка с мощной проклятой техникой, как у Мегуми, но они не были бы так рады приветствовать второго Убийцу Колдунов. Конечно, существовала также слабая вероятность того, что Маки Зенин могли бы обучить как личного убийцу для её клана, если бы возобладали более практичные умы. Но нечто подобное имело очень, очень низкий шанс произойти в таком месте, как клан Зенин. Хатанака прочистил горло. «Эта девушка даже близко не стоит с Убийцей Колдунов, так что мы можем отбросить это неравное сравнение...» «Даже если их обстоятельства различаются», — спокойно прервала его Шики. — «Вы не отрицаете, что возможно убивать Проклятых Духов, не используя активно Проклятую Энергию. Проклятые Инструменты могут компенсировать недостаток Проклятой Энергии у человека в этом случае, при условии, что его физических возможностей достаточно, чтобы бросить вызов Проклятым Духам». «Н-но есть ещё и другие факторы, которые необходимо учитывать...» «Если бы вы действительно хотели проверить, готова ли Маки Зенин поступить в школу дзюдзюцу в качестве колдуна», — продолжила Шики. — «То вы бы попросили её доказать свою состоятельность, заставив её изгнать Проклятого Духа на ваших глазах». Нечто подобное было бы подходящим «вступительным экзаменом» для Маки Зенин. Не то чтобы одобрение Хатанаки было тем, что требовалось девушке для зачисления в студенты, особенно когда Яга-гакучо уже одобрил это с самого начала. Но это был бы чёткий тест, не оставляющий места для сомнений и не дающий высшему руководству возможности обвинить Ягу-гакучо в таких вещах, как фаворитизм, или в том, что он позволил собственному эгоизму повлиять на его решения и нанести ущерб как силе, так и репутации Токийской школы. Ему уже и так достаточно доставалось за то, что он в одиночку зачислил Панду в студенты в этом году. «Если бы вы хотели проверить, готов ли Хоши Кирара к продвижению до колдуна Третьего Класса, вы бы либо сами провели с ним спарринг, либо заставили бы его изгнать Проклятого Духа Третьего Класса, чтобы продемонстрировать его способности». Спарринг с Маки Зенин ничего не значил для Кирары, выиграл он или проиграл. Любой исход оставил бы Хатанаке возможность представить всё так, будто Кирара не был должным образом готов взять на себя более тяжёлую ответственность более высокого ранга. Хатанака глубоко вздохнул, сжав руки. «Я... Я признаю, что организовал спарринг Хоши Кирары с Маки Зенин, чтобы доказать им обоим, что они не готовы. По общему признанию, я не ожидал, что Хоши-сан проиграет не-колдуну, вот так, но... даже в этом случае, очевидно, что ни один из них не готов». Внезапно, словно вновь обретя уверенность, мужчина тут же поворачивается и указывает на обоих студентов, стоящих в центре площадки для спарринга. «Проиграть девчонке не-колдуну, у которой нет ничего, кроме немного большей грубой силы. Как такой человек может быть квалифицирован, чтобы стать колдуном Третьего Класса?» — палец Хатанаки переместился с Кирары на Зенин. — «Итак, ты победила студента в рукопашном бою, девчонка. И что с того? Колдуны — люди, и им можно навредить физическими средствами. Проклятым Духам — нельзя. Ты действительно планируешь во всём полагаться на Проклятые Инструменты? Насколько хорошо, по-твоему, это сработает? Что случится, когда ты случайно выпустишь его из рук, или если Проклятый Дух сломает твой Проклятый Инструмент в бою? Что ты будешь делать тогда, глупое дитя?» «Я не выпущу оружие из рук», — горячо и уверенно возразила Зенин. — «Я никогда...» «Тогда что случится, когда Проклятый Дух отрубит тебе руки? Как ты будешь держать оружие тогда?» — Хатанака разочарованно покачал головой. — «Обратная Проклятая Техника Иэйри-сенсея менее эффективна на не-колдунах. Нет никакой гарантии, что ты сможешь оправиться от любых травм, которые получишь в своём обречённом стремлении пойти против собственной природы. Ты дитя клана Зенин, мне не нужно тебе этого говорить». «И всё же, это не тебе решать!» «Я старше тебя по возрасту, навыкам и опыту», — заявил мужчина. — «Тебе бы следовало прислушаться к моим словам. На самом деле, тебе следовало слушать учения своего клана, Маки Зенин. Чего ты надеялась достичь, сбежав в Токио? Ты думала, что это каким-то волшебным образом сделает тебя колдуном, если тебе каким-то образом удастся убедить Ягу-гакучо сжалиться над тобой?» ...