Глава 107 - Сопровождение

«Привет!» — Панда машет лапой в небрежном, дружелюбном жесте. — «Рад, что ты к нам вернулась, наша местная хулиганка». Шики замирает от необычного приветствия. «Почему это я "хулиганка"?» «Ты ещё спрашиваешь?» Панда хлопает её по плечу. «В смысле, тебя же отстранили, верно? Так что по умолчанию ты наша хулиганка». Что ж, раз так... Рядом с ним Оккоцу-сан прикрывает рот рукой и слегка кашляет. «Здравствуйте, Годжо-сан. Э-э, рад тебя снова видеть». «Я тоже рада тебя видеть». Оккоцу-сан, похоже, усердно тренировался. По сравнению с тем, когда Шики видела его в последний раз, очевидно, что парень набрал мышечную массу. Его манера держаться в целом тоже больше не казалась такой робкой и зажатой, какой Шики её помнила. Это хорошо. Уверенность в себе важна, особенно для колдуна дзюдзюцу. Шики переводит взгляд на последнего члена их небольшого трио. Мальчик со светлыми волосами, похожий на некоторых соклановцев Шики из Годжо. Однако спутать мальчика с Годжо было невозможно. Шики бы знала, если бы в Токийский Техникум Дзюдзюцу вместе с ней поступил ещё один член клана Годжо. Судя по тому, что школьная форма мальчика включает в себя высокий воротник, полностью закрывающий нижнюю половину его лица, он, скорее всего... «Комбу», — говорит мальчик. Комбу? Шики моргает, а затем вспоминает, что Кинджи упоминал в их разговоре на горе. Что-то о том, что мальчик Инумаки использует для общения с другими только названия еды в очень буквальном смысле, и Шики тогда предположила, что это, скорее всего, результат Проклятой Речи клана Инумаки. «Это Тогэ Инумаки», — поспешно представляет его Оккоцу-сан. — «Он один из новых студентов». Похоже, это действительно тот самый мальчик Инумаки. «Здравствуй, Инумаки-сан». Тогэ Инумаки, один из однокурсников-первогодок Юты Оккоцу, наряду с Пандой... и Маки Зенин. Последняя из которых была непредвиденной переменной в новом классе первокурсников. Похоже, в этом году в Токийской школе подобрался интересный набор студентов. ...Не то чтобы Шики ожидала, что будет с ними тесно связана. По её до сих пор опыту, студенты в школе дзюдзюцу обычно держались своих классов, будь то обычные уроки или миссии. За некоторыми исключениями, конечно, вроде ежегодного обменного мероприятия с Киотской школой. «Тогда со знакомствами покончено!» — радуется Панда, затем подходит и накидывает ей руку на плечо. Такое ощущение, будто её погребли под тёплой, пушистой горой. — «Так ты знаешь, Маки Зенин и правда останется с нами?» Шики мгновение смотрит на руку друга, а затем решает, что не против такого добродушного обращения. «Последнее слово в этом вопросе за Ягой-гакучо, а не за Хатанакой-саном». «О-о, значит, у нас действительно будет ещё одна одноклассница!» — оживляется Панда. Шики склоняет голову. «Ты, кажется, полон энтузиазма по этому поводу». «Чем больше, тем веселее, верно?» — отвечает Панда. «...Полагаю». Когда Шики должны были зачислить в Токийскую школу, был короткий период времени, когда казалось, что она будет единственной студенткой в своём классе. Что, вообще-то, не было бы чем-то новым, с точки зрения размеров классов. Люди с потенциалом стать колдунами встречались редко, в конце концов, и даже среди колдовских семей не всех детей отправляли обучаться в школы дзюдзюцу. Это, в свою очередь, означало, что классы, как правило, были очень и очень маленькими. В среднем два-три студента, по большей части. Так что четыре студента на одном курсе считались бы большим классом. В этом смысле Панде повезло. Если Шики оглядывалась на собственный опыт, казалось, будто ей пришлось лично искать и вербовать своих одноклассников… «Знаешь, я вроде как удивлён», — размышляет Панда. — «Но в то же время и нет? Потому что, если Маки Зенин хочет убраться подальше от своего клана, то Токийская школа — действительно неплохое место». Безусловно, в таком случае Токийская школа была бы лучшим выбором, чем Киотская. Киото — сердце мира дзюдзюцу, как в культурном, так и в традиционном смысле. Помимо того, что это место, где была основана оригинальная школа дзюдзюцу, он также служит центром власти Штаб-квартиры дзюдзюцу. Таким образом, если чьи-то убеждения или действия не соответствуют консервативным ценностям, было бы неплохо попросить о назначении куда-нибудь, кроме Киото, прежде чем в конечном итоге оскорбить какого-нибудь высокопоставленного