Глава 135 - Искаженная линза

Если подумать, у Шики никогда раньше не было серьезных разногласий с Сатору-ниичаном. … Этого просто никогда не случалось. Никогда не возникало ситуации, где это стало бы проблемой. Шики обычно довольна тем, что доверяет суждениям кузена, и он никогда не давал ей повода думать иначе. Сатору-ниичан не идеален, но ей и не нужно, чтобы он был таким. Шики тоже не идеальна. Вот почему всякий раз, когда Сатору-ниичан указывает на ее недостатки или ошибки, Шики слушает. Если она не согласна с тем, что говорит кузен, то она скажет ему об этом и объяснит свои собственные мысли. Сатору-ниичан не тот человек, который сходу отвергает ее мнение. Но этот разговор зашел в тупик. Он продолжает зацикливаться, круг за кругом, неустанно топчась на одной и той же точке: Вопрос необъяснимой, непоколебимой веры Сатору-ниичана в Гето Сугуру. Шики не понимает. … Киёхира-сенсей тоже не понимает. Вот почему он обеспокоен. Вот почему они оба обеспокоены, и все же Сатору-ниичан, похоже, не считает это тревожной проблемой. Неужели он не видит, или дело в том, что он отказывается видеть? Шики доверяет кузену. Но она не доверяет Гето Сугуру, даже если Сатору-ниичан доверяет. Шики всегда была слегка сбита с толку тем, как Сатору-ниичан мог все еще считать Гето своим «лучшим другом», несмотря на выбор мужчины стать Пользователем Проклятья и заняться терроризмом. Она не думает, что это то, в чем она сможет разобраться в ближайшее время. Сомнение закрадывается, темное и коварное. У Шики нет привычки сомневаться в себе, но она не может не задаваться вопросом: было ли ошибкой помочь Сатору-ниичану найти способ сохранить Гето жизнь..? Нет. Нет, это бесполезный ход мыслей. Шики знает это. И все же, по какой-то причине ее мысли все равно дрейфуют к этому тревожному понятию. «Ты тоже думаешь, что я сумасшедший, раз доверяю Сугуру?», — спрашивает ее Сатору-ниичан. Она смотрит на кузена. Это один из редких моментов, когда выражение лица кузена кажется Шики непостижимым. Тем не менее, это не мешает ей ответить честно: «Я не знаю Гето Сугуру так, как ты». Поэтому для Шики невозможно доверять ему так же, как это делает Сатору-ниичан. Гето Сугуру, который использовал своих Проклятых Духов, чтобы защитить ее, когда Шики в конечном итоге сопровождала их на миссии по защите Сосуда Звёздной Силы так давно, и Гето Сугуру, который убил целую деревню невинных мирных жителей, чтобы разорвать связи со Штаб-квартирой дзюдзюцу и отвернуться от Сатору-ниичана… это были два очень, очень разных человека. Сатору-ниичан просто кивает один раз. «Тогда, ты мне доверяешь?» «Да», — без колебаний отвечает Шики. У нее есть догадка, к чему клонит кузен, но это не то же самое– «Шики». Голос Сатору-ниичана мягкий. Мягкий и бесконечно нежный. И все же в его выражении лица есть что-то, что бесспорно стальное и непреклонное. Пальцы Шики сжимаются там, где они аккуратно сложены у нее на коленях. «Ты доверишься мне в этом?» Шики беспомощно смотрит на него. Она... «Такой вопрос несправедлив по отношению к ней, и вы это знаете, Сатору-сама», — резко вмешивается Киёхира-сенсей. «Я не тебя спрашивал, Киёхира». Сатору-ниичан даже не удосуживается взглянуть в сторону другого мужчины. Вместо этого его взгляд сосредоточен исключительно на Шики. «Я доверяю тебе». Эти слова правдивы. «Но ты не просишь меня доверять тебе, Сатору-ниичан. Ты просишь меня доверять Гето Сугуру». И это не тот вопрос, на который Шики может честно ответить «Да». Она доверяет суждениям Сатору-ниичана в большинстве вопросов, но когда дело доходит до Гето Сугуру… ее кузен бесспорно скомпрометирован. Что означает, что Шики обнаруживает нехарактерную для себя нерешительность следовать за ним, как она делала всегда. Шики не думает, что может доверять Гето Сугуру так, как Сатору-ниичан. … Но что она может с этим поделать? Сатору-ниичан не похож на того, кто собирается изменить свое мнение о друге в ближайшее время. Или вообще когда-либо, на самом деле. И Гето Сугуру уже запечатан в Тюремном Царстве. Соглашение Сатору-ниичана с Генеральным Инспектором о том, что он будет охранять Проклятый Предмет, и его собственное противоречивое желание в конечном итоге освободить друга… Это бардак. Шики понятия не имеет, что происходит в голове у ее кузена... Разница в идеалах. То, кем он является в своей основе, не изменилось. Я всё ещё доверяю ему. ...