Глава 146 - Запугивание

Цель клана Зенин — Фушигуро Мегуми. В этом нет ничего нового, и вряд ли что-то изменится, по крайней мере, пока мальчик остаётся под опекой Годжо Сатору. В каком-то смысле их упрямство вполне объяснимо. Поменяйся они ролями, окажись Достопочтенный клана Годжо тем, кого в раннем детстве «украли» и воспитали в стане соперников, — Шики прекрасно понимала, что её клан ни перед чем бы не остановился, чтобы вернуть свою главную надежду. С этой точки зрения то, что клан Зенин все эти годы молча наблюдал, как Мегуми растёт под крылом Годжо, казалось крайне нетипичным и даже странным. То, что происходит сейчас — когда представители Зенин стучатся в их двери, торгуются и пытаются шантажом вернуть свои Десять Теней, — должно было случиться уже очень давно. По мнению Шики, единственная причина, почему они так долго тянули, крылась в Сатору-ниичане. Он просто взял и лично запугал клан Зенин, заставив их отступить. И это сработало лишь потому, что Сатору-ниичан — это Сатору-ниичан. Сильнейший в эту эпоху, колдун дзюдзюцу Особого Класса, человек, который плевать хотел на архаичные ценности и никогда не позволял традициям или правилам приличия диктовать ему, что делать. В итоге он заключил с главой клана Зенин некое соглашение, после чего официально получил опеку над Фушигуро Мегуми. Если только условия этого уговора недавно не изменились, у клана Зенин не было ни единой причины столь нагло заявляться к Годжо. А если бы и изменились, Сатору-ниичан немедленно принял бы меры, чтобы Зенины не лезли в жизнь Мегуми, когда им вздумается. Он лишь притворяется беспечным и безответственным — просто потому, что его забавляет раздражать окружающих, а вовсе не потому, что он действительно таков. Значит, причина в другом. В чём-то таком, что заставило клан Зенин наплевать на старый договор с Сатору-ниичаном. В чём-то настолько весомом, что они решились рискнуть и навлечь на себя гнев Особого Класса. Точнее, гнев сразу двух Особых Классов: Шики всё ещё иногда забывала, что теперь и сама носит этот титул. Или, возможно, даже трёх? Ни для кого не секрет, что Цукумо Юки в последнее время тесно связана с кланом Годжо, хотя называть её их человеком — всё же небольшая натяжка. Она не была колдуном дзюдзюцу клана Годжо в том же смысле, что и Сатору-ниичан или сама Шики. ...А если приплюсовать сюда ещё и Оккоцу Юту, то получится уже четыре Особых Класса. Пусть мало кто знал о дальнем родстве Оккоцу и Годжо через общего предка, официально он всё равно оставался учеником Сатору-ниичана, а значит, тоже находился в сфере влияния клана. Из всего этого следовал один простой вывод: Клан Зенин не глуп. Если они решили сунуться к Годжо именно сейчас, на то должна быть невероятно веская причина. Их обвинения в том, что Шики якобы «убила» мирного жителя, — лишь предлог. Удобное оправдание, но никак не истинный мотив. К несчастью для пришедших, Шики никогда не относилась к тем, кто слишком трясётся над своей репутацией. Да, Чоки решил отрезать язык оскорбившему её Зенину чуть ранее, но если гости подумали, будто это говорит о её болезненной реакции на слухи и сплетни, они жестоко ошиблись. Хотя доля правды в их расчётах была. Будучи наследницей Годжо, Шики обязана поддерживать определённый имидж, служить живым «стандартом» клана. Из-за этого она больше не могла позволить себе прежнее абсолютное безразличие к шепоткам за спиной. Но вот поддастся ли она чужому давлению — это уже совершенно другой разговор. — Вы ведь не можете не видеть в этом смысла, — продолжает вещать стоящий перед ней старейшина Зенин, очаровательно улыбаясь. Однако он далеко не так убедителен, как ему кажется. Шики не собиралась просто так «передавать» им Мегуми в обмен на то, что Зенины милостиво развеют слухи о ней, которые сами же и распустили. — Если вы переживаете о том, хорошо ли с Мегуми будут обращаться в клане Зенин, то уверяю вас, причин для беспокойства нет. Мальчику окажут высочайшие почести, подобающие его положению. Весь клан Зенин с огромным нетерпением ждёт его возвращения. На Шики эти высокопарные речи не произвели ни малейшего впечатления. Как, судя по всему, и на Такатоми-саму. — Даже Зенин Наоя? ...