Глава 126 - Утро

Шики трёт глаза. «Ты в порядке?» — Кинджи машет рукой у неё перед лицом. — «Выглядишь так, будто всю ночь не сомкнула глаз, или типа того». Как очень проницательно с его стороны. Шики открывает рот, чтобы сообщить однокласснику, что проспала всего два часа после возвращения из того хаотичного бардака, что разразился прошлой ночью без предупреждения, но её прерывает несвоевременный зевок. Кинджи вскидывает бровь, глядя на неё, явно скептичный и даже не пытающийся скрыть своего недоверия. «Неужели вчерашнее командное состязание было таким утомительным для тебя?» «Это не имеет отношения к событию по обмену», — наконец удаётся выговорить Шики. «Что-то случилось прошлой ночью?» — тихо спрашивает Оккоцу. — «Я… кажется, слышал какой-то шум, но не был уверен…» «Был шум?» — Кинджи моргает. — «Серьёзно? И никто из вас, ребята, меня не разбудил? Стыдись, Кирара». «Прошу прощения, что? Стыдиться мне?» — Кирара закатывает глаза на жалобный подкол. Жест сопровождается лёгким толчком в плечо Кинджи. — «Если уж ты ничего не уловил, то откуда мне было знать?» … Похоже, у Оккоцу самые острые чувства среди одноклассников Шики. Честно говоря, он принял разумное решение, воздержавшись от самостоятельного расследования шума прошлой ночью. Учитывая продолжающуюся чрезвычайную ситуацию, а также то, что и Шики, и Сатору-ниичан покинули Киото… Если бы Оккоцу бродил один, это вполне могло быть использовано теми, кто стремится сделать его оружием против Сатору-ниичана. «Так что на самом деле произошло прошлой ночью?» Кинджи щёлкает пальцами перед Шики, явно пытаясь привлечь её внимание. «Давай, выкладывай». «Гето Сугуру командовал Проклятыми Духами и совершил внезапное нападение в Сайтаме», — отвечает она. — «Я отправилась с Сатору-ниичаном, чтобы разрешить ситуацию». «Э-э. Погоди. Что-о?» Шики моргает. Разве её ответ был недостаточно ясен? «Гето Сугуру напал на Сайтаму. Я пошла помочь». Так будет лаконичнее? «… Эй. Эй. Ты не можешь просто сказать это и ожидать, что это будет нормальным объяснением!» Кинджи дёргается. Парень выглядит так, будто он в одном шаге от того, чтобы схватить Шики и потрясти её за плечи. «Контекст! Какой у этого контекст?!» Контекст? «Меня разбудил Сатору-ниичан посреди ночи». Кинджи шлёпает себя ладонью по лбу и с стоном проводит пальцами по лицу. Шики воспринимает это как знак того, что она неправильно поняла «контекст», о котором спрашивал её одноклассник. Если он спрашивает не об обстоятельствах, которые привели к участию Шики во всём этом фиаско в Сайтаме прошлой ночью, то он, вероятно, спрашивает о том, как ситуация вообще возникла. В таком случае… «Расследование всё ещё продолжается. Причина, по которой Гето Сугуру внезапно атаковал, не подтверждена». Не подтверждена, но, вероятно, связана с его необъявленным визитом к Цумики. О чём Шики узнала только после всей этой неразберихи. То, что Гето Сугуру решил встретиться с Цумики, было ожидаемо, и Сатору-ниичан говорил, что хочет это спланировать. Однако то, что он внезапно сам отыскал Цумики, не было запланировано. Шики не знает, о чём Гето с ней говорил, но… это, по общему признанию, вызывает беспокойство. Особенно выбор времени, потому что, если окажется, что именно разговор с Цумики спровоцировал вчерашнюю чрезвычайную ситуацию… Даже если Цумики невиновна, даже если Шики и Сатору-ниичан уже со всем разобрались, всё равно найдутся те, кто будет недоволен. Недоволен и насторожен, и это не будет безопасно для Цумики. «Гето Сугуру… тот Пользователь Проклятья Особого Класса, за которым ты гонялась во время своего отстранения?» — Кинджи корчит рожу. — «Он появился прошлой ночью? … В Сайтаме, ты сказала?» Требуется время, чтобы донести до одноклассников то, что произошло за ночь. Само неожиданное нападение и то, как Сатору-ниичан взял её с собой, чтобы разобраться с этим. «Но почему он вдруг предпринял такую атаку?» Кинджи хмурится в лёгком замешательстве. «Типа… ты