Глава 2

      Четыре месяца назад             Хэллоуин, Осень Третья       В этом году они зажигали свечи от деревьев с огненными цветами. Для Морриган Кроу это был первый поход в Черном параде ночью на Хэллоуин, поэтому она не знала, как члены Вундерколлегии обычно это делало - обыкновенные старые спички, предположила она тогда. Ее охватило небольшое чувство гордости, когда она увидела латунные подсвечники, передаваемые из рук в руки, каждый фитиль подносили к низко свисающей ветке в ее пылающем осеннем одеянии из оранжевого и золотого.       Я это сделала, подумала она с удовлетворением. Вечно горящие деревья, обрамляющие подъездную дорогу к зданию ее школы, Праудфут Хаус, более ста лет были голыми, с черными конечностями и корявыми. Холодные и мертвые. Она вернула их к жизни, используя Вундерискусство Инферно - силу, которую она не совсем понимала, и навык, которым она не совсем овладела, хотя понимание и того, и другого становилось сильнее с каждым днем.       И вот они здесь, спустя недели. Все еще ярко горят. — Долго еще любоваться будешь? — сказала Каденса Блэкберн, следя за взглядом Морриган на деревья. Лицо у нее было бесстрастным, но в глазах сверкало веселье. — Автограф на каждом дереве – хорошая идея. — Иди ты, — пробормотала Морриган, толкнув подругу в бок.       Вместе они наблюдали, как более старший член Коллегии тянется к ветке с огненными цветами, держа в дрожащей руке черную восковую свечу. Фитиль вспыхнул, осветив печальную улыбку человека.       Чрезвычайно редкие и ценные, долго горящие свечи «ночные маяки» каждый год доставали из хранилища на хэллоуин и вносили на территорию в тяжелом деревянном сундуке. Ночные маяки должны были выполнить реальную работу в ту ночь, но они также играли важную символическую роль в Черном параде. Каждая из них представляла члена Вундерколлегии, который умер, и ее нес член их группы, который шел в их память. Морриган задалась вопросом, кого вспоминает старик. Она старалась не представлять, как зажигает свечу для кого-либо из группы 919. Друзья, которых она встретила три года назад, теперь были ее братьями и сестрами, и мысль о том, что кого-то из них не будет рядом с ней, заставляла сердце болеть.       Она поежилась и плотнее запахнула свой тяжелый плащ от внезапного порыва резкого ветра. Осень костлявыми пальцами вцепилась в Вункол и выжала из него все тепло, и сегодня казалось, что зима не за горами. Но любое недовольство холодом, которое могла испытывать Морриган, было подавлено ее нервным предвкушением Черного Парада. Сотни членов Вундерколлегии стояли рядами, представляя свои группы, и их построение тянулось вдоль всей длинной аллеи с деревьями, заканчиваясь у широких мраморных ступеней Праудфут Хауса. Они ждали сигнала от Старейшин, и тогда они отправятся в путь, через ворота и по заранее заученному маршруту парада через Невермур.       С другой стороны от Морриган Готорн Свифт болтал с Махиром Ибрагимом и ерзал, словно он на углях сидит. Когда он приподнял свой плащ, чтобы поправить одежду под ним, Морриган уловила интересный проблеск коричневого меха и пластиковых когтей. — Ты во что вырядился, во имя Семи Карманов? — потребовал Махир, прежде чем Морриган успела открыть рот. — Мы должны быть в униформе! — На хэллоуин? — с пренебрежением сказал Хоторн, отрывая застрявший ворс от своей мохнатой груди. — Нет, спасибо. Я сброшу этот плащ, как только мы дойдем до конца парадного маршрута. Я не потрачу ни секунды больше своего вечера, не будучи оборотнем. А ты что, не надел свой? Морриган фыркнула. — Готорн, никто кроме тебя ещё не надел костюм.       Он поднял брови и выразительно посмотрел за спину Морриган. Она обернулась и увидела, как Каденса ненадолго распахнула свой плащ, показав кусочек старомодного платья из слоновой кости и два нарисованных следа от укусов на шее, с которых капала красная краска. — Я вампир, — сухо сказала Каденса. — Р-р-р.       