Глава 138 - Внешность

«Готово». «Я знал, что могу на тебя рассчитывать». Рука Сатору-ниичана опускается ей на макушку, тёплая и поддерживающая. «Итак, сколько усилий потребовалось, чтобы их убедить? Старейшины не пытались на тебя надавить, а? Хотя я уверен, ты бы им не позволила, даже если бы они попытались». Шики бы не позволила. В той комнате был лишь один человек, попытавшийся захватить контроль над диалогом, но попытка Годжо Садазанэ оказалась недолгой… хотя его вмешательство открыло путь другим свободно высказаться о том, насколько выгодно было бы принять Пользователей Проклятья Гето под крыло клана Годжо. Однако, в целом: «Старейшины были благоразумны». Сатору-ниичан фыркает, что достаточно говорит о том, что он думает о благоразумии старейшин клана. Впрочем, его реакция на её дипломатичный ответ понятна. «Благоразумные» — это не то слово, которое всегда применимо к традиционалистам, довольно упрямо следующим своим устоям. «Серьёзно? Да ладно, тебе не обязательно подбирать выражения. Я точно знаю, каковы эти старейшины». Да. Шики тоже это знает. Именно поэтому она даже не пыталась изменить их представления о том, что Пользователи Проклятья — это актив, который они могли бы использовать; вместо этого Шики лишь доказывала, что существует более эффективный метод их применения — такой, который принесёт клану Годжо большую выгоду с меньшими рисками. Сформулировав свои слова таким образом, она предоставила логическое обоснование, которое старейшины клана сочли приемлемым. Если бы они знали, что чувства были значительной частью движущей силы, стоящей за желанием Сатору-ниичана не допустить призыва этих Пользователей Проклятья на службу в клан Годжо, то Шики сомневается, что ей было бы так просто добиться их согласия на той встрече. … В любом случае, Шики сомневается, что они не знали об этом. Старейшины, возможно, упрямы, но они не слепы. То, что Сатору-ниичан когда-то был близким другом Гето Сугуру, не является секретом в мире дзюдзюцу, и члены клана Годжо знают об этом гораздо лучше, чем кто-либо другой. Вероятно, на той встрече присутствовало немало людей, которые прекрасно понимали, почему Сатору-ниичан предпочёл бы, чтобы клан Годжо оставил этих Пользователей Проклятья в покое. Но Шики не сказала об этом вслух и ни словом не обмолвилась о том, что дружба Сатору-ниичана с Гето была решающим фактором. Если бы она намекнула на что-то подобное, она не сомневается, что многие их соклановцы стали бы хуже думать о Сатору-ниичане из-за этого. Никто не хотел главу клана, который был бы холодным и бесчувственным, конечно, но ещё меньше они хотели главу клана, который ставил бы свои личные чувства и отношения выше того, что было бы лучшим курсом для всего клана. Если бы Сатору-ниичан присутствовал на встрече, ему вполне могли бы прямо предъявить претензии по поводу Гето Сугуру. Если бы Сатору-ниичан проявил гнев, нашлись бы те, кто мог бы утверждать, что он идёт на поводу у эмоций, тем самым превращая спор в сомнение относительно рассудительности Сатору-ниичана. Однако, просто отправив Шики вместо себя, Сатору-ниичан свёл эту вероятность к нулю; Шики может считать его предвзятым, когда дело касается Гето Сугуру, но Шики также сделает всё возможное, чтобы защитить его интересы перед старейшинами клана. Это был бы не первый раз, когда авторитет главы клана подвергался сомнению, но выступление Шики от его имени как независимой стороны было бы более убедительным для тех, кто обвинил бы Сатору-ниичана в том, что он не замечает собственных предубеждений. … Если бы Шики не разыскала кузена и не попросила разделить его бремя, поручил бы Сатору-ниичан эту встречу ей? Это возможно, хотя Шики остаётся в этом не уверена. Ей придётся спросить его об этом позже. А пока Шики просто идёт в ногу со своим кузеном, пока они вместе продолжают путь по деревянному коридору. В этой части резиденции клана не так много людей, и на то есть веская причина: это сектор, который служит своего рода «тюрьмой». «Приветствуем, почтенный глава клана». «Приветствуем, уважаемая наследница». Сатору-ниичан лениво машет рукой в знак признания соклановцам, выступающим в роли охранников вдоль