Астрал

«Иногда человеку нужна встреча со Смертью, чтобы почувствовать себя живым» Непонятная, потусторонняя местность давила своим абсолютным, первобытным мраком. Она была черной, как смола, поглощающая любой намек на свет. Здесь не было ни стен, ни горизонта, ни конца. Под ногами простирался мертвый черный пол — бесконечная пустошь, похожая на высохший, изуродованный глубокими трещинами грунт, в который веками не просачивалось ни капли воды. Казалось, эта земля состояла из самого отчаяния. Айзек стоял на коленях в этой звенящей пустоте. Облокотившись дрожащими руками о шершавый, холодный пол, он низко склонил голову, и его плечи судорожно вздрагивали. Он горько, надрывно плакал. Железная плотина эмоций, которую он так долго и упорно возводил внутри себя, рухнула. Все те чувства, вся та скорбь, что он держал под замком, наконец вырвались наружу мутным, разрушительным потоком. Его душа больше не могла выдерживать эти изощренные пытки судьбы, которые ему приходилось проживать день за днём, раз за разом теряя всё. Не в силах больше сдерживать агонию, он с нечеловеческой силой ударил кулаком о потрескавшийся камень. Костяшки обожгло болью, но он этого даже не заметил. Айзек закричал сквозь слезы. Это был глухой, звериный рев раненого человека, высвобождающий всю скопившуюся ярость и разрывающую грудь боль. — Я убью эту тварь… — сжимая челюсти так сильно, что, казалось, хрустнут зубы, сквозь ледяную злобу прошипел он, пытаясь выровнять сбившееся дыхание, пока в мыслях крутилась жажда мести Аргусу. — Но сперва… Айзек медленно обернулся. Вдалеке, в тусклом, мертвенно-бледном пятне света, выхваченном из темноты, сидела Юстиция. Она вальяжно откинулась на спинку стула, закинув ногу на ногу, и лениво перелистывала страницы какой-то старой тетради, совершенно не обращая внимания на истерзанного парня. То, что возвышалось позади неё, заставляло кровь стынуть в жилах. Огромная, циклопическая статуя, вырезанная из самого мрака. Она напоминала исполинское, скрученное в предсмертной агонии дерево, чьи ветви состояли из гротескно слипшихся, изуродованных человеческих тел. Безликие фигуры, соединенные в единый монолит застывшей смолы, тянули руки вниз, словно пытаясь дотянуться до земли. А прямо по центру этого ужасающего монумента, разрезая его надвое, зияла ослепительно яркая, вертикальная трещина чистого белого света, озарявшая фигуру Смерти в кресле. Стол, за которым сидела Юстиция, выглядел под стать этому месту — тяжелый, вылепленный из черной застывшей смолы. Края стола и спинка её стула словно оплавились, застыв уродливыми потеками. Но внимание Айзека привлекло другое. На черной поверхности стола тускло блеснул металл. Черный пистолет. Не думая ни секунды, ведомый одним лишь первобытным инстинктом мести, Айзек вскочил на ноги. Он сорвался с места, преодолевая разделяющее их расстояние отчаянным рывком. Запрыгнув прямо на жуткий стол, он мертвой хваткой вцепился Юстиции в горло. Второй рукой он схватил пистолет и с силой вдавил холодное дуло прямо в её лоб. Юстиция даже не моргнула. Она смотрела на него снизу вверх абсолютно спокойным, безразличным взглядом. — Наслаждаешься этим? — процедил Айзек, тяжело дыша ей в лицо; его глаза горели безумием. — Нравится наблюдать за тем, как я мучаюсь, не так ли? Почувствуй это на себе! Уголок губ Юстиции медленно пополз вверх в издевательской ухмылке. Айзек, не выдержав этого снисходительного спокойствия, безжалостно нажал на курок. БАХ! Оглушительный звук выстрела разорвал тишину, многократным эхом прокатившись по бескрайней пустоши. Пуля вошла точно в лоб, пробила череп насквозь и с глухим металлическим звоном упала где-то позади стула. От абсолютного, слепого отчаяния Айзек только что застрелил саму Смерть. Голова Юстиции безжизненно откинулась назад, руки плетьми повисли вдоль тела. Она была мертва. Тяжело дыша, Айзек медленно спрыгнул со стола и отошел в сторону. Пистолет в его руке дрожал. В голове, сменяя друг друга с тошнотворной скоростью, вспыхивали жуткие картины из прошлого: кровь убитого им отца; бесконечные мучения его Селены; все те нечеловеческие испытания, через которые он прошел; омерзительный смех Аргуса; леденящие душу Тени; стая воронов, с жадным хрустом разрывающая плоть Поджигателей; безжизненное лицо Селены из другой вселенной; ядовитая Моргана, пытающаяся сломать его волю; и Эд, попавший под губительное влияние демона. Весь этот невыносимый груз рухнул на его разум, раздавливая остатки рассудка. Уже совершенно не осознавая, что делает, движимый лишь одним желанием — прекратить эту бесконечную пытку, Айзек медленно поднял руку и приставил горячее дуло пистолета к своему виску. Он зажмурился. Задержал дыхание. И нажал на курок. Щелк. Вместо спасительного выстрела раздался лишь сухой металлический щелчок. Ничего не поняв, Айзек распахнул глаза и начал яростно, снова и снова жать на спусковой крючок. Щелк. Щелк. Щелк. Тишина. — Не понял… не стреляет, — хрипло, в пустоту пробормотал он, осматривая оружие. — Что, проблемы? — внезапно разрезал тишину спокойный, насмешливый голос за его спиной. Айзек замер, словно пораженный молнией. Медленно, не веря собственным ушам, он обернулся. Юстиция стояла, облокотившись бедром на край своего кошмарного стола. Она была абсолютно жива — если это слово вообще применимо к её существованию. Её поза была расслабленной, взгляд — всё тем же пронзительно-спокойным, а в самом центре её лба зияла сквозная, кровоточащая дыра от его пули. В животном ужасе и отчаянии Айзек вскинул пистолет, направил на неё и снова начал исступленно давить на курок, но оружие лишь беспомощно щелкало. Тем временем рваные края раны на лбу Юстиции зашевелились. Плоть начала стягиваться, срастаться на глазах, словно плавящийся воск, и уже через секунду на её идеальной коже не осталось даже крошечного шрама. — Что случилось? — голос Айзека дрогнул. — Ты умерла… и вернулась? — Такие идиоты, как ты, вечно всё портят, слишком заморачиваясь, — раздраженно вздохнула Смерть. Она отпрянула от стола и начала медленно, чеканя каждый шаг по мертвому грунту, подходить к нему. — Огонь нельзя сжечь, — шаг. — Воду нельзя намочить. — Ещё шаг. — Это ведь до боли очевидно. Айзек инстинктивно сделал неуверенный шаг назад, чувствуя себя загнанным зверем. — Попробуй закончить следующее предложение, — Юстиция остановилась всего в метре от парня. — Смерть… — Нельзя убить... — глухо закончил Айзек. Повисла тяжелая, густая тишина. Айзек нервно ухмыльнулся, отчаянно стараясь сложить в голове пазл всего происходящего в его проклятой жизни. — Ты всё это спланировала? — тихо спросил он. — Уточни. — Ты ходишь за мной всю жизнь. Даже в детстве ко мне приходила, в ту самую ночь, когда я убил отца! — Я пришла не к тебе, а за твоим отцом, глупый, — холодно отрезала она, чуть склонив голову. — А вчера? Ты тоже пришла просто за Селеной?! — Айзек дерзко сделал шаг вперед, сокращая дистанцию. — Ты могла бы не показываться мне! Но ты словно специально хотела, чтобы я тебя увидел! Зачем ты её убила?! Это слишком жестоко даже для божества! Вместо ответа Юстиция запрокинула голову назад и искренне, звонко рассмеялась. Этот звук в мертвой пустоте казался абсолютно неуместным и пугающим. — Смешно? — процедил Айзек. — Я же говорила тебе, что не убиваю, — отсмеявшись, произнесла она. — И я не божество. Это просто удобный, приятный облик для общения с людьми, чтобы не пугать их раньше времени. — Улыбка мгновенно стерлась с её губ, оставив лишь ледяную угрозу. — Я могу принять любой. Айзек, не отрываясь, смотрел на неё. Внезапно черты лица Юстиции поплыли, словно мираж. Идеальная кожа пошла жуткими волнами, покрываясь глубокими, гноящимися ожогами. Губы сгнили, обнажив почерневшие зубы, а глаза покрылись мутной, мертвой пеленой. Она буквально разлагалась на его глазах, источая смрад тления. — Ну что, так больше нравится? — булькающим, низким голосом мертвеца прохрипело существо. — Это твой истинный облик? — старался говорить уверенно он, пряча страх он увиденного. — Нет. Щелчок. Искореженная плоть