старейшину. Токио не так пропитан историей, как Киото, когда дело касается дзюдзюцу, и является местом, где собираются люди с более прогрессивными взглядами. На самом деле, не будет преувеличением сказать, что в последние годы Токио стал более прогрессивным, чем когда-либо. Этому есть две причины: Первая — Сатору-ниичан является нынешним главой клана Годжо. И вторая — Масамичи Яга является нынешним директором Токийского Столичного Техникума Дзюдзюцу. Яга-гакучо, возможно, не так откровенно очевиден, как Сатору-ниичан, когда дело доходит до продвижения более прогрессивных идеалов. Но достаточно посмотреть на Панду как на пример, чтобы определить, какую позицию занимает Яга-гакучо. Пока Яга-гакучо жив и полон решимости защищать Панду, консервативная фракция не найдёт опоры в Токио. И пока Сатору-ниичан стоит здесь, у них также не будет возможности избавиться от Масамичи Яги, как бы тайно они этого ни желали. «Ты прав», — говорит Шики Панде. — «Влияние консерваторов в Токио ограничено. Хотя это не обязательно означает, что в их распоряжении нет других средств». Панда чешет в затылке. «Каких, например, других средств?» Всё, что доказало бы их собственную власть и исправило бы то, что они считали ошибочным в Токийской школе. Что включало бы в себя всё и вся, что отклонялось от того, что они считали частью своих любимых традиционных ценностей дзюдзюцу. «Попробуй угадать», — вместо этого говорит Шики своему другу. Поскольку его наконец-то официально зачислили в класс в качестве студента Токийской школы, это лишь вопрос времени, когда Панде придётся столкнуться с махинациями высшего руководства, независимо от всех попыток Яги-гакучо оградить его от всего этого. В таком случае, несколько «упражнений для ума» на эту тему заранее не повредят. Было ли это похоже на то, что чувствовал Юзуки-сан, когда говорил Шики, что ей нужно изучить политику клана Годжо? «Э-э...» — Панда задумчиво трёт подбородок. — «...Вероятно, ничего хорошего?» Что ж. Это уже начало. «Что-то вроде... отправки сюда Хатанаки-сана?» — осторожно спрашивает Оккоцу-сан. — «Или, я имею в виду, возможно, не сам факт отправки сюда Хатанаки-сана, поскольку, я думаю, это просто часть надлежащей процедуры для повышения, но. Э-э, просто. То, что он в итоге натворил?» Шики кивает. «Сякэ», — добавляет Инумаки-сан. — «Сякэ, окака». ...? «Э-э...» — Оккоцу-сан, похоже, разделяет замешательство Шики. Однако лишь на мгновение, прежде чем он начинает гадать, что пытается донести другой мальчик. — «Это, э-э. Согласие с тем, что я только что сказал, Инумаки-сан?» Другой мальчик кивает, а также пользуется возможностью, чтобы сделать ещё один жест руками. Маленький жест, который заканчивается тем, что он проводит пальцами по рту, словно призывая к молчанию. «Эм», — моргает Оккоцу-сан. — «Есть... ещё что-то, о чём я не говорю? Что-то, что я говорю неправильно?» «Окака». «Нет? Тогда, э-э...» — Оккоцу-сан задумчиво мычит. — «Погоди. Ты же не имеешь в виду... ты же не имеешь в виду, что помимо отправки чиновников вроде Хатанаки-сана, высшее руководство также попытается, типа. Буквально заставить людей замолчать?» Для пущей убедительности Оккоцу-сан копирует тот маленький жест, который ранее сделал Инумаки-сан. «Мэнтайко», — Инумаки-сан слегка кивает и сам снова изображает этот жест. На этот раз ниже, словно проводя линию прямо по горлу. «Действительно, существуют прецеденты, когда высшее руководство брало на себя инициативу по устранению... опасных и нестабильных элементов». К счастью, Оккоцу-сан, похоже, способен понять общий смысл слов Инумаки-сана, хотя, кажется, в этом всё ещё присутствует изрядная доля догадок. Шики начинает понимать, почему манера речи Инумаки-сана произвела такое глубокое впечатление на Кинджи. «По крайней мере, тех, кого они воспринимают как опасных и нестабильных». Губы Оккоцу-сана изгибаются в лёгкой гримасе. «Ты имеешь в виду людей, Годжо-сан?» «Семпай», — поправляет Шики. Теперь она студентка второго курса, а Оккоцу-сан официально — студент первого курса. — «И да. Исторически Штаб-квартира дзюдзюцу несколько раз выносила приказы о казни радикальных элементов из Токийской школы. Возможно, в одних случаях это было более оправданно, чем в других. Но в целом, высшее руководство обладает поразительно стабильной репутацией в том, что касается неприятия всего, что бросает вызов "порядку", который