Глава 5. Шин

Токио всегда полон жизни, но под его яркими огнями скрываются тени. Улицы, залитые неоновым светом, но за каждым углом таится опасность, о которой туристы не задумываются. Глухой стук кулаков о плотную кожу боксерской груши был единственным звуком, заглушавшим гул голосов в подвале. Воздух здесь, под ничем не примечательным идзакая в районе Икэбукуро, вяз где-то в глотке, и каждый вдох приходилось проглатывать. Это место было личным проектом Шина Игараси — его детищем, его вторичным кланом, его способом выпустить пар и дать заработок самым отчаянным и горячим парням из основной организации. Молодые якудза не получали зарплаты от клана. Деньги нужно было зарабатывать самим, каждый делал это как мог. Чтобы направить их энергию в нужное русло и не дать скатиться в полный беспредел «на работе», Шин создал эту подпольную арену — здесь они могли драться, срывать злость на противниках и зарабатывать на ставках. Для Шина это были одновременно и тренировки, и способ держать руку на пульсе, воспитывая преданных лично ему бойцов. Он сам вышел из таких же боёв. И теперь, стоя в центре своего небольшого царства, он чувствовал не гордость, а тяжёлую ответственность за каждого. Обмотав кисти рук бинтами, методично, с немым упрямством, он наносил удары по груше. Он бил её, чтобы услышать тот самый звук, после которого в висках переставало стучать. — Шин, — раздался рядом голос. Это был Кэнта, один из старших бойцов, который первый поддержал идею Шина, когда тот получал разрешение на создание вторичного клана от оябуна клана Севера. — Говорят, Юг выставил против тебя своего новичка на следующем бою. Он решает вопросы… особыми методами. Шин не прекращал бить. Удар. Ещё. — Пусть пытается. — Он ломает суставы, Игараси. Не для победы, а для удовольствия. Шин остановился, переводя дух. Его грудная клетка ходила ходуном, а длинные чёрные волосы, собранные в низкий хвост, слипались на шее. — Значит, я лишу его этого удовольствия. В этот момент в подвал, спотыкаясь на ступеньках, вбежал цукибито — мальчишка лет пятнадцати по кличке Дзюн. Его глаза бегали, выискивая Шина в полумраке. — Игараси-сан! — он почти подскочил к нему, стараясь дышать ровнее, но не справляясь. — Нашли его! Мори! Шин медленно повернулся к нему, снимая с рук мокрые бинты. В его взгляде не было ни удивления, ни радости. Лишь холодная концентрация. — Где? — В отеле «Асака»! — выпалил Дзюн. — Эта жалкая крыса думает, что может взять у нас деньги и спрятаться на территории Юга! Уголок губы Шина дёрнулся в подобии улыбки. Глупость всегда дорого стоит, особенно в мире якудза. Он кивнул мальчишке, давая понять, что тот свободен, и направился к выходу. Пора наведаться в гости к клану Юга. Но дело было серьёзное. Слишком серьёзное, чтобы действовать без одобрения свыше. *** Кабинет оябуна, Ясухиро Акияма, был полной противоположностью подвала, которым управлял Шин. Здесь царила тишина, нарушаемая лишь размеренным, металлическим стуком маятника массивных напольных часов. Он был единственным свидетельством того, что время здесь не остановилось вовсе. Шин стоял, не двигаясь, но его тело, вопреки воле, начинало жить в такт этому ритму. Он ловил себя на том, что вдох приходится на движение маятника влево, а выдох — вправо. Этот метроном действовал успокаивающе и подавляюще одновременно. Он заставлял ждать, подчиняясь. В этом ритме была та же безжалостная ясность, что и в стуке кулаков о грушу в подвале. Только здесь билось не его сердце, а сердце власти, перед которой он сейчас стоял. — Говори, Игараси, — раздался из-за кресла спокойный голос. — Мори в Асаке, — без предисловий начал Шин, Кресло медленно повернулось. Ясухиро посмотрел на него взглядом человека, который давно перестал удивляться человеческой глупости. — Наглость — это болезнь. И она заразна. Ты знаешь, что делать. Верни наш долг. Все до последней иены. И дай ему понять, что никакая крыша Юга не спасёт от последствий неуважения. — Клан Юга может воспринять это как вызов, — заметил Шин. Острые как бритва глаза старика сверкнули. Он медленно отложил папиросу, которую