Глава 10. Танцы, которых не было

Эпизод I. Выходной

Бальный зал Камелота гудел от предпраздничной суеты: слуги таскали тяжёлые стулья, их шаги гулко стучали по деревянному полу, кубки позвякивали на подносах, а где-то наверху жалобно поскрипывала лестница, украшенная серебряными гирляндами и красными бантами. Мерилин, с тёмными кругами под глазами, полировала серебряный канделябр в дальнем углу зала. Пальцы лениво скользили по холодному металлу, движения были замедленными, почти механическими. — Мерилин! — голос Артура разрушил гул зала. Принц подошёл быстрым шагом; тёмно-синий бархатный костюм сидел на нём чуть свободнее, чем следовало, сапоги застучали, как барабанная дробь. — Практикуешься спать стоя? Завтра бал, а ты выглядишь, будто тебя через мельницу пропустили. Мерилин выпрямилась, откинула непослушную прядь со лба и одарила его своей фирменной ухмылкой. — Это вы, милорд, похожи на призрака, — парировала она, окидывая взглядом его рукава, явно сшитые по ошибке с запасом. — Особенно в этом… огромном наряде. Даже маскарадная маска не спасёт ваш образ! А я, между прочим, выполняю прямой приказ короля — чтобы зал сиял ярче принцевого эго, — она довольно поджала губы. — Отец так сказал? — Артур удивлённо вскинул брови. — Да. Почти так и сказал, — протянула Мерилин с лёгкой лукавинкой. Принц фыркнул, прищурился. Он заметил бледность, тяжёлые веки, едва заметную дрожь в плечах. — Тебе нужен выходной. Прямо сейчас. Мерилин прищурилась в ответ, щёки вспыхнули от упрямства. — Мне не нужен выходной! Я в полном порядке, сэр, — ответила она максимально бодро, хотя ноги ныли уже битый час. — Это далеко не первый мой бал. Осталось всего ничего… — Она бросила взгляд на гору вилок и ложек, которые ещё предстояло начистить до зеркального блеска. Внутри кольнула тихая обида. Артур скрестил руки на груди, уголок губ дрогнул в едва заметной улыбке. — С каких пор ты так любишь балы? Кто бы мог подумать… — Он помолчал секунду, потом добавил уже твёрже: — Иди отдыхай, Мерилин. Это не обсуждается. — Принц благородно махнул рукой. — Тем более этот бал устраивают в честь возвращения Морганы, а не ради твоего присутствия. Мерилин на миг оторопела, а потом закатила глаза и демонстративно швырнула тряпку на канделябр. — Ладно, мой великодушный господин, — протянула она саркастично. — Но если завтра всё пойдёт наперекосяк без моей незримой помощи — пеняйте на себя. Артур смотрел на неё ещё мгновение: на упрямую осанку, на искры в глазах, на то, как она пытается скрыть усталость за привычной колкостью. На секунду в голове мелькнула непрошеная мысль: если бы она не была служанкой, он даже мог бы пригласить её на этот бал. Он резко отогнал образ. — Увидимся послезавтра, — буркнул Артур, уже разворачиваясь. — И не вздумай проспать! — Проспать? — Мерилин округлила глаза с притворным возмущением. — Это вы после балов храпите, как целый выводок охотничьих псов! Она довольно засмеялась — и шаги её вдруг стали легче, словно усталость на миг отступила.

