Кровавая коронация

«Смертные — забавные создания. Они так отчаянно цепляются за свою доброту, выстраивают клетки из жалких принципов. Но в конце концов каждый из них сбрасывает маску, когда больше не остается сил удерживать внутреннего зверя. И что в итоге? Вся их святость рушится в одночасье, а в глазах тех, кто им верил, застывает немой ужас: "Так вот ты какой на самом деле...". Как же забавно за этим наблюдать. Видеть этот слом, упиваться выплеском их истинной, темной сути — мое величайшее удовольствие. Никогда не говори уверенно о чьей-то светлой душе. Ты просто еще не загнал её во тьму»

***

Пока убитая горем мать рыдала над телом своего ребенка, не в силах поверить в реальность происходящего, в дальней части Невермора уже разворачивалась другая трагедия. Поджигатели, ослепленные своей фанатичной верой, выбили тяжелые двери запасного входа. Они безжалостно перебили тех немногих стражей, что пытались им помешать, оставив их тела истекать кровью на камнях. Словно стая оголодавших, диких зверей, они рыскали по западному крылу замка, выламывая двери и круша мебель в поисках Селены. Они верили в глупую сказку: отдай девчонку Аргусу — и демон оставит их мир в покое. Или, еще глупее — убей её, и демон, лишившись сосуда магии хаоса, просто свалит обратно в свою бездну. Глупцы. Они не знали, что Селена мертва, а истинное чудовище уже пробудилось. Айзек, стоявший в фойе, уловил отдаленный лязг металла и крики. Его гениальный мозг моментально оценил угрозу. Бросившись на звук, он добежал до западного крыла, выглянул из-за угла коридора и увидел беснующуюся толпу. В ужасе он ринулся обратно в главное фойе, где воздух, казалось, звенел от скорби. — Маранг! — голос Айзека разрезал тишину. — К нам прорвались предатели. Они в западном крыле. Они ищут Селену. Изгои, стоявшие вокруг, озлобленно зарычали. Раздался синхронный скрежет стали — десятки клинков обнажились в едином порыве. Воины успели сделать лишь шаг в сторону коридора, как Дженнифер, всё еще стоящая на коленях у тела дочери, медленно подняла одну руку вверх. Толпа замерла как вкопанная. Они остановились не только из-за глубокого уважения и военного подчинения. Они остановились из-за липкого, леденящего страха. Потому что в этом мире нет зверя страшнее, чем мать, у которой только что отняли дитя. Дженнифер медленно оторвала лицо от груди дочери. Айзек, стоявший неподалеку, содрогнулся. Женщина, которая всегда славилась своей выдержкой, милосердием и мудростью, исчезла. На него смотрело нечто иное. Милая, справедливая маранг сейчас выглядела страшнее самой Юстиции. Её глаза, красные от слез, были наполнены концентрированной яростью, абсолютным, мертвым холодом и полным эмоциональным выгоранием. В этих глазах больше не было души — там зияла черная дыра. Она аккуратно, почти механически, поднялась с колен и тыльной стороной ладони стерла влагу со щек. Не мигая, она посмотрела на мужа, затем на Айзека. Дженнифер подняла руки над головой и резко, оглушительно хлопнула в ладоши. Звук был неестественно громким. Эхо ударилось о высокие своды замка, и с потолка посыпалась мелкая каменная крошка и вековая пыль. По всем стенам Невермора от первого этажа до башен прошла едва заметная, вибрирующая магическая рябь, которая тут же успокоилась, впитавшись в камень. Ловушка была взведена. Дженнифер, не произнеся ни слова, молча направилась в ту сторону, где блуждали предатели. Её шаги были ровными и тяжелыми. Изгои-воины бесшумно вышли через главные двери на улицу, чтобы обойти Невермор снаружи и перекрыть все возможные пути отхода. Никто не должен был уйти живым. Айзек инстинктивно дернулся, чтобы пойти за Дженнифер. Он хотел помочь. Но мощная рука Салема железной хваткой сомкнулась на его запястье. — Даже не думай, — сурово, почти шепотом произнес он, не глядя на парня. — Что она только что сделала? — Айзек попытался вырвать руку. — Что это был за хлопок? — Тебе лучше этого не знать, парень. Айзек, нахмурившись, вырвал запястье. Он не привык оставаться в стороне. Удобно перехватив рукоять томагавка, он неслышно скользнул в тени коридора, следуя за Дженнифер, но соблюдая дистанцию, чтобы не попасться ей на глаза. Дойдя до огромного двусветного зала в западном крыле, Айзек спрятался за массивной мраморной колонной. Оттуда открывался идеальный обзор. Поджигатели, словно мародеры, громили зал. Они заглядывали за гобелены, переворачивали дубовые столы и, отвратительно хихикая, поджигали старинные флаги Невермора, свисающие с потолка. Они упивались своей мнимой властью, даже не подозревая, что уже мертвы. Двери зала с грохотом распахнулись. Внутрь медленно вошла маранг. Перед тем как переступить порог, она накинула на голову глубокий капюшон своего черного плаща, полностью скрыв лицо в тени. Толпа предателей затихла. — Ты... Дженнифер Крестон? — с презрительной усмешкой спросил главарь Поджигателей, выходя вперед и поигрывая кинжалом. Женщина не ответила. Она лишь медленно подняла голову, и из-под капюшона на него уставился мертвый, темный взгляд. — Да, это ты, — главарь сплюнул на пол. — Хватит прятаться. Где Селена? Говори, пока мы не сожгли твой замок дотла вместе с тобой! Ответом был лишь свист. Легкий, тихий, едва уловимый человеческим ухом свист. Поджигатели