только что прикурил. — Они уже бросили вызов, когда позволили этой крысе спрятаться у себя. Предательство нужно прижигать калёным железом. Иначе гангрена пойдёт по всему телу. — оябун провёл ладонью по полированной поверхности стола, будто стирая невидимую пыль. — Но ты прав. Если они поднимут шум — напомни, что на их территории нашлась пропавшая вещь клана Севера. Вежливо. Уважительно. — Губы Ясухиро тронула едва заметная улыбка. — Вежливость обезоруживает. Шин молча кивнул. Он понял. Дело не в мести. Дело в принципе. В напоминании о границах. — И, Шин... — голос оябуна стал тише, но от этого не потерял своей силы. — Дела Юга — их дерьмо. Не лезь в их бизнес. Он замолчал, дав словам повиснуть в воздухе вместе с табачным дымом. — Понимаю, — коротко кивнул Шин. Приказ был ясен. Чётко очерчен и ограничен. Повернувшись к окну, Акияма дал понять, что аудиенция окончена. Маятник всё так же отстукивал секунды. Но теперь его ритм звучал для Шина иначе — как отсчёт времени до начала задания. Он молча поклонился спине оябуна и вышел, уже чувствуя вкус предстоящего дела. *** Его машина бесшумно припарковалась у служебного входа отеля. Шин двинулся к лифтам, взгляд, привыкший выхватывать детали, скользнул по вестибюлю, выискивая зазевавшуюся охрану или знакомые лица из клана Юга. У стойки администратора стояла иностранная пара — высокая блондинка и щеголеватый тип, держащий ее за руку. Она улыбалась, но в её позе и слишком широко распахнутых глазах читалась лёгкая паника, будто она не совсем понимала, куда идёт, словно ребёнок, которого привели на скотобойню и убедили, что это — парк развлечений. Её уязвимость была такой оголённой, такой очевидной для Шина, что аж зубы свело. Их взгляды встретились. Всего на миг. Она сразу же отвела глаза, смущённая. Но он успел увидеть не только красоту, но и невинность. Ту самую невинность, которую в его мире вырывали с корнем, продавали, ломали и выбрасывали. «Развлечения Юга», — мелькнула у него мысль. Он знал, чем этот клан занимается — торговля людьми, в особенности красивыми женщинами. Что-то ёкнуло внутри Шина — смутное, непонятное чувство, которое он тут же отбросил как ненужную слабость. Неспроста оябун предостерегал его держаться подальше от чужих дел. Шин отвёл взгляд. У него была работа, поэтому мысли о дальнейшей судьбе какой-то гайдзин не должны были отвлекать. Он тщетно пытался их стереть, приправив цинизмом: «Сама виновата. Сама приехала. Нашла себе приключений». *** — Нравится? — Голос Майка прозвучал прямо у уха, заставив Лив вздрогнуть. Он обнял её за плечи, и знакомый запах парфюма, обычно такой успокаивающий, показался ей удушающим. Отель «Асака» встречал их ослепительным блеском хрома и мрамора. Лив чувствовала себя Золушкой, попавшей на бал. Её сердце бешено колотилось, но теперь это был стук не восторга. — Невероятно, — выдохнула она. — Скоро ты будешь считать это место своим домом, — пообещал он, и его губы коснулись её виска. — Команда уже на месте. Всё готово для твоего триумфа. Но что-то было не так. Майк нервно поглядывал на телефон, а его улыбка стала пластиковой и натянутой. Он уверенно повёл её по бесконечному коридору, словно был здесь уже много раз, и остановился перед неприметной дверью без номерка. — Вот здесь будут съёмки. Готова? Дай-ка я помогу. — Он мягко, но не оставляя возражений, снял с её плеча сумку. — Ты должна чувствовать себя свободно. Лив инстинктивно потянулась за ней — в сумке были её паспорт, деньги, телефон. Всё, что связывало её с прежней жизнью. — Не волнуйся, я всё время буду рядом, — он легко закинул её сумку себе на плечо и распахнул дверь. Внутри было слишком пусто для съемок бренда — ни стоек с одеждой, ни яркого света. Лишь несколько мужчин в костюмах, чьи взгляды скользнули по ней с холодной оценкой. В углу стояла одна-единственная камера на штативе. — Я не знала, что будет видеосъемка, — в панике произнесла она. — Расслабься, Лив, — сказал Майк, улыбаясь и протягивая ей бутылку с водой, которую заботливо открыл перед этим. — Ты выглядишь прекрасно. Просто будь собой. Она заметила, как один