Ах вот оно что. Признаться, Шики не ожидала, что старейшина Такатоми зайдёт с козырей. Но если подумать, ничего удивительного. Учитывая, как клан Зенин превозносит технику Десяти Теней, вполне логично, что нынешний наследник клана будет, мягко говоря, не в восторге от прямой угрозы своему статусу. В отчётах Зенин Наоя описывался как человек непомерной гордыни, кичливый своим положением и силой собственного колдовства. Да и то немногое, что Шики помнила из личных коротких встреч с этим высокомерным типом, не характеризовало его как терпимого человека. Но если однажды Мегуми вернётся к ним как истинный Зенин, у Наои не останется иного выбора, кроме как смириться с новой реальностью. В конце концов, в кланах Колдунов сила говорит громче любых слов, а Зенины — это клан Колдунов до мозга костей. Десять Теней — самая могущественная и ценная проклятая техника их рода. Зенин Эйзо издал тихий смешок. — Полагаю, это была добродушная шутка, Такатоми. Наследник клана Зенин не позволил бы себе ослепнуть от столь мелочной ревности. — Я бы не был так в этом уверен, — медленно и обдуманно отозвался старейшина Такатоми. — Защищать собственные интересы – в человеческой природе, не так ли? Особенно когда речь идёт о том, что человек считает своим по праву. — Нужно уметь поступаться личными интересами ради всеобщего блага, — добродетельно и глазом не моргнув, парировал старейшина Зенин. — И вести себя подобающим образом, дабы не навлечь позор на свой клан. Честь любого человека заключается в том, чтобы вносить посильный вклад в процветание своей семьи, невзирая на собственные внутренние переживания. За этим вежливым обменом репликами явственно читался скрытый подтекст. Своим небрежным комментарием о Наое старейшина Такатоми тонко намекнул: клан Зенин охотится за Мегуми лишь потому, что это в их интересах, так как они привыкли считать мальчика своей собственностью — хотя это было весьма спорным утверждением. Старейшина Зенин отразил этот выпад, заявив, что Наоя готов пожертвовать «личными интересами», если замена его на Мегуми пойдёт во «благо» клану. Пассаж про «подобающее поведение» — это уже явный камень в огород Шики, учитывая свежие слухи об автокатастрофе. А рассуждения о чести служить семье читались как не такой уж и завуалированный совет: Шики стоит взвесить свои обязанности наследницы Годжо и личную привязанность к Мегуми. С ясным намёком, что удержание Мегуми от возвращения к Зенинам негативно скажется на «процветании» клана Годжо. Клан Зенин, похоже, слишком высокого о себе мнения. — И всё же клан существует только благодаря людям, которые в него входят, — спокойно констатировала Шики. Старейшина Такатоми едва заметно склонил голову; в уголках его губ мелькнула тень улыбки. — И это тоже верно. — Значит ли это, что по мнению клана Годжо, интересы личности ставятся выше интересов клана? — Зенин Эйзо вежливо кашлянул, пытаясь смягчить резкость своих слов. — Возможно, вы меня неправильно поняли. Я вовсе не имел в виду, что... — Я думаю, вы имели в виду ровно то, что сказали. — Мужчина вздрогнул и открыл было рот для протеста, но Шики заставила его подавиться словами, выпустив предупреждающий импульс Проклятой Энергии. Зал для собраний мгновенно погрузился в мёртвую тишину. — Вы наговорили достаточно с тех пор, как переступили наш порог. Так что теперь вы будете молчать и слушать. И хотя сам старейшина Зенин замолк на удивление легко, его свита явно закипала от возмущения. Из-за того