Глава 145 - Удушье

Шики раньше не имела сомнительного удовольствия принимать делегацию Зенин. … На самом деле, она не думает, что за последние несколько лет были какие-либо визиты делегации Зенин в клан Годжо. Это своего рода «пренебрежение», если так можно выразиться, — но такое, на которое клан Годжо отвечает тем же. Хотя в настоящее время между двумя кланами нет активной вражды, они и не совсем в дружеских отношениях. Шики полагает, что этот сегодняшний внезапный визит совершён не из добрых побуждений. «Они объявили о своём прибытии заранее?» «Нет, юная госпожа», — отвечает Муцуо. Прибытие без предварительной договорённости — это грубость, и интересно, что Зенины решили нанести такое оскорбление именно таким образом. Что-то настолько вопиющее — это заявление, и такое, на которое клану Годжо придётся ответить, дабы их молчание не было воспринято как трусость. Разумеется, клан Зенин должен это знать. Тогда чего они добиваются? Сатору-ниичан в данный момент отсутствует. Он был уведомлен о внезапном прибытии Зенинов, но, учитывая, что он сейчас находится за границей в Соединённых Штатах, он не может просто телепортироваться сюда в следующее мгновение. Сатору-ниичан способен на телепортацию путём довольно гибкого применения своей проклятой техники, но её радиус не настолько широк, чтобы охватить телепортацию между разными континентами через океаны. Это означает, что только Шики и старейшины Годжо присутствуют здесь, чтобы разобраться с тем, что планируют Зенины. Шики шагает вперёд, а позади неё идут Киёхира-сенсей и Кен-джичан. Вскоре они достигают главного зала, где уже присутствует несколько человек... Кровь. На земле кровь. Багровые капли, пачкающие каменную дорожку, ведущую ко входу в зал, их яркая краснота составляет живой контраст с тусклым серым цветом. Взбудораженные голоса наполняют воздух, паря над мужчиной, который сгорбился на земле, плотно прижав руку ко рту; кровь заметно сочится сквозь его пальцы, пока он дрожит от боли. Этот мужчина — Зенин. «... наглость. Что даёт вам право...» «Вы думаете, что мы потерпим такое насилие по отношению к своим?!» «Ты пожалеешь об этом, ты, низкий...» Один из их людей был ранен в доме соперничающего клана. Логично, что Зенины стремятся защитить своих соклановцев; не сделать этого было бы явным признаком слабости, а ни один гордый колдун не станет добровольно терпеть слабость и оскорбление. Высокий мускулистый Зенин шагает вперёд, сузив глаза, отводит руку назад, и его кулак потрескивает от Проклятой Энергии. «Ты думал, что сможешь действовать безнаказанно только потому, что это территория клана Годжо?!» Он яростно бьёт вперёд — и останавливается на полпути, когда его кулак спокойно встречает один-единственный палец. «Достаточно», — говорит Шики. «… Годжо Шики». Зенин щурит глаза, затем опускает кулак и отступает назад. То, как он смотрит на неё, странно — смесь опасения и презрения, прежде чем всё это скрывается под маской праведного гнева. «Это гостеприимство клана Годжо? Применять насилие к тем, кто прибыл в качестве гостей?» Шики наклоняет голову. «А вы здесь в качестве гостей?» Настоящий гость не прибыл бы практически без предупреждения и не устроил бы такую сцену сразу по прибытии. Зенин ухмыляется, затем намеренно отводит от неё взгляд. «Кто здесь главный после Годжо Сатору?» Значит, это сознательное решение со стороны клана Зенин — отправить делегацию в клан Годжо в то время, когда Сатору-ниичана нет в стране. Это… о многом говорит. «Если вы хотите, чтобы клан Годжо встретил вас с добрыми намерениями, то, возможно, вам стоит задуматься над собственными словами и действиями», — резко рявкает Киёхира-сенсей, вставая рядом с Шики. — «Наследница клана Годжо стоит перед вами, а вы наносите ей такое оскорбление?» Зенин открывает рот... ... но морщинистая рука, сжавшая его предплечье, мешает ему вырыть себе могилу. «Прошу прощения», — говорит старейшина Зенин с лёгким, добродушным смешком. — «Кёго действует в гневе