Глава 139 - Наставление

Мута Кокичи, как выяснилось, использует марионетку для взаимодействия с другими. «Ого, это настоящий робот?» … Значит, мальчик использует «робота» для общения с другими. Но хотя этот термин может быть непривычным, Шики всё равно узнает искусство кукловодства, когда видит его. Ошибки быть не может. Эта машина перед ними движется не благодаря самой технологии, а благодаря пилотирующей её проклятой технике. В конце концов, с первого взгляда ясно, что по всему телу внедрены многочисленные «крючки» Проклятой Энергии, контролирующие каждое движение. Это типичный метод, который используют колдуны, практикующие ту или иную форму кукловодства, чтобы манипулировать своими марионетками. К слову, именно поэтому способ управления куклами-Проклятыми Трупами директора Яги так сильно выделяется: все куклы этого человека обладают значительной степенью автономии и способны действовать независимо от прямого контроля директора Яги. Если бы он когда-нибудь захотел, директор Яга мог бы легко поднять целую армию кукол-Проклятых Трупов и командовать ею. Было время, когда директора Ягу боялись из-за опасности, которую представляли его способности, хотя Сатору-ниичан смог заступиться за своего учителя… Впрочем, это было несколько иное дело. В отличие от уникальных методов директора Яги, Мута Кокичи явно придерживается более традиционного подхода в своей технике кукловодства. Что и ожидалось от студента из Киото, пожалуй. Как правило, Токийская школа была более открыта для новаторства и разработки новых техник, в то время как школа Киото сосредотачивалась на оттачивании и совершенствовании давних искусств колдовства, передававшихся из поколения в поколение. Шики думает, что это могло быть одной из причин, по которой Иори-сенсей обратила внимание Сатору-ниичана на инновации Муты-сана с Простой Территорией, вместо того чтобы напрямую доложить об этом своему начальству в школе Киото. Если бы она так поступила, то, по всей вероятности, школа Киото немедленно приказала бы Муте-сану прекратить подобные эксперименты из уважения к клану Ягю. Совсем другое дело, если Годжо Сатору просто случайно наткнулся на мальчика, который не подозревал о последствиях того, что он создавал. Шики смотрит на Иори-сенсей. «Сатору-ниичан — единственный, кому вы сообщили об экспериментах Муты-сана?» «Да», — кивает старшая женщина. На мгновение кажется, что она вот-вот начнёт нервно перебирать руками, но Иори-сенсей заставляет себя прекратить это движение. В конце концов, Иори-сенсей верит в важность сохранения самообладания. Более того, Шики также видит, что она желает показать себя надежной и авторитетной фигурой для своих учеников. Студентам Киото повезло, что у них есть такой учитель, как Иори Утахимэ. Если бы на её месте был любой из предыдущих учителей-традиционалистов Киото, Шики не сомневается, что Муте-сану сделали бы строгий выговор за «переход границ». Иори-сенсей, с другой стороны, развернулась и обратилась к Сатору-ниичану. Чтобы и защитить, и поддержать своего ученика. «Хотя я не ожидала, что так скоро получу ответ от Годжо по этому поводу», — тихо признается Иори-сенсей. — «Когда он увидел работу моего ученика... он всё так же улыбался и отшучивался, как обычно. Не казалось, что Годжо был чем-то особенно впечатлён». Правда? Насколько известно Шики, существуют способы внедрить проклятую технику в Проклятый Инструмент, а также способы вписать в них заклинания, но для чего-то с большим количеством нюансов, вроде Простой Территории, процесс переносился не очень хорошо. То, чего достиг Мута-сан — и чего всё ещё достигает в процессе совершенствования, — впечатляет. «Если бы Сатору-ниичан не был впечатлён потенциалом проекта Муты-сана, он бы не предложил студентам Токио искать контакта с Мутой-саном», — указывает Шики Иори-сенсей. «Я знаю, знаю», — вздыхает Иори-сенсей. — «Просто... иногда трудно понять, о чём он думает, и я никогда не могу сказать, серьёзен этот парень или нет. Обычно нет». Отчётливо обиженная нотка в этих словах указывает на то, что за этим может стоять какая-то история. Шики не удивилась бы, зная отношения между Иори-сенсей и Сатору-ниичаном. У Иори-сенсей сложилось впечатление, что расслабленная легкомысленность в поведении