Глава 137 - Совет

На сегодняшний день Шики посетила множество собраний клана. Однако ни на одном из них она не выступала в качестве официального заместителя Сатору-ниичана. … Всё когда-нибудь случается впервые, полагает она. И, учитывая, что Шики в настоящее время является наследницей клана, для неё вполне разумно действовать вместо главы клана. Особенно когда сам глава клана лично решил поручить ей эту задачу. «Как ты смотришь на то, чтобы посетить это собрание вместо меня?» До сих пор большая часть официальных обязанностей Шики в качестве наследницы клана выполнялась удалённо или, при необходимости, через доверенных лиц. Ведь она студентка, обучающаяся в Токийском техникуме дзюдзюцу, и к тому же занятой колдун дзюдзюцу. Она просто не может физически присутствовать при всём, что происходит на территории клана. Сатору-ниичан сталкивается с аналогичными проблемами в этом отношении. В конце концов, он сильнейший колдун Особого Класса, чьё время постоянно требуется для выполнения всевозможных миссий. Неотложный характер этих заданий означает, что зачастую ему приходится ставить их выше своих менее срочных обязанностей главы клана Годжо. Насколько известно Шики, большая часть собственной работы Сатору-ниичана также по возможности передаётся в другие компетентные руки. Что, оглядываясь назад, вероятно, и является первопричиной того, почему старейшинам, кажется, продолжают приходить в голову всякие идеи — это лишь неизбежный результат частых отлучек Сатору-ниичана с территории клана, усугубляемый их давним сопротивлением целям Сатору-ниичана. Всё это говорит о том, что: Ни Шики, ни Сатору-ниичан не присутствуют постоянно в стенах резиденции клана Годжо, несмотря на важность их соответствующих должностей. … В таком случае вполне естественно, что их отсутствие интерпретируется как нечто, что можно использовать и эксплуатировать. Это нормально. Ну... возможно, не нормально, но, безусловно, неудивительно. Действовать в собственных интересах — это всего лишь человеческая природа. Преследовать то, что выгодно им и их близким. Шики осознаёт это и принимает как непреложный факт жизни; однако что в этом ненормально, так это когда люди переоценивают себя и переходят границы. Как в случае с последователями Гето Сугуру, когда определенные лица внутри клана решили, что именно они будут решать судьбы этих Пользователей Проклятья в обход собственного главы клана. Однако это не сработает. По многим причинам. Самая главная из этих причин заключается в следующем: Сатору-ниичан не желает, чтобы Пользователи Проклятья были скованы кланом Годжо. А значит, так и будет, как бы горячо старейшины ни желали обратного. Шики поднимает глаза и вновь сосредотачивает внимание на окружении, окидывая взглядом просторный зал заседаний. Места заняты множеством соклановцев, некоторые из которых знакомы ей больше, чем другие. Но собрание ещё не началось, и всё ещё остаются пустые места — хотя Шики сомневается, что они будут пустовать долго. В её сторону было брошено множество взглядов: смесь удивления и задумчивого созерцания. Это не первый раз, когда Шики присутствует на собрании клана, но впервые она делает это во главе комнаты, на месте Сатору-ниичана. Шики подозревает, что в прошлом горделивые члены клана Годжо быстро бы осадили её за подобные притязания, но сейчас никто не смеет подходить к ней с такими претензиями. Шики является и наследницей клана, и колдуном Особого Класса. Всегда найдутся члены клана Годжо, которые будут считать её недостойной, но тех, кто осмеливается озвучить это вслух и открыто противостоять ей, с каждым днём становится всё меньше. Один старейшина, в частности, дергается от недовольства в тот момент, когда входит в зал заседаний и замечает Шики, сидящую во главе стола. Трудно сказать наверняка, вызвано ли его недовольство в основном тем, что Шики находится здесь, чтобы препятствовать их усилиям в качестве представителя Сатору-ниичана, или же тем, что он не одобряет, что юная девушка превосходит их всех по рангу как наследница клана. Однако, как бы он ни был недоволен её присутствием, он ничего не может сделать, чтобы изменить