исчезла так же быстро, как появилась. По телу Айзека ударил ледяной ток. Пистолет с глухим стуком выпал из его ослабевших пальцев. Перед ним стояла Селена. Его Селена. Из его родного мира. Та самая, которую он оставил в неведении, уйдя в никуда. Она смотрела на него тем самым мягким, до боли знакомым и любящим взглядом, по которому он так отчаянно тосковал каждую секунду своего проклятого пребывания в другой вселенной. — Айзек?.. — нежно, с легкой дрожью в голосе произнесла она. — Селена… — прошептал он. Колени едва держали его. На глазах вновь навернулись горячие слезы тоски и сожаления. Он подался вперед, желая хоть на секунду коснуться её, но лицо девушки внезапно исказила жестокая, холодная ухмылка — чужая ухмылка на родном лице. Айзек виновато опустил взгляд. По его щеке покатилась одинокая слеза. Он не знал, как она там, в его мире. Справляется ли? Плачет ли по ночам? О чем думает, глядя на пустое место рядом с собой? — Прекрати, — с болью приказал Айзек. «Селена» грубо, жестко схватила его за подбородок и, силой рванув его голову вверх, заставила смотреть себе в глаза. — Ты же только что орал на меня, сыпал угрозами. А теперь прячешь взгляд? — её голос сочился ядом. — Почему? Коришь себя за её смерть в школьные годы? — Она говорила лицом его любимой, но слова били наотмашь. — Коришь себя за то, что трусливо, молча сбежал, оставив её одну наедине с проблемами? С этими словами сущность в облике Селены с силой оттолкнула его лицо. Айзек пошатнулся. — Твоя Селена умерла в 1991 году по одной простой причине: её срок жизни подошел к концу. И мне, поверь, абсолютно неинтересно, из-за чего именно она умерла или чьими руками. Это должно было случиться — вот единственное, что имеет значение. Ей было суждено умереть там, в тот самый час. А вот Селена из другой вселенной… — лицо сущности потемнело. — Она умерла не потому, что так решила судьба. А потому, что твоя воскресшая подружка возомнила себя богом и решила, что вправе играть с чужими жизнями и решать, кому уже пора на покой. Снова неуловимый миг — и морок рассеялся. Облик Селены растворился в воздухе, и перед Айзеком вновь стояла Юстиция в своем привычном человеческом виде. За её спиной, на черном столе раздался мерный, тяжелый звук: тик-так. Заглянув за плечо Смерти, Айзек увидел часы. Они выглядели как артефакт из самого ада: круглый, оплывший циферблат с кроваво-красными цифрами бережно, словно святыню, сжимали снизу две омерзительные, обугленные руки, вырастающие прямо из черной основы. Они неумолимо отсчитывали секунды. — Время идет, Айзек, — тихо, но так, что слова раздались прямо у него в голове, произнесла Юстиция. — И для тебя, и для твоей Селены. Знай одну вещь: первой я приду именно за ней, так как она вернулась из мертвых раньше тебя. Поэтому будь готов. Тебе придется снова оплакивать её смерть. Айзек замер. Слезы высохли. Он сузил глаза, внимательно, почти с хирургической точностью изучая стоящую перед ним фигуру. Страх отступил, уступив место холодному, аналитическому уму гения. — То, что только я способен тебя видеть это неспроста, я в этом уверен, — голос Айзека окреп. Он сделал твердый шаг вперед, глядя прямо в черные глаза Юстиции. — И моё возвращение из мертвых, причем дважды, тоже не случайность. Ты же сама Смерть. Обычный смертный, как бы он ни старался, ни за что бы не смог переиграть саму систему. И даже если допустить эту оплошность… Если бы ты действительно так сильно жаждала правосудия и восстановления баланса, ты бы уже давно нашла способ, как вернуть и меня, и Селену обратно в мир мертвых. Но ты не особо спешишь, не так ли? Юстиция молчала, её лицо оставалось непроницаемым. — Не верю, что ты просто сидишь тут и ждешь, когда наше украденное время истечёт, — процедил Айзек. — Скажи мне правду: чего ты от меня хочешь? Как только эти слова сорвались с его губ, пространство вокруг содрогнулось. Абсолютная тьма пошла трещинами. Исполинская статуя из слипшихся тел позади Смерти начала издавать жуткий скрежет. Каменные мертвецы