Сатору-ниичана при каждом их взаимодействии была признаком того, что он её не уважает. Но дело было в том, что Сатору-ниичан уважал её, по-своему. Просто так вышло, что его также забавляло то, как возмущенно реагировала Иори-сенсей на его отношение, поэтому он продолжал подначивать её при каждой встрече... В прошлом Шики пыталась объяснить Иори-сенсей, что Сатору-ниичан подкалывал её только потому, что находил её реакции забавными, а не потому, что не уважал её как коллегу и Колдуна дзюдзюцу. К сожалению, благонамеренная попытка Шики разрешить недоразумения между двумя взрослыми привела к обратному результату. Иори-сенсей, и без того раздраженная поведением Сатору-ниичана в целом, не очень хорошо восприняла новость о том, что мужчина на самом деле вёл себя так исключительно нарочно, ради собственного развлечения. Цумики, отсмеявшись над Шики, посоветовала ей «предоставить их самим себе». Либо они смогут в этом разобраться, либо нет, но в любом случае Шики будет лучше не вмешиваться. Поэтому Шики не комментирует замечание Иори-сенсей о том, что Сатору-ниичана трудно понять. Вместо этого она переводит тему обратно на Муту-сана. «Сколько людей знают об этом его проекте с Простой Территорией?» — спрашивает Шики старшую женщину. «Конкретно? Я единственная, кто следит за его индивидуальными проектами, и как его учитель, и как куратор», — отвечает Иори-сенсей. — «Но практически все уже знают, что Мехамару проводит значительное количество времени, в одиночку возясь со своими куклами и Проклятыми Инструментами. Качество его кукол было признано, и ему официально предоставили исключение как студенту, выделив собственную мастерскую для его проектов». Хм. Ясно, что Мута-сан на удивление талантлив как ремесленник. Потому что, как правило, только обученные ремесленники, продемонстрировавшие определённый уровень мастерства, могут получить разрешение от школы дзюдзюцу на использование её помещений и ресурсов. Это не проблема для тех, кто принадлежит к кланам Колдунов, способным обучать и финансировать собственных ремесленников, конечно, но для тех, кто не имеет таких связей и не может достать необходимые материалы, единственный реальный выбор, который остаётся, — отказаться от создания Проклятых Инструментов. Требования к Проклятой Энергии для того, чтобы стать ремесленником, гораздо менее строгие, чем те, что предъявляются к колдуну. И всё же бывают случаи, когда кандидаты в ремесленники сворачивают на путь колдуна, несмотря на свою непригодность — или даже несмотря на нежелание становиться колдуном вообще, — потому что стать ремесленником просто не представляется возможным. Образование, предоставляемое в школе дзюдзюцу, весьма специфично. Возможно, оно отлично подходит для начинающих колдунов и смежной работы, но не очень — в плане подготовки к обычной карьере, независимой от колдовства. Стать Окном или вспомогательным менеджером — тоже вполне допустимые варианты, безусловно, но зарплата там намного ниже той, что получал бы колдун. Шики указывали на то, что даже у тех, кто не принадлежит к кланам Колдунов, иногда нет иного выбора, кроме как стать колдуном. Отсутствие других возможностей само по себе довольно ограничительно и делает поиск приемлемой альтернативы гораздо сложнее. В каком-то смысле это даже можно считать преднамеренной тактикой, используемой для поощрения тех, у кого есть потенциал, становиться колдунами. Независимо от того, обладали ли они потенциалом успешных колдунов, вместо безликих, безымянных жертв. Потому что даже если они не подходили для этого... всегда существовала отчаянная нехватка кадров, когда дело касалось численности колдунов. … Эта проблема — лишь одна из нескольких давних проблем, о решении которых говорил Сатору-ниичан в рамках своих планируемых реформ. Хотя, возможно, эти цели теперь второстепенны по сравнению с вопросом Гето Сугуру. Оглядываясь назад, Шики сильно подозревает, что желание Сатору-ниичана изменить то, как всё устроено в мире дзюдзюцу, было сильно мотивировано тем, как ушёл Гето Сугуру в связи с этими проблемами. Если Гето был так задет бессмысленными смертями колдунов, то пока Сатору-ниичан менял ситуацию, тогда..! … Нет смысла думать об этом прямо сейчас. Шики молча собирает свои блуждающие