из мужчин тихо переговаривался с другим. Фраза «гайдзин» и похабный смешок донеслись до неё. Сердце ушло в пятки. Майк нахмурился, и в его глазах мелькнуло что-то чужое. — Выпей воды. Всё по плану, слышишь? Ты себя покажешь, как профессионал, и мы пойдем в тот ресторан суши, да? Лив кивнула, стараясь скрыть дрожь в руках, и всё-таки сделала несколько глотков. Вода была тёплой и горьковатой. — Я... я позвоню в агентство, уточню детали, — бросил Майк, уже отступая к выходу. Его лицо было маской делового спокойствия. — Не уходи, — взмолилась она, но Майк, бросив на нее последний взгляд, вышел, оставив Лив наедине с мужчинами. *** Шин вышел из номера Мори, поправляя манжеты своей светлой рубашки. Разобраться с должником было также просто, как раздавить таракана. Долг был возвращен — конверт с деньгами жёг его грудь. Он уже мысленно составлял отчёт оябуну, когда из-за угла коридора донеслись приглушённые звуки смеха и сдавленный женский плач вперемешку с просьбами о помощи на разных языках. «Дела Юга — их дерьмо», — немедленно и чётко отчеканилось в сознании. Верность своему клану и слово, данное оябуну, были стержнем, на котором держалась его жизнь. Он дошёл до лифта, нажал кнопку вызова. Двери открылись. Шаг вперёд — и задание будет выполнено до конца. А главное чисто. Двери лифта сомкнулись с тихим шелестом, отсекая его от лепета, что эхом доносился из коридора, Шин уловил знакомое слово. «Пожалуйста». В сужающейся щели мелькнул яркий блик — светлые волосы. Он стоял неподвижно, сжав кулаки и глядя на стальные створки. Он сделал всё правильно. Он должен был уехать. Но почему ему так хреново? Верность. Долг. Приказ. Слова Акиямы звенели в ушах, как набат. И сквозь них пробился другой звук — не забытый, а намеренно запертый в самом дальнем углу памяти. Звук, который он слышал каждую ночь, стоило лишь закрыть глаза — тонкий, пронзительный женский крик из далекого детства. Крик его матери, которую отец, возвращующийся после работы на клан, бил о дверной косяк. Маленький Шин замирал в своей комнате, сжимая кулаки так, что ногти впивались в ладони. Он не мог помочь. Он был слишком мал и слаб. А соседи, слыша всё, делали вид, что ничего не происходит. Боялись. Никто тогда ей не помог. Никто. Позволить этому случиться на его глазах снова... с другой женщиной... это было бы не верностью, а трусостью. Той самой трусостью, которую он презирал всю свою сознательную жизнь. К чёрту. Его рука резко рванулась вперёд и с силой нажала кнопку принудительного открытия дверей. И когда створки разъехались, перед ним предстала та самая гайдзин, что смотрела на него с наивным любопытством в вестибюле. Теперь с разорванной блузкой и кровью на губе, она отчаянно вырывалась из рук двух ухмыляющихся якудза. Её светлые глаза, полные ужаса, метнулись к нему. Шин медленно шагнул из кабины. Он нёс в себе ледяное спокойствие человека, чей внутренний кодекс только что пересилил верность клану. — Отпусти её, — его голос прозвучал тихо, но приказной тон заставил якудза вздрогнуть. Они замерли, узнав его. — С каких это пор ты лезешь в наши дела, Игараси? Это не твоя территория. Шин не стал тратить слова на препирательства. Он шагнул вперёд. Его движения были обманчиво плавными, но каждый мускул был готов к бою. Он видел, как державший девушку якудза инстинктивно ослабил хватку. «Слабак. Чувствует, когда надвигается шторм.» — Эта девушка, — Шин произнёс слова, вкладывая в них всю тяжесть своего решения, — идёт со мной. — Купи свою, щенок! — второй, более молодой и глупый, решил проявить храбрость. Удар был молниеносным. Ребро ладони Шина со всей силой врезалось в основание горла нападавшего. Тот рухнул на колени, издавая хриплые, лающие звуки. Один вышел из игры. В следующее мгновение Шин был перед тем, кто держал девушку. Его пальцы, железными клещами, впились в запястье якудзы. Хруст костей под пальцами был отчётливым и удовлетворяющим. — Я сказал, отпусти, — это был уже не ультиматум, а констатация факта. Он резко дёрнул его на себя, отшвырнув в сторону. Теперь он стоял над ними, его спокойствие было страшнее