***

Коридор Камелота был тесным и гулким. Мерилин быстро шагала к покоям принца, прижимая к груди стопку свежих простыней. Выходной объявили, но дела, как всегда, не собирались заканчиваться сами по себе. Сэр Эдрик догнал её почти бесшумно — только доспехи тихо звякнули, когда он поравнялся. Молодой рыцарь с густыми тёмными кудрями, карими глазами и лёгкой щетиной появился в Камелоте всего несколько месяцев назад, но уже успел стать любимцем Артура и получить посвящение. Он всегда ходил с такой улыбкой — тёплой, но с озорной искрой, — будто мир вокруг был одной большой детской игрой, в которую он с удовольствием играл. — Мерилин, — начал он уверенно и без всяких предисловий. — Пойдёшь со мной на бал завтра? Она замерла. Брови поползли вверх, простыни чуть не выскользнули из рук. — На бал? — переспросила девушка, чувствуя, как щёки теплеют. — Я служанка, Эдрик. Мои обычные кавалеры — швабра и ведро, — добавила она с улыбкой, пытаясь отшутиться. Рыцарь рассмеялся — легко, заразительно, кудри качнулись. — Тогда можешь взять швабру с собой, — сказал он, — но я предлагаю вариант получше. — Он протянул ей небольшой кусок алой ткани — изящную маску для маскарада. — Я хочу видеть тебя там. Соглашайся. Мерилин прищурилась. В памяти всплыл голос Артура всего десять минут назад: «Тем более этот бал устраивают в честь возвращения Морганы, а не ради твоего присутствия». Будто бал — это не для таких, как она. «Он думает, что отвадил меня, — подумала она с внезапным упрямым азартом. — А я всё равно буду там». — Хорошо, — ответила она почти мгновенно, только закончив размышлять. — Но если я споткнусь в танце — ты сам виноват. Она приняла маску, пальцы на миг коснулись его тёплой ладони. Эдрик поклонился — шутливо, но искренне, плащ красиво колыхнулся за спиной. — Договорились, — улыбнулся он, уже мягче. — Я зайду за тобой. Рыцарь развернулся и ушёл по коридору, тихо напевая что-то весёлое и чуть фальшивое — как будто весь мир был его личным бальным залом. Мерилин осталась стоять, сжимая красную ткань в руке. Пальцы слегка дрожали — не от холода, а от предвкушения. Выходной вдруг обещал стать гораздо интереснее, чем она могла представить.

***

Тронный зал Камелота гудел. Лютни нежно переливались, флейты вплетали лёгкие мелодии, шёлк девичьих платьев тихо шуршал под звонкий смех. Свечи заливали пространство тёплым золотым светом, блики играли на кубках и масках. Мерилин вошла незаметно и сразу затерялась среди трёх десятков знатных леди. Шаги её были лёгкими, скромное зелёное платье мягко обрисовывало фигуру. Красная маска — та самая, что Эдрик протянул ей в коридоре, — прикрывала верх лица, придавая загадочности. Её красота не кричала, как у других, а сияла тихо и уверенно — и это её совершенно не волновало. Несмотря на непривычный наряд, почти все придворные мгновенно узнали её по глазам и улыбке. Волосы уложены в аккуратную косу, взгляд горел — она обожала такие вечера, их ритм, их жизнь. Артур был в корне не прав, когда сказал, что бал не для неё. Сегодня она собиралась наслаждаться каждым мгновением. Сэр Эдрик повёл её к центру зала, рука его была тёплой и уверенной. Ведущий объявил новый танец. Артур, стоявший у трона в тёмно-синем бархате, замер, увидев их среди пар. Дыхание сбилось. Словно видение из странного сна: девушка в зелёном с красной маской, от которой невозможно отвести взгляд. Он обомлел на секунду, потом заставил себя отвернуться и шагнул к Моргане. Она стояла рядом в чёрном платье, осанка ледяная, пальцы нервно сжимали кулон с кристаллом на груди. — Моргана, — начал Артур осторожно. — Танец? Она прищурилась с отвращением, губы искривились. — С тобой? — отрезала она, голос резал, как нож. — Я не твоя игрушка. И не игрушка твоего отца, Артур. Моргана ловко забрала бокал вина с подноса, резко развернулась — каблуки простучали по камню — и вышла из зала, оставив за спиной шёпот и удивлённые взгляды. Мерилин, танцуя с Эдриком, ничего этого не заметила. Артур вернулся за стол к отцу. Танец закончился, и он увидел, как его служанка улыбается Гвену, стоявшему у стены и наблюдавшему за происходящим. Они заговорили. — Слышал, у тебя выходной, — засмеялся Гвен. — Да. Принц высказал мнение, что балы мне не к лицу и выгляжу я очень уставшей, — ответила она, отпивая из кубка. — Принц часто говорит вещи, прежде чем подумать, — усмехнулся Гвен. Они оба рассмеялись. Артур, хмурясь, подошёл к слугам. Сапоги звякнули. — Мерилин, — буркнул он. — Когда мне подольют вино? — сквозь зубы спросил принц. Она закатила глаза, голос стал колким. — Вино? — парировала она, глядя на него сквозь прорези маски. — У вас сегодня трое слуг, сэр. Уверена, они прекрасно справятся. Вы же сами настояли, что мне нужен выходной. Он сжал губы, глаза сузились. Гвен опустил взгляд в пол. — Ты уже не выглядишь такой усталой, — отметил Артур и потянул её чуть в сторону. Мерилин наклонила голову, произнесла издевательским, почти пропевающим тоном, — Сочту за комплимент… Уж лучше, чем «Выглядишь так, будто тебя через мельницу пропустили». Губы её дрогнули в насмешливой улыбке, глаза за маской сверкнули. Она прекрасно помнила его слова — и сейчас вернула их с лихвой. Артур замер на мгновение, потом фыркнул, но в глазах мелькнуло что-то похожее на восхищение. Он огляделся — Эдрик показался неподалёку, — и принц молча отступил. Все вокруг почему-то боялись приглашать Мерилин на танцы — все, кроме Эдрика. Люди боялись даже шептаться за их спинами: слухи ходили разные, а тут любимая служанка принца танцует с другим. Эдрик всё время оказывался рядом, не давая ей заскучать, и ловил за это удивлённые, а иногда и уважительные взгляды рыцарей. Но им обоим было всё равно. Они держались тихо, со стороны ничем не выделяясь. Лишь молчаливое знание о её низком статусе висело в воздухе. — Откуда ты вообще умеешь танцевать? — спросил Артур, вдруг оказавшись с ней в паре после очередной смены партнёров. — Я присутствую на всех репетициях и наблюдаю, как вы спотыкаетесь, — ответила она, гордо подняв подбородок. Руки в такт сделали хлопок над головой. — Ничего сложного. Просто не нужно делать, как вы. Они разошлись в стороны, потом снова взялись за руки. Люди рядом косо переглянулись. Мерилин завернулась, на миг оказавшись совсем близко к его боку. Глаза встретились — и оба одновременно закатили их с лёгким раздражением, разойдясь к следующим партнёрам. Утер у трона заметил эту короткую сцену. Взгляд его обострился, но он промолчал, смочил горло глотком вина, хмыкнул и уселся на трон. Вторая часть вечера прошла спокойно. Артур веселился, опустошая кубок за кубком. А Мерилин мило разговаривала с Эдриком — по-дружески, легко. Сердце её пело: она была на балу. И это было прекрасно.