мысли и переключает внимание обратно на текущий разговор. Согласно словам Иори-сенсей, Мута Кокичи является именно Колдуном дзюдзюцу, а не классифицируется как ремесленник или помещён на какую-либо другую вспомогательную роль. Это означает, что, несмотря на недостатки его искалеченного тела и тот факт, что ему были выделены ресурсы, как квалифицированному ремесленнику, Мута Кокичи рассматривается школой Киото прежде всего как колдун. Сатору-ниичан признал мастерство мальчика в создании инновационных Проклятых Инструментов и его продемонстрированную готовность бросить вызов традициям, несмотря на то, что он студент Киото. Напротив, если школа Киото всё ещё рассматривала Муту-сана как колдуна прежде всего... то это означало либо то, что он преуменьшал свои навыки ремесленника, либо он действительно был колдуном до мозга костей. Возможно, и то, и другое? Робот, которого она видит движущимся перед ними, не даёт никаких подсказок. Шики знакома с куклами-Проклятыми Трупами и марионетками, но она больше привыкла к... традиционным разновидностям, вроде шикигами, нежели к этим механическим, которые, очевидно, предпочитает Мута-сан. Это довольно ново. Необычно, но ново. Хотя, если это достаточно хорошо работает для Муты-сана, то кто она такая, чтобы говорить что-то по этому поводу. «Всё ещё не могу поверить, что тебе разрешают делать настоящего робота, это реально круто», — Кинджи тычет в Муту-сана — ну, не совсем в Муту-сана. В робота Муты-сана? «Мехамару», так назвала его Иори-сенсей ранее? И имя его робота, и прозвище, которое использовал сам Мута-сан? — «Эй, Шики, Токийская школа достаточно финансируется, чтобы и нам выдать роботов?» Шики моргает, глядя на своего одноклассника. «Зачем тебе робот?» «Ты серьёзно?» — Кинджи смотрит на Шики так, будто это она задает странный вопрос. Её реакция совершенно нормальна, большое спасибо. — «Алло, это робот! Разве ты никогда не смотрела никаких... погоди, нет, конечно, не смотрела. Тепличная одзё-сама, которая ничего не знает о меха, да? Космические битвы? Гандамы?.. Хоть что-то знакомое?» … У Шики складывается впечатление, что одноклассники снова над ней потешаются. То, как токийские первогодки рядом с ними испуганно кашляют и — очень плохо — пытаются скрыть смех, кажется довольно показательным. Она решает пока проигнорировать его комментарии и вместо этого отвечает на его предыдущий вопрос. «Токийская школа финансируется меньше, чем школа Киото», — подтверждает она очевидное. — «Киото — это столица дзюдзюцу, в конце концов, и многие кланы Колдунов имеют свои корни здесь. Тем не менее, я полагаю, что Токийская школа всё равно сможет предоставить любые необходимые материалы своим студентам, если только они не являются излишними или предназначенными для тривиальных целей». «Боже, "излишними". Кто вообще так говорит?» — Кинджи корчит ей рожу. «Я», — ровно отвечает Шики. «Ладно, нам нужно тебе...» «Если вы закончили», — прерывает их слабо механический голос с отчётливой тягучестью, — «Можем мы перейти к обсуждению того, как вы будете тестировать HZ-17?» Шики переводит взгляд на робота. «Мехамару» — механическая гуманоидная марионетка, хотя и не особенно сложная, судя по внешнему виду. Снаружи робот бронзового цвета выглядит просто как кукла человеческого размера с подвижными суставами и двумя маленькими зелёными линзами, вставленными в «голову» в качестве «глаз» для «лица». Его «рот» — это устройство, которое открывается и закрывается, когда мальчик, управляющий марионеткой, говорит, и каждый раз, когда «рот» открывается, Шики может мельком увидеть провода и механизмы внутри. Шики не сомневается, что в этой марионетке — роботе — есть нечто большее, чем просто гуманоидная форма. Скрытое оружие или, возможно, другие Проклятые Инструменты. Мута Кокичи ведь признанный ремесленник в дополнение к тому, что он колдун, не так ли? Кроме того, она уверена, что вся та Проклятая Энергия, которой пропитан этот робот, не просто для красоты. «HZ-17? Так ты называешь эту штуку с Простой Территорией?» — Кинджи разговаривает с марионеткой как с живым человеком. Это зрелище кажется Шики немного странным, учитывая, что марионетка — всего лишь заместитель другого колдуна, но... возможно, так просто вежливо