Это ни к чему не приведёт. Хатанака был совершенно очевидно упрям в своей вере в то, что он делает доброе дело, задерживая повышение Кирары и яростно выступая против зачисления Зенин. Что он защищает их, и они должны быть благодарны за это. Это было более очевидно в его отношении к Зенин, чем к Кираре, потому что Кирару он видел как колдуна, у которого ещё есть возможности для роста; Зенин — нет. Потому что она не колдун. И, похоже, Хатанака просто отказывался видеть что-либо, кроме этого факта. Шики не очень хорошо знала Маки Зенин. Она не знала, действительно ли Маки Зенин подойдёт для работы колдуна, или была ли она на самом деле похожа на Убийцу Колдунов. Однако Шики знала, что Хатанака каким-то образом увязал повышение Кирары с поступлением Зенин, и ни для одного из них не было бы хорошо, если бы эта ситуация продолжалась бесконечно без какого-либо заключения. Возможно, желание Хатанаки защитить их было реальным, так же, как возможно и то, что он говорил всё это в рамках каких-то обструкционистских приказов, которые он получил от высшего руководства перед тем, как его сюда отправили. Возможно, даже и то, и другое было правдой одновременно. Но, в конце концов, не имело значения, каковы были намерения этого человека. Шики хлопнула в ладоши, имитируя то же движение, которое она видела у Сатору-ниичана. Чистый звук прервал продолжающуюся словесную перепалку, привлекая к ней всеобщее внимание. «Этот спор — пустая трата времени», — сказала она. Если Яга-гакучо опасался злить высшее руководство, то она это сделает; не то чтобы Шики сейчас была в хороших отношениях с высшим руководством. — «Хатанака, уходите». «Я... Что?» Мужчина непонимающе уставился на неё. «Уходите», — ровно повторила Шики. Разве она недостаточно ясно выразилась? На мгновение в комнате воцарилась тишина. «...Годжо, Хатанака был прислан сюда высшим руководством в официальном качестве», — в голосе Яги-гакучо не было радости. Но даже в этом случае это не помешало ему сказать: «Ты не можешь просто сказать ему уйти». «Почему нет?» Шики склонила голову. «Он не выполняет свою работу. Я попрошу прислать другого аттестатора вместо него». «Вы не можете этого сделать!» Хатанака вздрогнул, шок и гнев окрасили вырвавшийся из его горла возглас. «То, что вы со мной не согласны, Годжо-сама, не даёт вам права заменять меня. Вы не можете...» «Могу». Потому что, когда доходило до дела... «Ваше единственное задание здесь — проверить навыки Кирары, и вы не сделали этого должным образом. Фактически, вы отказываетесь делать это должным образом. Так что ответьте мне, почему вас не следует заменить?» Мужчина отпрянул, оскорблённый. «Вы считаете, что Хоши Кирара заслуживает повышения? Он проиграл девчонке не-колдуну!» «В поединке на чистом фехтовании я бы проиграла Киёхире Годжо», — сказала ему Шики. — «Вы считаете меня неподходящей на роль колдуна Первого Класса?» Хатанака запнулся, на мгновение едва не поперхнувшись собственными словами. «...Это и то — разные вещи». «На данном этапе вы просто ищете оправдания, чтобы обосновать свои собственные интересы. О наборе навыков колдуна нельзя судить исключительно по тому, насколько хорошо он показывает себя в спарринге против другого человека». ...Действительно, зачем Шики всё это говорила? Хатанака был достаточно упрям, чтобы потребовалось нечто большее, чем несколько слов, чтобы изменить его глубоко укоренившиеся убеждения, а у Шики не было ни времени, ни желания тратить на это свои усилия. «Даже если это так, вы не можете отрицать, что колдовство опасно!» — взволнованно выпалил Хатанака. — «Если я увижу, что человек не готов, я этого не допущу. Я не буду стоять сложа руки и смотреть, как дети бессмысленно умирают, брошенные в ситуации, с которыми они не в состоянии справиться! Ни сейчас, ни когда-либо!» Лицо мужчины покраснело от эмоций, а грудь тяжело вздымалась. К концу своих слов его голос перешёл почти на крик, обращённый к Шики, и вся видимость уважения и любой остаточный страх были полностью забыты в этот момент. «Будете», — невозмутимо сказала Шики. «Я не буду...» «Будете». Шики очень устала от этих бесконечных препирательств с человеком, который, казалось, считал себя таким справедливым и праведным. «Если вы так заботились о благополучии детей, то