трескались, осыпаясь огромными глыбами в пустоту. Айзек в панике оглянулся по сторонам, не понимая, что происходит. Всё рушилась. Из ниоткуда, из самой пустоты, поднялся оглушительный, ревущий ураган. Ветер был такой силы, что сбивал с ног. В то время как фигура Смерти, медленно теряющая свои очертания и расплывающаяся в воздухе, оставалась абсолютно неподвижной, Айзек не мог устоять на месте. Шквальный поток воздуха неумолимо толкал его назад. Он стиснул зубы, пытаясь удержать равновесие, наклонялся вперед, силясь сделать хоть шаг навстречу исчезающей Юстиции, чтобы вырвать из неё ответ, но стихия была непреодолима. Ветер безжалостно проволок его по потрескавшемуся грунту до самого края пространства. Айзек пошатнулся, взмахнув руками. Его пятки повисли над непроглядной, бездонной пропастью, он чудом балансировал на одних носках на самом краю небытия. Но ураган словно набрал последнюю, сокрушительную силу и мощным порывом ударил его в грудь. Айзек сорвался вниз. Он падал всё ниже и ниже в завывающую бездну, и никто не знал, есть ли у этого кошмарного падения дно. Бесконечное, леденящее душу падение внезапно оборвалось. Словно кто-то невидимый с силой дернул за спасательный трос, вырывая его из цепких лап бездны. — Айзек! — сквозь толщу мертвого пространства прорвался искаженный паникой, до боли знакомый голос. Айзек с громким, хриплым вздохом распахнул глаза и рывком сел на кровати. Его грудь тяжело вздымалась, жадно хватая воздух, словно он только что вынырнул из-под толщи ледяной воды. Пальцы судорожно впились в одеяло, а затем начали лихорадочно ощупывать грудь, ребра, лицо. Ни крови, ни переломов. В висках стучала кровь, а тело пробивала мелкая, противная дрожь, но он был цел. Фокус зрения постепенно вернулся. Мрак пустоши сменился тусклым, теплым дневным светом из окон. Он находился в одной из гостевых спален Невермора. Прямо перед ним, едва ли не дрожа от страха, сидела Дженнифер, а чуть поодаль, напряженно застыв — Салем и профессор Орлофф. — Где я? — хрипло выдавил Айзек, его голос казался ему чужим. — В Неверморе, мальчик мой, — мягко, но с явным облегчением ответил профессор, делая шаг ближе. — Ты меня так точно в могилу сведешь! — обеспокоенно вскрикнула Дженнифер. В её глазах плескался первобытный, материнский страх — страх женщины, которая только вчера потеряла дочь и панически боялась потерять кого-то еще. Она потянулась к нему, дрожащими пальцами стирая холодный пот с его побледневшего лба. — То стрела, то вампир, теперь это… Ты едва дышал! Что с тобой было, Айзек? Парень попытался выровнять дыхание. В голове стоял гул, а перед глазами всё ещё маячил издевательски-спокойный взгляд Юстиции и тикающие часы, отсчитывающие время его и Селены. Как объяснить им то, что не поддается никакой логике? Как сказать, что он только что пытался застрелить саму Смерть? Собравшись с мыслями, Айзек резко сбросил ноги с кровати. Он схватил свое темное пальто, небрежно брошенное на стул, и начал в спешке, почти остервенело одеваться. — Мне нужно идти, — глухо бросил он. — Куда? Подожди, Айзек, остановись и объясни же! — Дженнифер вскочила следом, пытаясь перехватить его руку. В её голосе звучала мольба. Но Айзек не желал слушать. Внутри него всё кричало. Ему хотелось немедленно сбежать отсюда, поскорее закончить эти проклятые путешествия по вселенным и вернуться домой, пока он окончательно не сошел с ума. — Ты был в астрале, — этот резкий, безапелляционный голос профессора Орлоффа заставил Айзека замереть прямо посреди комнаты. Пальто так и осталось наполовину надетым. — И достаточно долго, — мрачно добавил Салем, скрестив руки на груди. Мужчина сверлил его тяжелым, проницательным взглядом. — Но ты смог вернуться оттуда, что удается единицам. Поэтому мы хотим знать, что ты там видел. Айзек медленно обернулся. — Не знаю, осознанно ты туда попал во время сна или нет, — продолжил Орлофф, поправляя очки, — но, судя по колоссальной активности твоего мозга во время пребывания там, ты видел нечто... фундаментальное. Айзек