ли, что клан Годжо заставляет их склонить головы, или их оскорбляло то, что замолчать им велела девчонка? Неважно. Довольны они или нет, они будут молчать, пока Шики не позволит им заговорить. Выбора у них всё равно нет. — Фушигуро Мегуми – подопечный достопочтенного главы клана. Никто, кроме него самого, не имеет полномочий обсуждать вопрос передачи опеки. Иными словами, как бы старейшина Зенин ни пытался ей льстить или угрожать, это было бесполезно. Будь Шики хоть трижды слабовольной и ведомой, она физически не могла ничего решить без прямого одобрения Сатору-ниичана. А Шики была абсолютно уверена: Сатору-ниичан ничего подобного не одобрял. — Если клан Зенин желает, чтобы Мегуми взял их фамилию и официально вошёл в семью, вам придётся обсуждать это лично с главой клана Годжо. Зная Сатору-ниичана, Зенины умоются кровью, если попытаются надавить на него в этом вопросе. ...Что снова возвращало к вопросу: зачем клану Зенин вообще понадобился весь этот спектакль? Пусть сейчас Сатору-ниичан отсутствует, по возвращении ему доложат о каждой мелочи, и Зенины не могли этого не понимать. Что заставило их так отчаянно рисковать его гневом? За этим кроется нечто гораздо большее, чем свежие слухи о её виновности в аварии. Предлог. Не причина. — Клан Зенин признаёт, что Годжо Сатору действовал от имени клана Годжо, когда брал Мегуми под своё крыло, — медленно произнёс старейшина, поняв, что Шики больше ничего не добавит. Свою позицию она обозначила предельно ясно: хотите вернуть Мегуми – готовьтесь иметь дело с Сатору-ниичаном. — Из этого следует, что от лица клана Годжо... — Взять Мегуми и его сестру под опеку было личным решением главы клана, — холодно перебила Шики. Похоже, старейшина Зенин обожал искажать факты в свою пользу. Правда заключалась в том, что Сатору-ниичан забрал Мегуми вовсе не для того, чтобы вырастить из него Колдуна дзюдзюцу для клана Годжо. И потому любые намёки на то, что он действовал исключительно в интересах клана, были не просто ложью, но и прямым оскорблением. — Ах да, у мальчика есть сестра, — кивнул Зенин Эйзо. Слова звучали как признание факта, но то, с каким пренебрежением он при этом отмахнулся, говорило само за себя. — Клан Зенин не откажется принять её вместе с Мегуми, если мальчик так пожелает. Шики подумала, что из-за одной этой фразы Мегуми возненавидел бы клан Зенин до конца своих дней. Они с Цумики могли ссориться, но их связывали крепкие родственные узы, пусть между ними и не было ни капли общей крови. Да и кровное родство — не гарант любви; достаточно посмотреть на грызню, которая вечно творится внутри кланов Колдунов. — Прошу вас пересмотреть своё решение, юная наследница, — вкрадчиво произнёс старейшина. — Навлекать на себя гнев клана Зенин вам совершенно невыгодно. И вам следовало бы больше заботиться о своей репутации: как ради престижа вашего благородного клана, так и ради ваших собственных перспектив... когда придёт время подыскивать вам супруга. ...Похоже, у Зенинов либо катастрофически короткая память, либо они обожают испытывать судьбу. Шики уже заставила их опуститься на колени и извиняться за дерзость, прежде чем вообще впустила в зал собраний клана Годжо, а теперь они снова наступали на те же грабли. Шики — наследница Годжо. Она не дочь клана Зенин, чтобы какой-то чужой старейшина раздавал ей советы. Подобные речи были абсолютно неуместны, и, учитывая недавнее предупреждение, Шики могла сделать лишь один вывод: он провоцирует её намеренно. Её личная репутация — это её личное дело. И выйдет ли она замуж, клана Зенин уж точно не касается. — Как самонадеянно с вашей стороны. Холодное лезвие ножа скользнуло под подбородок старейшины Зенин, заставляя его приподнять голову. Шики с интересом наблюдала за его реакцией: глаза старика расширились от неподдельного шока, когда он ощутил на