С другой стороны от Махира стоял Фрэнсис Фитцуильям, чьи глаза беспокойно бегали вокруг, хотя сам он замер, как кролик в луче охотничьего фонаря, а с другой его стороны стояла Ламбет Амара Ра – совершенно неподвижная, маленькая и торжественная, пожалуй, самая достойная тринадцатилетняя девочка, которую когда-либо встречала Морриган. — Я не хочу маршировать на Черном Параде, — прошептал Фрэнсис. — От него у меня давление скачет. — О, все будет хорошо, — сказал Махир нарочито бодрым, ободряющим тоном, как показалось Морриган. — Ничего плохого не случится. Верно, Лам?       Лам удивленно подняла глаза. — Откуда мне знать? — Ты же та, кто должна... ну, ты знаешь. — Махир сделал неопределенный жест пальцами вокруг ее головы. — Видеть, что будет в будущем! — Кое-что, — поправила она его. — Не все. Я оракул ближнего радиуса действия, Махир, а не долгосрочного. Что угодно может случиться.       С другой стороны от Лам, Таддея Маклеод возвышалась над остальными членами их отряда, расправив плечи и глядя прямо перед собой, горя от гордости и нетерпеливо желая начать. Рядом с ней, Ана Кахло была вся комом нервного возбуждения, и старший ученый позади нее уже трижды просил ее перестать подпрыгивать на носочках. Наконец, в конце ряда группы 919 стоял Арчан Тейт, который по-рыцарски настоял на обмене местами с Аной, заняв внешнюю позицию сам. Он сказал, что это на случай любых проказ со стороны толпы, но все они знали, что Арч беспокоился не о людях в толпе. Не о живых.       Морриган вытянула шею, чтобы посмотреть вверх по длинной аллее позади них, пытаясь заметить определенную голову с ярко-рыжими волосами среди толпы черных плащей. Юпитер, конечно, будет маршировать со своей группой 895, никого из которых Морриган ещё не встречала. Ранее в тот день она вслух задавалась вопросом, не встретит ли она наконец некоторых из них сегодня вечером, но Юпитер сомневался, что они задержатся после парада. — У них дела, Мог, — сказал он ей. — Куча занятых, скучных взрослых. Дела, места, люди. Ты же знаешь, как это бывает.       Да, удержалась она от ответа. Я-то знаю, как это бывает.       Морриган никогда не встречала никого с таким количеством дел, мест и людей, как у ее покровителя. Юпитер Норт был многим: владельцем и хозяином лучшего отеля Невермура, капитаном в Лиге Исследователей, волонтером-книгоборцем в Гобленской библиотеке и Свидетелем, способным видеть то, чего не видят другие... Что означало, что он совал свой нос в каждую проблему, загадку, приключение и авантюру, которые встречались на его пути (и их, казалось, встречалось на его пути ужасно много). Все это вместе взятое делало его, пожалуй, самым занятым взрослым во всем Свободном Штате.       Наконец она заметила его – его рыжая голова была почти такой же яркой, – как свеча, которую он держал, – и начала махать рукой, но потом остановилась. — О, — сказала она вслух, ни к кому конкретно не обращаясь.       Юпитер держал свечу.       Морриган сглотнула, подсчитывая членов его отряда. В строю было шестеро, но только Юпитер нес ночной светильник. Это означало, что один член его отряда мертв – кто-то, с кем он был близок, вероятно, – а еще двое просто не маршируют сегодня вечером. Это было необычно, но не неслыханно. Участие в Черном Параде не было обязательным, его только очень настоятельно рекомендовали Старейшины.       Почувствовав укол сочувствия и любопытства, Морриган решила позже спросить Юпитера, в память о ком он несет свечу. Хотя, как задать такой деликатный вопрос вежливо, она не знала.       За ту секунду, что потребовалась ей, чтобы сделать эту мысленную заметку, в голове Морриган произошло что-то странное. Это было похоже на тень, промелькнувшую перед ее глазами, но не перед ее реальными глазами. Скорее… в ее мозгу. Она увидела или, скорее, почувствовала что-то в уголке своего сознания, но каким-то образом знала, что, если попытается рассмотреть это слишком пристально, оно исчезнет. Как городской лис, заступающий на край света уличного фонаря, а затем снова выскакивающий, прежде чем кто-либо успеет его заметить.       