реальность. Шики — наследница клана, и к тому же колдун Особого Класса. Если он желает заменить её, то удачи ему. … Поначалу собрание проходит гладко. Поднимаются и обсуждаются логистические вопросы, идут споры о надлежащем распределении ресурсов. Шики терпеливо ждёт. «…подводит нас к следующему вопросу. Девять Пользователей Проклятья, захваченных после недавнего акта терроризма с применением дзюдзюцу в Сайтаме». Пауза. «Хотя клан, безусловно, располагает ресурсами, чтобы надежно сдерживать Пользователей Проклятья их уровня и гарантировать, что они не причинят дальнейших неприятностей, я думаю, мы все согласны с тем, что это не долгосрочное решение. В связи с этим, в интересах того, чтобы наши ресурсы не тратились впустую, было предложено вывести Пользователей Проклятья из камер содержания, чтобы они могли либо начать работать над своим искуплением, либо понести наказание». Ещё одна пауза. На короткое мгновение в зале воцаряется полная тишина. «Я полагаю, что это разумное предложение», — первым заговаривает старейшина Такатоми. — «В конце концов, клан Годжо ничего не выигрывает от бессрочного содержания заключенных. Не согласитесь ли вы, уважаемая наследница?» Бремя внимания смещается на Шики, и пристальные взгляды её соклановцев настолько сильны, что ощущаются почти физической тяжестью. Шики остаётся спокойной, не беспокоясь об их внимании. «Вы правы, почтенный старейшина. Хоть они и преступники, не дело им оставаться в заключении постоянно». Старейшина кивает. «Вы говорите по этому вопросу исключительно от своего имени, или уважаемый глава клана также разделяет это мнение?» Атмосфера в комнате накаляется. «Я представляю здесь уважаемого главу клана как его наследница», — безмятежно отвечает Шики. У старейшины Такатоми не было необходимости спрашивать её об этом; уже по одному её присутствию должно было быть очевидно, от чьего имени она здесь и почему. В таком случае он спрашивал это не для себя. Он спрашивал, чтобы подчеркнуть это перед аудиторией, упоминая Сатору-ниичана таким образом и напоминая всем, что Шики действует как представитель их главы клана. Зачем? … Пока что она подыграет. «Понятно. Что ж, как удачно», — слабый след улыбки играет на губах старейшины. — «Похоже, мы все согласны с тем, что с Пользователями Проклятья нужно что-то делать. Остаётся открытым вопрос: что именно». «Разве это уже не совершенно очевидно, почтенный старейшина?» Дальше по залу заседаний вскакивает на ноги мужчина. Вмешательство, и довольно грубое. И к тому же целенаправленное. «Эти Пользователи Проклятья — все колдуны, разного уровня силы, но колдуны, каждый из них! Хотя ранее они были сбиты с пути бойким языком Гето Сугуру, их всё ещё можно… искупить…» Голос мужчины затихает. Вся уверенность исчезает из его фигуры, а лицо стремительно приобретает пепельную бледность. «Сядьте», — тихо говорит Шики. Мгновенно, почти как марионетка с перерезанными нитями, мужчина оседает неопрятной кучей. Мальчик рядом с ним поспешно пытается привести мужчину в более презентабельный вид, морщась. Старейшина Такатоми укоризненно цокает языком. «Как же это глупо с твоей стороны, Садазане. Если ты не можешь проявить к своей наследнице клана уважение, которого она заслуживает, то, возможно, ты не подходишь для обязанностей, требуемых твоим положением». Годжо Садазане бледнеет, потому что старейшина Такатоми здесь даже отдалённо не проявляет тактичности. «Э-это не было моим намерением, старейшина», — заикается он. — «Я-я…» «Я не тот, кому ты должен приносить извинения», — обрывает мужчину старейшина Такатоми посреди его сбивчивых слов. Годжо Садазане застывает. Смотрит на старейшину так, словно не понимает, что только что услышал. Старейшина Такатоми терпеливо отвечает на взгляд, сохраняя приятное выражение лица, резко контрастирующее с замешательством мужчины. «Мой отец перешёл границы». В конце концов, говорит не Годжо Садазане, а мальчик рядом с ним. Судя по этим словам — его сын. Однако физическое сходство между ними невелико; волосы Садазане темны, как чернила, но цвет волос его сына имеет более светлый пепельный оттенок. Светлее, чем были волосы Юзуки, но темнее