пути. Шики вежливо наклоняет голову, но следует примеру кузена и хранит молчание. Если бы она была одна, то, возможно, поприветствовала бы их сама или поблагодарила соклановцев за усердие, с которым они выполняли свои обязанности по охране. Но учитывая, что Сатору-ниичан, глава клана, ничего не сказал, для Шики было бы неуместно выходить за рамки своей роли его наследницы. Это было бы «неприлично». Поэтому она молча следует за кузеном. «Ты когда-нибудь бывала здесь раньше?» — спрашивает её Сатору-ниичан, когда соклановцы оказываются вне пределов слышимости. «Нет». У Шики не было никаких причин посещать эту конкретную зону резиденции клана в прошлом. Единственными Пользователями Проклятья, за которых Шики несла ответственность, были братья Кобаяши — которые не были пленниками клана, а работали как независимые агенты — и Огами Шихо, пожилая Пользовательница Проклятья с Техникой Сеанса, с которой Шики столкнулась, выслеживая Гето Сугуру, когда была отстранена от занятий в техникуме. Хотя в случае Огами, Пользовательница Проклятья фактически была заключена в тюрьму кланом Годжо. Однако Шики оставила это дело в руках Киёхиры-сенсея, поскольку тогда была занята охотой на Гето Сугуру. А по возвращении произошёл инцидент, когда Цумики была проклята, затем другие дела клана стали неотложными, а потом Шики стала наследницей клана… Короче говоря: Шики была полностью поглощена другими событиями, а Огами Шихо была не настолько важной фигурой, чтобы требовать личного вмешательства Шики. Киёхира-сенсей решил связать пожилую Пользовательницу Проклятья контрактом и установить за ней тщательное наблюдение; именно такую договорённость старейшины изначально хотели для Пользователей Проклятья Гето. Впрочем, Шики пресекла эти планы во время недавнего собрания клана. «Тогда тебе, вероятно, стоит ознакомиться здесь со всем», — говорит ей Сатору-ниичан. — «Хотя бы на будущее. Клан Годжо не имеет привычки держать в заключении Пользователей Проклятья… но это случалось достаточно часто, чтобы какой-то предыдущий глава клана решил, что будет эффективнее построить для этого специальные помещения на территории клана». Шики медленно кивает, понимая. Это может показаться немного странным, но в этом есть смысл. Существовала разница между Пользователями Проклятья, взятыми под стражу Штабом Дзюдзюцу, и теми, кого держал в плену клан колдунов. Будучи влиятельной семьёй колдунов, логично, что у клана Годжо были свои меры для… определённых обстоятельств. И... «Это ведь не только для Пользователей Проклятья, верно?» Уголок губ Сатору-ниичана приподнимается. «Не-а! Конечно, нет. Хотя, полагаю, "враги клана" ничем не отличаются от "Пользователей Проклятья" в глазах большинства соклановцев. Но мы действуем тоньше, чем Зенины. По крайней мере, мы всё ещё предоставляем нормальные жилые помещения, несмотря на то, что они защищены барьерами вдоль и поперёк. Зенины просто используют свою Дисциплинарную Яму, насколько я слышал». Это действительно делает клан Годжо намного более гуманным в сравнении. Хотя это, вероятно, больше говорит о том, на что, по-видимому, готов пойти клан Зенин, чем о «доброте» клана Годжо… «В любом случае, теперь мы наконец здесь». Сатору-ниичан останавливается перед отдельно стоящим зданием. Снаружи ничто не отличает его от других, если, конечно, человек не настолько слеп, чтобы совершенно не заметить печати и барьеры, которыми полностью покрыто строение. … Значит, именно здесь содержат Пользователей Проклятья Гето. «Заходим», — бормочет Сатору-ниичан и протягивает руку сквозь печати, чтобы толкнуть дверь... ... и тонкий снаряд летит прямо ему в лицо, безвредно отскакивая от его барьера бесконечности. Но это, очевидно, лишь прикрытие; мелькает тень, когда кто-то не подумав бросается к теперь открытому дверному проёму. Или, по крайней мере, Шики предполагает, что это было сделано не подумав. В конце концов, там стоит Сатору-ниичан. «Ну-ну», — сухо тянет её кузен, небрежно протягивая руку, чтобы с лёгкостью поймать и зашвырнуть сбегающего Пользователя Проклятья обратно в комнату. — «Не надо этого, пожалуйста. Мы здесь, чтобы обсудить всё как цивилизованные люди». «Ты