Что это было?       Это что-то, что она забыла? Что-то… что она должна была сделать?       Морриган замерла, надеясь, что эта мимолетная мысль кристаллизуется во что-то, что она сможет увидеть, потрогать или вспомнить. — Эй. С тобой все в порядке? — Что? — Морриган подняла глаза, и ее расфокусированное зрение прояснилось, приняв четкий образ нахмуренного лица Каденсы. — Прости… что? — Ты снова странно выглядела. — Снова? — Да, вся такая лунная и отрешенная. — Каденса прищурилась. — Ты боишься Неупокоенных?       Морриган задумалась на мгновение.       Неупокоенные.       Не в этом ли дело? Боится ли она Неупокоенных? Должно быть, так и есть. — Да, — согласилась она, почувствовав странное облегчение от того, что ей предложили такое объяснение. — А ты? — Было бы глупо, если бы я не боялась. — Я не боюсь, — заявил Готорн. — Закончим на этом, — парировала Каденса.       Прежде чем Готорн успел ответить, внезапно раздался визг обратной связи из микрофона, и хрупкий, но усиленный голос Старейшины Грегории Куинн разнесся со ступеней Праудфут Хауса. Собравшиеся члены Коллегии затихли, повернувшись к ней лицом. — В эту ночь Хэллоуина, — начала Старейшина Куинн, и ее слова разнеслись по всей территории, — когда стены между Живыми и Мертвыми истончаются, мы выполним свой освященный временем долг. Мы пройдем по улицам, по которым на протяжении сотен лет ходили наши предшественники из Вундерколлегии в Черном Параде.       В холодном осеннем воздухе сгорбленная женщина выглядела как маленький, но могучий дракон, выдыхающий белый мороз из своих ноздрей. Старейшина Вонг и Старейшина Сага стояли по обе стороны от нее, как обычно. — Я должна напомнить вам, — продолжала Старейшина Куинн, — что каждый отряд должен присматривать за младшим отрядом, марширующим впереди них, в соответствии с традицией. Группа 919, это означает, что на вас лежит самая важная задача из всех. группа 920 – самый младший и самый уязвимый среди нас – нуждается в вашей заботе сегодня вечером. Я знаю, вы не подведете их, или меня, или своих покровителей.       При этих словах Морриган почувствовала, как группа 919 выпрямился и расправил плечи. Момент был слегка испорчен хихиканьем перед ними, и мальчик из группы 920 прошептал: "Что-то слишком драматично". — Да, это просто долгая прогулка, — согласился его друг, фыркнув презрительным смехом. — Самые уязвимые для чего? Для мозолей? — Эй, — сказала Каденса своим низким, гудящим голосом, поворачиваясь, чтобы злобно посмотреть на них. — Почему бы вам не приберечь этот разговор для следующего Хэллоуина, когда у вас, возможно, появится хоть какое-то представление о том, о чем вы говорите?       Два юных ученых уставились на Каденсу расширенными глазами, словно она была призраком, появившимся из Госсамера. Ее способность оставаться незамеченной была одним из сомнительных преимуществ быть гипнотизером.       Морриган не была уверена, что она чувствует по поводу ответственности присматривать за этими бестолковыми болванами, но она не могла их винить за их бестолковость. Для группы 920 Черный Парад был просто еще одной странной традицией Вундерколлегии, немного помпезности и церемоний, чтобы напомнить городу, насколько они особенные в своих черных плащах и золотых значках - насколько они важны.       В отличие от группы 919, самые юные ученые еще не познали истинную цель Вункола, которому они посвятили свою жизнь. Они и остальной Невермур только и знали, что Вундерколлегия - это элитное академическое учреждение и пожизненный клуб для его членов. Олимп талантов, где блистают избранные.       