Глава 4 «Монстрам всегда рады в Невермуре»

Нога за ногу. «Не реагируй», — повторяла про себя Морриган. «Не отводи взгляд. Притворяйся, что тебя не окружают мёртвые». Это оказалось даже труднее, чем она ожидала поначалу. Не только из-за ужаса, охватившего её в тот момент, когда она ступила за пределы Вундерколлегии, или из-за того, что её сознание то и дело натыкалось на враждебные толчки проходящих рядом призраков, но и из-за огромных, наблюдательных толп, собравшихся за барьером по обе стороны Лайтвинг-парада. Морриган чувствовала тяжесть их коллективного внимания, подъём и спад их волнения, когда парад приближался к ним, а затем проходил мимо — словно два больших лёгких, вдыхающих и выдыхающих воздух. Она даже немного завидовала зрителям. Вундерколлегия принимала особые меры для защиты толпы на Чёрном параде от воздействия Неупокоенных, поэтому по ту сторону барьеров царило спокойное, выжидательное, даже ликующее настроение. Она могла видеть эти «особые меры», рассредоточенные вдоль маршрута парада и сливающиеся с толпой: виляющие хвосты и оскаленные в глуповатых счастливых улыбках пасти спаниелей, сеттеров, ретриверов и пуделей, гордо стоящих рядом со своими хозяевами и излучающих защитные, успокаивающие ауры, наполненные добрыми чувствами. Собаки, по словам Юпитера, были одними из самых мощных и экономичных буферов против психологического вреда. Морриган хотелось бы сунуть чихуахуа в карман. Однако по мере движения становилось легче. Ночь словно сжималась, укрывая их защитным плащом тьмы. Мягкие звуки толпы стихли, свет уличных фонарей померк, запах жареного сахарного фундука и сахарной ваты исчез, исчез, исчез... пока Морриган не слышала ничего, кроме сотен шагов, марширующих в унисон, и не чувствовала ничего, кроме запаха горячего воска свечей-маяков. Неупокоенных привлекал свет, отбрасываемый чёрными свечами, которые были изготовлены для этой цели Королевским советом магов с добавлением различных ингредиентов, предназначенных для привлечения и удержания призраков. (КСМ были известны своей ревностной охраной рецепта.) Призраки стремились к пятнам свечного света и затем не могли отвернуться, загипнотизированные, словно насекомые, вьющиеся вокруг пламени. «Бедный Юпитер», — подумала Морриган. Она не завидовала ему в его сегодняшней задаче. Видеть, как их жуткие лица приближаются к нему, но ни разу не взглянуть на них прямо. Ни разу не позволить своим рукам дрожать. Но если кто и мог сохранять самообладание на всём пути от северной оконечности Старого города до Элдрича на юге, так это Юпитер. Морриган и её друзья выучили извилистый маршрут парада наизусть. Коннал объяснил, что он был разработан таким образом, чтобы максимизировать количество Неупокоенных, которых они соберут по пути, проходя змеёй мимо тюрем, храмов, церквей, зданий судов и кладбищ. Места страданий и места отпущения грехов. Это были те самые «швы города», о которых он говорил, где любит скапливаться грязь и мусор. Когда они проходили мимо тюрьмы, Морриган поняла, что он имел в виду. Тюрьма Дредмалис была мрачной. Унылое серое каменное здание, окружённое высокими стенами с колючей проволокой, граничащее с кладбищем, уставленным разбитыми старыми надгробиями, словно череп, полный крошащихся зубов. Даже вид краем глаза заставил Морриган содрогнуться. Она испытала облегчение, когда они вышли из объезда по Восточному кварталу снова на широкий, открытый Лайтвинг-парад... но облегчение исчезло, когда она услышала шипение откуда-то из толпы. — Вундермастер! Это было прошептано с такой свирепой силой, что не оставалось сомнений: это было оскорблением или обвинением. Две руки мгновенно схватили Морриган и сжали, скрытые от глаз зрителей длинными рукавами плащей. Каденца справа и Готорн слева. Морриган почувствовала комок в горле, но вздёрнула подбородок чуть