снежного серебристо-белого цвета, который Шики разделяла с Сатору-ниичаном. Различия между ними лежат глубже, чем просто внешность. Это в том, как они двигаются и как держат себя. Сдержанное поведение младшего мальчика совершенно отличается от полного самомнения вида, который Шики заметила в словах и действиях его отца. Мальчик сначала кланяется старейшине Такатоми, признавая упрёк старейшины, затем поворачивается к Шики и прижимается к полу в низком поклоне. В то же время его рука резко дёргает за край одежды отца; после этого безмолвного напоминания мужчина наконец приходит в себя, лицо его краснеет от стыда. Но вместо того чтобы поддаться вспышке гнева, он повторяет движения сына и также низко кланяется перед Шики. Ещё одна полоса тишины. «…Мои извинения, уважаемая наследница», — наконец говорит Годжо Садазане. Его голос тих и наполнен слабой дрожью. Гнев, стыд и страх. Страх — самая подавляющая эмоция, поскольку реальность его нынешнего затруднительного положения медленно доходит до него. «Мне… не следовало говорить поспешно. Мои... Мои искренние извинения». Шики изучает мужчину ещё мгновение. Судя по тому, что она видит… мужчину, скорее всего, подстрекали сказать эти слова, чтобы проверить её реакцию, используя одноразового козла отпущения. Что касается того, кто дал ему такие инструкции… Её взгляд скользит к старейшине Такатоми. Учитывая, что именно старейшина Такатоми отчитал Годжо Садазане за его «неуважение», предположительно, он не тот, кто стоит за этим — хотя Шики не была бы так уверена в его невиновности, зная, что за человек Годжо Такатоми. Однако несомненно то, что старейшина наверняка знает больше, чем показывает. Но, несмотря на все её подозрения, факт остаётся фактом: слова Годжо Такатоми внешне были в её поддержку. Так что у Шики нет необходимости озвучивать свои подозрения вслух прямо сейчас. Лучше поработать вместе с ним, а его намерения разобрать по косточкам после окончания собрания. Возможно, чувствуя общее направление её мыслей, старейшина Такатоми едва заметно наклоняет голову в её сторону. Или, может быть, это просто поверхностный акт, чтобы создать видимость, будто он совершенно доволен подчинением авторитету Шики? Тому авторитету, которым она обладает здесь вместо Сатору-ниичана. Что было бы ложью, по собственной оценке Шики. У старейшины Такатоми и раньше было много разногласий с Сатору-ниичаном по различным вопросам клана, и она очень сомневается, что нынешняя ситуация будет отличаться. Какой у него здесь интерес? … Каким бы он ни был, Шики полагает, что намерения старейшины прояснятся довольно скоро. Если предположить, что у него действительно есть свои планы относительно Пользователей Проклятья, которые ранее находились под командованием Гето Сугуру, это означает, что он должен действовать. Остаётся увидеть, что старейшина Такатоми желает получить от исхода этого собрания. Вопрос здесь в том: совпадут ли его интересы с интересами Сатору-ниичана? Когда Годжо Садазане возвращается на своё место, гораздо более потрясённый, чем в начале собрания, атмосфера в комнате снова меняется. Определённая степень беспокойного напряжения или чего-то подобного. «Садазане, возможно, был неуместен в том, как он высказался ранее, но в его словах есть резон», — в конце концов раздаётся другой голос. — «Все мы знаем, что число колдунов в мире постоянно сокращается. Вот почему клан Годжо уделяет такое внимание культивированию и взращиванию талантов в нашей крови. Но одного клана Годжо недостаточно для поддержания мира и стабильности, и именно поэтому мы заключаем союзы. Именно поэтому существует Штаб-квартира дзюдзюцу. Пользователи Проклятья, возможно, и отвернулись от порядка, за который мы выступаем, но дать им второй шанс отречься от своих путей и стать правильными колдунами на верном пути… это не такое уж неразумное предложение, не так ли?» «Я согласен», — звучит другой голос. — «Одно дело, если Пользователь Проклятья совершил чудовищные преступления и неисправим, но совсем другое дело, если они просто заблуждались. Ошибки можно исправить. Клан Годжо более чем способен обеспечить такое наставление. И это