непонимающе переглянулись, озираясь по сторонам. Вслед за свистом с улицы начал нарастать странный, пугающий гул — хлопанье тысяч крыльев. Внезапно небольшие витражные окна, расположенные высоко под самым потолком зала, с оглушительным звоном разлетелись вдребезги. Стеклянные осколки градом посыпались на головы Поджигателей. Но стекло было наименьшей из их проблем. В разбитые проемы хлынула черная, живая река. Десятки, сотни, тысячи огромных черных воронов ворвались в зал. Их было настолько много, что свет померк, а огромное помещение изнутри словно окунулось в густую, непроглядную ночь. Воздух заложило от оглушительного карканья и хлопанья крыльев. Птицы не просто кружили. Они атаковали. Сбившись в живые, бурлящие стаи, они пикировали на Поджигателей, безжалостно разрывая их плоть острыми, как сталь, когтями и мощными клювами. Зал наполнился нечеловеческими криками. Людей буквально рвали на куски, выклевывали глаза, пробивали клювами шеи и артерии. Предатели падали на колени, пытаясь отбиться руками, но вороны облепляли их с ног до головы, заживо сжирая свою добычу. Поджигатели попытались атаковать — в воздухе вспыхнули шары огня, пытаясь сжечь пернатых тварей. Но маранг предвидела и это. Не сдвинувшись ни на миллиметр, Дженнифер плавно взмахнула руками. Она опустила раскрытые ладони к полу, и из-под её пальцев, словно тяжелая жидкость, потек густой золотистый дым. В то же мгновение на стенах, полу и потолке зала ослепительно-желтым светом вспыхнули древние руны. Это были те самые символы-блокираторы, которые она нанесла по всему замку тем самым хлопком в фойе. Как только руны активировались, огонь в руках Поджигателей потух. Их магия исчезла. Они стали абсолютно беспомощными, обычными людьми, запертыми в клетке с хищниками. Осознав, что они попали в смертельную ловушку, предатели, давясь собственной кровью, бросились к огромным двустворчатым дверям на выход, которые они выломали. Но двери с грохотом поднялись по повиновению магии маранг, встали обратно на петли и захлопнулись прямо перед их носами. Выхода не было. Дженнифер стояла всё на том же месте. Абсолютно безэмоциональная. Лицо-маска. Она молча наблюдала за тем, как сотни птиц методично, кусок за куском, уничтожают людей. Каменные стены и паркетный пол заливало густой, горячей кровью. Воздух пропитался вонью разорванных внутренностей, мольбами о пощаде и захлебывающимися предсмертными хрипами. Зал, где когда-то беззаботно дурачились дети Невермора, превратился в кровавую мясорубку, в братскую могилу для тех, кто осмелился предать. Спустя несколько минут наступила тишина. Оглушающая, тяжелая. Лишь изредка её нарушало сытое курлыканье воронов и булькающие стоны изуродованных до неузнаваемости тел, которые окончательно истекали кровью на полу. Айзек, всё это время скрывавшийся в тени массивной мраморной колонны, словно врос в камень. Его пальцы, намертво стиснувшие рукоять томагавка, побелели от напряжения. Он сам убивал. Он знал, как выглядит смерть, как пахнет распоротая плоть, и не раз собственноручно переступал черту жестокости. Но то, что только что развернулось у него на глазах, заставило даже его механическое сердце сбиться с привычного, выверенного ритма. Это была не самооборона и не битва. Это была абсолютная, первобытная казнь. Айзек неотрывно смотрел на темный силуэт Дженнифер, неподвижно стоящей среди этого кровавого месива. Её ледяное спокойствие пугало его сейчас гораздо больше, чем истошные крики разрываемых заживо людей минуту назад. В голове Айзека внезапно, словно удар похоронного колокола, всплыли недавние слова Селены, сказанные у накрытого тканью трона: «Тот маранг, который сделает это... добровольно убивает собственное милосердие... Он превращается из хранителя в палача». Липкий холодок пробежал по его позвоночнику. Он воочию наблюдал, как этот необратимый процесс уже завершился. Милосердная маранг, женщина, приютившая его и пытавшаяся быть светом для всех, умерла на полу фойе вместе со своей дочерью. На её месте прямо сейчас, в лужах чужой крови и черных перьях, рождалось глухое божество возмездия. Услышав, что бойня окончена, изгои снаружи осторожно отодвинули засовы и приоткрыли двери. Заглянув внутрь, закаленные в боях оборотни и вампиры побледнели. Они увидели мертвую картину истинного, первобытного ужаса. Они увидели всю непререкаемую мощь маранг и глубину её жгучей боли. Никто не посмел произнести ни слова. Вороны, закончив свою жуткую трапезу, с гулом вылетели на улицу через те же разбитые окна, растворившись в дождливом небе. В зале остались лишь кружащиеся в воздухе черные перья, несколько обгоревших птичьих телец и бесформенные груды того, что еще недавно было людьми. Дженнифер бросила последний, пустой взгляд на последствия своей кары. Она медленно развернулась и, перешагивая через лужи крови, молча пошла обратно в фойе. К своей дочери. Время летело предательски быстро. За высокими окнами Невермора уже смеркалось, а холодный осенний дождь всё не прекращал лить, барабаня по стеклам, словно пытаясь смыть кровь с этого проклятого места. Вернувшись в главное фойе, Дженнифер сняла капюшон. Её полы плаща были испачканы чужой кровью. Но стоило её взгляду снова упасть на тело Селены, укрытое белым шелком, как