как бы вы объяснили смерть Киношиты Хансукэ?» «Кого?» Хатанака остановился на полуслове, сбитый с толку внезапным упоминанием имени, которое он явно не узнал. Короткая пауза. Затем мужчина поморщился, осознав, что своим незнанием он только что доказал правоту Шики. Киношита Хансукэ — так звали мальчика, который был бы одним из старшекурсников Шики, если бы выжил. Покойный ученик Такаги-сенсея и одноклассник Айкавы Рури, который погиб на миссии, пошедшей не по плану, которую, скорее всего, им намеренно поручили с самого начала. Потому что они были студентами без клана, которые перешли дорогу Наое Зенину, а были и те, кто слишком уж жаждал выслужиться перед наследником клана Зенин. Что значили два слабых студента без клана перед лицом этого? То, что Хатанака выставлял себя тем, кто заботится о детях, умирающих из-за того, что их заставляют оказываться в ситуациях, с которыми они не могут справиться, было смехотворно, если он даже не знал, как в прошлом году умер студент из Токио. ...Вернее, в позапрошлом году. Сама Шики теперь была второкурсницей, а Айкава Рури в настоящее время была третьекурсницей. Если бы Киношита был жив, он бы тоже был третьекурсником. Но забота и внимание Хатанаки, казалось, распространялись только на примечательных студентов. Маки Зенин происходила из клана Зенин, а Кирара был одноклассником Шики. «Годжо-сама, пожалуйста, объясните». С Шики было достаточно этого разговора. Она не собиралась больше потакать лицемерию этого человека. Если бы Хатанака действительно искренне желал защитить студентов от опасностей колдовства, то имя Киношиты-сана не было бы для него новым. «Пойдите и узнайте сами», — сказала она ему. — «Эта аттестация окончена». . . Возможно, неудивительно, что разговор в спарринговом зале не продлился долго после того, как Хатанака был ошеломлён упоминанием «Киношиты Хансукэ». Мужчина извинился и поспешно удалился, выглядя подавленным. «Я и не думал, что ты знаешь о Киношите Хансукэ», — заметил ей позже Кусакабэ-сенсей. Кирару и Зенин отправили в кабинет Шоко-сан, чтобы обработать их царапины и синяки, и большинство зрителей ушли вместе с ними. Кусакабэ-сенсей, однако, остался, чтобы подойти к Шики. — «Тебе о нём рассказал Такаги-сенсей?» «Не совсем. Такаги-сенсей упоминал о своём погибшем ученике раньше, но очень скупо. Мы с одноклассниками на самом деле узнали о погибшем студенте больше от Ичиносэ-семпая, чем от Такаги-сенсея или Айкавы-семпая. — Я получила общий отчёт об инциденте от Чоки». «Отчёт об инциденте?» Кусакабэ-сенсей моргнул, затем медленно кивнул. «Это... похоже на правду. Сузуриги-сан очень дотошен, когда дело касается деталей, я не удивлён». Шики была согласна. Чоки был тем, кому она могла довериться в том, что он заметит детали, которые другие могли бы упустить или не заметить. «Вам что-то было нужно, Кусакабэ-сенсей?» «Повышение Хоши Кирары», — сказал Кусакабэ-сенсей. — «Честно говоря, я ожидал, что высшее руководство может попытаться вставить палки в колёса, чтобы усложнить процесс. Но я не думал, что они попытаются полностью заблокировать повышение». «Я тоже не думала, что они попытаются сделать нечто подобное». Шики была уверена, что тот, кто поручил Хатанаке провести аттестацию Кирары, точно знал, каким упрямым человеком был Хатанака. «По грубой прикидке, высшее руководство снова играет в политику». Кусакабэ-сенсей вздохнул, и в этом вздохе слышалось лёгкое разочарование. «Хакари Кинджи определённо получит повышение, так как у него в арсенале есть Расширение Территории, и они уже достаточно долго тянули с его рангом. Вероятно, к концу года он станет Первым Классом. Хоши Кирара не совсем на том же уровне силы, но он тоже довольно талантлив. Держать его в Четвёртом Классе — это абсолютное кощунство». Не то чтобы высшее руководство видело это так. В конце концов, Четвёртый Класс был нормальным рангом для студентов. А поскольку Кирара был тесно связан и с Шики, и с Кинджи, ни один из которых не был в фаворе у высшего руководства… Ненужные трудности, с которыми Кирара в настоящее время сталкивался в связи с его повышением, скорее всего, были, по крайней, отчасти её виной. Учитывая нехватку кадров, когда речь заходила о колдунах, можно было подумать, что бессмысленные игры во власть отойдут на второй план, когда