своей коже острую сталь. Сложно сказать, сколько в его поведении с момента прихода было искренности, а сколько — дешёвой игры, попыткой прощупать границы дозволенного. Но к его величайшему сожалению, Шики не блефовала. В подобных вопросах у неё действительно не было того безграничного терпения, которым обладал Сатору-ниичан. — Да как вы смеете! — воскликнул ещё один член делегации, быстро оправившись от её внезапного появления прямо в их рядах. — Клан Зенин пришёл обсудить всё цивилизованно, а вы!.. — Цивилизованно? — Шики скосила взгляд на крикуна, и тот мгновенно замер под тяжестью её ауры. — У клана Зенин весьма своеобразное представление о цивилизованности. Я уже предупреждала вас, но вы продолжаете насмехаться мне в лицо и бросать вызов моему авторитету. Ваши действия – это прямое оскорбление наследницы Годжо и всего нашего клана. Возможно, она немного сгущала краски. Но ни единого слова лжи в её речи не было. Если Зенины вообразили, будто могут просто ввалиться сюда, потребовать Мегуми как вещь, да ещё и хамить ей в её же доме — она вышвырнет их вон без малейших угрызений совести. Велики шансы, что в итоге они поднимут шум и потребуют какую-нибудь компенсацию (что, если подумать, и могло быть их истинной целью с самого начала), но это не страшно. Шики будет решать проблемы по мере их поступления. А пока ей предстояло разобраться кое с чем другим, прежде чем гости нагрянут снова: почему они вдруг так осмелели? Если клан Зенин теперь не боится открыто развязывать конфликт с кланом Годжо, Шики обязана была выяснить почему. ...Но об этом она подумает позже, когда разберётся с текущей проблемой. Она посмотрела сверху вниз на старейшину, чьё горло упиралось в лезвие её ножа. Первоначальная тревога уже испарилась из его взгляда, сменившись холодным расчётом. Заметив её внимание, он быстро спрятал этот расчёт за маской лёгкой насмешки. Он всерьёз думал, что заставит её отступить. Был уверен, что раз уж она — благородная наследница Годжо, а он — почитаемый старейшина, Шики никогда не замарает руки, как это сделал Чоки, отрезав язык одному из его прихвостней. Он ошибся. Нож Шики надавил и полоснул по коже. Комнату огласили испуганные крики — причём закричали как члены клана Годжо, так и свита Зенинов. Ближайший к Шики мужчина бросился на неё всем телом, пытаясь оттащить от старика, но она плавно скользнула в сторону и сделала изящную подсечку. Неудавшийся защитник с размаху влетел в своего же товарища, спешившего на помощь старейшине. — Кто-нибудь, позовите целителя! — Старейшина Эйзо! Старейшина, пожалуйста, держитесь! — Да как вы могли... Это же старейшина Зенин! Пусть они и перешли границы, но... — Он не мёртв, — ровным, лишённым эмоций тоном сообщила Шики. Повисла тишина. Шики почти физически ощутила, как взгляды всех присутствующих скрестились на фигуре Эйзо. Старейшина медленно сел на полу. Никакой крови. Никакого трупа. К всеобщему изумлению, на его горле не было даже царапины. Шики сделала вид, что не замечает задумчивого взгляда, которым наградил её старейшина Такатоми. — Как такое вообще возможно?.. — прошептал сбитый ею с ног мужчина. Он переводил ошарашенный взгляд со старейшины на неё. — Я своими глазами видел, как вы перерезали ему горло! — Правда? Она действительно это сделала, но лимит её развлечений с кланом Зенин на сегодня был исчерпан. Шики крутанула нож между пальцами, легко подбросила в воздух и безупречно поймала за рукоять. Сразу несколько представителей делегации шарахнулись от неё как от огня. — Я... я знаю, что видел... — запнулся мужчина. Вжав голову в плечи, он суетливо принялся помогать старику подняться на ноги. — Старейшина Эйзо, вы в порядке? Тот кивнул и открыл рот, собираясь успокоить свиту... ...