поступать? Если «Мехамару» в школе Киото следует воспринимать как самого Муту-сана, то, может быть, это нормально и ожидаемо — относиться к марионетке как к человеку. Насколько известно Шики, подвижность Муты-сана сильно ограничена проблемами со здоровьем из-за его Небесного Ограничения. «Да, это так». Марионетка кивает. Её движения неестественно скованные и механические, всего лишь имитация человеческой экспрессии, несмотря на то, что за её словами и движениями стоит вполне человеческий колдун. «HZ-17 развертывает Простую Территорию при активации. Или, скорее, должен — я всё ещё пытаюсь определить переменные, из-за которых они иногда просто дают сбой. Я полагаю, что проведение более строгих тестов поможет мне выявить и решить эту проблему». «Круто», — Кинджи показывает марионетке бодрый палец вверх. — «И тут вступаем мы, верно?» «Да». Ещё один механический кивок. Существует явный контраст между жёстким движением и гораздо более эмоциональными интонациями в голосе колдуна. «Наличие большего количества данных, помимо моих собственных тестов, было бы очень полезным». «Звучит неплохо. Хотя, почему ты не просишь своих товарищей из Киото, если не возражаешь, что я спрашиваю?» Кинджи с любопытством наклоняется вперёд. «Типа, мы здесь в основном из-за Годжо-сенсея, но если тебе нужно больше "данных", то разве не удобнее было бы попросить других студентов Киото?» Не меняясь в лице, Кирара поднимает ногу и пинает Кинджи в голень. «Ай! Эй, за что?» «Ты знаешь, какова верхушка, Кинджи, и ты также знаешь, что их влияние сильнее всего в Киото», — фыркает Кирара. — «Он, вероятно, не просил своих одноклассников, потому что администрация обрушилась бы на них как молот, если бы узнала об этом». Всё так, как говорит Кирара. Даже если бы Мута-сан работал конкретно с одноклассниками, которые могли и хотели бы помочь сохранить его секреты, всё равно было бы довольно сложно скрыть это начинание от других студентов Киото, когда они посещают похожие занятия в той же самой школе. Достаточно одной оплошности, и верхушка точно узнала бы, чем занимается Мута-сан. … Если они уже не в курсе его деятельности. У Шики есть подозрения на этот счёт. Возможно, никаких официальных отчётов об экспериментах Муты-сана с Простой Территорией ещё не было подано верхушке в официальном порядке, но она сомневается, что они находятся в полном неведении. И у клана Ягю тоже есть свои враги. Хотя некоторые могут воздерживаться от открытых действий против клана Ягю, Шики могла представить, как они придерживают информацию, если это пойдёт во вред клану Ягю. А кроме того, сам факт того, что Шики и другие студенты Токио снова здесь, в Киото, так скоро после события обмена... это то, что люди заметят. По всей вероятности, уже заметили. Но теперь, когда замешано имя Сатору-ниичана, даже клану Ягю придётся дважды подумать о том, какие действия предпринять в отношении Муты Кокичи. Учитывая различные факторы, становится понятно, почему Иори-сенсей решила, что познакомить Муту-сана с Сатору-ниичаном — хорошая идея. Даже несмотря на её личные обиды на мужчину, из-за которых она неохотно просит его о помощи. Но когда речь заходит о благополучии её учеников, кажется, что Иори-сенсей готова отложить свои сомнения в сторону. «Простая Территория— это техника Шин Кагэрю, и она строго регулируется кланом Ягю», — напоминает Шики своим одноклассникам. — «Если бы клан Ягю подал официальную жалобу верхушке в Штаб-квартиру Дзюдзюцу, те были бы обязаны рассмотреть ситуацию — и наиболее вероятным исходом было бы признание Муты-сана виновным в "краже клановых секретов". Иори-сенсей обратилась к Сатору-ниичану превентивно, чтобы предотвратить этот сценарий; у клана Ягю всё ещё могут возникнуть претензии, когда они узнают о проекте Муты-сана, но им придётся обращаться к Сатору-ниичану, а не к Муте-сану». «Ха», — Кинджи чешет подбородок. — «... Погоди секунду. Разве это не просто очередная политика? Почему всё всегда сводится к политике дзюдзюцу?!» «Потому что всё взаимосвязано». Поэтому всегда лучше быть в курсе того, что происходит, и как это может касаться или влиять на твоё собственное положение. Например, если бы Мута-сан решил скрыть свой проект или если бы Иори-сенсей решила не связываться с