ледяная маска палача мгновенно треснула. Дженнифер снова сломалась. Она медленно подошла к телу, тяжело опустилась на колени и тихо, надрывно заплакала. Осторожно, дрожащими пальцами, она взяла холодную кисть дочери и прижала её к своему лицу, пытаясь согреть своим дыханием. Пока Дженнифер изливала свою боль, Салем, чье сердце тоже разрывалось, заставил себя вспомнить о долге. Он пошел в жилое крыло, чтобы проверить, в порядке ли нормисы и дети изгоев, находящиеся тут под их защитой. Зайдя в просторную детскую комнату, он сразу почувствовал неладное. В воздухе пахло паникой. Дети сидели, забившись по углам. Кто-то тихо плакал, уткнувшись в колени, кто-то из старших дрожащими руками гладил младших по голове, пытаясь успокоить. Салем быстро подошел к самому старшему мальчику из изгоев. — Что у вас здесь случилось? Кто вас напугал? — строго, но мягко спросил он. Мальчик поднял заплаканные глаза и начал сбивчиво объяснять, но Салем вдруг перестал его слышать. Голос ребенка заглушил другой голос — вязкий, знакомый и наглый, прозвучавший прямо в его голове. Изгой-телепат бесцеремонно взломал его сознание. «Мистер Салем, слышите меня?» Салем заскрежетал зубами. Он мгновенно узнал этот голос. «Дэйв», — мысленно, с тяжелым вздохом констатировал он. «Ты слышишь меня, отец, наверняка, — продолжал голос Дэйва, сочащийся ядом. — Хотел связаться напрямую с маранг, но, видимо, мать поставила слишком мощный барьер. Жаль. Перейдем к делу: у меня твои дети». Салем резко выпрямился. Его глаза метнулись к окну, за которым стеной стоял ливень. «Условия прежние, — голос в голове стал жестче. — Приведите мне Айзека. Выдайте его мне, если не хотите оплакивать ещё и чужих детей, за которых взяли ответственность. Я буду ждать вас». Салем лихорадочно окинул взглядом сгрудившихся детей. Его обостренные чувства мгновенно пересчитали присутствующих. Троих детей из нормисов и одного парня изгоя не было. Он перевел тяжелый взгляд на старшую девушку, оставленную за главную. — Где они? — рыкнул он, едва сдерживая рвущегося наружу зверя. — П-приходил Дэйв... — заикаясь, ответила девушка, её губы тряслись. — Он... он забрал их. Сказал, что ведет их на окраину леса, с западной стороны. Мы не смогли его остановить. «Я не слышу ответа, отец, — раздраженно процедил голос Дэйва в мозгу. — Отзовись, или я перейду от слов к делу прямо сейчас». «Да, я слышу тебя...», — мысленно, отчеканивая каждое слово, ответил Салем, обрывая телепатическую связь. Мужчина сорвался с места. Он вылетел из детской, как пушечное ядро, и понесся по коридорам. Добежав до фойе, где горели свечи, он на ходу упал на колени рядом с Дженнифер. — Вставай, милая. Вставай, надо идти, — заговорил он быстро, аккуратно, но крепко беря жену за плечи. — Послушай меня. Дженнифер, послушай... Но Дженнифер была где-то далеко. Она кричала от боли, задыхаясь в собственных слезах, раскачиваясь из стороны в сторону с рукой Селены прижатой к щеке. — Тшш, Дженни, посмотри на меня. Прошу тебя, посмотри, — Салем пытался поймать её расфокусированный взгляд. — У них наши дети. Дэйв похитил детей. Он жестко взял лицо жены в свои широкие ладони, заставляя смотреть ему прямо в глаза. — У них наши дети! — повторил он громче и жестче, пробиваясь сквозь пелену её горя. Слова подействовали. Истерика начала медленно стихать, уступая место тяжелому, прерывистому дыханию, которое со свистом вырывалось из её легких. — Я не смогу без тебя, — Салем прижался лбом к её лбу. — Ты нужна мне. Мне нужно твоё сильное сердце, Дженни. Он положил свою большую руку на её грудь, ощущая, как бешено колотится её сердце. Дженнифер закрыла глаза, выравнивая дыхание, подавляя всхлипы. Она положила свою ладонь поверх руки мужа. — Сильное сердце... — тише, словно заклинание, повторил Салем. Маранг, не отрывая немигающего взгляда от мужа, медленно поднялась на ноги. Он встал вместе с ней. — Вот так, молодец, — тихо сказал Салем. — Нас ждут. Взгляд Дженнифер изменился. Скорбящая мать исчезла. Глаза снова стали абсолютно пустыми, стеклянными и беспощадными. От её фигуры веяло таким могильным холодом, что Айзек, стоявший в стороне, невольно поежился. Она превратилась в идеальную, сломанную машину для убийств, которая теперь будет бесчувственно и методично выполнять свою работу. — Я иду с вами, — подал голос Айзек. Его тон не терпел возражений. Он шагнул вперед, сжимая томагавк, и стремительным шагом направился к парадным дверям. Ему было плевать, что Дэйв требует именно его. Он сам хотел вырвать ему глотку. Никто не стал его останавливать. Но Дженнифер, не поворачивая головы, бросила ледяной взгляд на Салема. — Ты останешься здесь. С нашей дочерью, — произнесла она монотонно, словно робот, – и присмотришь за остальными. — Нет, Дженнифер, ты одна не пойдешь в эту западню, — возмутился Салем, делая шаг к ней. — Я всё сказала, — отрезала маранг, её голос звякнул сталью. — Со мной будет Айзек. Салем сжал челюсти. Он ненавидел подчиняться в такие моменты, но знал, что спорить с ней сейчас, когда она в таком состоянии, не только бесполезно, но и опасно. Подавив рык, он кивнул. — Будь осторожна. Дженнифер не ответила. Она просто развернулась и шагнула во тьму, а Айзек последовал за ней, словно тень, готовая пролить кровь.