тяжело, со свистом выдохнул. Сопротивляться было бессмысленно. Он вернулся обратно к кровати и тяжело осел на самый край, сцепив руки в замок. Повисла долгая, давящая пауза. — Если я скажу вам... — он поднял на них потемневший, измученный взгляд, — что видел Юстицию. А точнее, Смерть. Видел в детстве. Видел вчера, когда умерла Селена. Видел только что... Вы поверите мне? Слова упали в комнату, как тяжелые камни. Все трое замерли. В глазах Дженнифер отразился неподдельный шок, Орлофф приоткрыл рот, а Салем нахмурился так сильно, что между бровей залегла глубокая складка. Они в оцепенении переглядывались. — В астрале ты... — голос Дженнифер дрогнул, она смотрела на него так, словно видела впервые, — ты тоже встречался с ней? — Да. В спальне повисла оглушительная тишина. Никто не мог поверить в услышанное. Этот сломанный, отчаявшийся парень из другой вселенной... он не просто верил. Он видел божество, которому они молились веками. Он общался с ней вживую и в тонких мирах, как с равной. — Мы думали, что это невозможно... — тихо, почти с благоговением произнес Салем. — Видимо, ты действительно особенный, раз сама Юстиция позволяет тебе видеть её. — Ты общался с ней? О чем? — Орлофф подался вперед, в его глазах вспыхнул фанатичный исследовательский интерес. — Да. Но это постоянно какие-то бессмысленные загадки, — Айзек раздраженно потер лицо руками. — Она будто издевается. Намеренно не говорит то, что я хочу знать. А там, в астрале, после моего прямого вопроса она словно... сломалась. Реальность начала рушиться, и она просто вытолкнула меня оттуда в пустоту. Присутствующие напряженно задумались. Салем, посвятивший годы изучению потустороннего мира, начал расхаживать по комнате, нервно потирая подбородок. Дженнифер мерила шагами пространство у окна, её лицо выражало глубочайшую тревогу. — Если я такой «особенный», почему Юстиция всегда глуха ко мне? — с горечью выплюнул Айзек. — Почему не даст прямой ответ? — Этого мы не знаем наверняка, но... — задумчиво протянул Салем, останавливаясь. — Ты вне её поля. — Это какая-то защита, — подхватил профессор, его глаза загорелись догадкой. — Да, защита, еще и с кодом. Выражаясь твоим языком, Айзек, это ментальный «файрвол». Чем агрессивнее ты ломишься к истине, тем сильнее система тебя отталкивает, защищая фундаментальные законы. Дженнифер подошла к Айзеку и мягко опустилась рядом с ним на край кровати. Она подняла руку, властным жестом призывая мужа и профессора к молчанию. Сейчас она была не воином и не королевой. Она была матерью, направляющей заплутавшего ребенка. — То, что ты её видишь и можешь выходить с ней на контакт это неспроста, Айзек, — её голос звучал тихо, но в нём была непоколебимая сила. Она смотрела прямо ему в глаза. — Мать Юстиция уже избрала твой путь, хоть пока она его и скрывает за пеленой. Тебе нужно просто довериться ей. Отпустить контроль. — У меня не осталось времени на слепое доверие! — с отчаянием возразил он. — Я должен узнать, в чем мой путь, иначе... — Нет, ты должен перестать спрашивать! — резко отрезал Салем, подходя вплотную. В голосе мужчины зазвучал металл, но после он выдохнул и продолжил говорить спокойнее. — Айзек... если ты попробуешь снова прорваться в астрал, чтобы силой выбить из Смерти ответы, ты можешь умереть раньше отведенного срока. Твой мозг кипел, нейронная активность зашкаливала перед твоим пробуждением. Скорее всего, именно в тот момент ты задал ей тот самый вопрос. Это абсолютное чудо, что твой разум не сгорел дотла и ты остался жив. — Ну мне же ещё отмерено время в моем мире, — Айзек нервно усмехнулся. — Как же я умру раньше срока? — Астрал работает иначе. Он не подчиняется линейным законам, — строго ответил Салем. — Так же, как и Зазеркалье. Считай, что это две стороны одной медали. Время там течет совершенно по другим правилам. Даже твои прыжки по вселенным это колоссальный риск для ткани бытия. Пойми: если Смерть тебе прямо не говорит, чего она от тебя хочет, значит, ты должен дойти до этого сам. Слова Салема