Сатору-ниичаном за помощью, любой из верхушки, кто обнаружил бы, что Мута-сан «крадёт клановые секреты», получил бы значительный рычаг давления на мальчика. К счастью для них, Сатору-ниичан твёрдо придерживался мнения, что студентов следует как можно меньше вовлекать в политические махинации верхушки. Иори-сенсей слегка кашляет в кулак. «Итак, возвращаясь к теме тестирования, я была бы признательна, если бы вы могли быть... осмотрительными в этом вопросе, насколько это возможно. Я знаю, что невозможно хранить это в секрете вечно, но я не думаю, что нам нужно настраивать против себя клан Ягю, открыто выставляя это напоказ». «Конечно, наверное? Но я думаю, что клан Ягю, вероятно, всё равно будет настроен враждебно, просто из-за того факта, что версия их Простой Территории в виде Проклятого Инструмента вообще существует», — Кирара наклоняется вперёд, чтобы изучить удивительно маленький Проклятый Инструмент, разложенный на столе в центре комнаты. «HZ-17», так назвал его Мута-сан ранее. — «Хотя, полагаю, Годжо-сенсей вызывается принять основной удар на себя...» «Кусакабэ-сенсей может оказаться в несколько затруднительном положении». Как учитель в Токийской школе и как колдун, тесно связанный с кланом Ягю. «Но он, вероятно, мог бы аргументировать тем, что его должность учителя позволит ему отслеживать и контролировать ситуацию для клана Ягю». «Не могу поверить, что я почти забыл о Кусакабэ-сенсее», — Кинджи хлопает себя по лбу, затем смеётся. — «Полагаю, Кусакабэ-сенсей знает, как уладить дела со своей стороны». Кусакабэ-сенсей гораздо лучше разбирается в навигации по политике дзюдзюцу и кланам Колдунов, чем Кинджи. Ему действительно стоило бы подумать о том, чтобы взять у мужчины уроки по этой теме. «Кстати о Кусакабэ-сенсее», — рот механической марионетки открывается, и в комнате звучит голос Муты-сана. — «Если возможно, я бы хотел подготовить "болванку", чтобы он "зарядил" в неё Простую Территорию. Кусакабэ Ацуя — один из самых известных практиков Шин Кагэрю, и я хотел бы знать, потребуется ли мне корректировка устройства для Простых Территорий от разных колдунов». «Да, мы определённо можем его попросить», — кивает Кинджи. «Эм, а сможет ли Кусакабэ-сенсей помочь нам вот так?» — нерешительно спрашивает Оккоцу. — «Он ведь связан с кланом Ягю, верно? А этот проект — не то, что Ягю одобрили бы». «... Хорошее замечание», — Кинджи молчит ровно три секунды, прежде чем резко повернуться к Шики. — «Погоди, ты ведь умеешь использовать Простую Территорию, да?» «Да». Шики научилась правильно использовать Простую Территорию, наблюдая за тем, как сам Кусакабэ-сенсей использует эту технику, вообще-то. «Тогда зачем нам Кусакабэ-сенсей? Мы можем просто протестировать это сами прямо сейчас! Вот», — маленький предмет вкладывается в руки Шики. Он немного похож на... шприц? Цилиндрическая трубка с острым выступом на одном конце. Как демонстрировал ранее Мута-сан, Простая Территория, «хранящейся» внутри предмета, можно было активировать, воткнув его прямо в землю или нажав переключатель активации. «Подожди», — голос Муты-сана потрескивает через рот марионетки. — «Этот уже заряжен техникой, он, вероятно, взорвётся, если ты его перегрузишь. Используй этот». Марионетка роется в одном из больших ящиков шкафа позади неё и достаёт цилиндрическую трубку, которая выглядит ничуть не иначе, чем та, которую Кинджи вложил в руки Шики, за исключением разного уровня Проклятой Энергии, который Шики может почувствовать от инструментов. Она поднимает взгляд и смотрит на марионетку. Механическая рука протянута к ней, пальцы с шарнирами растопырены так, что предлагают ей «пустой» Проклятый Инструмент. … Это странно — стоять лицом к лицу и взаимодействовать с такой марионеткой. Да, строго говоря, Панда тоже «марионетка», хотя и классифицируется как уникальная кукла-Проклятый Труп... но Панда и этот «Мехамару» — разные. С Пандой Шики знает, что она чётко общается с личностью Панды, а вот с механической марионеткой Муты-сана... есть ощущение, что она взаимодействует с чем-то нечеловеческим. Дело не в том, что Мута-сан не «человек», персона, говорящая через марионетку, явно человек. Но сама марионетка не проявляет никаких характеристик человека. Это просто металлическая