повыше. Она уже привыкла к таким моментам. С тех пор как несколько недель назад газеты объявили её первым за сто лет Вундермастером Невермура, на неё шипели, шептались и иногда выкрикивали незнакомцы. Не всегда это был страх или ненависть... иногда просто любопытство. Но и это было неприятно. Она не хотела быть объектом любопытства. Морриган не могла сказать, что особенно винит их. В конце концов, последний Вундермастер в Невермуре совершил весьма запоминающееся преступление: убил кучу народу и попытался завоевать город с помощью собственной армии монстров. Было понятно, что жители Невермура могут немного нервничать из-за появления ещё одного, с опасными, неизвестными, потенциально безграничными способностями. Беда была в том, что у Морриган не было возможности публично заверить людей, что она не планирует никого убивать и завоёвывать город, не звуча при этом как человек, который, возможно, планирует убивать и завоёвывать город. Эзра Шквал точно сумел всё за неё испортить. Морриган моргнула и споткнулась, так что сзади в неё кто-то нетерпеливо толкнулся. Она быстро выпрямилась и продолжила путь. Что это было? Опять этот странный мозговой сбой. Лиса в свете фонаря. Тень на луне. Что-то, что она забыла. — Вундермастер! Ещё один шёпот. А затем ещё. — Вундермастер, убирайся домой! Вундермастер, убирайся домой! Убираться домой? Что они имели в виду? Домой в отель «Девкалион»? Или... они имели в виду...? Морриган моргнула, с трудом сглотнув. Шёпот не прекращался; он становился громче по мере того, как к хору присоединялись всё новые голоса, а другие начали скандировать: — ОТОШЛИТЕ ЕЁ НАЗАД! ОТОШЛИТЕ ЕЁ НАЗАД! ОТОШЛИТЕ ЕЁ НАЗАД! Парад остановился как вкопанный, когда люди хлынули через барьеры на пустую улицу перед ними — организованный поток, текущий со всех сторон и преграждающий путь. Не задумываясь, Морриган, Каденца, Готорн, Таддеа и Лам встали перед младшими членами Отряда 920, и остальные последовали их примеру в один миг. — ОТОШЛИТЕ ЕЁ НАЗАД! ОТОШЛИТЕ ЕЁ НАЗАД! ОТОШЛИТЕ ЕЁ НАЗАД! Знакомый голос Ларента Сейт-Джеймса — основателя партии «Озабоченные граждане Невермура», борца против прав вундерживотных, громогласного обладателя ужасных мнений и, что самое примечательное, по словам Юпитера Норта, «какого-то богатого идиота» — неприятно загремел из его любимого мегафона. — Только не этот парень снова, — пробормотала Каденца Морриган. — Он ещё недостаточно на тебя накричался за всю жизнь? Возьми выходной, приятель. — «Озабоченные граждане Невермура» говорят: НИ ЗА ЧТО! — закричал Сейт-Джеймс. — Ни за что мы больше не позволим нашему городу управлять создателю монстров, волку в овечьей шкуре, слишком могущественному, слишком опасному, мегаломаниакальному деспоту! — Это он обо мне? — тихо спросил Готорн, усмехнувшись и приподнимая рукав плаща, чтобы показать свой костюм оборотня. — Как грубо. Морриган чуть не рассмеялась, но не совсем. — Ни за что мы больше не позволим подвергать риску наших граждан! Вундерколлегия тайно провезла ВУНДЕРМАСТЕРА из ЗИМНЕМОРСКОЙ РЕСПУБЛИКИ, нашего ВРАЖДЕБНОГО ГОСУДАРСТВА! Мы должны подняться как один и сказать: НИ ЗА ЧТО! Ни за что мы больше не позволим им делать, что они хотят, тратить наши налоги на свои безумные схемы и подвергать опасности наших детей! — Он сделал паузу, поднял стоявшую рядом маленькую девочку и усадил её к себе на плечи. — Мы должны подняться и ПОТРЕБОВАТЬ, чтобы они ОТОСЛАЛИ ЕЁ НАЗАД! Затем он передал мегафон вверх девочке, и её крошечный голос стал чудовищным, когда она пронзительно закричала: — ОТОШЛИТЕ ЕЁ НАЗАД! ОТОШЛИТЕ ЕЁ НАЗАД! ОТОШЛИТЕ ЕЁ НАЗАД! Морриган стало дурно. Она повернулась кругом, но ей некуда было идти. Её окружали так называемые «Озабоченные граждане» с плакатами, на которых было написано: «МОНСТРАМ НЕ МЕСТО НИ ЗА ЧТО!» и «ЭЙ, ЗИМНЕМОРЬЕ, НАМ НЕ НУЖЕН ТВОЙ ВУНДЕРМАСТЕР!» Хотя их число выросло с тех пор, как она видела их в последний раз, их всё ещё было всего сотня, может быть, две. Но тысячи жителей Невермура выстроились вдоль Лайтвинг-парада, и даже некоторые из них подхватили скандирование. Отряд 919 сомкнулся вокруг неё. — СДЕЛАЙ ЖЕ ЧТО-НИБУДЬ, дура! — раздался резкий выкрики. Морриган повернулась на голос и увидела в толпе знакомое бледное лицо, искажённое отвращением. Кончики пальцев покалывало от собирающегося Вундера. Он был прав, она должна что-то сделать, она должна что-то СДЕЛАТЬ— — МООООРИГАН! МОГ, Я ИДУ! Море чёрных плащей расступилось, пропуская Юпитера, всё ещё держащего свою свечу высоко над головой. Он бросился к началу парада, пылая праведным гневом, крича: «Да как вы смеете!», а Ларент Сейт-Джеймс опустил ребёнка на землю, встал напротив Юпитера и заревел прямо ему в лицо: «ОТОШЛИТЕ ЕЁ НАЗАД, ОТОШЛИТЕ ЕЁ НАЗАД!» Несколько вещей произошло одновременно. Потеряв равновесие, Юпитер выронил свечу-маяк. Она закатилась в толпу «Озабоченных граждан», всё ещё горящая. Маленькая девочка наклонилась, чтобы поднять её. Время замедлилось до ползучего шага, и Морриган почувствовала, как каждая капля воды в её теле превращается в лёд. Она хотела крикнуть предупреждение, но слова застряли в горле, поэтому она бросилась к свече вместо этого, пальцы покалывали, когда она схватила её как раз вовремя, и... Они были повсюду. Повсюду. Не было никакой Вундерной защиты от этого. Никакой возможности это не видеть. Художники ошибались, они были слишком мягкими. Они лгали. Страдания, которые они изобразили, были недостаточно велики, недостаточно тяжелы, недостаточно пугающи или болезненны, или чудовищны. Неупокоенные носили свою вину снаружи, словно цепи. Словно толстые лианы, обвивающие их руки и ноги, обёрнутые вокруг их шей, вечно извивающиеся, сжимающиеся, сдавливающие. Свеча-маяк не просто позволяла Морриган видеть их, она позволяла ей слышать их. И это было хуже. Намного хуже, это было невыносимо. Нет покоя, — пели они без слов. Нет покоя. Морриган хотелось плакать. Ей хотелось бежать. Сквозь завывания она слышала слова, слышала, как её имя произносят знакомые, испуганные голоса, но они казались такими далёкими, и всё, что она видела, — это Неупокоенные. Жуткая женщина надвигалась на неё, разинув рот в беззвучном крике, протягивая бледные, хватающие руки сквозь сплетение лиан. — ОТОЙДИ ОТ МЕНЯ! Прежде чем слова слетели с её губ, Морриган пожалела о них. Море лиц повернулось к ней, глаза-черные провалы и разинутые пасти расширились от ужаса или голода. Она нарушила правила. Она заметила Неупокоенных. И они заметили её в ответ. На одно затаившее дыхание мгновение Морриган была уверена, что они набросятся на неё... но то, что произошло, было ещё хуже. Они разбежались, издавая демонический хор и воя в ночи. Морриган почувствовала, как их коллективное страдание взметнулось вверх, словно грибовидное облако, а затем рассеялось, оставив её головокружение и тошноту... и оставив Чёрный парад совершенно пустым от мёртвых. «Озабоченные граждане» смотрели, озадаченные, как их слишком могущественный, слишком опасный, мегаломаниакальный деспот покачивалась на месте, дрожа всем телом, лицо её побледнело. — Мог. Всё в порядке. Отдай мне. Морриган смутно осознавала, что кто-то яростно тянет свечу-маяк, но её пальцы сжимали её мёртвой хваткой, не в силах разжаться. — Они были повсюду, — тихо сказала она, моргая от внезапного потока света. — Я знаю, — Юпитер разжал её пальцы один за другим. — Я слышала их. — Я знаю. — Я хочу... Морриган не знала, как выразить всё, что чувствовала. Она хотела забыть то, что только что видела, вырезать это воспоминание из своего мозга навсегда. Забыть и забыть, и забыть. — Я знаю, — снова сказал Юпитер. И она посмотрела на него и поняла, что он действительно знает.