гораздо лучшее использование ресурсов клана, чем просто держать их в качестве заключённых». «Я согласен». «Я тоже». «Прекратите констатировать очевидное, проблема не в этом. Вопрос в деталях: как», — воинственно огрызается другой старейшина на фоне растущего согласия. «Что вы имеете в виду под "как"? Разве это не очевидно?» В ответ он слышит лёгкий смешок, звук, который лишь самую малость не дотягивает до насмешки. «Ваша семья будет назначать колдунов, чтобы держать этих Пользователей Проклятья под контролем? И как вы сможете гарантировать их хорошее поведение? Это бессмысленно, если данный Пользователь Проклятья не намерен менять свои пути», — язвительно парирует старейшина. «Не будьте так близоруки». Ещё одна усмешка. «Конечно, будут приняты надлежащие меры предосторожности. При наличии соответствующих Связывающих Обетов будет пустяковым делом гарантировать, что клан Годжо получит надлежащее послушание и почтение там, где это необходимо». С этим вполне достаточно, думает Шики. Она видит, что… «Принуждение Пользователей Проклятья к Связывающим Обетам — вот что было бы по-настоящему близоруко, старейшина Тоширо», — раздаётся новый голос. Голос, знакомый ей, и Шики требуется лишь краткий миг, чтобы вспомнить имя молодого человека. Годжо Хаянари, помощник Дайсаку-самы. Тот, кого старейшина обучал, чтобы тот взял на себя его обязанности после него, после его возможного ухода на покой. С тех пор как Дайсаку-сама решил, что Хаянари-сан станет его преемником, он заставлял мужчину следовать за ним по пятам по территории клана, пока он занимался своей работой. Однако сегодня Дайсаку-сама весьма заметно отсутствует. На этом собрании присутствует только сам Годжо Хаянари. Знак того, что Дайсаку-сама доверяет его способностям и решил, что в его собственном надзоре больше нет необходимости? Или, возможно, это испытание для Хаянари-сана, чтобы позволить ему провести это собрание так, как он считает нужным? Если это так, то Шики полагает, что она, возможно, не так уж отличается от Хаянари-сана. При всём том, что она присутствует на этом собрании вместо Сатору-ниичана, потому что хочет помочь своему кузену, она также знает, что Сатору-ниичан использует это как своего рода «упражнение» для неё. «Ты наследница клана, а это значит, что в будущем ты будешь справляться с большим количеством подобных ситуаций». «Следи за языком, юный Хаянари», — слова старейшины Тоширо резки, но под резкостью скрывается явное покровительство. — «Я вижу, тебе ещё предстоит усвоить уроки Дайсаку и по-настоящему принять их близко к сердцу. Если ты не видишь, что надевание ошейников на этих Пользователей Проклятья пойдёт на пользу клану Годжо, то ты не заслуживаешь права голоса в этом обсуждении». «Я не согласен», — спокойно, почти скучающе отвечает Хаянари-сан, не задетый оскорблениями в свой адрес. — «Дайсаку-сама никогда бы не стал потакать подобной глупости». «О?» — глаза старейшины Тоширо опасно сужаются. — «Не соизволишь ли повторить это?» «Дайсаку-сама никогда бы не стал потакать подобной глупости», — ровным голосом повторяет молодой человек. Ноль пауз, ноль колебаний. В стороне старейшина Такатоми слегка фыркает от веселья. — «Насильственное связывание Пользователей Проклятья против их воли лишь посеет семена недовольства и разрухи». «Ты глухой, мальчик? Именно поэтому мы сначала потребуем Связывающие Обеты, чтобы гарантировать отсутствие шансов на такой мелкий бунт», — качает головой старейшина Тоширо. — «Как только их заставят увидеть ошибочность их путей, они не посмеют…» «Они Пользователи Проклятья, почтенный старейшина», — вздыхает Хаянари-сан. Такой вздох, который указывает на то, что он не может поверить, что ему нужно произносить что-то настолько очевидное вслух. — «Пользователи Проклятья, которые ранее следовали за человеком, поставившим своей целью противостоять власти. Они не подчинятся так легко. Каков ваш план, если они решат, что предпочтут умереть, чем поймать себя в ловушку Связывающего Обета верности клану Годжо?» «Тогда пусть умирают», — огрызается старейшина. По уверенности в его поведении ясно, что он считает, будто Хаянари-сан