месяцами охотилась на этого парня, да? И он всегда умел прятаться или оставаться на шаг впереди. Кажется немного внезапным, что он вот так просто полностью сменил тактику и появился из ниоткуда». «Там ещё вся эта история с Фушигуро Цумики, не так ли?» — указывает Кирара. — «Но ты прав, это действительно кажется подозрительным, что они просто изменили свой образ действий за одну ночь». В том, что говорят её одноклассники, есть смысл, но: «Гето Сугуру больше не будет проблемой». Шики замолкает. На мгновение слова, сорвавшиеся с её губ, почти напоминают ей о том, что Сатору-ниичан неоднократно повторял высшему руководству на вчерашнем собрании… «Что ты имеешь в виду, "не будет проблемой"?» — Кинджи вскидывает бровь. — «Этот парень — опасный Особый Класс, не так ли? … Погоди, ты же не покрошила его на кусочки или что-то в этом роде?» «Сатору-ниичан расстроился бы, если бы я это сделала». Хотя это было бы действенным решением. Безусловно, это было то решение, на котором высшее руководство не слишком тонко пыталось настоять… погодите, означало ли это, что Шики была согласна с высшим руководством? Какая сбивающая с толку мысль. «Не уверен, должен ли я быть благодарен или напуган, что это твой критерий, убивать кого-то или нет», — шутливо говорит Кинджи. — «Так… Вы, ребята, заключили с ним сделку или что-то в этом роде? Или Годжо-сенсей наконец-то удосужился поговорить с ним, я полагаю?» «Спроси меня ещё раз вечером», — говорит ему Шики. — «Я не знаю, какую часть этого мне позволено раскрывать другим». «Ой, да ладно, не будь такой». Кинджи наклоняется и небрежно перекидывает руку ей через плечи. «Мы же друзья, так? Друзья не хранят секретов от друзей». Единственный ответ Шики на это — одарить парня исключительно невпечатлённым взглядом. Рассказать им о беспорядке, случившемся в Сайтаме, — это одно, тем более что новости о таком крупномасштабном нападении быстро распространятся среди колдунов. Однако судьба Гето Сугуру, скорее всего, останется в секрете. Дать понять, что Пользователю Проклятья позволили предпринять попытку массового уничтожения и выжить после этого, — не тот прецедент, который было бы хорошо создавать. Также следовало принять во внимание последователей Гето Сугуру — если бы стало известно, что их лидер всё ещё жив, маловероятно, что они пошли бы на деэскалацию; вместо этого им пришлось бы ожидать «попыток спасения». Разумеется, их попытки не увенчались бы успехом, учитывая, что им противостоял бы Сатору-ниичан… Тем не менее, в интересах безопасности, Шики было бы лучше сначала уточнить всё у Сатору-ниичана, прежде чем говорить на потенциально деликатные темы. Любопытству её одноклассника придётся подождать, чтобы быть удовлетворённым. «Хорошая попытка, Кинджи», — смеётся Кирара со стороны. «Я пытался». Кинджи выпрямляется, качая головой в притворной печали, отстраняясь от Шики. «Хорошо, будь по-твоему. Посмотрим, поделюсь ли я с тобой когда-нибудь своими секретами в будущем». «Я бы не хотела, чтобы ты компрометировал информационную безопасность», — соглашается Шики. Кинджи переглядывается с Кирарой. «Думаю, до неё просто не дошло». «Ага, похоже на то». Шики переводит взгляд с одного на другого и решает игнорировать их перепалку. Она поворачивается к Оккоцу. «К тебе кто-нибудь подходил прошлой ночью?» «Н-нет», — качает головой мальчик. Тогда хорошо. Шики открывает рот — и не успевает произнести ни слова, как её внезапно подхватывает в воздух пара знакомых рук. «Доооброе утро!» — нараспев произносит её кузен ей на ухо, кружа её в широком круге. Оккоцу поспешно отшатывается, прежде чем его случайно задевают ноги Шики; Кинджи везёт меньше, хотя ему удаётся пригнуться, так что нога Шики попадает ему в плечо, а не в лицо. — «И что это ты делаешь, встав так рано, ммм?» Голос её кузена весёлый. Тем не менее, у Шики складывается впечатление, что в его словах, пока она болтается в его хватке, есть что-то слегка