но из его горла не вырвалось ни звука. Эйзо нахмурился и попытался снова. По его лицу скользнула тень растерянности; он поднёс руку к шее — на ощупь всё было абсолютно целым — и в третий раз попытался заговорить. Только глухая тишина. Замешательство стремительно сменялось осознанием, а следом — нарастающей паникой. Старейшина пытался откашляться, выдавить из себя хоть что-то, хоть единое слово... Но его голос был «мёртв». — Вы... это ваших рук дело, да?! Что вы с ним сделали?! Немедленно отмените технику! Шики невозмутимо пожала плечами. — Нет. — Ах вы!.. — Если клан Зенин желает продолжить обсуждение, в следующий раз пришлите представителя, обученного хорошим манерам, — отрезала она. Развернувшись на каблуках, Шики направилась к выходу, считая встречу оконченной. За её спиной поднялся невнятный, возмущённый ропот. Но сквозь ярость и бессильную злобу отчётливо проступал липкий страх. Никто не посмел её остановить. — Клан Зенин этого не забудет! — прилетел ей в спину отчаянный выкрик. — Если клан Зенин желает продолжить обсуждение, в следующий раз пришлите представителя, обученного хорошим манерам, — легко повторила Шики. — Это... это неоправданная жестокость и вопиющее неуважение... — продолжали сыпаться жалкие причитания. — Уважение должно быть обоюдным. — Шики замерла на пороге и холодно бросила через плечо: — Передайте тому, кто вас прислал: если клан Зенин не умеет держать язык за зубами, пусть не удивляются, когда им его отрезают. . . Экстра. . Напиток легко обжёг горло. Горький, терпкий, с едва уловимым сладким послевкусием. Лечебное вино оставляло внутри лёгкое тепло, но это было совсем не то. Ах, чего бы он только не отдал сейчас за бутылку хорошего, забористого пойла... Зенин Наобито, двадцать шестой глава клана, тяжело вздохнул и с досадой отбросил пустую тыкву-горлянку. Та со стуком покатилась по полу в нескольких шагах от него. За спиной раздалось неодобрительное цоканье языком. Наобито стоило больших трудов подавить дрожь, скользнувшую вдоль позвоночника. Мгновение спустя Годжо Сатору по-хозяйски уселся за стол прямо напротив него. — Такими темпами ты однажды сдохнешь от цирроза, знаешь ли, — жизнерадостно выдал незваный гость. — Хоть это технически и лекарство, алкоголя там предостаточно, а ты хлещешь его как не в себя. Наобито презрительно фыркнул: — С каких это пор тебя заботит моё здоровье? Дерзкий мальчишка демонстративно закатил глаза. Сопляк. Не будь он самым сильным Колдуном дзюдзюцу за последние несколько столетий, Наобито ни за что не стерпел бы подобной наглости от юнца. — Ты прав, мне плевать. Но если ты откинешься, это доставит мне массу неудобств. Мне совершенно не улыбается разгребать ту гигантскую кучу дерьма, которую ты оставишь после себя, если вот так просто сыграешь в ящик. — Испугался? — оскалился в насмешке Наобито. — Боишься, что клан Зенин станет для тебя угрозой? Сатору усмехнулся: — Ещё чего. Клан Зенин – это просто гигантская пороховая бочка, которая вот-вот рванёт тебе прямо в лицо. Серьёзно, старик, не понимаю, почему ты позволяешь своим сородичам творить всё, что им вздумается. Ты же в курсе, что вся твоя шайка уже на карандаше у Генерального инспектора за эти жалкие попытки захвата власти? Наобито прекрасно это осознавал. — И что, по-твоему, я должен с этим делать? — Ты – глава. Держи своих собак на поводке, как тебе и положено. Наобито хмыкнул. — Ты не хуже меня знаешь: в наших кланах право голоса имеет лишь грубая сила. Посмотри на меня внимательно, мальчик. Что твои глаза говорят о моём теле? На этот раз Годжо Сатору промолчал. Ха! Наобито машинально потянулся за новой горлянкой, сделал глубокий глоток — и скривился. Внутри оказалась обычная, безвкусная вода. В ответ на его испепеляющий взгляд мальчишка лишь невинно похлопал глазами, ни капли не раскаиваясь. — Ты уже столько лет занимаешь пост главы, тебе не кажется, что пора бы завязывать с этими детскими