Эпизод II. Охота за друидами

Утро в покоях Артура было серым и тяжёлым. Сквозь узкие окна лился холодный свет, на столе стояла нетронутая кружка с водой, а сам принц сидел на краю кровати, обхватив голову руками. Волосы растрепаны, глаза красные, лицо помятое — последствия вчерашних кубков вина и бессонной ночи, полной мыслей, которые он предпочёл бы забыть. Мерилин вошла без стука, как всегда, неся поднос с завтраком. На ней было обычное платье, настроение оттеняло его — солнечное. Глаза блестели, движения лёгкие, почти танцующие. Она всё ещё чувствовала вчерашний бал: музыку, смех, красную маску на лице, радостную улыбку Эдрика на прощание. — Доброе утро, милорд, — пропела она с неприкрытой радостью, ставя поднос на стол. — Как спалось после такого славного вечера? Артур медленно поднял голову, поморщился от света и от её голоса. Взгляд его задержался на ней чуть дольше обычного — оценивающий, тяжёлый. — Ужасно, — прохрипел он. — Голова трещит так, будто по ней молотом стучали. — он сделал паузу, потом добавил тише, почти сквозь зубы: — А ты… выглядишь слишком бодрой для человека, который веселился на балу до самого вечера. Мерилин моргнула, улыбка чуть дрогнула. — Потому что вчерашний вечер был хорош. Это был бал. Настоящий. Никто не умер, никто не превратился в дракона, кубки были полны, и я даже танцевала. Вы не представляете, как это замечательно — просто танцевать и не думать о судьбе мира… — она запнулась. — В смысле, о бале. Артур фыркнул, но в глазах мелькнуло что-то тёмное. — Рад за тебя, но вынужден расстроить. — буркнул он. Потом помолчал, глядя в кружку, пальцы сжались на краю кровати. — Только что донесли: в горах за Эссетиром видели друидов. Отец отправляет отряд на охоту, проверить. Мерилин замерла. Улыбка медленно сползла с лица. Перед глазами всплыли картины прошлой вылазки принца — лагерь друидов, полный крика. — Я поеду с вами, — сказала она тихо, но твёрдо. Артур резко поднял взгляд. В голосе его прозвучало что-то новое — смесь усталости и едва сдерживаемого раздражения. — Нет. Я уже говорил — опасно. Ты остаёшься. Она шагнула ближе, упрямо сцепив руки.— Кроме вас там будут пять рыцарей. Пять. Я в полной безопасности. И потом… — она понизила голос, — кто вам будет готовить эту прекрасную похлёбку, которую вы иногда называете «сносной» едой? Артур долго молчал. Потом поднялся на ноги и спросил, глядя прямо на неё. — Ты хочешь провести время с Эдриком? Мерилин моргнула. Потом тихо, почти холодно ответила, — Мы дружим. И да, он хороший человек. Но я еду не из-за него. Она выдержала паузу, глядя ему прямо в глаза. — В смысле… если вы хотите, чтобы я осталась — я останусь. Но тогда вы будете питаться мышами, что поймает сэр Торрен, и всю дорогу будете слушать его похабные байки. Артур стиснул челюсть. В комнате повисла тишина — тяжёлая, почти осязаемая. Он смотрел на неё так, будто видел впервые: на сияющие глаза, на лёгкую улыбку, которая осталась после вчерашнего вечера, на то, как она стояла перед ним — уставшая, но счастливая. Он отвёл взгляд первым. — Хорошо, — наконец выдавил принц, садясь за стол. — Но держись позади меня. И слушайся меня. Мерилин улыбнулась — маленькой, победной улыбкой. — Как всегда, милорд. — она развернулась и вышла, оставив его одного с головной болью, водой и мыслью, что он только что согласился на то, чего пообещал себе больше никогда не делать.