дело дойдёт до пополнения их рядов. У Кирары не было Расширения Территории, как у Кинджи, и у него не было проклятых глаз, как у Шики, но он хорошо использовал свои сильные стороны. Шики считала его более чем готовым к роли колдуна Третьего Класса. «Хатанака-сан бесполезен». Есть праведное беспокойство, а есть умышленное невежество. Если Хатанака не мог переступить через собственные предубеждения и осознать, что Кирара готов стать Третьим Классом, то так тому и быть. С Шики в последнее время было достаточно развлечений со стариками, которые и думали, что знают, как лучше, и были чрезвычайно грубы в достижении своих целей. «Я потребую, чтобы для аттестации Кирары прислали другого чиновника». «А если та же ситуация с Хатанакой-саном повторится?» — спросил Кусакабэ-сенсей. «Тогда мне, возможно, придётся пойти и самой посмотреть, каков стандарт колдунов Третьего Класса в Киото». Шики это бы не понравилось, но она сделает это, если придётся. Кусакабэ-сенсей издал странный звук, нечто среднее между удивлённым смехом и торопливым кашлем. «Не думаю, что высшему руководству это очень понравится». Шики пожала плечами. «Мне тоже не нравится, когда они злоупотребляют своей властью, но это всё равно их не останавливает». «Они могут на самом деле заявить, что в данном случае это ты злоупотребляешь своей властью, требуя другого аттестатора для своего одноклассника», — пробормотал учитель и вздохнул. — «Какой бардак. Всё было бы намного проще, если бы они не выкидывали ненужных фокусов». Было бы, не так ли? Но реальность рисовала иную картину, к несчастью для них всех. «Какое объяснение дал Хатанака-сан тому, что заставил Кирару спарринговать с Маки Зенин?» «Это был результат разговора, вышедшего из-под контроля». Кусакабэ-сенсей издал ещё один тяжёлый вздох. «Он не считал, что Зенин-сан "достойна" быть студенткой, Зенин-сан не согласилась, Хоши-сан всё ещё ждал аттестации... И вот, не успел ты оглянуться, как Зенин-сан должна доказать свою состоятельность в бою против студента, а Кирара должен показать, что он способен за себя постоять». По всей вероятности, Хатанака ожидал, что Кирара победит Зенин-сан и унизит девушку достаточно, чтобы она добровольно покинула Токийскую школу. Если бы это случилось, то не имело бы значения, что Яга-гакучо уже согласился на её зачисление, если бы самой девушке было бы слишком стыдно оставаться. «Я думаю», — медленно и вдумчиво начал Кусакабэ-сенсей. — «Что Хатанака-сан увидел возможность и пожадничал. Высшее руководство, вероятно, сказало ему завалить Хоши-сана, и я держу пари, что клан Зенин велел ему помешать Маки Зенин официально поступить в студенты». «Вы не думаете, что Хатанака-сан устроил всё это, чтобы "защитить" их?» — рассеянно спросила Шики. «Может быть, отчасти, но это определённо не единственная причина», — фыркнул старший мужчина. — «У Сатору Годжо репутация человека, который заботится о том, что происходит с детьми, куда больше, чем у Хатанаки Тадао. И, в конце концов, Хатанака-сан — колдун Второго Класса. Он не вёл бы себя так уверенно в Токийской школе, если бы за его спиной не было других сил, поддерживающих его действия». Шики кивнула. В этом вопросе она была более-менее того же мнения, что и Кусакабэ-сенсей. Также существовала немалая вероятность того, что препятствия для зачисления Маки Зенин исходили от высшего руководства, которое не хотело видеть, как не-колдун «играет» в колдуна, а не от самого клана Зенин. Если бы клан Зенин действительно был против того, чтобы девушка попала в школу дзюдзюцу, то маловероятно, что она вообще смогла бы добраться до Токио. «Безразличное» было бы, вероятно, лучшим словом для описания отношения клана Зенин, если бы это действительно оказалось так. «Тогда я тебя здесь оставлю». Кусакабэ-сенсей остановился на деревянной дорожке. Впереди, в некотором отдалении, Шики увидела, что стоит Панда, а рядом с ним — Оккоцу-сан и ещё один мальчик. Новый студент, возможно? «Похоже, тебя ждут друзья». Она кивнула и вежливо попрощалась с учителем. «А, и кстати». Шики сделала всего несколько шагов вперёд, как к ней снова внезапно обратились. Она обернулась и увидела, что Кусакабэ-сенсей мгновение колебался, прежде чем, казалось, окончательно решился: «Не знаю, слышала ли ты уже, но... с возвращением, Годжо-сан».