и она не может отделаться от мысли, что Сатору-ниичан довольно иррационален, когда дело доходит до Гето Сугуру. Это не первый раз, когда такая мысль приходит ей в голову, но это первый раз, когда мысль пересекает ее разум с беспокойством, большим, чем замешательство. Потому что, если все пойдет не так, как планировал Сатору-ниичан, это будет означать, что ее кузен нарушит Связывающий Обет. Связывающие Обеты между двумя сторонами являются связывающими, потому что существуют последствия, если условия обета не соблюдаются. Последствия нарушенного Связывающего Обета варьируются в зависимости от характера обета, но их, по сути, невозможно определить заранее. Но, вообще говоря, чем тяжелее обет и чем больше поставлено на карту его условиями, тем серьезнее будут последствия. Гето Сугуру представлял серьезную угрозу общему миру и стабильности, поддерживаемым администрацией в мире дзюдзюцу. Этот обет, обещающий, что он будет заперт в Тюремном Царстве как опасный элемент, подлежащий заключению, а не убийству, был заключен между Цучимикадо Кагемицу, Генеральным Инспектором Штаб-квартиры дзюдзюцу, и Годжо Сатору, главой уважаемого клана Годжо и самым могущественным колдуном нынешней эпохи. Шики не хочет знать, какими будут последствия, если подобный Связывающий Обет будет нарушен. Если бы Сатору-ниичан не был ограничен этим Связывающим Обетом, если бы только он решил промолчать о том факте, что Гето Сугуру в настоящее время пойман внутри Тюремного Царства перед советом верхушки, то...х Нет, это бы не сработало. Шики знает, что это бы не сработало. Гето нарисовал слишком большую мишень на собственной спине, когда напал на Сайтаму. Штаб-квартира дзюдзюцу была отсталой и неразумной во многих отношениях, но даже они не смогли бы продолжать игнорировать угрозу Особого класса, которую представлял Гето Сугуру после этого инцидента. Так или иначе, Сатору-ниичана в конечном итоге призвали бы к ответу и сделали бы ответственным за Гето Сугуру. Тюремное Царство гарантировало, что этим решением не станет «казнь». … Была бы казнь лучшим вариантом здесь? Шики не уверена. Она хочет, чтобы Сатору-ниичан был счастлив, но ее кузен не будет счастлив, если его лучший друг будет мертв. Вот почему она предложила ему Тюремное Царство, чтобы Сатору-ниичан смог избежать убийства мужчины, даже если слова не помогут — что, очевидно, и произошло. Сатору-ниичан рад, что ему не нужно убивать Гето. Это не означает, что Шики особенно счастлива от того, что текущая ситуация со Связывающим Обетом означает, что существует вполне реальная вероятность того, что Гето Сугуру причинит вред Сатору-ниичану, когда тот наконец решит освободить мужчину. Единственный способ, которым Сатору-ниичан сможет освободить Гето из Тюремного Царства без последствий, — это если Гето Сугуру, после своего освобождения, больше не будет намерен преследовать свой грандиозный план по уничтожению всех не-колдунов. Нет способа связаться с кем-то, кто пойман внутри Тюремного Царства. Это не так, словно Сатору-ниичан может поговорить с Гето и договориться о приемлемых условиях до его освобождения. Пользователь Проклятья заключен в отдельном пространстве внутри Тюремного Царства, которое отрезает любые контакты с внешним миром. Это означает, что их варианты ограничены. Это означает, что они должны быть в состоянии безошибочно определить, как отреагирует Гето, что им нужно понять его мысли и предвидеть его реакции. Только Сатору-ниичан был бы способен на