давили свинцовой тяжестью. Айзек молча выслушал их причитания и предостережения, затем молча встал и вышел из комнаты, оставив их одних. Ему был необходим воздух. Он отчаянно пытался переварить всё происходящее, выстроить логическую цепочку из слов Юстиции, но разум буксовал. Пройдя по длинным коридорам и выйдя в главное, тускло освещенное фойе Невермора, он невольно остановился. Взгляд прикипел к возвышающемуся в центре залу Железному трону. Металл тускло поблескивал, храня в себе безмолвную угрозу. Ещё вчера ночью на этих самых камнях разворачивалась жестокая, кровавая коронация. А за несколько часов до этого... прямо здесь, у подножия трона, лежало бледное, безжизненное тело Селены. Айзек сглотнул горький ком и низко склонил голову, отгоняя болезненные образы. Развернувшись, он тяжелым шагом направился в сторону внутреннего двора, к той самой старой башне, где ещё недавно он сидел и внимательно слушал рассказы Селены об этом мире. Поднявшись наверх, он опустился на холодную лавочку и окинул взглядом окрестности. Контраст резал по живому. Тогда, под защитным куполом, всё вокруг было наполнено яркими красками. В воздухе звенел беззаботный детский смех, на лицах людей цвели улыбки. От каждого камня веяло теплом и уютом. А сейчас иллюзия рассеялась, обнажив жестокую, серую изнанку реальности. Небо давило свинцовой тяжестью. Ледяной ветер пробирал до костей. А мертвые, иссушенные деревья, лишенные иллюзорной листвы, уродливо торчали из отравленной земли, словно скрюченные, острые когти мертвого чудовища, тянущиеся к небесам. — Ты как? — тихий девичий голос нарушил мрачную тишину. Айзек вздрогнул и обернулся. Рядом стояла Офелия. Кутаясь в теплый плащ, она мягко опустилась на лавочку рядом с ним. — Нормально... — Айзек горько усмехнулся. — Если это слово вообще уместно в такой ситуации. Девушка перевела взгляд на серые пустоши и тяжело вздохнула. — К сожалению, у нас нет привилегии долго носить траур и скорбеть, — тихо, но твердо произнесла она. — И не потому, что мы бездушные. А потому, что именно этого и добивается Аргус. Он хочет, чтобы мы сломались. Чтобы горе сделало нас слабыми и превратило в легкую добычу для его Теней. Чем больше наших слез и страданий, тем сильнее он становится. Даже Маранг... несмотря на то, что у неё вырвали сердце, приходится быть железной, чтобы крепко стоять на ногах ради всех нас. Айзек молчал, глядя на свои сцепленные руки. — А как там Эд? — наконец спросил он. — Не выходит из своей комнаты, — Офелия опустила глаза. — Для него смерть нашего Айзека была страшным ударом, а теперь... Селена. Его психика просто не выдерживает. Ему слишком сложно дается смирение с потерями. Снова повисла тишина. Айзек не знал, что чувствовать. Внутри образовалась звенящая пустота. Ему хотелось лишь одного — передохнуть, закрыть глаза хоть на мгновение и поскорее покинуть этот израненный мир, чтобы больше не тянуть за собой шлейф смертей. Внезапно Офелия доверчиво склонила голову и положила её Айзеку на плечо. От неожиданности он напрягся, инстинктивно дернувшись, чтобы отстраниться, но в последний момент остановил себя. Он позволил ей эту маленькую слабость. Ведь эта Офелия — мягкая, искренняя, понимающая — была бесконечно далека от той высокомерной, ядовитой интриганки, которую он знал в своем мире. — Скажи... — Айзек посмотрел на хмурое небо. — Тебе никогда не хотелось... просто остановить мгновение? Или вернуть время назад, чтобы переписать ход вещей? Исправить ошибки. Офелия помолчала, прислушиваясь к завыванию ветра, а затем тихо ответила: — Иногда, Айзек, чтобы совершить настоящий рывок вперед, нужно найти в себе силы... оставить что-то позади. Неважно, насколько болезненным было прошлое или какие ошибки там остались. Никогда не поздно начать строить что-то новое. Айзек повернул к ней голову, пораженный глубиной этих простых слов. — Обещаю не забыть это, — ласково произнес он. — И, возможно, однажды я передам эти слова одному человеку. Человеку, который раньше был мне очень дорог. — Кому же? — с