выходками?! — рявкнул Наобито, с силой обрушив горлянку на стол. — А ты сидишь в своём кресле куда дольше моего. Неужели хочешь войти в историю как первый глава Зенин, который банально спился? — ничуть не смутившись, парировал Сатору. Его пронзительные голубые глаза впились в старика. — Рассказывай. Что у вас там творится? — А что ты хочешь услышать? — поморщился Наобито. — Оги спит и видит, как бы занять моё место. Снова. И на этот раз Акимицу, похоже, готов его поддержать. Когда они объединяются, мои руки связаны. Масла в огонь подливает и то, что весь клан понимает: мы в шатком положении из-за вашей стремительно растущей силы. Что вы вообще там не поделили с Цукумо? — Нужно, чтобы я кого-нибудь из них прикончил? Ну разумеется. Только такой вывод мальчишка и мог сделать из его слов. Тон Сатору казался шутливым, но Наобито слишком хорошо понимал: скажи он сейчас «да»... Нет. Лучше даже не обдумывать это всерьёз, чтобы не поддаться искушению. Уже в который раз Наобито проклинал свою неудачу с сыновьями. Будь у него нормальный наследник, хотя бы вполовину такой же одарённый, как Годжо Сатору, клан Зенин не оказался бы в этой выгребной яме кризиса престолонаследия и внутренних свар. Из всех его детей лишь Наоя унаследовал родовую проклятую технику и проявил задатки гениального Колдуна дзюдзюцу. Вот только Наобито слишком поздно понял, что гнилой характер мальчишки станет настоящей катастрофой. Даже когда он спохватился и полностью сменил сыну всю прислугу и воспитателей, было поздно: Наоя вырос заносчивым, жестоким и презирал всех вокруг. Безусловно, это было бы нормой для вольного могущественного Колдуна дзюдзюцу, но никак не для будущего главы огромного клана. Наобито всерьёз подозревал, что к воспитанию Наои приложил руку Оги, но доказать ничего не мог — братец виртуозно заметал следы. Оги всегда бесился, что «проиграл» Наобито в вопросе наследников — с того самого дня, как его жена родила бесполезных девчонок-близняшек и осталась бесплодной. Заводить незаконнорождённых означало публично опозорить род жены, а за такое старейшина Акимицу содрал бы с него кожу заживо. И, зная Акимицу, в самом прямом смысле этого слова. Но даже если Оги так ненавидел собственных дочерей, он мог бы просто кого-нибудь усыновить! А не вымещать свою зависть и желчь на детях брата! Старший сын Наобито давным-давно разорвал все связи с кланом, и его последние слова, брошенные отцу в лицо, были пропитаны ледяной ненавистью. Лишь тогда Наобито очнулся. Он отложил клановые дела, отказался от бесконечных миссий и обратил взор на своих детей, с ужасом осознав масштабы катастрофы, которую породила его родительская слепота. Старейшины Годжо могли сколько угодно ныть о непочтительности своего лидера, но на деле им сказочно повезло иметь такого наследника, а ныне — главу. Наобито искренне не понимал, на что вечно жаловался старик Мунэёши при жизни. Да, Годжо Сатору эксцентричен даже по меркам клановых Колдунов дзюдзюцу, но он никогда не бегал от ответственности. И уж точно никто в здравом уме не усомнился бы, что он идеален для этой роли. Наобито понял, что будущее Годжо в надёжных руках, в тот самый день, когда наткнулся на сбежавшего из дома сопляка Сатору, который просто от скуки испепелял проклятья за пределами клановой территории. И Наобито до зубного скрежета жалел, что не может сказать того же о будущем клана Зенин. Хотя... существовал и другой выход. Наобито смерил седоволосого парня задумчивым взглядом. — А вот если бы ты позволил своей кузине выйти замуж за Наою... — Абсолютно исключено. Что ж, попытка не пытка. — Не смотри на меня так, ты не можешь винить старика за попытку. Появление Годжо Шики в рядах Зенин принесло бы свои проблемы: она моментально стала бы самым могущественным колдуном в их клане. Но это временные трудности. Проблема решилась