***

Вечер был похож на затянувшуюся, непроглядную ночь. Густой мрак, пронизывающий до костей холод и моросящий дождь, превращающий землю в скользкое месиво. Оставшиеся Поджигатели, выжившие после атаки воронов и сбежавшие из Невермора с трофеями, сгрудились под широкими кронами старых дубов на опушке леса. Кто-то нервно курил, кто-то грубо держал за шиворот дрожащих от холода и страха похищенных детей. Несколько человек размеренным, настороженным шагом обходили периметр, вглядываясь в темноту, опасаясь внезапной засады. Дэйв, главарь этого безумия, стоял чуть поодаль. Он расслабленно облокотился плечом на толстый ствол дерева, крутя в руках нож, в ожидании маранг. Тем временем Дженнифер, знающая каждый дюйм этого древнего леса наизусть, превратилась в бесплотный дух. Она тихо, плавно, перенося вес с носка на пятку, подкрадывалась к лагерю предателей, заходя с подветренной стороны, прямо в их слепую зону. Айзек скользил следом. Перед вылазкой маранг молча вложила ему в ладонь тяжелый амулет, испещренный специальными рунами — древнюю защиту от телепатов, не позволяющую им сканировать разум и засечь присутствие носителя. Айзек сунул его в глубокий карман пальто, с мрачной иронией надеясь не потерять его в грядущей мясорубке, как ту злополучную деталь для Ревайнда. Айзек и Дженнифер действовали как единый, смертоносный механизм. Им не нужны были слова или команды; они читали намерения друг друга по легкому наклону головы, по направлению взгляда. Это был танец двух хищников, объединенных одной целью — убивать. Подобравшись к самому краю темной поляны, Дженнифер остановилась за стволом массивного дуба. Она прикрыла глаза и издала характерный звук — короткую, звонкую, переливчатую трель, безупречно имитирующую позывной ночной птицы. Для напряженных Поджигателей это был лишь обычный лесной шум. Но не для похищенных детей. Услышав знакомый секретный сигнал, они мгновенно наострили уши. Их заплаканные глаза начали быстро, незаметно бегать по кромке леса, выискивая во мраке силуэт своей спасительницы. Сначала они засомневались — может, это и вправду птица? Дженнифер, сжимая в руке свой верный лук, бесшумно перебежала к следующему дереву, сократив дистанцию, и повторила трель. На этот раз звук был ближе, четче, с особым акцентом на окончании. Сомнения отпали. Детские сердца, до этого колотившиеся в панике, вдруг забились ровнее. Они поняли: маранг здесь. Она пришла. И теперь бояться нечего, кроме гнева самой маранг, обращенного на их обидчиков. В это время Айзек, слившись с тенью, медленно вытащил из-за пояса томагавк. Он плавно перекрутил его в руке, проверяя баланс. Чуть согнув колени, он хищно, шаг за шагом, подбирался к одному из Поджигателей. Этот предатель отделился от основной группы и отошел чуть дальше в лес справить нужду и осмотреть периметр. Он стоял спиной к Айзеку, но его позиция была крайне неудобной: он полностью перекрывал Дженнифер сектор обстрела. Если бы она выглянула из-за дерева, он бы немедленно поднял тревогу. Айзек подошел вплотную. Ни хруста ветки, ни шелеста ткани. Резким, отработанным движением он зажал мужчине рот левой рукой в жесткой кожаной перчатке, а правой с силой вонзил длинную острую часть томагавка прямо в основание шеи, пробивая артерию. Мужчина дернулся и тут же обмяк, не успев издать ни единого звука, даже не попытавшись сопротивляться. Айзек плавно, не отпуская тела, опустил мертвеца на влажный мох, чтобы избежать малейшего шума. Путь был свободен. Увидев, что слепая зона зачищена, Дженнифер плавно выскользнула из-за ствола дерева. Она приложила стрелу к тетиве и мощным, слитным движением натянула её до самой скулы. Её темный, лишенный эмоций взгляд сфокусировался на голове ближайшего предателя, державшего за шкирку одну из девочек-нормисов. Позиция была критической. Голова ребенка находилась слишком близко к виску конвоира. Миллиметровое отклонение стрелы, порыв ветра — и она убьет не того. Дженнифер замерла, её мышцы превратились в натянутую сталь. Она задержала дыхание, стараясь слиться с луком, ловя идеальный момент. Девочка-заложница, увидев в темноте блеск наконечника, всё поняла. Она начала тихо, показательно всхлипывать и взывать к небесам: — Святая Юстиция, помоги нам... Матерь, защити нас... Она делала это не от отчаяния. Она делала это, чтобы спровоцировать своего мучителя, помочь маранг. План сработал идеально. Раздраженный Поджигатель, не выдержав детского нытья, грубо дернул её за волосы в сторону, рявкнув: «Заткнись!». Тем самым он полностью убрал голову ребенка с линии огня. Дженнифер не потеряла ни доли секунды. Пальцы мягко разжались. Тетива глухо щелкнула. Стрела с тихим свистом прошила ночной воздух и с тошнотворным чавканьем вонзилась точно в сонную артерию предателя. Глаза мужчины закатились, и он, как подкошенный, рухнул в грязь. — Сзади засада! — истошно завопил Дэйв, выхватывая оружие. Увидев знакомое черное оперение стрелы, другая похищенная девочка радостно, сквозь слезы, вскрикнула: — Это маранг! Она нашла нас! Дэйв судорожно сглотнул, его лицо побледнело. Паника ледяной рукой сжала его внутренности. — Она пришла за тобой, — твердо, с пугающей для ребенка ненавистью добавила та самая девочка, что молилась Юстиции. Дэйв озверело оскалился. Поджигатели заметались по поляне. Поняв, что их атакуют, они начали слепо атаковать магией во все стороны, вглядываясь в темноту леса, надеясь зацепить хоть кого-то. Огненные шары и молнии бездумно рвали ночной воздух, поджигая влажные ветви