только что швырнул Нанако через всю комнату!» «Ну, честно говоря, она сама бросилась на него, как только дверь открылась…» «Ты на чьей стороне, Фуруда?» Для людей, которых держали в плену без видимого конца, Шики думает, что они, похоже, пребывают в довольно приподнятом настроении, раз всё ещё могут так перешучиваться друг с другом. Сатору-ниичан, должно быть, думает так же, потому что он легко смеётся, переступая порог и входя в комнату. «Кажется, вы все довольно энергичные, хм?» «Энергичные» — это не то слово, которое использовала бы Шики. Хотя попытка Нанако сбежать пораньше, безусловно, была… бойкой, когда Шики следует за кузеном, она видит, что все Пользователи Проклятья в определенной степени выглядят заметно изможденными. Что вполне логично. Прошлые несколько дней, вероятно, были весьма напряжёнными для этих Пользователей Проклятья. Их лидер был «мёртв», а сами они теперь схвачены; кто знал, какова будет их судьба? И даже помимо ментального давления, оказываемого их ситуацией, был ещё факт того, что печати в этой комнате подавляли Проклятую Энергию, а сами Пользователи Проклятья были так же ограничены. Были приняты меры предосторожности, чтобы гарантировать, что они не будут представлять никакой угрозы для соклановцев Годжо внутри резиденции и не смогут сбежать незамеченными. Никому не нравится быть беспомощным. Шики понимает это, но даже так она всё ещё не сочувствует их положению. Если Пользователи Проклятья не хотели оказаться в такой ситуации, то, возможно, им не стоило вставать на путь кровавой революции с самого начала, каким бы очаровательным ни казался Гето Сугуру. «Годжо Сатору», — приветствует один из старших Пользователей Проклятья. Шики помнит его. Этот темнокожий пользователь — один из всего двух Первого Класса в этой группе, и он также тот, кто вступил с ней в прямой бой той ночью в Сайтаме. — «И… Годжо Шики. Клан Годжо решил, что с нами делать?» «Мигель!» — та самая «Нанако», которая мгновение назад пыталась прорваться мимо Сатору-ниичана, вскакивает с пола. — «Что ты несёшь? Почему ты говоришь так, будто мы подчинимся всему, что выберут Годжо?!» «Мы сейчас пленники, Нанако. Не то чтобы у нас был большой выбор вариантов. Или вообще какой-либо выбор, на самом деле», — пожимает плечами мужчина, махая рукой, на которой не хватает нескольких пальцев. Однако под его внешне непринуждённым поведением нетрудно заметить, как его глаза цепко следят за Сатору-ниичаном. — «Судя по тому, что нас ещё не казнили, я полагаю, у вас на нас другие планы?» «Мгм. Я вижу, тебе уже ясно ваше положение. Тогда это упрощает дело», — улыбается Сатору-ниичан. — «Вы девятеро будете работать под началом Цукумо Юки». Тишина. «… Чего?» — очевидно, это не то, что Пользователь Проклятья ожидал услышать от Сатору-ниичана. На самом деле, судя по шокированным выражениям лиц, которые видит Шики, совершенно ясно, что никто из них не ожидал такой возможности. — «Что бы… Это же… Цукумо Юки?» «Ну, при условии, что она согласится взять всю вашу компанию под своё крыло, конечно», — допускает Сатору-ниичан. — «Мы ещё не обсуждали детали этого, но…» «Прошу прощения, но не мог бы ты вернуться немного назад? Цукумо Юки?» — мужчина ошеломленно смотрит на Сатору-ниичана, разинув рот. Сатору-ниичан выгибает бровь, глядя на него. «Ты бы предпочёл работать на клан Годжо?» «Нет». «Ага, я тоже так не думал», — закатывает глаза Сатору-ниичан. — «Никто из вас не самого высокого мнения о Штабе Дзюдзюцу или любом из кланов колдунов, и разгребать за вами было бы такой морокой. Нет уж, спасибо. Вы, ребята, можете вместо этого стать проблемой Цукумо». Слова звучат легко и пренебрежительно, и совершенно сглаживают тот факт, что Сатору-ниичану придётся вести переговоры с Цукумо Юки лично, чтобы она взяла Пользователей Проклятья к себе. Шики бросает взгляд на кузена, но Сатору-ниичан лишь легко хлопает её по плечу. Я знаю, что делаю. … Шики, безусловно, надеется, что так и есть. «Я… удивлён», — медленно произносит Пользователь Проклятья. Его взгляд на мгновение перескакивает на Шики, затем возвращается, чтобы сфокусироваться на Сатору-ниичане. — «Я бы предположил, что клан Годжо попытается