это, но Сатору-ниичан предвзят. Сатору-ниичан отказывается оставлять Гето Сугуру на медленную, мучительную смерть. Даже если Гето был тем, кто первым отвернулся от него. Тяжелый вздох раздается перед Шики, и Сатору-ниичан наконец отводит взгляд. «Я... не знаю, как это объяснить», — признается он. Шики ценит откровенность. — «Я знаю, что, рассуждая рационально, если взглянуть на все с логической точки зрения... пользы в том, чтобы настаивать на освобождении Сугуру, очень мало. Имеет больше смысла просто оставить его внутри Тюремного Царства, пока остальные из нас продолжают жить своей жизнью, но это на самом деле не так рискованно, как вы с Киёхирой это выставляете». Шики выгибает бровь. «Он предал тебя». «Я продолжаю говорить тебе, это не предательство...» «Ты доверял ему как другу и как колдуну, а он все равно отвернулся от того, над чем вы двое когда-то решили работать вместе». Шики не скрещивает руки на груди; она не хочет выглядеть капризной в этот момент. Она хочет, чтобы Сатору-ниичан прислушался к ее словам и обдумал то, что она говорит. «Когда его мысли изменились, он не поделился с тобой ни одним из своих опасений. Он не говорил с тобой о своих новых целях до того дня, пока не вырезал целую деревню не-колдунов и не дезертировал. Сатору-ниичан, это предательство». Да, новая цель, которую выбрал для себя Гето Сугуру, предосудительна. Да, Шики думает, что его план того, как он достигнет своей цели по созданию мира, свободного от проклятий, невероятен, непрактичен и имеет исчезающе малую вероятность на успех. Но главная проблема Шики с Гето Сугуру заключается не в сомнительной морали его целей и не в сомнительной эффективности его планов, а в том факте, что этот человек является проблемой для Сатору-ниичана. Он уже причинял боль Сатору-ниичану раньше, когда стал Пользователем Проклятья и ушел от ее кузена так, как он это сделал. И теперь Сатору-ниичан дает Гето Сугуру возможность причинить ему боль снова, гораздо сильнее, чем кто-либо другой в этом мире мог бы когда-либо суметь. Шики не нравится это понятие. Очень сильно. «Это не предательство». Сатору-ниичан качает головой, глядя на нее. Шики не понимает. «Я понимаю, что может казаться иначе, но Сугуру и я никогда ничего друг другу не обещали. И тогда, я бы не... оглядываясь назад, я думаю, я знаю, почему Сугуру думал, что не может поговорить со мной об этом. Но все уже не так, как раньше; никто из нас не является тем же студентом, которым был тогда. На этот раз у нас все получится». Как он может говорить эти слова так твердо? Что придает ему эту непоколебимую уверенность? «Не смотри на меня так». На мгновение Шики почти думает, что кузен собирается погладить ее по голове. Но вместо этого его рука тянется, чтобы закрыть ей глаза, и Шики мгновенно погружается в темноту. «Я знаю, у тебя есть сомнения насчет Сугуру, но в нем есть нечто большее, чем то, что ты, как тебе кажется, видела». Шики уверена, что Сатору-ниичан знает Гето Сугуру гораздо лучше, чем она, но в этот момент она не находит это особо обнадеживающим. «Как ты можешь быть так уверен?» «Я знаю Сугуру», — отвечает Сатору-ниичан. — «Я знаю, что он за человек, и я верю в него». «Невероятно», — ворчит Киёхира-сенсей со стороны; очевидно, он больше не может сдерживаться и молчать. Что может быть не самым мудрым поступком, учитывая недавний гнев Сатору-ниичана на него, но это не мешает ему продолжать говорить, несмотря ни на что. «Сатору-сама, вы принимаете это решение, основываясь на сантиментах?» Рука Сатору-ниичана убирается с ее лица. Шики моргает, как раз вовремя, чтобы увидеть, как Сатору-ниичан косится на Киёхиру-сенсея краем глаза, не поворачивая головы. «Следи за языком. Ты уже ходишь по тонкому льду, Киёхира». «За то, что говорю вам то, что вы не хотели слышать?» — вызывающе парирует Киёхира-сенсей. — «Кто-то должен был. Если не я, то это был бы...» «О, ты знаешь, что это не единственная...» Шики