только из-за травмы, нанесённой его соклановцу. Уверяю вас, он не хотел оскорбить маленькую леди». «Старейшина Эйдзо...» «Тише, Кёго. Мы посетители в клане Годжо, и нам как гостям надлежит следовать правилам хозяев», — отчитывает старейшина младшего мужчину, когда кажется, что тот собирается возразить. — «Я уверен, что клан Годжо добьётся справедливости для тех, кому был нанесён ущерб, вы согласны?» Неужели старейшина Зенин думает, что он такой хитрый? Он уже намекает, что в произошедшей стычке виноват клан Годжо. И при всём том, что он упрекнул «Кёго» за пренебрежение к Шики, сам он тоже не особо почтителен. Тон, с которым он обращается к ней, скорее дедушкин, а не тон старейшины Зенин, обращающегося к наследнице клана Годжо. Он также назвал Шики «маленькой леди», а не «наследницей клана», как подобало бы. Что, скорее всего, является намеренным выбором формулировки, который непреднамеренно раскрывает многое о его истинных мыслях. … Или же, существует вероятность, что в этом нет ничего непреднамеренного. Возможно, это проверка? Его способ узнать, заметит ли Шики — и тем самым оценить проницательность и понимание Шики в таких вопросах? Как бы то ни было, Шики остаётся совершенно не впечатлённой. … Хотя старейшина Зенин прав в том, что этот конфликт должен быть должным образом урегулирован. Кланы Годжо и Зенин и так не в лучших отношениях, и тот факт, что кровь Зенин пролилась на земле клана Годжо, — это то, что нужно признать и с чем нужно разобраться. Шики переводит взгляд на мужчину, который всё это время терпеливо стоял на коленях. Он больше не держит нож в руке, но капли крови, испачкавшие его рукав, выдают в нём виновника. «Чоки, встань. Объяснись». Чоки поднимается на ноги. Если бы Шики знала, что её помощник ввяжется в неприятности с делегацией Зенин, она бы попросила его оставаться на месте во время её встречи с Киёхирой-сенсеем, вместо того чтобы отправлять его передать сообщение Такатоми-саме. Но сделанного не воротишь. Шики верит, что у Чоки была причина поступить так, как он поступил. «Да, юная госпожа». Чоки склоняет перед ней голову. «Я был в группе, принимавшей делегацию Зенин по прибытии. Зенин Какуджи неоднократно неуважительно отзывался о вас. Я попросил его прекратить, на что он ответил новыми оскорблениями и физическими угрозами». Взгляд Шики метнулся к скулящему Зенину, всё ещё сгорбившемуся на земле. Один из целителей клана Годжо сейчас занимается его раной, но мужчина, тем не менее, выглядит крайне несчастным. «Так ты отрезал ему язык?» «Не похоже было, что он умеет держать его за зубами». Киёхира-сенсей фыркает от такого ответа. Зенины же, напротив, не кажутся такими уж повеселевшими. «Совершенно несоразмерная реакция», — настаивает старейшина Зенин. — «Возможно, Какуджи был весьма легкомыслен в своих словах, но отрезать ему за это язык? Наказание слишком суровое». Шики бросает взгляд на старейшину. «Тогда какого решения вы хотите?» Старейшина надменно поднимает руку и указывает прямо на Чоки. «Он должен усвоить урок того, что нельзя действовать не подумав. Возможно, если ему отрубить кисти рук, тогда он познает последствия самовольного принятия мер в свои руки». … Он хочет отрубить Чоки руки? Этого абсолютно точно не произойдёт. Если старейшина думает, что может требовать подобного от Шики, то он глубоко заблуждается. «Простой слуга должен знать своё место», — также вмешивается другой Зенин, тот, что был ранее, – Зенин Кёго, кажется? В его глазах появляется насмешливое выражение, когда он совершенно не таясь оглядывает Чоки. — «Если клан Годжо не знает, как держать своих слуг в узде, то этот урок должен быть вбит в них силой, пока они не возомнили о себе слишком много». Только потому, что Чоки из вассального клана, они думают, что могут требовать чего-то настолько возмутительного? Шики почти поражена тем, чему стала свидетелем. Что дало им право? Откуда у них такое чувство вседозволенности внутри клана Годжо? Неужели только то, что