завербовать нас, если решит оставить нам жизнь». «Таким был первоначальный план», — кивает Сатору-ниичан, затем резко ухмыляется. — «Моя милая маленькая кузина здесь напомнила мне о паре вещей, и так мы пришли к альтернативе». Все взгляды в комнате тут же перенаправляются на Шики. Шики беспечно притворяется, что не замечает внезапного внимания. «Клан Годжо сотрудничает с Цукумо?» — спрашивает другой Пользователь Проклятья со стороны, хмуря брови. «Если это так, то какая разница между тем, чтобы быть вынужденными работать с кланом Годжо, и тем, чтобы быть вынужденными работать с Цукумо?» — едко встревает дерзкая девчонка, выступавшая ранее. — «Мы верны Гето-саме. И больше никому!» Звенящая тишина остаётся после её горячего заявления. Сатору-ниичан сдержанно хмыкает. «Остальные тоже так думают?» Какое-то напряжённое мгновение кажется, что никто ему не ответит. «… Не все мы присоединились к Гето-саме по одной и той же причине», — в конце концов пожимает плечами темнокожий Пользователь Проклятья. — «Лично я в этом только потому, что хотел увидеть, как он поднимется на самую вершину. Вот и всё. Честно говоря, мне было бы всё равно, хотел ли он убить всех не-колдунов или спасти их всех». Значит, Гето завоевал этого Пользователя Проклятья своей харизмой, а не идеологией? Шики трудно это представить. Для неё Гето Сугуру никогда не был тем, кого она описала бы как харизматичного. Хотя она полагает, что у Сатору-ниичана может быть другое мнение на этот счёт… «Я верю в видение Гето-сама», — говорит другой Пользователь Проклятья. Женщина со знакомой внешностью, хотя Шики требуется чуть больше времени, чтобы узнать её, чем того темнокожего Пользователя Проклятья. Это та женщина, которую она нашла в Индии, когда выслеживала Гето. — «Даже если его здесь больше нет, чтобы вести нас, я… Я не собираюсь отказываться от того, за что он сражался. Я отказываюсь». Как смело с её стороны говорить это так открыто. Впрочем, этой женщине следовало бы промолчать о своих истинных мыслях. Если бы клан Годжо беспокоился о том, что Пользователи Проклятья Гето Сугуру желают продолжить дело этого человека, то ответа этой женщины было бы более чем достаточно для обоснования её немедленной казни. Хорошо, что клан Годжо не слишком обеспокоен этим. Потому что в глазах клана Годжо прямо сейчас эти Пользователи Проклятья — всего лишь разменная монета. Разменная монета, чтобы выйти на контакт и наладить отношения с Цукумо Юки. В дальнейшем Пользователи Проклятья будут в распоряжении Цукумо, чтобы она поступала с ними так, как сочтёт нужным, и если они захотят вернуться к своим разрушительным путям, то Цукумо будет обязана остановить их первой. При том, что они разделяли схожие цели, Цукумо не была той, кто преследовал идею «мира без проклятых духов» через бессмысленную бойню, как это делал Гето. «Тогда ты готова сотрудничать с Цукумо?» Женщина колеблется. «… Зависит от обстоятельств. Возможно». «Суда!» «Не смотри на меня так, будто я совершаю какое-то ужасное предательство, Нанако», — женщина бросает острый взгляд на юную девушку, яростно уставившуюся на неё. — «Я знаю, что ты посвятила себя следованию за Гето-сама. Но если ты действительно верна, то должна понимать, что его работа продолжается, даже если его самого больше нет с нами». Нанако стискивает зубы. «Но это не то же самое!» «Пока мы можем реализовывать цели Гето-сама, действительно ли важно, на кого мы работаем?» — отмечает женщина. — «… Хотя Цукумо очень консервативна в своих планах, к сожалению. Вот почему в итоге я выбрала следовать за Гето-самой». «Но…» Шики молча наблюдает за тем, как Пользователи Проклятья медленно начинают переговариваться между собой. Некоторые, кажется, осторожно поддерживают идею работы на Цукумо Юки; другие категорически настроены против самой перспективы работать под началом кого-то, кроме Гето Сугуру. «Что ты думаешь?» Шики поднимает взгляд на своего кузена. «Зачем ты даёшь им иллюзию выбора?» Если кто-то из Пользователей Проклятья откажется служить Цукумо… что ж, у них не было реальной возможности отказаться. Даже если они не желали этого, клан Годжо всё равно мог бы использовать их как разменную