наклоняется вперед и мягко дергает кузена за рукав. «Не нужно калечить Киёхиру-сенсея». Трудно сказать, кто выглядит более оскорбленным в этот момент: Сатору-ниичан или Киёхира-сенсей. Ее кузен тяжело вздыхает и выпрямляется, закатывая глаза. «Не калечить Киёхиру, даже если он этого заслуживает». «Прошу прощения?» Сатору-ниичан игнорирует мужчину постарше. «В любом случае... я не думаю, что мы чего-то добьемся этим разговором. Я не собираюсь отказываться от Сугуру». «Ты вообще себя слышишь?» — Киёхира-сенсей издает разочарованный звук. — «Неужели ничто из того, что сказала Шики о своих опасениях, не дошло до твоей толстолобой башки?» «Я услышал ее. Я не согласен», — спокойно отвечает Сатору-ниичан. — «Но я также понимаю, что погорячился, прося ее поверить в Сугуру, как в меня». Шики знает, что хочет услышать ее кузен — что Шики безоговорочно поддержит его в его начинаниях, — но для этого нужно, чтобы она была готова поверить в восприятие Сатору-ниичаном его друга и иметь веру в характер Гето Сугуру. Это... трудно. Даже с поручительством Сатору-ниичана за Гето Сугуру. «Я не собираюсь тебе лгать», — тихо говорит Шики. Существует достаточно людей, которые пытаются лгать Сатору-ниичану, что, по большому счету, является бесполезным занятием, учитывая, что проницательных проклятых глаз Сатору-ниичана достаточно, чтобы разгадать большинство представленных перед ним фальшивок. «И я это ценю». Сатору-ниичан коротко кивает в ее сторону. Что-то дергает уголок его губ, делая его выражение кривым и слегка печальным. «Знаешь, я полагаю, пришло время нам начать расходиться во мнениях, в любом случае. Было бы проще, если бы у меня была твоя поддержка в этом, но я полагаю, что...» «Если бы Шики тебя не поддерживала, она бы не дала тебе эту чертову коробку в первую очередь!» — громогласно рявкает Киёхира-сенсей, всплескивая руками в воздухе. — «Ты слепой?» Сатору-ниичан выгибает бровь, глядя на мужчину постарше, не впечатленный. Киёхира-сенсей остается непоколебим, даже когда делает глубокий вдох и устало трет лицо большой мозолистой рукой. «... Для протокола, я не согласен ни с чем из этого». Киёхира-сенсей опускает руку. «Да что ты говоришь», — сухо замечает Сатору-ниичан. «Я не согласен с вашей позицией, как и с вашим планом касательно освобождения Гето Сугуру. Но я также признаю, что мало что могу с этим поделать, раз вы уже приняли такое решение. Если Шики не смогла убедить вас, что это плохая идея, то сомневаюсь, что что-либо из того, что я мог бы сказать, смогло бы вас поколебать». Киёхира-сенсей раздраженно качает головой. «...Вы оставляете нам не так уж много вариантов, Сатору-сама. Или вообще каких-либо вариантов, на самом деле». «К чему именно ты клонишь?» «Я пытаюсь придумать, есть ли какое-нибудь хорошее решение этого запутанного бардака», — Киёхира-сенсей медленно двигает челюстью. — «Как старейшина клана, я не могу одобрять столь безрассудный план, который подвергает опасности вас самих только ради спасения Пользователя Проклятья, который иначе был бы казнен, если бы не был вашим другом. И как опекун Шики, я в ярости от того, что вы пренебрегаете ею подобным образом и ставите ее в трудное положение». Сатору-ниичан моргает и хмурится. «Я не...» «Вы ставите», — голос мужчины постарше не терпит возражений. — «Весь клан и весь остальной мир дзюдзюцу знают, что Шики следует за тобой. Если ты будешь настаивать на работе по освобождению Гето Сугуру, то, конечно, все они предположат, что она замешана в этом. Если только ты не планируешь оттолкнуть ее из-за этого? Собираешься позволить другим думать, что внутри клана Годжо образовался раскол, в то время как Зенины кружат вокруг нас, как стервятники? Это не было бы выгодно ни одному из вас. Или вообще кому-либо, на самом деле». Шики бросает на Киёхиру-сенсея взгляд. Его слова имеют смысл, но это не то чтобы Шики поддерживает Сатору-ниичана, потому что хочет получить