Сатору-ниичан сейчас отсутствует, позволило им почувствовать свободу действовать подобным образом? Если они знают, что Чоки — один из вассалов клана Годжо, то им следует задуматься над собственными действиями. Шики знает, что Чоки спокоен и уравновешен; если он выбрал что-то столь радикальное, как отрезание языка Зенину, это значит, что они действительно перешли черту, что Чоки счёл это тем, что он обязан сделать. Шики догадывается, что Зенин Какуджи был не единственным, кто грубил. Вероятно, он был самым вопиющим из всех — что объясняет, почему Чоки оставил именно его истекать кровью на земле. Чоки также держится немного скованно, и Шики не нужно видеть линии на его теле, чтобы понять, что он ранен. Скорее всего, именно Зенины первыми начали грубить физически; это объяснило бы «несоразмерное» возмездие Чоки. … Зенины пришли сюда в поисках драки или чего-то подобного? Это кажется маловероятным, но Шики не может игнорировать доказательства прямо у неё перед глазами. Зенины были настроены враждебно, и, вероятно, намеренно. «Давайте не будем усложнять, маленькая леди», — улыбается ей старейшина Зенин. — «Мы просто ищем справедливости для нашего соклановца. Вам тоже не пойдёт на пользу такая вседозволенность по отношению к слугам, если они думают, что могут нападать на гостей клана Годжо от вашего имени. Если вы оставите это безнаказанным, то кто знает, что они сделают, используя ваше имя как предлог в будущем?» Шики находит это забавным. Давно она не была мишенью такой вопиющей попытки манипулирования ею. К несчастью для старейшины Зенин, боевая мощь — не единственная причина, по которой Шики является наследницей клана Годжо. «Я предоставлю вам два варианта на выбор», — говорит ему Шики. — «Первый: вы и ваша свита встанете на колени, поклонитесь и извинитесь за своё высокомерие и самонадеянность с того момента, как переступили порог ворот клана Годжо, и тогда я соизволю выслушать цели вашего сегодняшнего прибытия. Второй: каждый из вас вернётся в клан Зенин с отрубленными кистями рук. Каково ваше решение?» Сначала старейшина Зенин продолжает улыбаться, убаюканный ложным чувством безопасности из-за мягкого, приятного тона, которым Шики произносит свои слова. А затем он, наконец, кажется, осознаёт смысл её слов, и улыбка полностью исчезает с его лица. «… Вы, должно быть, шутите, маленькая леди». Даже сейчас он недооценивает её. «Вам не повезло, что Сатору-ниичан в настоящее время отсутствует в резиденции клана», — сообщает ему Шики. — «Потому что я не так терпелива, как мой кузен. Я не стану поддерживать ваши игры и находить это забавным. У меня есть более важные дела, которыми я могу занять своё время». Старейшина Зенин захлёбывается от возмущения при намёке на то, что они – пустая трата её времени. «Э-Это...!» Шики мало заинтересована в том, чтобы выслушивать его протесты до конца. «Вы и ваша делегация до сих пор не принесли ничего, кроме оскорбления за оскорблением мне и клану Годжо, поэтому теперь я отвечу на ваши действия тем же. Выбирайте, Зенин, и знайте, что я колдун своего слова». «Довольно!» Другой Зенин проталкивается вперёд, свирепо хмурясь и глядя на Шики. «Только потому, что клан Годжо достаточно нелеп, чтобы оставить маленькую девочку за главную, как будто она действительно что-то значит, не означает, что мы должны унижаться...» Мужчина не получает шанса закончить свои слова. Потому что в то самое мгновение, когда он угрожающе зашагал вперёд, старейшина Зенин ударил его под колени, и мужчина упал. В тот же миг старейшина Зенин и сам опустился на землю на четвереньки и прижал голову к земле. «Всем склониться». Тон голоса старейшины изменился. Он больше не был дедушкиным и покровительственным; вместо этого его наполнила острая властность и приказной тон. И остальные Зенины подчинились. Некоторые оставались заметно недовольными, но они всё равно повиновались, один за другим опускаясь на колени перед Шики посреди двора. Множество соплеменников из клана Годжо