монету с Цукумо Юки. Эти Пользователи Проклятья были заключёнными, которых следовало казнить за участие в терроризме дзюдзюцу; то, что их не убили, уже было великим милосердием. Именно от Сатору-ниичана зависело, будет ли им даровано милосердие и впредь. «Я хочу посмотреть, что они думают. Это позволяет мне лучше понять "отношения", которые были у Сугуру с его "семьёй"», — говорит ей Сатору-ниичан. — «Чтобы я знал, за кем стоит присматривать». … Шики не совсем уверена, понимает ли она это, но, похоже, для Сатору-ниичана это важно. И поэтому она тактично молчит. В теории этот план срабатывает достаточно хорошо. Передав Пользователей Проклятья Цукумо Юки, клану Годжо не пришлось бы иметь дело с укрощением воинственных Пользователей Проклятья. Одновременно с этим они смогли бы наладить тёплые отношения с ещё одним колдуном Особого Класса. Неофициально проблема, которую представляли эти Пользователи Проклятья, служила отличным предлогом для Сатору-ниичана связаться с Цукумо Юки, не привлекая излишнего внимания. В конце концов, все всегда обращали внимание на колдунов Особого Класса. Сатору-ниичан был широко признан Сильнейшим, что означало, что к нему всегда было приковано множество взглядов. Цукумо Юки была старейшим колдуном Особого Класса, а также многие считали её подстрекателем падения Гето Сугуру в безумие. В совокупности это означало, что люди стали бы очень нервничать, если бы Сатору-ниичан внезапно начал регулярно искать частных встреч с Цукумо по неизвестным причинам. А это именно то, что потребовалось бы, если бы они двое решили сотрудничать друг с другом. Сатору-ниичану нужно будет поговорить с Цукумо о возможных путях реализации «мира без проклятых духов», которые не предполагали бы огромного количества кровопролития. Кровопролития, которое может сработать, а может и нет, что было совершенно отдельной проблемой. В любом случае, это означает, что другие начали бы задавать вопросы, стань известно, что Годжо Сатору и Цукумо Юки регулярно встречаются друг с другом. Однако… Если Сатору-ниичан вёл переговоры с Цукумо от имени клана Годжо, а не встречался с ней по неизвестным личным причинам, то это представляло ситуацию в ином свете. И если Сатору-ниичан будет приглядывать за Пользователями Проклятья после передачи их Цукумо, то это вполне естественно, не так ли? Все знали, что Гето Сугуру был его другом, а эти Пользователи Проклятья были связаны с Гето Сугуру. Так что имело смысл, что Годжо будет за ними присматривать. И если в процессе он случайно вступит в контакт с самой Цукумо… Это обеспечило бы эффективный способ скрыть цель Сатору-ниичана сотрудничать с Цукумо, по крайней мере, от любопытных глаз широкого мира дзюдзюцу. Короче говоря: В каком-то смысле было неважно, что думали Пользователи Проклятья Гето. Если они соглашались и были готовы сотрудничать с Цукумо Юки, то это означало, что всё сложится достаточно хорошо. Если они отказывались и были полны решимости не сотрудничать… что ж, это прискорбно, но в конечном итоге это ничего бы не изменило. При всём том, что Шики подчёркивала вопрос готовности Пользователей Проклятья как важную проблему во время собрания клана, на самом деле в итоге это совершенно неважно. В этом она, возможно, не так уж отличается от любого из старейшин клана. Но дело не в том, что она солгала в какой-то момент. Всё, что она сказала на том собрании, было правдой. Клану Годжо было бы трудно использовать этих Пользователей Проклятья, и не стоило тратить усилия на то, чтобы принуждать их против воли. Лучше найти этим Пользователям Проклятья применение в другом месте. Просто… Если бы Шики была честна в своих истинных мотивах, то её ответ был бы таким: Пользователи Проклятья Гето — это удобный предлог для Сатору-ниичана открыто контактировать с Цукумо, не вызывая излишнего внимания. … Вот и всё, если вкратце. Потому что последнее, что было нужно Сатору-ниичану, — чтобы широкий мир дзюдзюцу узнал о его планах освободить Гето Сугуру. Шики может придумать множество сценариев, в которых всё может пойти не так. Лучше сразу снизить риски того, что это станет потенциальным осложнением. Шики не знает, сколько из этих