любой ярости. Его поза говорила яснее слов: «Попробуйте встать. Сделайте мне приятно.» Шин повернулся к девушке. Она смотрела на него с ужасом, возможно, даже большим, чем на её преследователей. «Боится. Так и должно бытью» — В лифт. Быстро. Она послушно зашла в кабину. Шин последовал за ней, нажал кнопку. Лифт тронулся вниз, и в тишине резко прозвучал её сдавленный, влажный вздох. «Чёрт. Чёрт. Чёрт.» В ушах ещё стоял гул от драки, в костяшках рук отдавалась приятная боль. Но сейчас сквозь него пробивалась реальность. «Что ты сейчас сделал, идиот?» Он не оборачивался, но видел её в отражении, вжатую в стену, всю трясущуюся, накачанную. Лифт замедлялся. Ещё пара секунд — и двери откроются. Он представил, как вытолкает её на улицу и уедет. А через несколько минут её найдут и будут ещё изощреннее в своих развлечениях. Конверт в его кармане вдруг стал невыносимо тяжёлым. Он чувствовал каждую йену. «Деньги клана. Не мои. За них спросят». Двери разъехались. Холл был пуст. Шин резко повернулся. Она отпрянула, чуть не упав, глаза — два испуганных озера. — Сиди тут, — выдохнул он, усаживая её на диван. Слово вышло хриплым, почти злым. — Не двигайся с места. Поняла? Она кивнула, и в этом покорном кивке было что-то такое беззащитное, что у него свело желудок. Шин провёл рукой по лицу. Он не был героем, он был якудза, который вот-вот обменяет деньги своего клана на спасение одной глупой гайдзин. Он уже мысленно отсчитывал купюры этим ублюдкам — выкуп. Стоило ему представить лицо оябуна, когда он узнает... Шин сглотнул ком в горле. Позорная, унизительная сделка, но единственная, что оставляла ей шанс. Они были там, где он их и оставил. Тот, что помоложе, сидел, прислонившись к стене, и хрипел, обхватив горло. Второй, со сломанным запястьем, сжимал его здоровой рукой, лицо искажено болью и злобой. Увидев Шина, он попытался встать. — Игараси... клан Юга не забудет этого... Шин не дал ему договорить. Он подошёл вплотную, заслонив собой свет. Не повышая голоса, он произнёс ровно и чётко, вбивая каждое слово как гвоздь: — Забудете. Он достал конверт и, не глядя, шлёпнул им по груди якудза. Тот инстинктивно ухватился за него здоровой рукой. — Это за неё. По вашим же ценам. — Шин посмотрел ему прямо в глаза, — Деньги у вас. Девушка — у меня. Инцидент исчерпан. Тяжелое молчание повисло в коридоре. Якудза с деньгами сглотнул, его взгляд метнулся к товарищу, потом обратно к Шину. Он кивнул. Один раз. Коротко. Это был не знак согласия, а знак капитуляции. Шин развернулся и пошёл прочь, не оборачиваясь. Он чувствовал их ненавидящие взгляды у себя на спине, но знал — стрелять не будут. Война из-за одной купленной девушки? Даже клан Юга не был настолько глуп. Нарушенный приказ Акиямы беспокоил его куда больше. Он снова спустился в холл, уже строя в голове новый план. Шин замер на месте. Его взгляд упал на пустой диван. Он метнулся к выходу, толкнув тяжелую стеклянную дверь с такой силой, что та звякнула. Ночной воздух ударил в лицо. Неоновые вывески слепили, отражаясь в лужах. Он окинул взглядом тротуар — никого. Его сердце заколотилось чаще. И тогда он услышал — из переулка слева доносились взволнованные голоса, кто-то кричал по-японски: «Вызовите полицию!» Шин рванул в переулок. Он грубо растолкал несколько человек, столпившихся вокруг чего-то на земле, и увидел её. Лежащую в грязной луже, бледную как смерть, с мокрыми волосами, прилипшими к щекам, и посиневшими губами. — Глупая девчонка, — прошипел он, но в его голосе уже не было злости. Была лишь усталая, едкая горечь. Он наклонился, легко подхватил её на руки. Её тело было холодным и безвольным. — Я же сказал ждать... Она не отвечала. Её голова беспомощно откинулась назад. Чертыхаясь про себя, Шин понёс её к своей машине. Он отдал кучу денег и свою репутацию за ее жизнь, а она... Она, испугавшись его больше, чем тех, кто её продал и купил, выкинула свою жизнь буквально на помойку. Ирония была настолько едкой, что он чуть не рассмеялся. Теперь ему предстояло нарушить все оставшиеся правила. Везти её к себе, потому что другого выхода у него не было.