деревьев. Воспользовавшись суматохой, дети вырвались из ослабевших рук похитителей. Молодой парень-изгой по имени Дэвид, который тоже оказался среди заложников, подхватил младших девочек, и они юркнули в густые кусты, спрятавшись за корнями огромного поваленного дерева. На опушке начался кровавый хаос. Дженнифер и Айзек работали как идеальные, невидимые убийцы. Они сливались с тенями, прячась за широкими стволами, и выходили в атаку лишь в те краткие секунды, когда Поджигатели прекращали беспорядочный обстрел, пытаясь высмотреть врага. Их тактика была безупречной. Предатели падали один за другим, так и не поняв, откуда пришла смерть. Стрелы Дженнифер били без промаха, прошивая черепа и сердца. Айзек, словно мстительный дух, появлялся из ниоткуда: его томагавк с хрустом дробил ребра и разрубал ключицы, лезвие блестело от крови в свете горящих веток. А пока на поляне разворачивалась бойня, глубоко в лесу, скрытый абсолютной тьмой, стоял Аргус. Он молча наблюдал за резней. На его искаженном лице играла отвратительная, сытая улыбка. Животный страх Поджигателей, первобытная, слепая ярость Дженнифер и предсмертные хрипы — этот кровавый коктейль из агонии не только доставлял ему извращенное эстетическое удовольствие, но и физически подпитывал его, наполняя древние вены горячей силой. Когда на ногах осталась лишь горстка самых крепких предателей, Дженнифер отбросила пустой колчан и вышла из тени в открытый ближний бой. В ней больше не было ни капли материнской мягкости, ни следа былой мудрости маранг. В этот момент она была чистым, неконтролируемым хаосом, воплощением слепой мести. Она безжалостно крушила челюсти и пробивала черепа тяжелым деревянным стволом своего лука. Она двигалась с животной, кошачьей грацией, уклоняясь от отчаянных ударов огнём, и контратаковала с такой пугающей жестокостью, что даже Айзек, сам убивавший не раз, с ледяным ужасом наблюдал за ней. Это была не та несчастная, сломленная горем женщина, плакавшая у тела Селены час назад. Это был монстр, сорвавшийся с цепи. Мощным ударом проломив висок последнему нападавшему, Дженнифер тяжело задышала. Её лицо и одежда были забрызганы чужой кровью. Она медленно обвела побоище своим безумным от ярости взглядом, крепко сжимая окровавленный лук, выискивая главную цель. Но Дэйва нигде не было видно. Он исчез в хаосе битвы. Внезапно откуда-то из глубины темного, непроглядного леса донесся голос. Бархатистый, обволакивающий, сочащийся ядом. Аргус вышел из тени, небрежно прислонившись к стволу сосны. Прямо над его головой в кору вонзилась стрела с черным оперением, пущенная мимо цели. Аргус скользнул взглядом по перьям. Это оперение было ему до боли знакомо: в этом мире именно такая стрела, пущенная рукой Дженнифер, пробила грудь его местной «копии». Он не чувствовал физической боли своего двойника, но в его древнем сознании этот унизительный момент поражения отпечатался яркой вспышкой. — Это вы, миссис Крестон? — лениво протянул Аргус, выходя на свет. — А я-то смотрю — знакомый почерк. По спине Дженнифер пробежал ледяной столб мурашек. Голос, который она ненавидела больше всего в жизни. Он был здесь. — Может, побеседуем, как родственники, миссис Крестон? — издевался он. — Аргус! — Дженнифер прорычала это слово так, что на шее вздулись вены. Она осматривалась вокруг, но не видела цели: голос Аргуса словно доносился отовсюду сразу. — Я убью тебя столько раз, сколько потребуется! — Признаюсь честно... — в темноте сверкнули глаза, — мне даже немного жаль твою дочь. Чуть-чуть. Но, давай будем откровенны, ты сама виновата в её смерти. Можешь поблагодарить за это нашего общего друга Айзека и его ненаглядную Селену из будущего. Ведь именно из-за их эгоистичных игр со временем она умерла. А ты, наивная дура, приютила убийцу под своей крышей. Ты думала, что защитишь семью, но в итоге — спасая чужаков, ты не смогла уберечь собственное дитя. Жалкое, унизительное зрелище. Айзек, до этого замерший в тени, бросился к Дженнифер, схватив её за плечо. — Нам надо уходить... Ну же! — зашипел он, пытаясь увести её. — С ним драться бессмысленно, он бессмертен. Дженнифер рычала, её глаза налились кровью, она жаждала разорвать Аргуса голыми руками. Но холодный разум Айзека победил. Она с силой опустила лук, понимая, что он прав. Они развернулись и бросились к поваленному дереву, где прятались дети. Дженнифер упала перед ними на колени, лихорадочно осматривая их, ощупывая худенькие плечи, проверяя, не ранены ли они. Но сердце снова пропустило удар. Их было всего трое. Одной девочки-нормиса не хватало. — Где твоя сестра?! — встревоженно, с нарастающей паникой спросила маранг, схватив за плечи старшую девочку. — Вон там... — девочка, дрожа, указала трясущимся пальцем за спину Дженнифер. Маранг резко обернулась. Из-за толстого ствола дальнего дуба медленно, прикрываясь живым щитом, выходил Дэйв. Одной рукой он намотал на кулак светлую косичку девочки, а второй — крепко прижимал к её тонкой шее охотничий нож. — Времени всё меньше, «мама», — с больной, истеричной ухмылкой процедил Дэйв. — Ты сегодня уже потеряла одного ребенка. Правда хочешь потерять ещё одного? Дженнифер издала нечеловеческий рык и рванулась вперед, но Айзек намертво перехватил её поперек груди, не давая сделать самоубийственный шаг. — Стой! Он перережет ей горло! — рявкнул Айзек. — Не испытывай меня! — завизжал Дэйв, сильнее вдавливая лезвие в кожу ребенка. — Просто убей его, маранг! — кричала мужественная девочка, зажмурившись в ожидании боли. — Не слушай его! — Я