Пользователей Проклятья присягнули Гето Сугуру как человеку, или же они присягнули Гето Сугуру как человеку, олицетворяющему идеал. Но это не имеет значения, не так ли? Главное, что имеет значение для Шики, — это то, что эти Пользователи Проклятья не создадут проблем для Сатору-ниичана в будущем. Если кто-то из них в будущем даст Шики повод пожалеть о своих действиях, то она заставит их пожалеть об этом. Вот и всё. (Темнокожий пользователь внезапно дёргается и сильно дрожит, выглядя растерянным. Сатору-ниичан фыркает и бросает взгляд на Шики; она отворачивает голову в сторону и делает вид, что не замечает этого). . . «О, привет, ты вернулась!» Дружеский хлопок по плечу с достаточной силой, чтобы заставить её прошагать несколько шагов вперёд, спотыкаясь, если бы она не была к этому готова. В сложившейся ситуации Шики просто принимает это действие без особой реакции, за исключением короткого взгляда и кивка в сторону Кинджи в знак приветствия. Добродушный физический контакт считается нормой между друзьями, не так ли? «Такое чувство, что прошла вечность с тех пор, как ты в последний раз была в техникуме…» «Прошло две недели…» «Как я и сказал: вечность», — шутит Кинджи. — «Ты останешься на какое-то время в этот раз, или собираешься снова сорваться, чтобы разбираться с новыми миссиями и делами клана?» «Я должна остаться здесь на несколько дней». Номинально Шики всё ещё студентка. «Полагаю, за исключением непредвиденных ситуаций, требующих иного». «Круто. Тогда не хочешь сгонять с нами по-быстрому в Киото?» — Кинджи равняется с ней, пока они вместе идут к школьным зданиям. — «Я знаю, прошло не так много времени после события обмена, так что, наверное, немного странно, что мы так скоро возвращаемся, но. Помнишь ту неофициальную тренировку с Годжо-сенсеем? Насчёт техник против территории и всего такого?» Шики вспоминает, да. Инумаки-сан был тем, кто добился наибольшего прогресса в успешном создании Простой Территории. Однако, помимо Простых Территорий, Сатору-ниичан также упомянул ещё одну возможность — в основном ради Зенин Маки — когда они могли бы сотрудничать со студентом из Киото, который разработал некий метод внедрения Простой Территории в Проклятый Инструмент, чтобы его можно было использовать независимо от изначального колдуна. Шики предполагает, что клану Ягю было бы что сказать по этому поводу, стань этот инструмент успешным. Но это был способ позволить большему количеству колдунов получить доступ к полезным техникам, которые в противном случае были бы для них закрыты, поэтому Шики понимает, почему Сатору-ниичан поддержал бы усилия парня. Вовлечение студентов из Токио было беспроигрышной ситуацией — токийские студенты получили бы доступ к этому инструменту, участвуя в процессе тестирования, а сам студент из Киото также получил бы определённую защиту от Ягю и их союзников, если бы стало известно, что сам Годжо Сатору присматривает за этим проектом. «Я поеду с вами». Шики сделает всё возможное, чтобы поддержать своего кузена. По крайней мере, в этом гораздо больше смысла, чем… чем в том, чем бы ни являлась текущая ситуация с Гето Сугуру. «Настолько долго, насколько позволит моё расписание». «Тогда рад это слышать», — ухмыляется Кинджи. — «И кстати, ты когда-нибудь раньше встречала этого парня, Муту Кокичи?» Шики качает головой. «Иори-сенсей упоминала его в разговоре в прошлом, но мне ещё не доводилось встречаться с ним лично». То немногое, что Шики знает о Муте-сане, основано почти полностью на отчётах и рассказах из вторых рук. Мута Кокичи — это киотский студент с несчастливым Небесным Ограничением. Задокументированный факт, что дальность, на которой он мог использовать свою проклятую технику, не имела равных, её хватало, чтобы покрыть всю страну, если он поднапряжётся. Но взамен его физическое состояние было крайне плохим. Парень был постоянно подключён ко всевозможным медицинским приборам, и его физическое состояние требовало постоянного мониторинга, чтобы гарантировать, что он будет жить. Но даже в таких обстоятельствах он всё же смог проложить свой путь как колдун, оттачивая свою проклятую технику и даже разрабатывая инновационные Проклятые