ГЛАВА ДЕСЯТАЯ: Огненная геометрия

Огненная геометрия Подготовка к штурму была похожа на сборку часового механизма в кромешной тьме. Каждое движение должно было быть выверено, каждое звено — безупречно. В бункер по ночам тайно доставляли людей и грузы от «Ополченцев». Шесть человек, отобранных Леной за хладнокровие и умение не задавать лишних вопросов. Они принесли с собой пластит, детонаторы, автоматы с глушителями и непроницаемые для холода лица. Рене изучала их так же пристально, как они — ее. Они были инструментами. И она должна была убедиться, что эти инструменты не сломаются в решающий момент. План был высечен в ее сознании, как на камне. Старые канализационные коллекторы, построенные еще до конца света. Ниган считал их заваленными после одного из обрушений. Рене знала, что завал был искусственным, контролируемым — оставленным как путь для скрытного отхода на случай мятежа. И знала, как его обойти. За два дня до выбранной даты, когда небо налилось свинцовой тяжестью очередного снежного фронта, они двинулись. Десять человек — Рене, ее четверо и шестеро ополченцев. Они шли под землей, в мире сырости, ржавчины и абсолютной тьмы, освещаемой лишь лучами фонарей. Воздух был спертым, пахнул тиной и страхом. Рене шла впереди, карта туннелей, выученная наизусть, разворачивалась в ее голове. Каждый поворот, каждый люк был вехой на пути к мести. Она не думала о Нигане. Она думала о давлении на спусковой крючок, о длине бикфордова шнура, о расположении бочек с топливом на складе ГСМ. Они вышли в условленном месте — в подвале старого насосного цеха, в двухстах метрах от главного склада горючего. Была глубокая ночь. Буря выла снаружи, заглушая любой звук. Идеальное прикрытие. Разбившись на три группы, они выползли наружу. Снег и ветер слепили и били в лицо, но это был их союзник. Часовые на вышках кутались в плащи, вглядываясь в белое месиво, но видели лишь бурю. Группа Рене и Гарри подобралась к складу. Замок на воротах был внушительным, но Дуайт, бывший взломщик еще в старом мире, справился с ним за три минуты. Внутри пахло соляркой, маслом и пылью. Ряды бочек, канистр, баллонов с газом. Сердце энергосистемы лагеря. Работали быстро и молча. Заряды пластита с таймерами крепились к опорным колоннам, к самым полным бочкам. Рене лично закладывала главный заряд у задней стены, рассчитывая, чтобы обрушение перекрыло доступ к огню и превратило склад в гигантскую печь. Они закончили и отступили обратно в туннель, к насосной, где уже собрались остальные. Лица у всех были напряжены, глаза блестели в свете фонарей. Было установлено шесть зарядов по всему лагерю: у генераторной, у арсенала, у казарм самого ненадежного, по мнению Рене, отряда. Она сверилась с часами. До детонации — двадцать минут. До начала атаки «Ополченцев» снаружи — двадцать пять. — На позиции, — отдала она приказ. Их последней точкой был старый водонапорный бак на окраине лагеря. Оттуда открывался вид на всю территорию. Они забрались наверх, залегли на обледеневшем металле. Ветер выл, пытаясь сорвать их вниз. Рене прильнула к прицелу снайперской винтовки, подаренной Леной. Она видела огни лагеря, тусклые в снежной пелене. Видела знакомые силуэты бараков, его дома. Где-то там он был. Спал? Планировал свое наступление? Чувствовал ли он лезвие, уже приставленное к горлу его империи? Внезапно ее рация, настроенная на частоту Спасителей, шипя, ожила. — ...восточный пост два, доложите обстановку, прием... — Все спокойно, только метель... — Босс приказал удвоить бдительность. Чует он что-то неладное... Он чуял. Зверь чуял капкан. Но было уже поздно. На часах оставалось три минуты. Рене перевела дух, выдох паром застыл на холодном металле приклада. Она поймала в перекрестье силуэт часового на вышке у главных ворот. Не для того чтобы стрелять. Просто чтобы иметь цель. Чтобы чувствовать контроль. Первым рванул склад ГСМ. Это было не взрыв. Это было рождение маленького солнца. Ослепительная вспышка оранжево-белого света на мгновение проглотила снежную тьму, затем гигантский огненный гриб рванулся в небо, увлекая за собой обломки и клубы черного, маслянистого дыма. Грохот был таким, что дрогнула их вышка. Затем последовала цепная реакция — взрывы на генераторной, арсенале, казармах. Лагерь озарился адской иллюминацией. Хаос был абсолютным. Сирены, крики, беспорядочная стрельба в воздух. Фигурки людей метались в свете пожаров, как испуганные муравьи. И тут, как и было условлено, снаружи, со стороны, откуда ждали атаки меньше всего — с севера, — ударили «Ополченцы». Залпы минометов, раскатистая стрельба пулеметов. Свет прожекторов выхватывал из темноты бегущие к забору фигуры в камуфляже. Рене наблюдала через прицел. Ее задача была не в общей мясорубке. Ее задача была — он. И она увидела его. Он выскочил из своего дома, одетый лишь в штаны и рубашку, с «Люсилью» в руке. Он не метался. Он стоял посреди плаца, как скала посреди шторма, оранжевый отблеск пожаров играл на его окаменевшем лице. Он кричал что-то, отдавая приказы, пытаясь навести порядок в аду, который она для него создала. Ее палец лег на спусковой крючок. Дыхание замерло. Перекрестье легло ему на грудь. Чистый выстрел. Конец. Она могла бы. Сейчас. Прямо сейчас. Но ее палец не дрогнул. Не из жалости. Из холодного расчета. Смерть от пули была слишком быстрой, слишком чистой для него. Он должен был увидеть, как рушится все, что он построил. Увидеть свое бессилие. И только потом умереть. От ее руки. В упор. Она опустила винтовку. — Отход, — скомандовала она своей группе. — По маршруту «Дельта». Они сползли с вышки и растворились в хаосе и дыме, уходя по тому же подземному пути, что и пришли. За спиной у них оставался горящий лагерь, рев боя и фигура человека, который впервые за долгие годы столкнулся с поражением. Она не убила его сегодня. Она оставила его гнить в руинах его империи. Это была лучшая месть. Пока что.