преимущество, используя его или что-то в этом роде! «Может, тебе стоит перестать ляпать невпопад», — смеется Сатору-ниичан. На что Шики поворачивается и тоже бросает на него многозначительный взгляд. Киёхира-сенсей, возможно, оговорился только что, но это не значило, что Сатору-ниичану нужно было настраивать его против себя из-за этого, пока они двое и так уже были в разногласиях друг с другом. Киёхира-сенсей стонет. «... Сатору-сама, что должно произойти, чтобы вы пересмотрели свои планы касательно Гето Сугуру? Вы серьезно собираетесь просто — просто попытаться найти какой-то способ создать эту так называемую "утопию" без проклятий и довериться Гето, что он послушает вас, хотя он никогда не делал этого ни в одном из ваших предыдущих обменов мнениями за эти годы?» «Даже если он не примет мой план целиком, я все равно соберу достаточно доказательств, чтобы показать ему, что его план никак не сработает», — кивает Сатору-ниичан. «... Он действительно так важен для вас?» «Тебе виднее», — мягко отвечает Сатору-ниичан. «Как будто кто-то вообще мог сказать тебе что-то и ожидать, что его послушают». Киёхира-сенсей медленно качает головой. В этих словах есть отчетливая колкость, и все же общий тон также сопровождается чем-то, приближающимся к огорчению. «... Действительно ли это того стоит, Сатору-сама? Я понимаю, что вы считаете Гето Сугуру все еще своим другом, каким-то образом, но можете ли вы сказать, что он честно стоит того, чтобы вы заходили так далеко ради него? Откройте уже глаза, почему вы не видите, что аы единственный, кто видит...» «Мои глаза всегда были открыты», — холодно прерывает Сатору-ниичан. Из того, что может различить Шики, в голосе ее кузена также появляется нотка растущего разочарования. Так же, как Киёхира-сенсей становится все более разочарованным упрямством Сатору-ниичана, когда дело доходит до Гето Сугуру, так и терпение Сатору-ниичана начинает истощаться из-за отказа Киёхиры-сенсея даже рассмотреть перспективу доверия к Гето. Принять Сатору-ниичана на слово и довериться ему и его суждениям, если уж не суждениям его друга. Шики хочет доверять Сатору-ниичану, но Сатору-ниичан доверяет Гето Сугуру. … Сатору-ниичан доверяет Гето Сугуру. Эта мысль поражает Шики, как внезапный удар молнии, сопровождаемый почти физической фантомной болью. Она не знает, почему это так шокирует. В конце концов, она всегда знала, что Гето Сугуру был особенным для Сатору-ниичана. Гето был единственным другим Колдуном дзюдзюцу Особого класса возраста ее кузена; он был сверстником Сатору-ниичана, его одноклассником, его лучшим другом. Они двое происходили из совершенно разных слоев общества, и все же они сформировали сильную связь друг с другом как сокурсники в Токийской школе. Для Сатору-ниичана эта связь была уникальной и незаменимой. Это не романтика. Шики знает об этой возможности теперь, благодаря тому, что Кинджи и Кирара рассказали ей об этой теме и возможности романтических отношений между людьми одного пола, но она честно не думает, что здесь тот самый случай. Это не романтика, но связь, которая существует между ними, несмотря ни на что. Та, от которой Гето Сугуру был готов отвернуться, и все же Сатору-ниичан не смог отбросить. Когда две стороны стоят на конфликтующих концах, та, которая не может смириться с потерями, оказывается в невыгодном положении. Шики знает степень, до которой Сатору-ниичан готов подвергнуть себя риску ради Гето Сугуру. Было ли это хоть как-то взаимно со стороны Гето? … Если это было правдой, то почему Гето отвернулся от Сатору-ниичана и ушел, чтобы стать Пользователем Проклятья все эти годы назад? Шики не может понять этого, и она сомневается, что когда-либо поймет. Тем не менее, это то, что она должна хотя бы попытаться соотнести с собой, потому что... Потому что это важно для Сатору-ниичана. Шики может быть все равно на Гето, но ей не все равно на кузена. И, к сожалению, Гето Сугуру важен для