наблюдали за этим обменом, превращая всё это в очень публичное зрелище — публичное унижение, когда Зенины втоптали свою гордость в землю. Буквально. «Мы приносим извинения за неуважение, которое наше поведение и поступки продемонстрировали наследнице Годжо и её клану», — произнёс старейшина Зенин ясным, непоколебимым голосом. Слишком непоколебимым, на самом деле. В его тоне или позе не было ничего, что указывало бы на малейший стыд или нежелание преклонять колени перед маленькой девочкой, что разительно контрастировало с тем, что Шики наблюдала у нескольких других Зенинов позади него. … Шики не оставила Зенинам особого выбора теми вариантами, которые она им предложила. Хотя она и ожидала, что они проглотят свою гордость, та непринуждённая лёгкость, с которой старейшина Зенин последовал правилам, была… странной. Это подкрепляло мысль о том, что ранее он прощупывал и оценивал реакцию Шики. Не самые тонкие оскорбления и подразумеваемое неуважение были лишь инструментами, которыми он пользовался, а не отражением его истинных мыслей. И теперь, когда стало очевидно, что его предыдущие методы оказались неэффективны, он соответствующим образом сменил тактику. Его реакция подтвердила Шики, что у делегации Зенин есть определённая цель, а оценка её проницательности — лишь второстепенная задача. Если бы Зенины хотели испытать её, они, скорее всего, действовали бы наперекор до самого конца, просто чтобы посмотреть, как долго она будет терпеть. Шики знала о нынешней напряжённости между кланами Годжо и Зенин. Увечье нескольких соплеменников клана Зенин лишь за оскорбление в её адрес только подлило бы масла в огонь. Но между оскорблением клана Зенин и публичной демонстрацией слабости из-за отказа отвечать на оскорбления клана Зенин на глазах у клана Годжо, последнее было бы гораздо более неудобным для Шики как для наследницы клана. Что же до Зенинов… Старейшина Зенин впереди не выглядел оскорблённым. Он легко снова поднялся на ноги, беззаботно отряхивая одежду. «Теперь, когда мы уладили наши недоразумения», — сказал он, — «не пригласите ли вы нас внутрь, наследница Годжо?» Вежливость диктовала, что Шики должна впустить их внутрь теперь, когда Зенины выполнили её условия и извинились за своё прежнее неуважение. Но из-за того, как быстро заговорил старейшина Зенин, теперь всё выглядело так, будто Шики следует его указаниям, если она так поступит. А это был бы не лучший образ перед лицом стольких столькоих соклановцев Годжо. Поэтому Шики... «Так сильно хочешь войти в наши залы, Эйдзо?» — прервал его новый голос с лёгким смешком. — «Вижу, ты всё такой же бесстыжий, старый лис». Старейшина Зенин хохотнул. «Уж кому-кому, а тебе точно не стоит называть меня так, Такатоми!» Старейшина Такатоми повернулся к Шики с лёгким кивком. Шики пристально посмотрела в ответ, не впечатлённая. «Надеюсь, ты не ждёшь, что я буду благодарить тебя за это». Губы старейшины Такатоми едва заметно дрогнули. «Всегда пожалуйста, уважаемая наследница». … Как минимум, его появление здесь было очень своевременным. И хотя теперь не казалось, что Шики следует предложениям старейшины Зенин, более тесная связь со старейшиной Такатоми из-за его вмешательства тоже не вызывала у неё особого восторга. Киёхира-сенсей многозначительно кашлянул в кулак. «Если старейшина Эйдзо и другие представители Зенин всё ещё желают продолжить дискуссию, давайте перенесём этот разговор внутрь. Что касается пострадавшей стороны, возможно, будет лучше, если он получит дальнейшее лечение у целителей клана Годжо, а не останется здесь». Зенин Эйдзо взглянул на лежащего на земле Зенина. «Как ты себя чувствуешь, Какуджи-кун?» Ответом ему был булькающий звук, сопровождаемый полным ртом крови. «… Что ж. В таком случае я с радостью приму гостеприимство клана Годжо от имени Какуджи-куна», — сказал старейшина Зенин. — «Надеюсь, вы понимаете, что на этот раз мы не станем закрывать глаза на происходящее так легко, если Какуджи вернётся к нам без