предлагаю сделку. Советую тебе, Айзек, без лишних конфликтов спокойно пойти со мной, — Дэйв перевел безумный взгляд на парня. — Использовать свои фокусы с телекинезом ты здесь не сможешь — посмотри под ноги. Руны блокировки. Ты же не думал, что я не просчитаю этот ход? Так что бросай свой топор и иди ко мне. Раз местная Селена умерла, и ничего в мире не изменилось, то твоя душонка Аргусу тоже придется по вкусу. Не зря же он пришел именно в эту проклятую дыру. Явно за тобой. Айзек замер. Он посмотрел на заплаканное лицо ребенка, затем на окровавленный нож. Понимая всю свою беспомощность в зоне блокирующих рун, он медленно, не сводя ненавидящего взгляда с Дэйва, опустился и положил томагавк на сырую землю. — Не смей! Айзек, не надо! — умоляла девочка, брыкаясь. — Оттолкни его! Дальше! — скомандовал Дэйв. Айзек до хруста сжал челюсти. Повинуясь, он пнул томагавк ногой. Оружие отлетело в темноту кустов. — Вот же сукин сын... — прошипел Айзек, медленно делая первый шаг вперед, сдаваясь в плен. — Айзек, нет... — жалобно, с обреченностью прошептала девочка. Внезапно из-за соседнего дерева, с другой стороны поляны, выскочил молодой парень-изгой. Это был Дэвид — родной брат главаря Поджигателей. — Не трогай её, Дэйв! Отпусти! — в отчаянии закричал Дэвид, бросаясь к брату. Дэйв дернулся и в панике прижал лезвие к горлу девочки еще сильнее, так, что выступила тонкая струйка крови. — Не подходи, идиот! — визгливо заорал он, выставляя вперед кинжал. А затем снова повернулся к Айзеку: — Ну же, быстрее! Шевели ногами! Тем временем Дженнифер исчезла. Словно растворившись в дожде и тенях, она бесшумно, как крадущийся барс, обошла место действия по широкой дуге, воспользовавшись тем, что всё внимание Дэйва было приковано к Айзеку и внезапно появившемуся брату. Выждав идеальный момент, она молниеносно выскользнула из-за ствола прямо за спиной Дэвида. Жестко, не церемонясь, она схватила ничего не подозревающего парня за волосы на затылке и приставила к его дергающемуся кадыку свой тяжелый, окровавленный боевой нож. Дэйв вздрогнул от неожиданности. Глаза его расширились, когда он увидел, что прославленная своей гуманностью маранг держит на мушке его родного брата. — Отпусти её. Или я перережу ему глотку, — голос Дженнифер был ровным, ледяным, лишенным даже намека на блеф. Дэйв на секунду опешил, но затем криво, недоверчиво ухмыльнулся. — Думаешь, мне есть дело до него? — фыркнул он. — Я без раздумий бросил его, когда ушел из Невермора, потому что он выбрал тебя, а не меня. Делай с ним что хочешь. Режь. Мне плевать. Он блефовал. И Дженнифер это видела. — Прошу, только не трогай её, — со слезами на глазах умолял Дэвид, глядя на брата, чувствуя холодное лезвие у своей шеи. — Пожалуйста, Дэйв, отпусти девочку! — Маранг, умоляю, не убивай его, он ни в чем не виноват! — кричала девочка под рукой Дэйва. Дженнифер не моргая смотрела на Дэйва. Её взгляд был пустым, всепоглощающим взглядом хищника, оценивающего вес своей добычи. Дэйв старался держать лицо, но капля пота, скатившаяся по его виску, выдала его напряжение. — Ты действительно собираешься убить ни в чем не повинного ребенка? Своего же воспитанника? — Дэйв презрительно хмыкнул. — Ни за что не поверю. Дженнифер не стала вступать в дискуссию. Одним резким, жестоким движением она еще сильнее запрокинула голову юнца, обнажая напряженную шею, и с пугающей скоростью высоко вздернула руку с ножом, готовясь нанести смертельный удар сверху вниз. В это короткое мгновение Дэйв понял, что всё. Она не шутит. Маранг, которую он знал, умерла вместе с дочерью. Перед ним стоял монстр, готовый убить кого угодно ради достижения цели. Первобытный страх ударил Дэйву в грудь, сердце ухнуло куда-то в желудок. — Нет! Стой! — истерично, срывая голос, выкрикнул он. Он резко убрал нож от горла заложницы и с силой оттолкнул девочку от себя. Ребенок упал на мокрую, грязную землю. Не теряя ни секунды, девочка на четвереньках отползла за спину Дженнифер и, всхлипывая, начала умолять её отпустить Дэвида. Дженнифер замерла с занесенным ножом. Она медленно, не сводя немигающего, пронизывающего взгляда с тяжело дышащего Дэйва, опустила руку и разжала пальцы, отпуская задыхающегося парня. Тот встал в неё за спиной, помогая девочке подняться. — Всё, маранг, прошу вас, давайте уходить, — умоляла спасенная девочка, цепляясь за её окровавленный плащ. Дженнифер, словно выходя из глубокого транса, перевела пустой взгляд на детей. Убедившись, что все в сборе и живы, она сделала медленный шаг назад. Дэйв, поняв, что лишился своего единственного козыря, в панике спрятал нож. Развернувшись, он, как затравленный заяц, помчался в противоположную сторону, прочь от поляны, вглубь спасительного леса, подальше от этой обезумевшей, страшной женщины. Он успел пробежать метров десять. Разум уже начал рисовать картины спасения. Но внезапно воздух за его спиной со свистом рассек тяжелый металлический предмет. Айзек, подобравший свой томагавк, решил не оставлять хвостов. С размаху, вложив в бросок всю свою ненависть и холодный расчет, он метнул лезвие вслед убегающему предателю. Томагавк с хрустом вонзился точно между лопаток Дэйва. Мужчина захрипел, его ноги подогнулись, и он с размаху рухнул лицом в мокрую грязь, кубарем покатившись по крутому склону в овраг, оставляя за собой широкий кровавый след. _____________________________ 2012 год, наша Вселенная Официальная часть похорон осталась позади — холодная земля, мрачные речи и давящая тишина кладбища. Теперь самые близкие