легкой, грустной улыбкой спросила она. Айзек посмотрел в её светлые, чистые глаза, в которых не было ни капли привычного ему безумия и злобы. — Тебе. Повисла короткая, чуть неловкая пауза. Но Офелия не растерялась. Улыбка на её губах стала чуть шире. — Что ж... Я очень надеюсь, что та Офелия в твоем мире окажется достаточно мудрой, чтобы понять мои слова. — Сомневаюсь... — усмехнулся Айзек, качнув головой. Они посидели еще немного, разделяя на двоих эту хрупкую, мирную тишину, а затем вместе встали и спустились вниз, в фойе. Там их уже ждали. Все близкие люди собрались вокруг огромного, старинного зеркала, гладь которого уже начала едва заметно рябить серебристым светом. Они пришли проводить Айзека. Франсуаза стояла в первом ряду. По её щекам катились слезы, но сквозь них пробивалась робкая, светлая улыбка. Она была безумно счастлива возможности снова, хотя бы ненадолго, увидеть брата. Но теперь настал момент неизбежного расставания. Айзек должен уходить в мир, где её уже нет, а она должна остаться в мире, где нет его. Это осознание делало прощание невыносимо болезненным. — Будь сильной. И береги себя, — прошептал Айзек, крепко прижимая сестру к груди. — Ты тоже... — всхлипнула она, утыкаясь носом в его плечо. Салем и Орлофф подошли следующими, крепко пожав ему руку и пожелав удачи в свершении того, что предначертано. Наконец, настала очередь Маранг. Дженнифер подошла к нему. Она больше не выглядела сломленной, но в её глазах застыла вековая печаль. Она обняла его так крепко, словно он был её собственным сыном. Отстранившись, она посмотрела ему прямо в глаза с тяжелой, горькой улыбкой. — Обещай мне, Айзек... — её голос дрогнул, но тут же обрел стальную твердость. — Обещай, что в своем мире ты убережешь мою девочку. Любой ценой. — Даю слово, — не колеблясь, ответил он. Она ласково, с материнской нежностью погладила его по щеке, а затем крепко сжала его ладони в своих. — И помни: если ты способен хоть что-то сделать... ты обязан это сделать. Айзек коротко кивнул, принимая её наставление как клятву. Он отпустил её руки, развернулся и направился к зеркалу. Поверхность Зазеркалья пошла крупной рябью, приветствуя странника. Оставался всего один шаг до следующего этапа. Но внезапно что-то заставило его замереть. Животный, первобытный инстинкт взвыл сиреной в его голове. Волоски на руках встали дыбом, а по спине пробежал могильный холод. А затем он почувствовал это. Отвратительный, едкий запах. Запах озона, гниющей плоти и горящего пепла. Айзек медленно обернулся. В дальнем, темном углу фойе стоял человеческий силуэт. Шаг вперед, в дневной свет — и толпа удивленно ахнула. Это был Эд. Изгои расступились, радостно зашептав — они решили, что парень наконец-то поборол свою депрессию и вышел попрощаться с другом. Но Айзек и Дженнифер мгновенно поняли: что-то было катастрофически не так. — Эд?.. — настороженно произнес Айзек. Парень не ответил. На его губах медленно расплылась жуткая, неестественная, ломаная улыбка, а в глазах... в глазах не было привычной мягкости. Там плескалась кромешная, торжествующая тьма Аргуса. Не проронив ни звука, неестественно резким движением Эд сунул руку за пазуху, выхватил кинжал и с нечеловеческой силой метнул его прямо в грудь Айзеку. — Уходи! — в абсолютном ужасе истошно закричала Дженнифер. Сработав на одних рефлексах, Айзек спиной вперед рухнул прямо в серебристую гладь зеркала. Холодная материя Зазеркалья мгновенно поглотила его. Смертоносный клинок со свистом влетел следом, находясь буквально в сантиметре от сердца Айзека, и исчез по ту сторону вместе с парнем. Зеркало с оглушительным стеклянным звоном захлопнулось, превратившись в обычную твердую поверхность. В фойе повисла мертвая, звенящая тишина. Изгои в панике и ступоре смотрели на место, где только что стоял Айзек. А вдалеке зала, окруженный ужасом толпы, стоял Эд. Его лицо искажала безумная, дьявольская улыбка, а глаза торжествующе сверкали во мраке. Но все присутствующие уже поняли страшную правду: это был совсем не Эд.