преувеличивает. Ибо какой человек выберет смерть, когда клан Годжо уже соизволил проявить к ним такое великодушное милосердие? «Их жизни уже утрачены за их преступления в Сайтаме. Лишь благодаря милосердию и благодати клана Годжо они продолжают дышать. Если бы не плачевное количество колдунов, существующих во всём мире, с такими преступниками не обращались бы так щедро». По комнате разносится тихий шёпот, некоторые соглашаются с тем, что только что заявил старейшина Тоширо, в то время как другие высказывают иные мнения. К этому моменту становится ясно, что не существует единого мнения относительно решения о том, что именно делать с захваченными Пользователями Проклятья. «Обетов верности не будет», — говорит Шики. Она не повышает голос намеренно, чтобы привлечь внимание, но комната всё равно быстро затихает, когда она говорит. «…Никаких обетов?!» — старейшина Тоширо морщится. — «Уважаемая наследница, при всём уважении, я полагаю, что это было бы неразумно. Не принимая никаких подобных мер предосторожности…! Я должен смиренно просить вас пересмотреть решение. Без надлежащих обетов как мы вообще сможем доверять бывшим преступникам?» Шики придерживается мнения, что доверие здесь — наименее важная проблема, не говоря уже о том, что у Пользователей Проклятья вообще мало доверия к кланам колдунов. Кланы колдунов, в конце концов, желают поддерживать баланс, в то время как Гето Сугуру стремился перевернуть порядок через кровь и хаос. Проблема здесь в том, что существует значительное количество старейшин Годжо, которые искренне верят, что смогут подчинить Пользователей Проклятья, и что это пойдёт на пользу клану Годжо. Возможно, они смогли бы принудить Пользователей Проклятья к подчинению. В начале, по крайней мере. Но даже если бы они вырвали у них Связывающие Обеты верности и послушания, факт остаётся фактом: они были бы принудительными, а это вовсе не способствует тёплым рабочим отношениям. Пользователи Проклятья ненавидели бы клан Годжо за то, что они сделали, и вечно искали бы способ освободиться или подорвать клан Годжо везде и всегда, где только могли. Возможность добавить в свои ряды девять новых колдунов — заманчивая перспектива, но Шики сомневается, что старейшины действительно осознали, что эти Пользователи Проклятья были не просто обычными преступниками. Они были людьми, которые верили в видение Гето Сугуру, и такой род фанатизма, такая полная готовность пренебречь любыми последствиями ради одной цели… Шики сомневается, что это хорошо трансформируется в послушание. И даже если отбросить всё это в сторону, Шики знает, что Сатору-ниичан тоже этого не хочет. Потому что Гето Сугуру называл этих Пользователей Проклятья своей «семьёй», что указывало на то, что они были важны для него. А Гето Сугуру, в свою очередь, был важен для Сатору-ниичана. Учитывая, что Сатору-ниичан в конечном итоге намеревался освободить Гето в будущем, приковывание этих Пользователей Проклятья к клану Годжо послужило бы лишь дополнительным предметом спора между ними. Сатору-ниичан хотел быть внимательным. … Хорошо. Но ему нужно было быть внимательным, не выглядя при этом слабым. Потому что любой слабостью воспользуются, а это было последнее, что нужно Сатору-ниичану. Раз так… «Уважаемая наследница, вы ведь согласитесь, что было бы нелепо отказываться от принятия каких-либо мер предосторожности, когда речь идёт о Пользователях Проклятья?» — давит старейшина Тоширо. — «Вы сражались с ними сами, в ту ночь в Сайтаме. У них есть потенциал быть чем-то большим, чем просто преступниками, но они были наполнены глупыми, опасными идеями. Должно быть что-то, что будет держать их в узде, пока они продолжают так заблуждаться!» «Кажется, вы очень увлечены идеей призвать этих Пользователей Проклятья на службу клану Годжо, старейшина», — замечает Шики, отчего старейшина Тоширо замолкает. — «Но клану не нужны те, кто не желает служить». Старейшина вздрагивает и глубоко хмурится. «Это… безусловно верно, но если мы сможем вернуть этих Пользователей Проклятья на путь истинный теперь, когда они освобождены от влияния Гето Сугуру…» «Клан Годжо — это клан колдунов. Миссия колдуна — изгонять проклятия, а не реабилитировать Пользователей Проклятья». Хотя, если Пользователи Проклятья были искренне преданы Гето, Шики сомневается, сработает ли вообще какая-либо «реабилитация». Впрочем, это не её проблема. «Каждый колдун, обязанный присматривать за ними и обеспечивать "надлежащее руководство", о котором вы говорите, — это колдун, который не сможет брать миссии. А Пользователей Проклятья девять». Старейшина Тоширо слегка морщится при напоминании о том, что на самом деле потребуется больше ресурсов от клана Годжо, если он хочет контролировать этих Пользователей Проклятья. Но он быстро берёт себя в руки, и выражение его лица снова сглаживается до состояния спокойствия. «Стоящая инвестиция, если это означает, что клан получит в своё распоряжение ещё девять колдунов». «И сколько времени это займёт? Вы уверены, что чаши весов выровняются?» Шики наклоняет голову. «Как вы и сказали, я сражалась с ними в Сайтаме. Все они были весьма преданы Гето Сугуру». «…Нет смысла хранить верность человеку, который фактически мёртв». Вероятно, очень хорошо, что на этом собрании присутствует не Сатору-ниичан. Шики не знает, какой именно была бы его реакция на это, но догадывается, что старейшина Тоширо не вышел бы с этого собрания невредимым после подобного комментария. Как же повезло старейшине Тоширо, что именно Шики сидит во главе этого собрания. «Легче сделать мученика из мёртвого человека, чем из живого». Не говоря уже о том, что Гето Сугуру на самом деле не был мёртв… не то чтобы Пользователи Проклятья знали об этом. Возможно, было бы неразумно сообщать им об этом, учитывая, что Сатору-ниичан поклялся Связывающим Обетом Генеральному Инспектору, что будет действовать как тюремщик Гето, пока тот заперт внутри Тюремного Царства. Если бы Пользователи Проклятья решили посвятить себя освобождению Гето, то это стало бы дополнительной проблемой для Сатору-ниичана. Хотя Шики сомневается, что Сатору-ниичану действительно что-то угрожало бы с их стороны, не было необходимости вносить новые сложности в и без того запутанную ситуацию. «И всё же я считаю, что в этом есть ценность. Потенциальные выгоды, которые принесут девять новых колдунов…» «Клан Годжо не настолько отчаялся, чтобы силой принуждать нежелающих преступников к службе нам под давлением», — заявляет Шики. Формулировка её слов здесь преднамеренна: если она выставит упорную настойчивость старейшины Тоширо как отчаяние, его гордость члена клана Годжо почти наверняка заставит его отрицать обратное, даже если только в уединении собственного разума. «Конечно, клан Годжо не отчаялся», — мгновенно отрицает старейшина Тоширо. — «Но иметь больше колдунов — это всегда удача». «Тоширо», — укоризненно вмешивается старейшина Такатоми. — «Я бы понял твою упрямую настойчивость в этом вопросе, если бы число колдунов клана сокращалось… но это не так. Прямо сейчас у клана есть два колдуна Особого Класса; я вряд ли думаю, что девять Пользователей Проклятья разного уровня мастерства — это то, из-за чего стоит так беспокоиться. Не согласишься?» «Это… это может быть и так. Но всегда лучше быть готовым, не так ли?» Другой старейшина медленно качает головой. «Давайте не будем стесняться в выражениях. Мы все знаем, куда дует ветер — клан Зенин запустил свои когти в уважаемый совет Штаб-квартиры дзюдзюцу, и Генеральный Инспектор Цучимикадо ничего с этим не сделал. Даже при том, что клан Годжо сейчас находится на беспрецедентном уровне, слишком многие были бы рады видеть наше падение. И клан Зенин главный среди них, могу добавить». «Значит, ты считаешь, что нам следует начать приготовления?» — хмыкает старейшина Такатоми. «Да. Считаю», — твёрдо кивает старейшина Тоширо. — «Клану Годжо лучше укрепить нашу силу, пока мы всё ещё сидим неоспоримыми на вершине нашего могущества». … Шики не совсем ожидала, что клан Зенин окажется в основе рассуждений старейшины Тоширо. Это… отчасти понятно. Но всё же излишне. «Старейшина Тоширо. Ваши опасения обоснованы, и в ваших словах есть резон». Сначала признание. Старейшина Тоширо не единственный в этой комнате, кто считает, что Пользователей Проклятья Гето следует