укоризненное. «Привычка», — говорит она. Турнирные раунды второй половины события по обмену не должны были начаться до полудня, но Шики всё равно обнаружила, что проснулась утром. Двух часов действительно было недостаточно, чтобы восстановиться от чего-либо — в настоящее время Шики всё ещё чувствует себя истощённой и уставшей. Но было бы нехорошо оставлять своих однокурсников одних в Киото, не так ли? Так что, если она уже проснулась, а впереди её ждали важные задачи, то имело смысл подняться на ноги, а не заснуть снова. Сатору-ниичан слегка, но многозначительно встряхивает её. «Кто это тут раньше меня пилил о том, чтобы я достаточно отдыхал?» «… Это и то — разное». Шики поворачивает голову в сторону. Сатору-ниичан цокает языком. Кинджи трёт плечо. «Мы что-то упускаем?» «Этой мелочи», — Сатору-ниичан встряхивает Шики, как непослушную кошку. — «Нужно спать». «Ты мог бы научить меня тому, что ты делаешь с Обратной Проклятой Техникой, что позволяет тебе меньше спать», — услужливо подсказывает Шики своему кузену. «Не когда ты не выспалась», — сухо отвечает мужчина. «Я спала два часа». «Чего явно недостаточно», — фыркает Сатору-ниичан. — «Я вижу, что ты всё ещё устала, знаешь ли». Глаза её кузена лучше, чем её, когда дело доходит до наблюдения за такими деталями; это правда. Конечно, Шики всё ещё чувствует усталость — но это на гораздо более терпимом уровне, чем когда она почти засыпала на ногах прошлой ночью. Этого достаточно для Шики, но, очевидно, не для Сатору-ниичана. Кстати говоря, почему Сатору-ниичан сейчас здесь? Шики бы подумала, что её кузен будет очень занят. В конце концов, запечатать колдуна Особого Класса — не шутка. Более того, даже несмотря на экстренное совещание прошлой ночью, где Генеральный Инспектор заявил, что Годжо Сатору сохранит опеку над Тюремным Царством — и, косвенно, над Гето Сугуру, учитывая, что Пользователь Проклятья в настоящее время запечатан в нём, — всё ещё есть много людей, обеспокоенных этим. Наверняка множество таких обеспокоенных сторон ищут встречи с Сатору-ниичаном. И если Сатору-ниичан намеревался создать нарратив, в котором всё в порядке и он прекрасно всё контролирует, то ему нужно было хотя бы поговорить с некоторыми из них. Сатору-ниичан щёлкает пальцами у неё перед лицом. Шики моргает и понимает, что в какой-то момент кузен снова поставил её на ноги. «Иди спать», — говорит он ей. — «Тебе нужно ещё немного отдохнуть, прежде чем ты уснёшь с открытыми глазами или что-то в этом роде». «Но…» Сатору-ниичан наклоняется вперёд. «Высшее руководство должно быть самоубийцами, чтобы связываться с нами прямо сейчас, учитывая, что произошло прошлой ночью», — шепчет он ей на ухо. — «Ты можешь отдохнуть. Тебе нужен отдых, Шики. Я не позволю ничему случиться в это время». Шики отстраняется и испытующе смотрит на кузена. Сатору-ниичан терпеливо выдерживает его, выражение его лица не меняется. … Часть Шики рада, что он беспокоится о её благополучии. Другая половина настаивает, что, хотя непосредственной опасности для них нет, сейчас не время отдыхать. В конце концов, они всё ещё в Киото. Хотя традиционалисты, возможно, и потрясены поворотом событий, произошедшим прошлой ночью, это не обязательно означает, что они подчинились. Было бы глупо не следить за ними в оба в данный момент времени — возможно, особенно в данный момент времени, учитывая заявления, которые недавно сделал Генеральный Инспектор. «Я хочу помочь тебе». «Ты уже помогла», — ответ Сатору-ниичана мгновенный. Он протягивает руку и взъерошивает ей волосы. — «Моя милая маленькая кузина — самая полезная. Поэтому также важно, чтобы я убедился, что она не переутомляется, не так ли?» «Я не переутомляюсь…» — невольно слова Шики прерываются ещё одним зевком. Что, вероятно, не делает её протест очень убедительным. Безусловно, Сатору-ниичан не выглядит особо убеждённым, если судить по кривой усмешке, которая сейчас на его лице. «Тогда решено». Рука