оболочка, отлитая в смутно человеческую форму, и диссонанс... странный. Да, это странно. Шики не знает, как описать это чувство. Возможно, она чувствует это потому, что эта марионетка явно создана для имитации человеческой формы, и всё же она далека от того, чтобы быть убедительной имитацией? Несмотря на эти мысли, Шики знает, как быть вежливой. Внешне она лишь на короткое мгновение взглядывает на марионетку, прежде чем принять Проклятый Инструмент из её руки. «Просто удерживая его и используя Простую Территорию, ты сохранишь технику внутри», — объясняет Мута-сан. Рот его марионетки открывается и закрывается. — «Вот и всё». Шики кивает. Затем она поднимает свою Проклятую Энергию так, как сделала бы это для расширения Простой Территории, и позволяет своей Проклятой Энергии впитаться в Проклятый Инструмент... ... который мгновенно разлетается на куски. «Воу!» — Большая часть осколков остаётся зажатой в теперь уже окровавленном кулаке Шики, вместо того чтобы разлететься по всей комнате. Но даже это не мешает Кинджи рефлекторно воскликнуть от шока. — «... Полагаю, этого не должно было случиться. Ты уверен, что не передал ей тот, который уже был заряжен Простой Территорией или типа того?» «Конечно, нет», — огрызается Мута-сан. Несмотря на вспышку резкости в его голосе, черты его марионетки остаются неподвижными. — «Я держу все свои инструменты чётко организованными. Тот был в порядке, он не должен был...» «О, погоди секунду. Я понял». Озорная ухмылка начинает расплываться на губах Кинджи. «Шики. Шики. Мы только что стали свидетелями того, как ты облажалась с техникой?» «Я не облажалась». Простая Территория — это не так уж сложно. Кинджи кивает головой на разбитый Проклятый Инструмент в её руке, всё ещё ухмыляясь. «Не знаю, улики говорят об обратном». Шики роняет осколки Проклятого Инструмента на столешницу и снова использует Простую Территорию, просто чтобы прояснить очевидное. «Ладно, ладно! Я понял, дело не в тебе», — Кинджи поднимает руки, сдаваясь и хихикая. — «Тогда есть догадки, что пошло не так, Мехамару?» «... Мне нужно сначала проанализировать эти куски, чтобы быть уверенным. На вскидку, пороги были просто недостаточно высоки, так что случилась "перегрузка". Мне придётся скорректировать калибровку», — говорит Мута-сан после небольшой паузы. — «Мои извинения за это, Годжо-сан. Ваша рука, у нас есть медикаменты в...» «Нет необходимости». Шики поворачивает и демонстрирует ладонь, показывая, что открытые проколы уже закрылись сами по себе. Кроме небольшого количества размазанной крови, на её ладони нет ничего, что указывало бы на травму. Обратная Проклятая Техника весьма удобна в этом плане. «Мива всегда была той, кто заряжал их для тебя, верно?» — спрашивает его Иори-сенсей. Затем, заметив вопросительные взгляды других токийских студентов. «Мива Касуми — одна из других первогодок Киото; она практик Шин Кагэрю». Шики моргает. «Разве она не связана обетами клана Ягю?» «Она связана, но не приносила их строжайших клятв, насколько я помню», — хмыкает Иори-сенсей. — «Её наставник по Шин Кагэрю, Ягю Коносукэ, происходит из одной из наиболее видных линий клана Ягю. Так что у неё там немного больше свободы действий». Как удачно для Мивы. Хотя если её учителем был Ягю... то это добавляло новый слой ко всей ситуации. Знал ли её учитель Ягю, что Мива добровольно участвует в «эксперименте», который потенциально может поставить под угрозу секретность одной из тайных техник клана Ягю? Интересная перспектива, с интересными последствиями. Особенно если он намеренно помешал своей юной ученице поклясться в служении клану Ягю. Шики делает мысленную заметку попросить Чоки разузнать о «Ягю Коносукэ» позже. Пока же она откладывает эту мысль в сторону. «Понятно». «Эй, если эта Мива может использовать Простую Территорию и уже участвует в помощи Мехамару с разработкой его штуковины... думаете, мы могли бы попросить у неё советов, как заставить Простую Территорию работать?» — внезапно оживляется Кинджи. — «Ну, знаете, раз уж Годжо-сенсей был ужасен в обучении этому и всё такое». «Инструкции Сатору-ниичана не были...» «Давай будем честны, Шики. Его инструкции были практически бесполезны!» «... Инумаки-сан добился прогресса, разве нет?» «Ага, а как