они поддерживают». «Разве в этом есть что-то "поразительное"?» — спрашивает Панда. На самом деле, нет. «Эм», — Оккоцу-сан слегка поднимает руку. — «Нам стоит беспокоиться о высшем руководстве?» «Отчасти, да», — отвечает Шики. — «Высшее руководство обычно не вмешивается в то, как Токийская школа ведёт дела, но это верно лишь тогда, когда нет никаких необычных обстоятельств, которые они считают необходимым взять под свой контроль». И в случае с этим конкретным классом первокурсников, «необычные обстоятельства» — это огромное преуменьшение. Высшее руководство было бы чрезвычайно внимательно к одному лишь Панде, как к кукле-проклятому трупу, не говоря уже о подающем надежды Особом Классе и пользователе Проклятой Речи Инумаки, которые также учились у Сатору Годжо. Если посмотреть на это с такой стороны, то кажется, будто Яга-гакучо намеренно подобрал класс, в котором у высшего руководства были бы другие приоритеты, на которых можно было бы сосредоточиться, вместо того, чтобы пристально изучать Панду. Конечно, Панда не смог бы полностью избежать их пристального внимания, но не было никаких сомнений в том, что высшее руководство было бы больше озабочено наблюдением за Ютой Оккоцу и Тогэ Инумаки. Именно поэтому им было бы полезно, по крайней мере, осознавать, каким может быть отношение высшего руководства к ним, и что это будет для них означать. «Общее понимание точки зрения высшего руководства будет полезным», — говорит Шики троице. В некотором смысле, это всего лишь самозащита. Появление их новой одноклассницы, Маки Зенин, определённо не улучшит мнения высшего руководства. Хотя они не будут её опасаться и считать потенциальной угрозой, как ту троицу, что стоит сейчас перед Шики, они ни за что не одобрят её присутствия здесь. Девушка с малым количеством Проклятой Энергии и без таланта к колдовству, которая даже не обладала способностью видеть Проклятых Духов. ...Классу Панды, возможно, придётся гораздо труднее с высшим руководством, чем собственному классу Шики. В её случае, в основном, самой заметной студенткой на её курсе была сама Шики, как из-за её способностей, так и из-за принадлежности к клану Годжо. Что касается класса Панды, то все четыре студента были по-своему уникальны и примечательны. Если так подумать, то существует ненулевая вероятность того, что в этом году высшее руководство может больше сосредоточиться на новом классе токийских студентов, вместо того, чтобы создавать проблемы Шики. Девушка вздыхает и сочувственно похлопывает по пушистой лапе, которая всё ещё лежит на её плече. «Что?» — реакция Панды выражает замешательство. Тем не менее, это не мешает ему охотно ответить на жест своим собственным лёгким, дружелюбным похлопыванием. Шики не знала, насколько Яга-гакучо просветил Панду о бесконечных политических интригах в мире дзюдзюцу. Вероятно, он не был в полном неведении, учитывая его статус куклы-проклятого трупа, но нельзя было отрицать, что отец очень хорошо защищал Панду в Токийской школе. Защита, которая вскоре могла быть оспорена, в зависимости от того, что могло или не могло планировать высшее руководство. Будет действительно лучше, если Панда и его одноклассники будут обращать более пристальное внимание на действия высшего руководства, особенно в свете насыщенного событиями начала их учебного года, любезно предоставленного Хатанакой. Оккоцу-сан и Инумаки-сан, похоже, уже отчасти осознавали это, что было хорошим знаком. И судя по тому, как Маки Зенин решила приехать в Токийскую школу, чтобы вырваться из оков своего клана, она определённо тоже была не бездумной, несведущей девушкой. «Постарайся смотреть в оба», — говорит она Панде. «...Нет, серьёзно, что?» . . Колдун, которого в конечном итоге прислали заменить Хатанаку Тадао в проведении аттестации Кирары, не стал поднимать столько шума, сколько Хатанака. Аттестация была проведена должным образом, и в адрес Маки Зенин тем временем не отпускалось никаких язвительных комментариев. В последующие дни Кирара получил официальное уведомление, объявляющее о его новом ранге. Возможно, это потому, что высшее руководство не считало это дело стоящим того, чтобы поднимать из-за него шум, или, возможно, они обдумали этот вопрос и решили, что им будет разумнее сосредоточить своё внимание на других вещах. Таких, как тот факт, что Сатору Годжо официально занял свой пост нового учителя первогодок в