Сатору-ниичана опускается ей на плечо. Затем его внимание переключается на однокурсников Шики. — «Если она не проснётся к началу вашего турнира, можете её разбудить. Или можете прийти за мной, если не хотите рисковать потерей нескольких пальцев». «… Пальцев?» — нерешительно спрашивает Оккоцу, по звучанию не совсем уверенный, хочет ли он знать ответ или нет. Шики, с другой стороны, закатывает глаза на шалость кузена. «Я никогда не отрезала никому пальцы за то, что меня разбудили». «Киёхира говорил не это!» «Киёхира-сенсей преувеличивал, и ты это знаешь». (Кстати, это был тот самый почти-несчастный-случай, который привёл к тому, что Киёхира-сенсей читал Шики лекцию о том, какие места в доме являются приемлемыми тайниками для острого оружия.) Её кузен лукаво ухмыляется. «Ты в этом уверена?» «Перестань пугать моих одноклассников», — вздыхает Шики. Не то чтобы она подозревала, что это их напугает — Айкава, возможно, и напугался бы, но Айкавы сейчас здесь нет. Кинджи и Кирара, с другой стороны, должны знать, что это следует игнорировать. Сатору-ниичан смеётся. … Действия её кузена в этот момент почти создают впечатление, будто ничего страшного не произошло. Что это просто ещё один обычный день, когда он в настроении дразнить Шики и дурачиться с ней и её одноклассниками. Но так ли это на самом деле? Шики, например, сомневается, что он так же невозмутим, как кажется на первый взгляд. Если события прошлой ночи оставили на Шики заметный след в виде её ощутимой усталости, то след, оставшийся на Сатору-ниичане, — нечто гораздо более тонкое. Внешне ничто не указывает на то, что что-то не так, но… Но Шики знает своего кузена. Точнее, она знает, насколько он напрактиковался в том, чтобы держать перед миром приветливую маску. Это не ложь и не спектакль — личность Сатору-ниичана действительно склонна к внезапным прихотям и приступам озорства — и всё же нельзя отрицать, что здесь присутствует элемент игры. Гето Сугуру — его друг. Каким-то образом, несмотря ни на что, Сатору-ниичан всё ещё считает Гето Сугуру своим другом. И прошлой ночью Сатору-ниичан только что запечатал Пользователя Проклятья в Тюремное Царство своими собственными руками. Действительно ли он в порядке с этим? Шики вспоминает мелькнувшее сложное выражение на лице кузена, когда она дала ему Проклятый Предмет в качестве альтернативы убийству Гето Сугуру. Запасной вариант, на худший случай… который Сатору-ниичан в итоге и использовал. Быть заключённым в запретный Проклятый Предмет — не то чтобы хорошо. В записях клана Годжо о Тюремном Царстве упоминалось, что оно способно удерживать живого человека, а также указывалось, что длительное заключение, возможно, приведёт к безумию, как в случае с Фудзивара-но Куваджимаро. Именно монах Дзякукаку, бывший Фудзивара-но Ёримичи, вернулся, чтобы запечатать и спрятать Тюремное Царство, после чего оно было названо запретным Проклятым Предметом, и все записи после этого момента стали скудными. Когда Проклятый Предмет перешёл во владение Шики, потребовалось немало тестов и консультаций с экспертами клана, чтобы опознать, что именно она взяла из вещей Араи Соурена. Никогда Шики не представляла, что когда-либо воспользуется им, даже узнав, что это такое. Хотя, технически, в данном случае его использовал Сатору-ниичан… Неважно. Несмотря на то, что Тюремное Царство известно в своём качестве запретного Проклятого Предмета, подробной информации о нём всё равно не хватает. Есть причина, по которой Шики считала это чем-то, прибережённым для худшего случая, и почему Сатору-ниичан согласился с ней в этом. Фудзивара-но Куваджимаро был единственным подтверждённым, зарегистрированным случаем, когда заключённый был освобождён живым. Мужчина сошёл с ума, проведя в Тюремном Царстве два года. Означало ли это, что Сатору-ниичан планировал освободить Гето Сугуру в течение двух лет? Прямо сейчас, заключение его в ловушку было методом защиты как других от Гето, так и