бы за одно поколение, как только она родила бы детей с фамилией Зенин. К тому же, пока Шики была бы жива, клан Годжо оставался бы их нерушимым союзником. С другой стороны, Наобито прекрасно понимал, почему Сатору так быстро и категорично его отшил. Будь он сам на его месте, он бы тоже не отдал свою дочь за Наою. По крайней мере, пока этот паршивец ведёт себя так, как сейчас. Так или иначе: — Значит, работаем по первоначальному плану. Поторапливайся и сделай из сына Тоджи колдуна дзюдзюцу Особого Класса, чтобы я мог наконец со спокойной душой назвать его своим наследником. Сатору устало вздохнул: — Всё не так просто. Мегуми ещё расти и расти до Особого Класса. У него потрясающий потенциал, тут не поспоришь, но я не могу просто щёлкнуть пальцами и за одну ночь вылепить из него монстра. — Тогда постарайся поторопиться. Эти старые кости не вечны, — проворчал старик. Умереть до того, как решится вопрос с преемником, — вот его главный кошмар. Он уже вписал Фушигуро Мегуми в завещание на случай, если Годжо Сатору вдруг исчезнет с доски. Ведь без Годжо Мегуми не удастся плавно и безопасно интегрировать в клан, а значит, придётся играть грубо. Но, оставалось надеяться, до крайних мер дело не дойдёт. — Серьёзно, больше вообще никаких кандидатов? Не хочешь попробовать вправить мозги Наое? Наоя ни в грош не ставил никого из Зенинов, включая собственного отца. Единственным, кого он уважал, был покойный Тоджи. Наобито любил сына, как и положено отцу, но это ничуть не мешало ему периодически мечтать свернуть этому малолетнему идиоту шею. — А как насчёт Маки? — Маки? — Наобито понадобилась пара секунд, чтобы вообще вспомнить это имя. Вспомнив, он презрительно фыркнул. — Дочь Оги? Та самая, что сбежала в Токийскую школу? — В яблочко. Сейчас она учится у меня. В голосе Сатору проскользнули стальные нотки, давая понять: он прощает пренебрежительный тон старика в первый и в последний раз. Эта девчонка теперь под его личной опекой, и он не потерпит оскорблений в её адрес. Такое мягкосердечие к своим подопечным однажды сведёт Годжо в могилу, помяните слово Наобито. — Если оценивать характер и мотивацию, то она подходит на роль главы куда больше Мегуми. Из уст Сатору это звучало как величайшая похвала. Но... — Она девчонка-неколдун. — Знаешь, вообще-то сейчас она официально зарегистрированный колдун дзюдзюцу... — Та самая, с Небесным Ограничением, из-за которого Проклятой Энергии в ней едва ли наберётся на напёрсток. Клан Зенин ни за что не примет главой того, у кого нет даже захудалой проклятой техники. — Зато взамен её физическая сила многократно возросла. — Сатору выдержал театральную паузу и многозначительно поиграл бровями. — Никого не напоминает? Зенин Тоджи. Наобито ошарашенно замолчал. Годжо довольно откинулся на спинку стула, давая старику время переварить мысль. ...Но ответить с ходу Наобито не мог. Мегуми для них чужак, да. Но благодаря одним лишь Десяти Теням клан обеспечил бы ему колоссальную поддержку, стань он следующим главой. А Маки, хоть и прожила в клане всю жизнь, всегда была бы для остальных пустым местом. Всегда нашлись бы те, кто плевал бы ей в спину за отсутствие таланта в традиционном колдовстве. И это не говоря о том факте, что она — женщина. — ...Посмотрим. Девчонке сначала придётся доказать свою ценность. А потом — провести остаток жизни, с боем доказывая свою состоятельность каждому недовольному ублюдку в клане. — Поначалу то же самое говорили и про Шики, — рассмеялся Сатору. — Иногда так приятно, когда тебе доказывают, что ты ошибался, не так ли? Наобито пристально посмотрел на ухмыляющегося мальчишку. Исторически Годжо всегда были их заклятыми врагами, и всё же... — Признаю, с этим не поспоришь. . . ​(П/п: попробовал оформить диалоги в этом стиле. Стоит ли вернуться к прежнему или пока остановиться на этом?)