Токийской школе, официально заменив Такаги-сенсея. Шики думала, что, возможно, традиционалисты в клане попытаются вмешаться в это, поскольку быть школьным учителем — это то, что они сочли бы «ниже» достоинства почтенного главы клана Годжо. Очевидно, их усилий оказалось недостаточно, чтобы сильно задержать Сатору-ниичана. «Шики! Самая милая и самая очаровательная моя кузина, как думаешь, ты могла бы выкроить немного времени в своём плотном графике для своего любимого ониичана?» В голосе Сатору-ниичана слышится улыбка, когда он машет ей оттуда, где стоит на школьном поле с травой. Ближе к центру поля двое новых студентов-первокурсников в настоящее время спаррингуют друг с другом. Тогэ Инумаки поднимает руку, чтобы блокировать летящий кулак, но Маки Зенин тут же бьёт его коленом в живот. «Что такое?» Шики покорно бредёт к своему кузену и его студентам. Она только этим утром вернулась с миссии, которую закончила раньше, чем ожидалось, и тут наткнулась на это зрелище. Такаги-сенсей предпочитал спарринги в помещении, так что Шики впервые видела, чтобы урок проводился на открытом воздухе. «Ты свободна до конца дня?» — небрежно спрашивает Сатору-ниичан с озорным блеском в глазах. ...Её кузен определённо снова что-то замышляет, не так ли? Шики останавливается и бросает на улыбающегося колдуна взгляд. «Смотря для чего». «Ой, да ладно тебе». В мгновение ока Сатору-ниичан внезапно оказывается прямо перед ней. Его руки обвивают её талию, поднимая её и кружа в головокружительном движении. «Я тут кое-что весёлое задумал!» «Опусти меня на землю, Сатору-ниичан». Её кузен намного выше её, а это значит, что, когда он вот так её поднимает, Шики может только безвольно болтаться в его хватке. Шики слегка дёргает ногами, хотя и знает, что это бесполезно, когда Сатору-ниичан в таком игривом настроении. «Ладно, ладно». Крутанувшись в последний раз для верности, её оживлённый кузен наконец ставит её обратно на землю. Прямо перед своими студентами, все четверо из которых теперь уставились на них с разной степенью удивления и недоверия. «Как ты смотришь на то, чтобы пойти с нами в качестве сопровождающего колдуна на несколько миссий Четвёртого Класса?» Прошло много времени с тех пор, как Шики назначали на что-либо, даже отдалённо напоминающее миссию Четвёртого Класса. Не в последнюю очередь потому, что миссии, связанные с проклятьями Четвёртого Класса, считались намного ниже её уровня, и это была пустая трата времени и ресурсов — назначать колдуна Первого Класса на миссию Четвёртого Класса. Но в данном контексте, стоя перед несколькими поражёнными первокурсниками и слыша вопрос, хочет ли она быть сопровождающим колдуном на заданиях Четвёртого Класса, было очевидно, каковы намерения Сатору-ниичана. Шики запрокидывает голову, чтобы посмотреть прямо на своего кузена. «Тебе вообще нужно, чтобы я сопровождала твоих студентов? И разве это не обязанность учителя?» «Ну-у-у», — Сатору-ниичан растягивает слово, игриво барабаня пальцами, которые сейчас лежали на её плечах. — «Я просто подумал, что будет весело, если ты пойдёшь с нами за компанию!» Шики медленно переводит взгляд с первокурсников на своего довольного кузена. Она не совсем понимала, зачем это нужно, потому что Сатору-ниичану определённо не стоило беспокоиться о том, что он не справится со своими студентами. «Не усложняй», — советует Сатору-ниичан, протягивая руку и взъерошивая ей волосы. — «Прошло уже несколько недель с начала учёбы, разве ты не хочешь провести немного времени со своим любимым кузеном?» Несмотря на то, что Сатору-ниичан теперь был здесь, в Токийской школе, у Шики до сих пор было не так уж много возможностей провести с кузеном сколько-нибудь продолжительное время. У них обоих было плотное расписание, и не то чтобы занятия первого и второго курсов пересекались друг с другом. Шики колеблется. Сатору-ниичан мгновенно улавливает её колебания. Руки её кузена смыкаются на её плечах, и он мягко трясёт её в откровенно умасливающей манере. «Я куплю тебе ещё того модного чая, который вы с Мегуми так любите». «...