защиты самого Гето от последствий его собственных действий. Средством, чтобы Сатору-ниичану не пришлось его убивать. Сатору-ниичан не хочет убивать Гето Сугуру. Те, кто заперт в Тюремном Царстве, либо в конечном итоге совершают самоубийство, либо сходят с ума за время заключения. А это значит, что Сатору-ниичан будет искать способ его освободить. Но нужно было учитывать и тот Связывающий Обет, который он заключил с Генеральным Инспектором, не так ли? Я даю обет держать Гето Сугуру запечатанным в Тюремном Царстве до тех пор, пока он не прекратит преследовать свою заявленную цель по уничтожению не-колдунов. Как он сможет это гарантировать? Особенно когда причина, по которой он запечатал Гето Сугуру, заключалась именно в том, что его друг отказался идти на компромисс в отношении этих целей? … Или, возможно, было что-то ещё, что Шики упускала? Она незаметно бросает взгляд на своего кузена, который в данный момент оживлённо болтает с другими студентами из Токио. В выражении его лица, кажется, нет ничего необычного, но Шики знает, что не стоит доверять внешности. . . «Как ты планируешь освободить Гето Сугуру?» Это первое, что спрашивает Шики, как только они возвращаются в помещение и получают некоторое подобие уединения. «Так уверена, что я планирую его освободить, да?» — размышляет Сатору-ниичан, небрежно засунув руки в карманы, пока идёт по деревянному коридору. Шики следует за ним. «Он важен для тебя». «… Важен», — слова звучат почти смиренно. Сатору-ниичан издаёт долгий вздох. «Генеральный Инспектор определённо не облегчает эту задачу». «Генеральный Инспектор многое упростил, когда встал на твою сторону во время собрания». Шики, например, была весьма удивлена готовностью Генерального Инспектора встать на сторону Сатору-ниичана в вопросе, касающемся Гето Сугуру. Это, и её собственное неожиданное повышение. Странно, ведь у него нет причин продвигать Шики, кроме как снискать расположение Сатору-ниичана или попытки добиться благосклонности клана Годжо… «Что ж, это правда», — со смешком признаёт Сатору-ниичан. — «По правде говоря, было бы страннее, если бы он не потребовал Связывающий Обет под конец. Хотя, признаюсь, я был немного удивлён, что он не попытался немного ужесточить ограничения или установить более строгие условия для обета». «Вероятно, потому что он знал, что ты на них не согласишься». И, возможно, также потому, что, несмотря на то, что Генеральный Инспектор, казалось, был за казнь Гето Сугуру… может быть, в нём всё же была часть, которая была бы рада, если бы Сатору-ниичан преуспел. Если Годжо Сатору сможет сделать так, что Гето Сугуру больше не будет стремиться убивать не-колдунов как преступный Пользователь Проклятья, то разве это не означало бы, что у Штаба Дзюдзюцу появится шанс вернуть колдуна Особого Класса в свои ряды? Впрочем, это лишь догадки со стороны Шики; она недостаточно хорошо знакома с Генеральным Инспектором, чтобы расшифровать мотивы и цели этого человека в данном контексте. У Сатору-ниичана, возможно, есть идеи получше. «Угум. И, вероятно, ещё потому, что он беспокоится о Зенинах», — мычит Сатору-ниичан. «… Зенины?» Был ли клан Зенин в это вовлечён, каким-то образом? В том смысле, что они повлияли на решение Генерального Инспектора вынести решение в пользу Сатору-ниичана во время собрания? Или… «Генеральный Инспектор в плохих отношениях с кланом Зенин? Я думала, он консерватор». Несмотря на то, что клан Зенин провозглашал свой нейтралитет, они, как правило, склонялись к консервативной стороне. В последнее время — более чем когда-либо, и особенно в последние несколько лет после падения клана Камо. Высшее руководство в Штабе Дзюдзюцу также исторически было в подавляющем большинстве консервативным и традиционным. Учитывая это, можно было бы разумно ожидать, что они будут едины, а не ссориться друг с другом. Но если Генеральный Инспектор публично оказал благосклонность клану Годжо, а не клану