Инструменты, вроде того, с Простой Территорией, который привлёк внимание Сатору-ниичана. Шики может уважать это. «Ты тоже? Значит, никто из нас никогда не видел его в Киото», — Кинджи издаёт задумчивый звук. — «Это из-за его состояния?» «Вероятнее всего». Но также было немного странно, что, по-видимому, никто из них — кроме Сатору-ниичана — никогда раньше даже мельком не видел этого мальчика. Даже если он проводил большую часть времени на больничной койке, это всё равно не оправдание. Иори-сенсей называла его одним из своих студентов, что означало, что, предположительно, существовал какой-то способ, позволяющий ему регулярно посещать занятия вместе с другими первокурсниками Киото. Потому что Иори-сенсей была, официально, инструктором, ведущим занятия в школе Киото. У неё не было бы времени быть частным репетитором на стороне в дополнение к своим существующим обязанностям. Так что должен был быть какой-то метод, с помощью которого Мута-сан посещал бы её занятия, если он был студентом Иори-сенсей. … Избегал ли мальчик их в прошлом намеренно или по чистому совпадению, ему придётся встретиться с токийскими студентами, если они действительно доведут до конца эту совместную работу по тестированию его Проклятых Инструментов. Шики полагала, что они не узнают, пока не увидят мальчика лично. «Думаю, это значит, что в Киото всего трое первокурсников, да? Кирара и я уже столкнулись с двумя другими, когда гуляли сами по себе, так что, думаю, встреча с Мутой наконец дополнит комплект», — Кинджи потирает подбородок. — «О, слушай, а ты знала, что одна из первокурсниц Киото — сестра Маки? У неё есть сестра-близнец! Почему она никогда не рассказывала нам об этом?!» «Не рассказывала?» Шики делает паузу, чтобы обдумать это. Это не было общеизвестным фактом, но всё же было известно, что у Зенина Оги из клана Зенин родилась пара девочек-близнецов. Наверняка это уже всплывало в какой-то момент…? «… Шики», — говорит Кинджи. — «Я знаю, что я обаятельный парень, который любит поболтать с людьми, но ты должна перестать предполагать, что я просто всё знаю». Разве Шики так делает? Ей кажется, что она обычно довольно тщательно предоставляет все необходимые объяснения своим одноклассникам, учитывая их происхождение из семей не-колдунов… … и, конечно, не-колдуны не знали бы о клане Зенин и о том, что считалось постыдным, что видный член главной семьи стал отцом девочек-близнецов, ни одна из которых не обладала какими-либо особыми талантами к колдовству. Впрочем, Маки, казалось, была полна решимости проложить себе путь как колдун, даже несмотря на это. Или, возможно, было бы точнее сказать, что это на самом деле был её способ намеренно досадить и взбунтоваться против тех, кто считал, что она никогда ничего не добьётся? Только сама Зенин Маки знала свои причины. Шики не берётся судить, но у девушки есть талант к бою, и она уже решительно прокладывает себе путь. Врождённый талант важен, когда дело касается колдовства, и Зенин Маки никогда не будет сильным колдуном в традиционном смысле, но она нашла метод изгнания проклятых духов даже несмотря на отсутствие врождённого таланта. И это тоже достойно уважения. Внезапная мысль приходит в голову Шики. «Зенин Маки говорила что-нибудь о возвращении в Киото?» «Что ты имеешь в виду?» — Кинджи смотрит на неё в замешательстве. — «Она та, кому Проклятые Инструменты Муты нужны больше всего, да? Так что, конечно, она едет». Главная резиденция клана Зенин находится в Киото. Если кто-то из Зенинов прознает о её прибытии и решит, что нужно взять дело в свои руки, чтобы устранить «позор» их клана, выставляющий себя колдуном, когда по их стандартам она никогда не станет настоящим колдуном… Можно было бы подумать, что клан Зенин научился пересматривать свои стандарты после Зенина Тоджи. Шики качает головой и делает мысленную заметку попросить Чоки перенести её миссии, чтобы она могла оставаться в районе Киото столько, сколько там будут находиться токийские студенты. Возможно, это совершенно излишне, но Шики предпочла бы принять меры предосторожности заранее и не нуждаться в них, чем столкнуться с обратной ситуацией и пожалеть о собственном бездействии.