Тебе не нужно меня подкупать», — вздыхает Шики. — «У меня на сегодня больше нет запланированных миссий». Хотя, если она в конечном итоге пойдёт с Сатору-ниичаном и его студентами, это будет означать, что она будет отсутствовать на дневных занятиях с Кинджи и Кирарой. Уроки с Кусакабэ-сенсеем Шики находила гораздо более интересными, чем с Такаги-сенсеем. Что, возможно, было немного несправедливо по отношению к Такаги-сенсею, поскольку Кусакабэ-сенсей был колдуном, который мастерски владел мечом, в то время как Такаги-сенсей был классическим пользователем шикигами, который далеко не был специалистом по ближнему бою. Спарринги с шикигами «Бьякко» Такаги-сенсея были интересны только первые несколько раз, прежде чем стали повторяться. В противоположность этому, проверка её навыков владения мечом в бою против Кусакабэ-сенсея была куда более захватывающей. ...В эти дни Шики было легче найти Кусакабэ-сенсея для спарринга, чем провести время с Сатору-ниичаном в Токийской школе. Сравнивая эти вещи, было не так уж и сложно принять решение. «Значит, ты пойдёшь с нами?» — светлеет лицом Панда. Похоже на то. Как и упоминал ранее Сатору-ниичан, они вместе отправились на миссии Четвёртого Класса для первокурсников. Что, казалось, было скорее формальностью, чем чем-то ещё, судя по той лёгкости, с которой каждый студент выполнял порученное ему задание. Личности Панды как куклы-проклятого трупа и тренировок, которые он получил, вырасши с Ягой-гакучо, было достаточно, чтобы он легко изгнал проклятье Четвёртого Класса несколькими крепкими, точными ударами. Оккоцу-сан — будущий колдун Особого Класса, который уже обладал Проклятой Энергией уровня Особого Класса, и в итоге больше мучился с поиском своего проклятья Четвёртого Класса, чем с его убийством. Из его движений также было очевидно, что он освоился с удержанием и владением клинком, так что он определённо усердно работал над изучением и улучшением своих навыков фехтования. Тогэ Инумаки справляется с порученным ему Проклятым Духом гораздо легче, чем любой из его одноклассников до него. Всё, что ему потребовалось, — это шагнуть вперёд, поднять руку, зацепить пальцами край высокого воротника своей школьной формы, а затем стянуть его вниз. «Скрутись». Проклятая Энергия вибрирует в воздухе, и проклятье Четвёртого Класса, на которое нацелился Инумаки-сан, буквально, кажется, скручивается само в себя, искажаясь вдоль какой-то невидимой оси, и его тут же давит насмерть. «Так вот она какая, Проклятая Речь, хм?» — размышляет Сатору-ниичан. — «Я определённо вижу, насколько это удобная проклятая техника». Действительно. Однако Шики также видела, почему высшее руководство могло бы опасаться такой проклятой техники, а не только считать её удобной, поскольку для её срабатывания требовались буквально только произнесённые слова. Мальчик не сделал ничего, кроме как стоял там, засунув руки в карманы, и произнёс одно-единственное слово. Правда, это мог быть всего лишь Проклятый Дух Четвёртого Класса, но можно было взять этот пример и экстраполировать из него, что ещё могло бы быть возможно, особенно по мере того, как Инумаки-сан становился сильнее. Однако у Проклятой Речи всё же были ограничения, какой бы мощной она ни казалась. Определённые недостатки и ограничения, которые были вполне логичны. В противном случае клан Инумаки был бы в прошлом либо полностью уничтожен своими врагами за ту ужасающую проклятую технику, которой они обладали, либо в настоящее время правил бы как один из самых влиятельных колдовских кланов в мире дзюдзюцу. Шики задалась вопросом, как бы проявилась команда «Умри» у Инумаки-сана. Если Инумаки-сан действительно мог убить одним словом, то существовало определённое сходство между этим и собственными способностями Шики, которые позволяли ей убивать одним разрезом. Возможно, об этом стоит спросить позже. Стоявший перед ними Инумаки-сан выпрямляется и поворачивается. Воротник мальчика всё ещё опущен, открывая нижнюю половину его лица, которую он до сих пор всё время держал закрытой в школе. В результате легко было разглядеть бросающиеся в глаза тёмные отметины, отпечатанные на его коже. Почти как татуировки, и всё же таковыми они не являлись. Закруглённые символы на щеках Инумаки-сана были «Змеиными Глазами», и если бы он открыл рот, то на его языке обнаружились бы «Клыки» этой печати. «Змеиные Глаза» и «Клыки» — безошибочные опознавательные знаки, указывающие на наследника Проклятой Речи клана Инумаки. Шики видела их изображения в текстах клана Годжо и раньше, но была разница между тем, чтобы видеть символы, нарисованные чернилами на потрёпанных страницах, и тем, чтобы видеть их во плоти на живом колдуне Инумаки. Было