Зенин, то, очевидно, всё было не так просто и не так гармонично среди консерваторов. Разногласия могли случаться даже внутри одной фракции. Возможно, это было потому, что идеалы Генерального Инспектора были менее строго консервативными, чем то, что убеждённые традиционалисты считали евангелием? Строгий консерватор не стал бы открыто поддерживать Сатору-ниичана так, как это сделал Генеральный Инспектор. Даже если это было всего лишь средством, которое Генеральный Инспектор намеревался использовать для достижения какой-то другой цели, тот факт, что он встал на сторону Сатору-ниичана, не был чем-то, что кто-либо из высшего руководства скоро забудет. Лёгкий щелчок по носу. Шики моргает и смотрит вверх на своего кузена. «Не нужно слишком много об этом думать», — говорит Сатору-ниичан. — «Если Зенины хотят попытаться заменить Камо, то я уверен, что Генеральный Инспектор будет рад тепло поприветствовать их на этой позиции». Неужели Зенины действительно прилагают к этому усилия? Признаки были, и Шики действительно следила за отчётами, связанными с Зенин, которые приносил ей Чоки. Но… это был бы серьёзный отход от их давней позиции на политической сцене. Если они действительно решились на это… Внезапно ей в голову приходит мысль. «Как думаешь, это может быть из-за Мегуми?» Сатору-ниичан замолкает. «Знаешь, я не совсем думал об этом в таком ключе, но, вероятно, это не совсем не связано». Десять Теней — это заветная проклятая техника клана Зенин… и в настоящее время она находится в руках клана Годжо. Потому что Сатору-ниичан — Сильнейший, и потому что методы клана Зенин по воспитанию колдунов оставляли желать лучшего. Зенин Маки многое могла рассказать о практиках клана Зенин в этом отношении, и очень малое из этого было лестным. Сам клан Зенин, конечно, не рассматривал бы это в таком свете. С их точки зрения, клан Годжо «несправедливо украл» их Десять Теней, чтобы они могли безраздельно властвовать в мире дзюдзюцу с Годжо Сатору во главе. То, что Сатору-ниичан затем оставил клан Камо в руинах, только подтверждало этот нарратив. Было логично, что клан Зенин начнёт противостоять клану Годжо, заполнив пустоту, оставленную отсутствием клана Камо среди консерваторов. И также было логично, почему Генеральный Инспектор не сразу оказал полную поддержку клану Зенин — как Генеральный Инспектор, в его интересах было предотвратить возникновение конфликта между выдающимися кланами колдунов. Особенно когда речь шла о двух из Трёх Великих Кланов. Клан Годжо быстро становился слишком могущественным; Генеральный Инспектор не протестовал против попыток клана Зенин стать новым лидером консервативной фракции. Чтобы Генеральный Инспектор после этого встал на сторону Сатору-ниичана так, как он это сделал на последнем собрании… Неужели клан Зенин чем-то его обидел? Посягнули ли они на власть Генерального Инспектора? Или, возможно, это было предупреждением от Генерального Инспектора клану Зенин? По какой причине потребовалось бы такое предупреждение? Возможно, клан Зенин наконец решил действовать… «Хватит ходить по кругу в своих мыслях». Сатору-ниичан наклоняется и щиплет её за нос. Шики вздрагивает от удивления и моргает, глядя на кузена. Она ведь даже ничего не сказала! «Я вижу это на твоём лице. Иди отдохни; мы можем продолжить обсуждение этого позже. Желательно, когда не будем в Киото». … Он прав. «Но…» «Никаких "если" или "но"!» — Сатору-ниичан грозит ей пальцем. — «Я и так достаточно на тебя полагаюсь, но это не значит, что я буду игнорировать твоё благополучие ради этого». Шики в порядке… «Ты всё ещё устала, и уровень твоей Проклятой Энергии слишком низок, на мой вкус», — ровно, хотя и не без доброты, говорит её кузен. — «Серьёзно, Шики. Спать». … тогда она подумает о том, чтобы вернуться спать. Сатору-ниичан всегда был возвышающейся фигурой в её воспоминаниях, но почему-то кажется, будто в этот момент он нависает над ней. Наверняка это просто её воображение, да?