насчёт остальных из нас?» Иори-сенсей поднимает руку ко рту, но этот беглый жест не скрывает лёгкого смешка, который вырывается наружу. «Значит, Годжо всё такой же? Он всегда очень быстро учился вещам, но не очень преуспевал в объяснении их другим людям. Ни он, ни Шоко не были в этом особо хороши, на самом деле...» «Шоко?» «Она имеет в виду Иэйри-сенсей», — Кирара толкает Кинджи локтем. «Ох, точно», — бормочет Кинджи. — «Извини, вылетело из головы на секунду». Кирара бросает на него раздражённый взгляд. «Серьёзно?» «Эй, она не один из наших постоянных учителей!» — слабо протестует Кинджи в своё оправдание. — «И все всегда называют "Иэйри-сенсей", та-а-ак что...» «Мне стоит сообщить Иэйри-сенсей об этом, когда мы вернёмся». «Пожалуйста, не надо, вообще-то, я не хочу, чтобы меня внезапно затащили в морг без причины». Пока одноклассники Шики увлекаются своей перепалкой, Оккоцу бросает вопросительный взгляд в её сторону. Нам стоит их остановить? Всё в порядке, можно просто игнорировать их, когда они так отвлекаются. Они скоро возьмут себя в руки. Наверное. «Если есть какие-то дальнейшие тесты, с которыми мы должны помочь, пока мы в Киото, то нам следует заняться тем, что мы можем сделать». Шики смотрит на Иори-сенсей и механическую марионетку Муты-сана. «Что касается полевых испытаний, нам, вероятно, нужно будет договориться отдельно». «В этом есть смысл. Я думаю, нам стоит...» В целом, разговор после этого продолжается гладко. Проходит совсем немного времени, прежде чем они выходят из мастерской Муты-сана, чтобы продолжить проведение дополнительных тестов... ... и в процессе сталкиваются ещё с несколькими учениками Иори-сенсей. . . Экстра. . Довериться Иори-сенсей было правильным решением, думает Кокичи. Людей, которым Мута Кокичи доверяет безоговорочно, не так уж много. Но Иори-сенсей доказала не только словами, но и действиями, что заслуживает доверия. Кокичи привык слышать красивые, жалостливые слова и бессмысленные банальности от других. Ох, твое состояние такое прискорбное, Мута. Я искренне сочувствую тебе. Знаешь, есть экспериментальная медицинская процедура, которая, как я полагаю, может стать тем лечением, которое вы с семьёй ищете... Ах, да, боюсь, это не будет мгновенным исцелением. Процесс довольно долгий, и существует множество факторов, которые могут осложнить... Доверься мне, Мута. Я на твоей стороне. Я хочу для тебя только лучшего. Кокичи проклят. … Всю свою жизнь он был проклят. По-настоящему проклят, слабым, хрупким телом, которое с трудом может даже сидеть прямо. Кожа, покрывающая его тело, морщинистая и сухая, и остро чувствительна к любым раздражителям. Даже свет причиняет боль, и поэтому Кокичи проводит свои дни в вечной темноте. Если бы школа Киото не обнаружила его, Кокичи умер бы давным-давно. Так что... это нормально, что они хотят использовать его. Кокичи не слеп к тому, как устроен мир. В обмен на оплату всех медицинских приборов, поддерживающих в нём жизнь, Кокичи станет колдуном. Это хорошая сделка. Его родители считают, что он умер много лет назад, и... и это к лучшему. Они не виноваты, что Кокичи родился с Небесным Ограничением, которое сделало его калекой. По крайней мере, так им не придётся разрываться на части из-за бесконечных медицинских счетов и лечения Кокичи. Им не придётся страдать от стресса, заботясь о болезненном ребёнке, который был проклят как бесполезный калека. Ты не бесполезный калека, Мута Кокичи. Вовсе нет. На самом деле, ты был благословлён редким даром. Мута Кокичи не благословлён. … Но его жизнь не совсем лишена благословений. Он встретил Иори-сенсей. Она была первым человеком, который действительно помогал искать лекарство от его состояния, не считая его собственных родителей. Большинство людей, которых Кокичи встречал до сих пор, говорили, что надеются, что его боль утихнет, что его здоровье улучшится... Но это была ложь. Им было удобнее контролировать Кокичи, используя его физические недуги как неизбежный поводок. Именно Иори-сенсей немедленно стала искать подробности о революционном прорыве, связанном с «органическим кукловодством», когда тот был открыт. Именно Иори-сенсей спорила с администраторами школы Киото, чтобы утвердить мастерскую для использования Кокичи, дабы