время, когда клан Годжо считал клан Инумаки маленькой семьёй, не заслуживающей их внимания. Это не менялось до тех пор, пока некий глава клана Инумаки не ударил в спину товарища-колдуна из союзников во время охоты на Проклятых Духов, причём упомянутый колдун был вассалом клана Годжо. Вместо того, чтобы извиниться и предоставить надлежащую компенсацию, глава клана Инумаки решил пойти дальше и уничтожить всю семью вассала. Понятно, что клан Годжо это не слишком хорошо воспринял. Шики не знала, как клан Инумаки записал этот инцидент, но, вероятно, это сильно отличалось от отчёта клана Годжо о событиях. Тем не менее, это не меняло того, что последовало за этим, — неизбежного упадка клана Инумаки, поскольку клан Годжо решил добиваться справедливости за то, что счёл оскорблением. Проклятая Речь была техникой, которой многие опасались; не помогало и то, что существовало множество записей об инцидентах, когда пользователи Проклятой Речи убивали своих врагов под предлогом переговоров или обманом. Более того, клан Инумаки уже был в плохих отношениях с кланом Камо из-за талантливого сына Камо, который насильно взял любимую дочь главы клана Инумаки в качестве своей пятой наложницы. Короче говоря, клан Инумаки, неспособный противостоять нападкам многочисленных врагов, вскоре пришёл в упадок и так и не оправился после этого. Перенесёмся в наши дни, и клан Инумаки лишь отдалённо следовал традиционным путям колдовских кланов. С определённой точки зрения, клан Инумаки можно было бы считать скорее купеческим кланом, чем колдовским, за исключением тех немногих, кто был полон решимости сохранить семейную историю. Затем родился Тогэ Инумаки. Первый за многие годы, кто родился и с большим талантом колдуна, и с Проклятой Речью клана Инумаки. ...Долгое время клан Инумаки был лишь косвенно связан с колдовством. Это было понятно как с численной точки зрения, так и с социальной. Что касается численности, не было ничего странного в том, что клан Инумаки иногда мог выставить только одного активного колдуна в поколении. В социальном плане было мало колдовских кланов, с которыми у них были бы доверительные, дружеские отношения. Колдуны, как правило, охотились только на Проклятых Духов, однако клан Инумаки имел сомнительную честь быть одним из немногих колдовских кланов, на которых когда-то охотились и другие колдуны. Если так подумать, то, похоже, есть ещё одна причина, по которой Тогэ Инумаки был назначен в Токийскую школу, а не в Киотскую: древняя история дзюдзюцу. Но если высшее руководство ожидает, что Сатору-ниичан, как глава клана Годжо, осудит студента Инумаки из-за этого, то они жестоко ошибаются. «Хорошая работа, Тогэ!» Сатору-ниичан несколько раз хлопает в ладоши, когда Инумаки-сан возвращается к группе. «Я понимаю, почему тебе присвоили Второй Класс при зачислении». «Та... кана», — кашляет Инумаки-сан. Как ни странно, его голос внезапно звучит заметно более хрипло, чем до использования им своей проклятой техники. ...А может, и не так уж и странно. Для проклятой техники, которая активируется голосом, возможно, не так уж и удивительно, что на горло пользователя будет нагрузка. Оккоцу-сан с обеспокоенным видом протягивает другому мальчику бутылку воды. Инумаки-сан принимает её с коротким благодарным кивком и тут же делает большой глоток из бутылки. «Ещё одна миссия успешно завершена. И, последнее, но не менее важное...» — Сатору-ниичан поворачивается к Маки Зенин. Руки Зенин-сан скрещены на груди, большая часть её веса приходится на одну ногу, в то время как другая нетерпеливо постукивает по земле. «Теперь наконец моя очередь?» «Угу», — улыбается Сатору-ниичан. — «Думаешь, сможешь быстро управиться? Вот что я тебе скажу, если ты сможешь изгнать своё проклятье Четвёртого Класса быстрее, чем Юта расправился со своим, тогда, я бы сказал, у нас будет достаточно времени, чтобы поужинать командой в городе, прежде чем вернуться в школу». Шики бросает взгляд на своего кузена: «Школьный комендантский час...» «Это не нарушение комендантского часа, если с тобой есть учитель, верно?» Сатору-ниичан пренебрежительно машет рукой. ...