конечностей, ушей или чего-то в этом роде, верно?» «Тебе нужно поработать над своим чувством юмора, Эйдзо», — покачал головой старейшина Такатоми. Старейшина Зенин выгнул бровь. «Ты правда думаешь, что я шучу?» «Хм. Я думаю, тебе должно быть прекрасно известно, какие шутки допустимы, а какие — нет», — холодно парировал старейшина Такатоми. Старейшина Зенин небрежно пожал плечами и вскинул руки в беспомощном жесте «что поделаешь». «Считай, что я предупреждён». Клан Зенин определённо выбрал очень интересного человека для руководства этой делегацией. Его поведение было… пожалуй, самым беспечным и легкомысленным из всех, что Шики видела у старейшин кланов до сих пор. Скорее всего, он был эксцентриком даже среди клана Зенин, судя по тому, что Шики помнила о старейшинах Зенин, которых встречала в разных случаях на протяжении многих лет. Клан Зенин выбрал его за его способности, несмотря на странности? Или его прислали, потому что он был для них расходным материалом? Зенин Эйдзо определённо был не тем, что она ожидала увидеть в лице старейшины Зенин. Однако тема, которую он поднял, когда все стороны расположились внутри просторного зала для собраний, гораздо больше соответствовала тому, чего Шики ожидала от Зенинов. «Клан Зенин хотел бы попросить вернуть нам Фушигуро Мегуми, чтобы мальчик мог начать обучение правильному использованию своих Десяти Теней в своём клане», — с этого начал старейшина Зенин. И, подняв руку, чтобы пресечь любые возражения. — «Клан Годжо хорошо заботился о Мегуми последние несколько лет. Годжо Сатору представил убедительные доводы Наобито-саме, и клан Зенин согласился, что под крылом колдуна особого класса Мегуми сможет многому научиться». Если Шики правильно помнила, клан Зенин не по своей воле согласился на этот уговор. Они были в ярости, когда Сатору-ниичан ворвался и «украл» их пользователя Десяти Теней, но были бессильны что-либо предпринять. Даже тогда Сатору-ниичан носил титул Сильнейшего, и это оставалось правдой и по сей день. Как интересно, что именно так они переиначивают историю. С другой стороны, Шики не была удивлена тем, что Зенины пытаются выставить себя в лучшем свете. Как и любой клан колдунов, Зенины ненавидели слабость, и, несомненно, тот факт, что они «потеряли» своего пользователя Десяти Теней из-за того, что были слишком слабы, чтобы удержать его, задевал их гордость. Сатору-ниичан знал, что клан Зенин не откажется от Мегуми, даже когда мальчик находится под его защитой. Десять Теней были ценнейшей техникой клана Зенин — точно так же, как Безграничность ценилась в клане Годжо. Было бы странно, если бы клан Зенин решил бросить Мегуми и списать его со счетов как потерю, даже несмотря на то, что Сатору-ниичан препятствовал им. Но все эти годы они молчали. Несмотря на политические манёвры и различные движения, в которых участвовал клан Зенин, они не протягивали открыто руку к клану Годжо — до этого момента. Означало ли это, что их подготовка завершена? Что заставило клан Зенин поверить в то, что сейчас — лучшая возможность «вернуть» Мегуми из рук клана Годжо? Неужели они верили, что смогут каким-то образом убедить Шики согласиться на передачу им Мегуми? Смехотворно. «Мы благодарны за наставления, которые клан Годжо давал Мегуми все эти годы», — продолжил старейшина Зенин. — «Но учитывая, что в следующем году мальчик должен пойти в одну из школ дзюдзюцу, клан Зенин считает, что пришло время Мегуми начать развивать свою технику Десяти Теней». Эти слова. Звучит почти так, будто... «Безусловно, учения клана Годжо весьма примечательны, раз они воспитали двух колдунов особого класса подряд», — признал старейшина Зенин. — «Но вы не посвящены в секреты Зенин. Многое в технике Десяти Теней остаётся закрытой информацией даже внутри клана Зенин… но вполне естественно, что такие знания должны быть разделены с нынешним пользователем Десяти Теней этого клана». … его слова не были ложью. Хотя клан Годжо хранит определённые записи, подробно