у него была большая свобода работать над тем, над чем он хотел, а не только над тем, что от него требовали. И снова, именно Иори-сенсей добивалась для него защиты Годжо Сатору, когда Кокичи показал ей свой предварительный успех в превращении Простой Территории в оружие. Слов недостаточно, чтобы выразить его благодарность Иори Утахимэ как его учителю. Она также всегда старалась включить его в число своих учеников. Именно Иори-сенсей первой высказала идею, что Кокичи мог бы сконструировать марионетку, которая действовала бы как его продолжение во внешнем мире, вместо того чтобы создавать и использовать только незаметные марионетки для наблюдения, как инструктировала верхушка. Если бы не Иори-сенсей, Кокичи не встретил бы Миву. Кокичи рад возможности взаимодействовать со своими одноклассниками, со своими сверстниками, даже если это происходит через дистанционно управляемого робота. Но видя студентов Токио и то, как непринуждённо они общаются друг с другом, даже Годжо Шики... он не может не задаваться вопросом, каково это было бы — самому Кокичи ходить среди своих одноклассников. Идти рядом со всеми. Вместе. Ослепительная, далекая мечта. Которая сияет так ярко, но остаётся такой недосягаемой. «Я однажды говорила с Годжо Шики по поводу твоего Небесного Ограничения. Я думаю... тебе стоит обдумать то, что я упоминала в прошлый раз», — сказала ему Иори-сенсей незадолго до прибытия студентов Токио. — «Я знаю, что ты не любишь видеть людей лично из-за своего состояния, но я считаю, что стоит рассмотреть возможность встретиться с ней лицом к лицу». Годжо Шики. «Благословенное дитя» клана Годжо, обладавшая проклятыми глазами, которые позволяли ей видеть «линии хрупкости» во всех объектах и мгновенно уничтожать всё, чьи линии она рассекала. «Разве вы не говорили, что когда спросили её об этом, она сказала, что разрезание моих линий может убить меня?» «Это не гарантия — и тебе необязательно просить её экспериментировать на тебе напрямую; может появиться новая информация, которую она сможет пролить свет, просто взглянув на тебя. Как Годжо Сатору и его Шесть Глаз». «... Я подумаю об этом». Годжо Шики... вызывает у него неприязнь. Наверное, ужасно со стороны Кокичи говорить такое, особенно когда он полностью осознаёт, что даже толком не знает девушку, кроме как по слухам и её собственным достижениям. Но... Они, по сути, два человека, принадлежащих к двум совершенно разным мирам. Годжо Шики — та, кто действительно была благословлена, у кого есть всё. И её талант — боги, её талант. Простая Территория, который она использовала в мастерской, не потревожил даже единого листа бумаги в охваченном радиусе, а затем она продолжила использовать Обратную Проклятую Технику, даже глазом не моргнув. Кокичи видел, как это произошло, и это всё ещё кажется ему нереальным. … Трудно не завидовать такому человеку, особенно когда Кокичи знает, что его собственное место — во тьме. Эй, Мехамару. Как думаешь, мы сможем когда-нибудь на самом деле, по-настоящему встретиться? И, эм, просто зависнуть вместе или типа того? Как друзья? Мива... Кокичи выдыхает. Хриплый вздох, от которого тупая боль отдаётся в грудной клетке. Но в этом нет ничего нового. На мониторе светящегося экрана перед ним студенты Токио выходят из комнаты вслед за Иори-сенсей и Мехамару. Все они кажутся такими... оживлёнными, весёлыми. Никто из них не знает, каково это — быть погружённым во тьму, как Кокичи, страдать от изнурительной боли и быть подключённым к бесчисленным машинам просто для того, чтобы пережить ещё один день... Годжо Шики замирает на пороге дверного проёма и внезапно оборачивается. Это лишь лёгкий поворот головы, но... Но на одно мгновение Кокичи готов поклясться, что она смотрит прямо в камеру. В камеру, через которую сам Кокичи наблюдает за их группой прямо сейчас. Жуткие голубые глаза смотрят прямо на Кокичи, почти так, словно она видит его сквозь экран... Но это невозможно. Кокичи знает, что это так. «Эй, Шики, ты идёшь с нами или нет?» «... Да». Девушка на экране поворачивается и исчезает в дверном проёме. Кокичи медленно выдыхает, снова. Ещё один долгий, хриплый вздох, который он, сам того не осознавая, сдерживал. Почему-то кажется, будто в воздухе повис отчетливый холодок.