Сатору-ниичана. Так было задолго до того, как Шики и Сатору-ниичан стали частью жизней друг друга. Очевидно, это также чувство, которое сохранилось даже несмотря на годы, которые Гето провел как террорист мира дзюдзюцу. … То, что планирует Сатору-ниичан, и так достаточно опасно. Он посвящает себя поиску осуществимого решения, чтобы положить конец естественному феномену появления проклятий из скопления негативной энергии в этом мире. Шики не уверена, что это то, что можно отменить; это то, что колдуны всегда считали законом мира, так же как свет и гравитацию. Есть причина, по которой Цукумо Юки рассталась со Штаб-квартирой дзюдзюцу, чтобы полностью посвятить свое время и внимание исследованию и изучению этого феномена. И все же Сатору-ниичан здесь, провозглашая, что он найдет альтернативное решение ради Гето Сугуру. Но что, если он не найдет? Шики слишком хорошо знает, что Сатору-ниичан не всемогущ. Никто не всемогущ. Но пока его мнение по вопросу освобождения Гето Сугуру остается неизменным... нет другого выхода, кроме как неуклонно продвигаться вперед к неопределенному исходу. Если бы их роли поменялись в этой ситуации, и Шики была бы той, кто на месте Сатору-ниичана, она совершенно уверена, что Сатору-ниичан тоже сказал бы ей, что это плохая идея. … И все же Шики ничего не может сказать, чтобы убедить кузена изменить свое мнение, пока он все еще заботится о Гето Сугуру больше, чем было бы разумно. Это... может быть, даже не то, что она имеет право менять. Шики не хочет подражать старейшинам Годжо, которые пытаются направить Сатору-ниичана делать только то, что они считают правильным. У Сатору-ниичана должна быть свобода делать то, что он хочет. Но... даже если это связано с таким риском для него самого? Шики не знает, каков правильный ответ здесь. Или даже есть ли правильный ответ вообще. На одно жгучее мгновение Шики думает, что ей следовало убить Гето Сугуру. … Только на одно мгновение. Она достаточно осознанна, чтобы признать, что существует ряд причин, почему делать это было бы неразумно, и главная из них — что Сатору-ниичан вполне мог бы возненавидеть ее за это. Шики не хочет, чтобы он ее ненавидел. Но и не хочет видеть, как Сатору-ниичан прыгает головой вперед в эту... эту зияющую бездну, которую существование Гето Сугуру создало в жизни ее кузена. Оглядываясь назад, Шики не знает, как она не заметила, насколько глубоко влияние Гето проникло в разум Сатору-ниичана. Она не знает, что делать, но она должна сделать что-то. «Я знаю, что ты не понимаешь», — говорит ей Сатору-ниичан, не обращая внимания на ее внутренние мысли. — «Мои слова могут звучать как упрямая настойчивость и пустые оправдания. Но если бы ты знала Сугуру так, как я... ты бы тоже смогла это увидеть, я думаю. Вот почему...» Почему что, именно? «Неважно», — замолкает Сатору-ниичан, качая головой. Похоже, он не видит необходимости делиться своими мыслями с Шики по этому поводу, зная, что она не одобряет Гето Сугуру. «Ты пожалеешь об этом?» Голубые глаза метнулись обратно к ней с немым вопросом. «Гето Сугуру», — уточняет Шики, в свою очередь внимательно изучая выражение лица кузена. — «Я знаю, что ты отказываешься рассматривать возможность того, что Гето откажется сотрудничать с тобой после того, как ты... найдешь "альтернативное решение". Итак, если он предаст тебя снова. В худшем случае, если твой обет с Генеральным Инспектором будет нарушен из-за него. Ты пожалеешь об этом?» Сатору-ниичан смотрит на нее долгий момент. Шики знает, что другие могут счесть долгий пристальный взгляд ее кузена нервирующим, но она терпеливо переносит его внимательное изучение. «Даже если я когда-нибудь пожалею об этом», — наконец говорит Сатору-ниичан. — «Я знаю, что буду сожалеть о своем бездействии больше, чем о том, что вел себя как дурак». «Значит, ты хотя бы признаешь свою глупость...» Шики берет свою чашку и ставит ее с резким, выразительным стуком на стол, чтобы