насильно привлечь на службу клану Годжо. Этим признанием устанавливается связь, и это сделает его более сговорчивым, чтобы выслушать её следующие слова. «Но вы ошибаетесь, если полагаете, что такая группа Пользователей Проклятья сыграет какую-то существенную роль». Старейшина дёргается. «Девять Пользователей Проклятья — это не незначительное число, уважаемая наследница». «Для меня — незначительное», — просто отвечает Шики, и этого достаточно, чтобы в комнате снова воцарилась тишина. — «И для клана Зенин тоже. Возможно, девять колдунов не кажутся малым числом на бумаге, но это и не настолько заметно, чтобы действительно что-то значить в конфликте между двумя из Трёх Великих Семей. Эти Пользователи Проклятья будут полезнее в другом месте». «…В другом месте?» Брови старейшины Тоширо хмурятся в замешательстве. «Могу я попросить вас пролить свет на это?» Сатору-ниичану ещё предстоит достичь какого-либо соглашения с Пользователями Проклятья. Но если Шики правильно понимает намерения своего кузена и если он решил оставить это дело в её руках… «Вам известно о братьях Кобаяши?» Её внезапная смена темы застаёт большинство присутствующих врасплох. Проходит несколько долгих секунд тишины, прежде чем Хаянари-сан прочищает горло. «Раньше они были Пользователями Проклятья, но теперь работают подрядчиками для клана Годжо», — поясняет молодой человек для присутствующих. Старейшина Тоширо моргает и поворачивается к Шики. «Вы… хотите нанять этих Пользователей Проклятья?» «Не совсем», — качает головой Шики и уточняет. — «Работа, которую я прошу выполнять братьев Кобаяши, — это работа, в основном связанная с информацией. Сбор разведданных. Потому что у них есть широкая сеть необычных связей со времен их бытности Пользователями Проклятья, и потому что это то, что они готовы делать и для чего подходят». «…Я полагаю, что у вас и нашего уважаемого главы клана уже есть на уме задание для этих Пользователей Проклятья?» В этом вопросе звучит ироничная нотка. Старейшина Тоширо не опровергает её точку зрения, потому что в её словах есть резон, но он также хотел бы, чтобы она сказала об этом раньше, учитывая, что он, по-видимому, зря высказывал свои собственные мысли. Впрочем, не совсем зря. Взгляды старейшины Тоширо, вероятно, довольно точно отражают мнение не одного соклановца, сидящего в этой комнате, а Шики знает, что важно быть в курсе того, что думают другие. (Даже если она не обязательно согласна с этим или понимает это. Это всё равно важно.) «Вы правы», — наклоняет голову Шики. — «Эти Пользователи Проклятья работали под началом Гето Сугуру ради цели "создания мира без не-колдунов", но их первоначальная причина — и, в конечном счёте, то, чего они хотят достичь — это "создание мира без проклятий". Таким образом, уважаемый глава клана и я полагаем, что они окажутся полезной разменной монетой в переговорах с колдуном Особого Класса Цукумо Юки». «Что?..» «Цукумо?!» «Цукумо Юки?» В комнате внезапно поднимается шум. Но есть один голос, который перекрывает их всех. «Зачем уважаемый глава клана хочет торговаться с Цукумо?» — спрашивает старейшина Такатоми. Хотя на его лице безобидная улыбка, глаза его остры. Потому что сотрудничество с Цукумо может быть полезным. Потому что Сатору-ниичан намерен найти альтернативный метод для «создания мира без проклятий», а это слишком монументальная задача, чтобы он брался за неё в одиночку. … Чем меньше людей знают, что Сатору-ниичан полон решимости освободить Гето Сугуру в будущем, тем лучше. «Сотрудничество колдуна Особого Класса — вещь полезная», — это всё, что в итоге говорит Шики. — «Девять воинственных Пользователей Проклятья в обмен на обретение потенциального союзника в лице колдуна Особого Класса. Разве это не достойный обмен?» «Действительно, достойный обмен», — бормочет со стороны старейшина Тоширо. — «Если каждый колдун Особого Класса будет на стороне клана Годжо, то клан Зенин уж точно не посмеет сделать ни шагу». «Действительно», — тихо вторит старейшина Такатоми задумчивым голосом. — «Вы правы. Действительно, над этим стоит подумать».

***

(П/п: Перевод достиг онгоинга, график выхода: 1 глава в неделю.)