ГЛАВА ВОСЬМАЯ: «Тень и клинок»

Они отступали на юг, уходя все глубже в зону молчания — территории, где даже ходячие встречались редко, словно сама земля здесь вымерла окончательно. Эвана несли на самодельных носилках из жердей и курток. Он был жив, но его дух, казалось, остался прикованным к тому столбу. Он молчал, уставившись в небо пустыми глазами. Рене шла последней, стирая следы, настораживая ловушки-растяжки из проволоки и пустых банок. Она знала, Ниган не бросит преследование. Его ярость теперь будет холодной, методичной и безжалостной. Он потерял заложника и был публично унижен. Этого он не спустит. На третий день они нашли то, что искали — старую радарную станцию, вкопанную в склон холма. Бетонный бункер, частично обрушенный, но с целыми подземными уровнями. Место было неприступным и легко защищаемым. Их новая крепость. Пока Гарри и Джейк обустраивали лагерь, а Дуайт дежурил наверху, Рене сидела у слабого огня в глубине бункера и смотрела на Эвана. Он дрожал, хотя было не холодно. — Он не сломает нас, Эван, — сказала она тихо, но твердо. — Он попробовал. И проиграл. Эван медленно перевел на нее взгляд. В его глазах был не страх, а что-то худшее — стыд. — Из-за меня... вы все... рискуете... — Мы рискуем, потому что мы — команда, — поправила она. — И мы вытаскиваем своих. Всегда. Ее слова, казалось, немного вернули его к реальности. Он кивнул, слабо, и закрыл глаза. В ту же ночь Гарри, вернувшись с разведки, принес новости. Он пробирался ближе к старым маршрутам Спасителей. — Он посылает группы, — доложил Гарри, его лицо было серьезным. — Небольшие, по три-четыре человека. Быстрые, на мотоциклах и джипах. Ищут следы. Но не наши... они ищут других. Рене нахмурилась. — Других? — Выживших. Мелкие группы, одиночек. Тех, кого раньше просто грабили или прогоняли. Теперь... — Гарри помолчал. — Теперь он их собирает. Допрашивает. Жестко. Видел одно место... было похоже на заставу. И трое повешенных на деревьях. С табличками. Она не спросила, что было написано на табличках. Она знала. Ниган не просто искал ее. Он мобилизовал все ресурсы. Он создавал сеть страха и осведомителей, накрывая территорию, как паук, ткет паутину. Он понимал, что она не будет просто бежать. Она будет действовать. И он готовил ей встречу. — Он пытается нас загнать в угол, — сказала Рене. — Лишить союзников, ресурсов, информации. Классическая тактика контрпартизанской войны. — Что будем делать? — спросил Джейк. — То, чего он не ждет, — ответила Рене, и в ее глазах вспыхнул знакомый холодный огонь. — Мы не будем прятаться. Мы станем призраком, который режет его паутину. Их первая операция была быстрой и жестокой, как удар кинжала. Они выследили одну из мобильных групп Нигана — троих на джипе, что допрашивали старика-отшельника в полуразрушенной церкви. Рене и ее люди напали на рассвете, когда двое спали, а третий дежурил. Без шума. Только глушеные выстрелы и быстрое, точное движение ножей. Через три минуты все было кончено. Тела они сбросили в подвал, джип угнали, предварительно сняв с него все полезное. На руле они оставили ту же записку, что и на столбе. «Забираю свое. Жди.» Это стало их методом. Они не вступали в открытый бой. Они были тенью, ядовитым шипом. Они находили его заставы, его патрули, его сборщиков дани — и уничтожали их. Бесшумно, эффективно, оставляя лишь трупы и дерзкое послание. Они освобождали тех, кого он пытался запугать, давая им шанс бежать, распространяя слухи о призраке, который бьет Спасителей. Они отбирали оружие, боеприпасы, медикаменты. Их маленькая крепость превращалась в арсенал. Эван, по мере выздоровления, взял на себя ремонт и настройку оружия. Его руки, которые Ниган хотел сделать бесполезными, теперь собирали автоматы, которые убьют его людей. Ниган отвечал ужесточением режима. Публичные казни в лагере участились. Он становился параноидальным, видя угрозу в каждом шепоте. Его железная хватка начала давить на его же людей. Страх перед ним боролся со страхом перед невидимым врагом снаружи. Однажды Рене, наблюдая в бинокль за дорогой, увидела его. Ниган лично вел крупный отряд, прочесывая район. Он выглядел... измотанным. Не физически, а темной, разъедающей усталостью, которая идет от постоянной охоты на призрак. Он не кричал. Не жестикулировал. Он сидел в кресле пулеметчика на броневике и смотрел вдаль пустым, выжженным взглядом. Он искал не просто врага. Он искал ее. И эта погоня начала его истощать. Рене опустила бинокль. Чувство, которое шевельнулось в ее груди, было не торжеством. Оно было холодным, почти клиническим удовлетворением. Ее план работал. Она не просто выживала. Она вела войну. И понемногу перемалывала того, кто считал себя непобедимым. Но она знала, что это лишь первый этап. Рано или поздно тень должна будет стать клинком. И для решающего удара ей понадобится не просто маленький отряд призраков. Ей понадобится армия. Или нечто, что может ее заменить. Она посмотрела на своих людей — на Гарри, точившего нож, на Джейка, чистившего ствол, на Дуайта, изучавшего карту, на Эвана, собирающего радио из трофейных деталей. Они были ее ядром. Ее семьей, скованной кровью и местью. Ниган хотел сломать ее, чтобы она ни на кого не могла опереться. А она использовала его же тиранию, чтобы создать нечто прочнее страха — братство, объединенное общей ненавистью к нему. Война изменила их всех. И она была далека от завершения. Но теперь, впервые, Рене чувствовала не тяжесть жертвы, а холодную, уверенную хватку командира, ведущего свою армию. Маленькую, но смертоносную. Его же тактике он когда-то учил ее — бить по слабым местам, сеять хаос, ломать волю противника. Он создал свое самое опасное оружие. И теперь это оружие было нацелено прямо в его сердце.