Но у членов Вункола была и другая, гораздо более скрытая роль, которую им предстояло играть в Невермуре. Это был опасный город — красивый, волшебный и нелепый, но опасный — больше, чем большинство людей когда-либо узнают, потому что его величайшие опасности намеренно скрыты от глаз. Чудесное Общество следило за этим.       Этими опасностями были реликвии, оставленные разбросанными по городу поколениями Вундермастеров — людьми, такими как Морриган, рожденными со способностью вызывать, контролировать и творить с помощью Вундера, таинственного источника энергии, который питал весь штат и имел свой собственный разум, захватывая твой, если не знал, как им управлять.       Давным-давно существовала та Вундерколлегия, целью которой было обучать и возвышать Вундермастеров. Девять из них всегда рождались, перерождались и перерождались вновь сквозь века, из поколения в поколение. Чудотворцы были слугами королевства, но они были и могущественны - бесконечно могущественнее тех, кому служили. И власть, как узнала Морриган, могла быть опасной и развращающей валютой.       Вундермастера исчезли из Невермура более ста лет назад, и их творения - даже хорошие, великие, с самыми благими намерениями - все это время оставались без присмотра и управления. Это означало, что Чудо, которое пропитывало и поддерживало их, которое было их жизненной силой и скелетным каркасом одновременно, было предоставлено самому себе.       В некоторых случаях это вполне срабатывало - например, сеть поездов метро была настолько тщательно спроектирована, что у нее было очень мало возможностей для того, чтобы действовать бесконтрольно и без присмотра. Да, иногда поезд обретал разум и удерживал своих пассажиров в заложниках, или туннель загадочным образом блокировал себя на несколько дней. Но эти незначительные неудобства не представляли особой угрозы для жизни обычных граждан Свободного Штата.       Однако некоторые Чудесные Деяния вышли из-под контроля, стали чудовищными. С ними нужно было что-то делать. Именно этим и занималась Вундерколлегия нашего времени: разгребало беспорядок, оставленный Вундермастерами прошлого.       Они называли эту тайную цель «Сдерживание и Отвлечение», или сокращенно С&О. Общество сдерживало опасности любыми необходимыми способами, держа их под контролем и одновременно отвлекая внимание общественности от их существования. Это была бесконечная, изнурительная битва – битва, на которую каждый член Вундерколлегии подписался еще в детстве, не имея ни малейшего представления о том, во что они ввязываются. Прямо как группа 920.       Часть Морриган чувствовала самодовольное превосходство, зная, что она и ее друзья разделяют ужасную и захватывающую тайну со старшими членами Общества. Что они достаточно взрослые, чтобы им можно было доверить самые страшные истины, в то время как эти молодые ученики - всего лишь дети - все еще оставались в неведении.       Другая, более тихая часть ее души желала, чтобы она все еще была одной из них. Просто ребенком, в безопасности и темноте. — Мы будем маршировать с достоинством, подобающим нашему положению в обществе, — говорил Старейшина Куинн, когда Морриган переключила свое внимание. — Помните, глаза Невермура будут прикованы к вам сегодня вечером. Заставьте Вундерколлегию гордиться вами.       С этими словами часовая башня где-то вдалеке пробила полночь, и по шее Морриган пробежал холодок. Старейшина Куинн жестом велел всем повернуться. Сотни пар черных ботинок повернулись, мягко хрустя по гравию.       Что-то ждало снаружи Вункола. Морриган почувствовала, как волна беспокойства ворвалась в кампус, как порыв ветра, когда ворота распахнулись. Как и остальным членам ее отряда, ей сказали, чего ожидать и как реагировать. Что она не увидит их, но почувствует. Что она не должна реагировать. Не должна позволять своему взгляду ускользать. Не должна, по сути, ни словом, ни жестом, ни выражением лица показывать, что она осознает их присутствие. Им бы это не понравилось.       Неупокоенные не любят, когда их замечают.