Разве это так работает? Как бы то ни было, единственными, кого активно соблазнило предложение поужинать, были Панда и Оккоцу-сан, которые, очевидно, слишком долго просидели взаперти на территории школы. Инумаки-сан удивлённо моргает, но не выказывает никакой другой внешней реакции. Зенин-сан, в отличие от своих одноклассников, казалось, была совершенно не впечатлена перспективой ужина в городе. Вместо этого её единственным ответом было: «Это вызов?» «Стимул», — с подмигиванием поправляет Сатору-ниичан. — «Я даже буду щедр и позволю вам самим выбрать, что вы хотите съесть». Девушка из клана Зенин закатывает глаза. Возможно, прошло не так уж много времени с тех пор, как Сатору-ниичан начал учить своих новых студентов, но очевидно, что они уже довольно хорошо знакомы с его игриво-дразнящей стороной характера. «Я голосую за тонкацу», — говорит она. . . Экстра. . . Долгое время Тогэ был уверен, что пойдёт в Киотскую школу. Инумаки технически были кланом колдунов. Но для клана колдунов у них было не так уж много, знаете ли, настоящих колдунов. Что, возможно, было, а возможно, и не было связано с преследованиями в истории клана. В настоящее время во всей их большой семье было всего три колдуна, включая Тогэ. Дядя Тогэ и глава клана придерживался мнения, что клан Инумаки мог спокойно жить в наши дни только по милости Штаб-квартиры дзюдзюцу. Таким образом, клан Инумаки был в долгу перед колдовскими семьями, проявившими к ним милосердие в далёком прошлом, — долгу, который никогда не мог быть полностью выплачен. Лично Тогэ считал, что это какая-то чушь. Было загадкой, почему его дядя так твёрдо в это верил. Ну, может, и не загадкой, учитывая, что его дядю воспитал отец, наполовину Камо. Камо были практически синонимом традиционализма, а Штаб-квартира дзюдзюцу была очень традиционной. Что касается Тогэ, однако… Может быть, это потому, что он никогда не был достаточно почтителен с высшим руководством, которое приходило на него посмотреть, или, может быть, потому, что Тогэ всегда был независимым ребёнком с родителями, которые любили своего сына больше, чем свою преданность клану. Как бы то ни было, в итоге Тогэ записали в Токийскую школу. Где, как оказалось, Сатору Годжо собирался учить первокурсников. Сатору Годжо. И Сатору Годжо был, типа, довольно Большой Шишкой в мире дзюдзюцу. Вроде знаменитости, только вот знаменитость эту одновременно любили и боялись их, э-э... Инвесторы? Менеджеры? Неважно, Тогэ не особо силён в придумывании подобных метафор. Суть в том, что то, что Сатору Годжо стал учителем в Токийской школе, было чем-то совершенно неожиданным для всех; буквально никто не ожидал, что этот человек выкинет что-то подобное, несмотря на его репутацию спонтанного человека. Очевидно, в этих слухах было больше правды, чем ожидалось. Когда-то в далёком прошлом кланы Инумаки и Годжо были не в лучших отношениях друг с другом. Тогэ не был в курсе подробностей, но дядя неоднократно предупреждал его, что уж Сатору Годжо ни за что не отнесётся благосклонно к студенту Инумаки. Вот только... похоже, это не так? По крайней мере, из того, что Тогэ видел до сих пор. Годжо-сенсей очень дружелюбен, и даже как-то страшно, насколько легко иногда просто забыть, что этот человек — колдун Особого Класса. Самая большая проблема, с которой Тогэ лично столкнулся с начала учёбы, — это общение с его новыми учителями и одноклассниками. Впрочем, этого он и ожидал. Разговоры с использованием начинок для рисовых шариков в качестве замены всех остальных слов в большинстве случаев, как правило, приводили людей в замешательство. К счастью, похоже, Тогэ всё же делал успехи в поиске новых друзей. Оккоцу-кун, казалось, не возражал против того, чтобы наполовину догадываться и наполовину полагаться на шарады, что вселяло в Тогэ надежду. И это сбивало с толку, потому что Юта Оккоцу был, вероятно, самым милым колдуном, которого Тогэ когда-либо встречал, что делало это ещё более ошеломляющим, учитывая тот факт, что он должен был стать зарождающимся Особым Классом. Не суди о человеке по слухам и домыслам, полагал Тогэ? Шики Годжо тоже казалась гораздо более уравновешенной и здравомыслящей, чем ожидал Тогэ. Судя по тому, какой её выставляли слухи, Тогэ ожидал встретить устрашающего социопата или что-то в этом роде. В ретроспективе, это было довольно нелепо. Но откуда Тогэ мог это знать? Панда весёлый и дружелюбный, и Тогэ было искренне любопытно, что за проклятая техника превращает человека в панду со сверхспособностями. Или Панда был пандой с проклятой техникой? Он определённо собирается спросить об этом Оккоцу-куна, как только они ещё немного наладят