описывающие ценную Проклятую Технику клана Зенин, точно так же, как клан Зенин наверняка документирует свои собственные наблюдения за Безграничностью, это не шло ни в какое сравнение с собственными архивами клана Зенин о технике Десяти Теней. Мегуми было бы полезно получить доступ к обширной документации клана Зенин о его Проклятой Технике... Но Шики сомневалась, что клан Зенин предлагает это от чистого сердца. «Значит, клан Зенин просит о дальнейшем обучении Фушигуро Мегуми?» Старейшина Такатоми приподнял серебристую бровь. «Было бы большим упущением лишать его надлежащего обучения, на которое он имеет право по своему происхождению из клана Зенин», — ответил старейшина Зенин. «И я полагаю, вы хотите, чтобы опека над мальчиком была передана клану Зенин?» «Будет вполне логично, если Мегуми будет обучаться должным образом в поместье клана Зенин, среди своих соклановцев». Старейшина Такатоми покачал головой. «Есть причина, по которой в настоящее время опека над Фушигуро Мегуми остаётся за кланом Годжо». «Клан Зенин был готов оставить Мегуми на попечение клана Годжо, так как он должен был получать прямые наставления от колдуна особого класса», — возразил другой мужчина. — «Это больше не так. С этого года Годжо Сатору стал учителем для первокурсников токийской школы. Учитывая это, а также его миссии и обязанности главы клана, сколько времени он сможет уделять Мегуми?» Для убедительности старейшина Зенин притворно-грустно покачал головой. Шики, впрочем, не думала, что кто-то из присутствующих в зале купился на этот спектакль хотя бы на мгновение. «И… клан Зенин обеспокоен», — старейшина Зенин сделал паузу для драматического эффекта. — «Недавно пошли тревожные слухи, что клан Годжо жертвует точностью в погоне за подавляющей силой, что приводит к трагическим несчастным случаям с гражданскими не-колдунами. Клан Зенин не хотел бы, чтобы Мегуми видел в этом пример для подражания». Старейшина Такатоми улыбнулся, невозмутимый и ничуть не задетый явно неприкрытым намеком. «Если ты знаешь, что это слухи, то тебе следовало бы понимать, что не стоит принимать такой шёпот за чистую монету, Эйдзо». «Клан Зенин умеет отличать правду от лжи в циркулирующих слухах», — легко ответил старейшина Зенин. — «Боюсь, вам будет трудно подавить этот шёпот, если только клан Годжо не решит сделать своим правилом отрезание языков каждому, чьи слова сочтёт оскорбительными». «Это угроза?» Старейшина Зенин преувеличенно ахнул. «О, разумеется, нет! У наших кланов время от времени могут возникать разногласия, но уверяю вас, Зенины всё ещё видят в Годжо верных союзников, несущих бремя мира дзюдзюцу вместе с нами. Было бы прискорбно, если бы репутация клана Годжо оказалась безвозвратно запятнана в то время, когда общественные настроения относительно их действий… неоднозначны». Иными словами, клан Зенин раздувал слухи о том, что клану Годжо наплевать на жертвы среди гражданских, используя недавнюю автомобильную аварию. Если даже наследнице Годжо мало дела до смертей, ставших результатом небрежного использования колдовства, то что это говорит об остальном клане Годжо? Возможно, это единственная смерть, о которой известно людям, но сколько ещё смертей было потихоньку замято и спрятано за закрытыми дверями? Если клан Зенин появится на сцене в это время, громко жалуясь на одностороннюю тиранию клана Годжо, укравшего у них Десять Теней клана Зенин, это нанесёт удар по репутации клана Годжо. «Мало того, что клану Годжо на самом деле плевать на гражданских не-колдунами, они также свысока смотрят на собратьев из кланов колдунов и не стесняются красть проклятые техники у других семей». Клан Зенин — одна из Трёх Великих Семей. Клан Годжо уже почти уничтожил клан Камо, и так же неуважительно относиться к клану Зенин... Выглядит это не лучшим образом, определённо. Это Шики может легко признать. Но если Зенины думают, что одного этого будет достаточно, чтобы заставить её уступить их требованиям, то они полные идиоты.