собрались здесь, на берегу, чтобы проводить её так, как она бы этого хотела. А́ртур стоял у самой кромки воды, немного в стороне от остальных. В одной руке он держал наполовину полный стакан. На его лице больше не было той каменной, пугающей маски, которую он носил на кладбище. Напротив, глядя на тёмное течение, он едва заметно, но невероятно тепло улыбался — так улыбается отец, бережно перебирая в памяти самые светлые моменты. Он обернулся к собравшимся. Офелия стояла чуть поодаль, пряча заплаканное лицо под чёрной вуалью. — Это место... — негромко начал А́ртур, и его бархатный голос мягко разнёсся над водой, заставив всех замолчать. — Это место было её любимым во всём мире. Он сделал небольшую паузу, переводя взгляд обратно на реку, словно видел там что-то, скрытое от глаз взрослых. Тёплая улыбка снова тронула его губы. — Она часто приходила сюда, смотрела на воду и говорила мне: «Папа, ты не представляешь, что находится на той стороне реки. Я видела женщину в воде, очень похожую на маму... А рядом с собой по реке она тащила спящую девушку. Там были ещё красивые сирены. Я хочу к ним». А́ртур тихо, с любовью усмехнулся своим мыслям. Он поднял стакан, словно салютуя невидимому миру по ту сторону тумана. — Уверен... она сейчас на той стороне реки. Вместе с сиренами. Он сделал глоток, а остатки золотистого виски плавно выплеснул в воду, отдавая последнюю дань. Река приняла этот дар, продолжая своё бесконечное течение и унося с собой тайны, которые все присутствующие считали лишь красивой детской сказкой. _____________________________ Похороны Селены проходили глубокой ночью, в сияющих водах священной реки. Таков был древний обычай: поскольку она умерла не от когтей Теней Аргуса, её тело и душа остались чистыми, нетронутыми этой скверной. А значит, она заслуживала покоиться в самом светлом, первозданном месте этого истерзанного мира. На каменистом берегу собрались все — и изгои, и нормисы, нашедшие приют под крылом маранг. Они стояли в абсолютной тишине, держа в руках ярко горящие факелы, и мысленно взывали к Матери Юстиции, умоляя её перенести душу Селены в лучший мир. Дженнифер и Салем, по пояс в ледяной воде, бережно тянули тело дочери по поверхности. Вода вокруг них мерцала из-за биолюминесценции. Салем, чье лицо окаменело от горя, изо всех сил старался держаться ради жены. Он запер свою животную, разрывающую грудь боль глубоко внутри, став для Дженнифер нерушимой опорой. Но сама маранг уже не могла сдерживать тихие, безостановочные слезы. Они катились по её щекам и падали в сияющую реку, пока она не отрывая взгляда смотрела на бледное, умиротворенное лицо своего мертвого ребенка. Дойдя до нужной глубины, где сквозь толщу воды на самом дне пробивалось мягкое, тепло-желтое свечение местных кораллов, они остановились. Речная гладь пошла легкой рябью. Вода забурлила, и на поверхность, не издав ни единого всплеска, плавно вынырнули четыре сирены. В лунном свете они выглядели существами не из этого мира — завораживающе прекрасными и одновременно пугающими. Их кожа отливала жемчужным, полупрозрачным блеском, длинные влажные волосы струились по воде, как темные водоросли, а в бездонных, светящихся глазах скрывалась древняя, хищная глубина. Они не были добрыми феями, они были опасными созданиями глубин, но сейчас в их взглядах читалось глубокое почтение к погибшей. Дженнифер наклонилась, в последний раз коснулась губами холодного лба дочери и, закрыв глаза, разжала руки, отпуская её. Сирены, грациозно взмахнув перепончатыми пальцами, бережно перехватили девушку. Словно баюкая её, они плавно, без единого звука, начали погружаться на дно, унося Селену в сияющее глубокое ущелье между желтыми кораллами, навсегда скрывая её от жестокости земного мира. Айзек стоял в стороне от скорбящей толпы, зайдя в воду лишь по щиколотку. Он не плакал. Его лицо превратилось в непроницаемую маску, но глаза, устремленные в воду, выдавали раздавливающую тяжесть вины. Он опустил голову, тяжело дыша. Гений, повелитель времени, прошедший сквозь ткань миров. И ради чего? Ради того, чтобы стоять здесь, совершенно бессильным? Не таких путешествий по вселенным он ожидал. Не такого финала. Внезапно вода в метре от него тихо булькнула. Айзек вскинул взгляд. Прямо перед ним, едва покачиваясь на темных волнах, из воды вынырнула сирена. Она была чарующей, её красота гипнотизировала, но от её присутствия веяло ледяной, первобытной опасностью. Сирена смотрела на него своим пленительным, нежным, но немигающим взглядом. Медленно, грациозным движением она подняла из воды изящную руку и протянула её Айзеку. — Это твоё, — её голос прозвучал как перезвон хрустальных колокольчиков, шелест волн и шепот ветра одновременно. Айзек нахмурился и медленно опустился на корточки, чтобы рассмотреть, что она держит. На её бледной ладони, поблескивая в лунном свете, лежала та самая потерянная деталь. Утраченный механизм, который выпал у него из кармана во время падения с лошади. В глазах Айзека вспыхнула искра — не просто радости, а маниакальной, отчаянной надежды. Он осторожно забрал драгоценную деталь из её рук. Его пальцы судорожно сжались на металле. — Не дай моим слезам пропасть зря, — твердо, с пугающей серьезностью произнесла сирена, глядя ему прямо в душу. — Останови наконец этот кошмар. Не дожидаясь ответа, она резким, мощным ударом сильного хвоста ударила по воде, окатив Айзека ледяными брызгами, и стремительно нырнула обратно в темную бездну, оставив его наедине с вернувшимся шансом на искупление.