общение. «Это Панда» недостаточно для представления! Серьёзно, что? Маки Зенин была гораздо менее дружелюбной, чем любой из других одноклассников Тогэ, и очень напряжённой. Но Тогэ мог оценить то, что она серьёзно относилась к своим тренировкам, и, эй. Если она могла уложить Тогэ на лопатки в рукопашном спарринге, он, уж точно, не был тем, кто попытается сказать ей, что она не может быть колдуном. Он никогда не видел, чтобы кто-то обращался с Проклятыми Инструментами так, как она, и он считал восхитительным то, как усердно Маки Зенин работала, чтобы компенсировать свои недостатки — то, что другим колдунам дано от рождения. «На что уставился?» Ни на что. «Сякэ», — говорит Тогэ вслух. Лицо Маки Зенин морщится. «Что?» «Да, я тоже люблю лосося», — кивает Панда со стороны. — «Жаль, что в тонкацу нет лосося». Панды едят лосося? Хотя, неважно. Говорящая и думающая панда, чьё единственное отличие от другого человека, по-видимому, заключается в их физической форме, могла есть всё, что, чёрт возьми, ей заблагорассудится, насколько Тогэ это волновало. Было немного странно сидеть в ресторане с настоящей пандой за их столом, и чтобы на них при этом не бросали странных взглядов. Какой-то барьерный трюк, который использовал Годжо-сенсей. Тогэ определённо хотел научиться делать такое в будущем, казалось, это полезный навык. Однако ему придётся начать с изучения основ барьеров, поскольку его образование в клане Инумаки, к сожалению, в этом вопросе хромало. Кстати, о Годжо-сенсее, он вышел вслед за Годжо-семпаем ранее, когда девушка отошла, чтобы ответить на телефонный звонок. Они оба отсутствовали уже довольно долго… «Цуна, такана?» Эй, кто-нибудь знает, всё ли в порядке с Годжо-сенсеем и Годжо-семпаем? «Прости, не мог бы ты повторить?» — искренне просит Оккоцу-кун. Тогэ это определённо ценил. «Цуна, такана?» — на этот раз Тогэ для верности указывает на пустые места отсутствующих Годжо. «А», — понимающе кивает Оккоцу-кун. — «Эм, я думаю, они всё ещё у задней двери? Не думаю, что кто-то из них уже вернулся…» Хм. Хммм. Тогэ поднимает взгляд, встречаясь глазами со своими одноклассниками; возникает взаимопонимание. «Годжо-сенсей ведь не разозлится на нас за это, правда?» Оккоцу-кун, казалось, нервничал из-за того, что они «подкрадываются». «Суджико». Да ладно, они же сами ушли. Вполне естественно, что Тогэ и его одноклассникам было любопытно, раз уж они так долго отсутствовали. Как оказалось, Годжо-сенсей и Годжо-семпай действительно просто стояли снаружи. Похоже, Годжо-семпай закончила свой телефонный разговор, и двое кузенов — которые, честно говоря, больше походили на брата и сестру, чем на кузенов, — просто тихо беседовали друг с другом. «...так ты уже поняла?» — голос Годжо-сенсея был тихим, но отчётливым. — «Я хочу, чтобы ты поближе познакомилась с первокурсниками. Нет прецедентов, чтобы колдун Особого Класса был учителем, и я совершенно точно не останусь здесь на постоянной основе. Так что, когда я неизбежно покину школу, мне придётся попросить тебя приглядывать за ними за меня». «Разве ты не должен говорить это Кусакабэ-сенсею?» — спрашивает Годжо-семпай. «Уже сказал. Но, между нами говоря, я думаю, важнее, чтобы ты этим занялась», — хотя Годжо-сенсей в данный момент стоял к ним спиной, нетрудно было расслышать улыбку в его голосе. Годжо в очень хороших отношениях друг с другом, да? «...Займусь. Я бы присматривала, даже если бы ты меня об этом не просил». Короткая пауза, а затем Годжо-семпай внезапно оборачивается, глядя прямо на Тогэ и его одноклассников. «Что-то случилось?» Очевидно, цветочный горшок был недостаточно большим, чтобы скрыть трёх подростков и панду. Упс. «Эм, а-а...» Оккоцу-кун нервно и смущённо улыбается. «Ваша еда остывает?» Неплохая импровизация! Тогэ незаметно показывает другому мальчику большой палец вверх в знак одобрения. Годжо-сенсей смеётся. «Полагаю, мы и правда слишком долго тут пробыли. Давай, Шики! Твои милые маленькие кохаи говорят тебе доесть с ними ужин! И не привередничай в еде...» Выражение лица Годжо-семпай выражало несогласие, что-то вроде: «Ты не имеешь права говорить, что это я привередничаю в еде». Но она качает головой и шагает вслед за своим кузеном, и их группа вместе возвращается к своему столу. Честно говоря, тонкацу здесь был не лучшим из тех, что Тогэ пробовал раньше. И всё же, это всё равно была приятная трапеза.