оборвать слова Киёхиры-сенсея. Она понимает, что ее старый учитель расстроен, но он ничего не добьется, донимая Сатору-ниичана такими комментариями. С этим она поворачивается обратно к кузену. «Назначь меня палачом Гето Сугуру», — говорит она ему. В стороне Киёхира-сенсей издает сдавленный звук. Сатору-ниичан, с другой стороны, лишь выгибает одну бровь, глядя на нее. «Мне было интересно, скажешь ли ты что-то подобное», — замечает он. — «Если Сугуру откажется менять свои методы, тогда ты убьешь его, я полагаю?» «Да». Под столом руки Шики сжимаются в кулаки на коленях, хотя внешне ее выражение лица остается неизменным. Сатору-ниичан может быть совершенно готов поставить на кон Связывающий Обет ради своего лучшего друга, и это его право и его собственное решение. Он знает риски и все, что поставлено на карту, возможно, даже лучше, чем Шики, при том, что его мнения окрашены сентиментальностью. Но Шики не заинтересована в том, чтобы собирать осколки, если все эффектно разлетится вдребезги вопреки ожиданиям ее кузена, и поэтому... И поэтому она обращается к нему с этой просьбой. Даже зная, что, если худшее случится и действительно станет необходимым, чтобы Шики убила Гето, может остаться какая-то часть Сатору-ниичана, которая всегда будет ненавидеть ее за это. Обет между Сатору-ниичаном и Генеральным Инспектором основан на том, что Гето Сугуру является опасной угрозой, в конце концов. Намерение — это то, что имеет значение в Связывающем Обете. Так что, если Гето Сугуру будет устранен как угроза полностью — есть приличный шанс, что это аннулирует последствия нарушения этого обета или, по крайней мере, уменьшит серьезность вышеупомянутых последствий. Это единственное, что Шики может придумать, чтобы защитить Сатору-ниичана. Потому что он не желает защищать себя от своего «друга». … Почему лучшим другом Сатору-ниичана не мог быть Кен-джичан вместо него? Кен-джичан никогда бы не предал его так. «Генеральный Инспектор уже согласился приостановить приказ об убийстве Сугуру», — говорит Сатору-ниичан. «Он приостановлен, а не отменен», — отвечает Шики. — «Назначь меня палачом Гето Сугуру. Есть ли кто-то еще, кому бы ты доверил это, в любом случае?» Кривая улыбка мелькает на губах ее кузена. «Из всех других Колдунов дзюдзюцу, которые могли бы послужить палачом Сугуру, ты, вероятно, единственная, кто действительно сможет убить его». «Ты мог бы убить его», — бормочет Киёхира-сенсей себе под нос и получает вялый свирепый взгляд от Сатору-ниичана за это замечание. … Он прав, однако. Сатору-ниичан определенно мог бы убить Гето Сугуру... Но он не станет. Вот почему они вообще находятся в нынешнем бардаке. «Мне не нравится, что ты ставишь себя на кон в Связывающем Обете ради Гето Сугуру», — признается Шики кузену. — «Но если ты готов сделать ставку на Гето, то я думаю, будет справедливо убедиться, что ты не единственный, кто стоит на кону. Поэтому, пожалуйста, позволь мне эту единственную гарантию, Сатору-ниичан. Я признаю, что у меня есть свои сомнения по поводу всего этого, но я... в конечном счете, я все еще хочу поддержать тебя в твоих целях и начинаниях». К концу голос Шики падает до тихого шепота. Она не совсем уверена, правильно ли так говорить, но каждое слово — правда. Тишина царит в комнате. Не гнетущая, а скорее созерцательная. Взвешивающая и вдумчивая. «... Тебе не разрешено убивать Сугуру, если только обет не будет нарушен им, конкретно». «Да», — соглашается Шики. — «Я убью Гето Сугуру, если его освобождение из Тюремного Царства приведет к нарушению обета между тобой и Генеральным Инспектором. Это обещание». Свет, просачивающийся в комнату через окна, кажется, сияет ярче после ее тихого заявления. За окном звук шелестящих листьев со двора доносится прямо к их ушам легким, как перышко, ветерком. Запах ячменного чая сгущается в воздухе, сопровождаемый ноткой чего-то почти горького. Шики моргает, и момент проходит. Это обещание.