***

После ночных похорон тяжелая, давящая тишина переместилась в главное фойе Невермора. Все выжившие изгои собрались здесь. Они стояли широким полукругом, затаив дыхание, боясь даже пошевелиться. В центре зала возвышался тот самый трон. Огромный, жуткий, выкованный из сотен переплетенных, зазубренных мечей. Черная ткань, скрывавшая его веками, была сорвана и валялась на полу грязной тряпкой. Трон был оголен, его сталь тускло блестела в свете факелов. Настало его время. Время принять нового владельца после стольких лет проклятого пустования. Дженнифер стояла в центре зала, спиной к трону. В её глазах всё ещё стояли непролитые слезы по дочери, но лицо уже каменело, превращаясь в маску палача. Салем с тяжелым сердцем подошел к жене. В руках он держал длинный, тяжелый боевой меч. Мужчина протянул ей рукоять, нагнулся к самому её уху и хрипло прошептал: — Настало твоё время занять этот трон, Дженни. Дженнифер посмотрела на холодную сталь. Её руки слегка дрожали, когда она неохотно, словно беря в руки ядовитую змею, сжала рукоять. Меч был тяжелым — не только физически, но и морально. Она медленно повернулась и подошла к человеку, стоявшему на коленях в самом центре круга. Это был один из Поджигателей. Тот самый, что успел сбежать с поляны в лесу, но Айзек, словно гончая, выследил его и приволок сюда. Теперь Дженнифер должна была пролить кровь. Сделать то, от чего всегда отказывалась. Показать всем — и врагам, и своим, — что правила изменились. Мужчина, понимая свою участь, смиренно и жалко склонил голову, дрожа всем телом. Дженнифер стояла над ним, тяжело дыша. Она держала вытянутый меч обеими руками. Ей было тошно, её естество противилось этому акту хладнокровной казни. Но другого выбора не было. Её милосердием, её добротой и верой в прощение пользовались слишком долго. Настало время положить этому кровавый конец. Она судорожно втянула воздух, зажмурила глаза, отсекая от себя последние остатки сомнений, и с силой замахнулась. Меч со свистом рассек воздух. Дженнифер не видела удара — она лишь услышала отвратительный, глухой стук обезглавленного тела, рухнувшего на каменный пол. Пальцы маранг разжались. Окровавленный меч с оглушительным лязгом выпал из её рук, ударившись о камни. Под её тяжелые сапоги начала стремительно растекаться темная, густая лужа крови. Дженнифер открыла глаза. Она тяжело, со свистом выдохнула. По её щекам непроизвольно покатились новые слезы — но это были слезы не по убитому врагу, а по той части её души, которую она только что уничтожила. Она подняла взгляд на присутствующих, затем посмотрела на мужа. Салем, стиснув челюсти, медленно, одобрительно кивнул. Жребий брошен. Тогда Дженнифер медленно развернулась и перевела пустой взгляд на этот ужасный, ощетинившийся лезвиями трон. Она сделала первый шаг. Подошва её сапога с влажным звуком оторвалась от кровавой лужи. Второй шаг. За ней по древнему камню потянулась страшная дорожка из багровых следов. Ноги были словно ватные, меч, казалось, отнял все её физические силы, каждое движение давалось с мучительным трудом. Остановившись в метре от ступеней трона, она остановилась и снова обернулась на толпу. Ей было страшно. Страшно стать тем чудовищем, которого она всегда презирала. Но изгои смотрели на неё не с ужасом — они смотрели на неё с абсолютным, фанатичным пониманием. В их глазах горело согласие воевать за свою жизнь, за свободу, идти за ней хоть в самое пекло. Собрав всю оставшуюся волю в кулак, Дженнифер отвернулась. Она задержала дыхание, сделала последние, самые тяжелые в своей жизни шаги и опустилась на трон из железных мечей. Холод стали мгновенно пронзил её сквозь одежду. Острые края впились в спину, словно напоминая о цене власти. Казалось, этот металл начал жадно впитывать в себя всю её боль, её скорбь и страдания, переплавляя их внутри себя и возвращая обратно в виде чистой, концентрированной, темной силы. У неё открылось второе дыхание. Слезы высохли. Спина выпрямилась. Взгляд стал острым и беспощадным, как лезвия, на которых она сидела. Как по невидимой команде, все стоящие в зале изгои синхронно сжали правые руки в кулаки и с глухим ударом приложили их к своим сердцам, склонив головы в знак абсолютной покорности. Перед ними теперь сидела не просто маранг. Не просто их мудрый оберег и заботливая защита. Она стала их карающим мечом, палачом монстров, абсолютным оружием возмездия. Этим кровавым ритуалом и восхождением на трон маранг взяла на себя тот самый, предреченный страшный груз: она добровольно, своими руками, убила в себе собственное милосердие, свои светлые принципы и свою человечность по отношению к любому, кто осмелится встать на её пути. Война началась.