***

Рассвет окрасил пустоши за Эссетиром в грязно-серый цвет. Ветер хлестал по лицу ледяными иглами, цеплялся за плащи, выл в ушах, заглушая даже стук копыт. Отряд Артура — Мерилин, сэр Эдрик, сэр Торрен и остальные — скакал по каменистым тропам. Доспехи позвякивали, дыхание вырывалось белым паром, земля под копытами была твёрдой и холодной, как камень. Утеру донесли о друидах в дальних горах — и он отправил отряд на охоту. Мерилин была собрана и осторожна, зная, что сама навязалась принцу. Её взяли как кухарку, но для всех это выглядело совсем иначе: Мерилин здесь для радости Артура. Её шутки разгоняли тоску дороги. Готовила она потрясающе — магия делала каждое блюдо ароматным, густым, идеальным на вкус. Никто и не возражал её присутствию. Кроме сэра Торрена, который вечно бурчал за спиной, что-то вроде «девкам не место среди мужчин». У костра, перед очередным броском вперёд, Торрен шептался с Кейном, юным рыцарем, что стал им совсем недавно. Голос ядовитый, как змеиный яд. — Эта девчонка, — кивнул он на Мерилин, мешавшую похлёбку, — таскается с нами, будто рыцарь. Артур потакает своим желаниям, а она только мешает. Кухарка? Ха. Служанка для его улыбок. Кейн хмыкнул, глядя, как Мерилин молча передаёт миску Эдрику. — Не только для принца, — пожал он плечами. Эдрик принял суп, улыбнулся ей — тепло, с привычной озорной искрой. Спиной он и Мерилин услышали эти разговоры, оба грустно потянули губы вниз. — Вам, мисс, не к лицу поварёшки! — поддел он, поднимая ложку, как меч. — С таким терпением вам впору рыцарский шлем примерять. Мерилин усмехнулась, глаза блеснули. — Считаете, мне стоит взяться за меч? — ответила она, чуть прищурившись. — Уверена, и к этому у меня талант есть! Чуть впереди Артур, не оборачиваясь, тоже улыбнулся — едва заметно, уголком губ. Эдрик отхлебнул похлёбку, на миг замер от вкуса, потом тихо присвистнул. — Талант - верное слово! Это просто потрясающе! Я знаю о чём говорю! Моя мать была кухаркой всю свою жизнь, — сказал он вдруг, уже серьёзнее. — Под конец вечная рутина, правда, свела её с ума. Она готовила так, что люди приходили из соседних деревень, для семьи, для соседей… а потом просто перестала узнавать даже собственные руки. Мерилин опустила взгляд в котелок. Тишина повисла на секунду. — Мне жаль, — тихо сказала она. — Что ты! — Эдрик покачал головой, улыбнулся мягко. — Мать отмучилась. Бог забрал её. Верю, что там ей лучше. — Он коснулся нательного креста на груди и устремил взгляд в небо, где сквозь туман едва пробивались звёзды. Мерилин проследила за его взглядом. — А что твой отец? — спросила она следом, осторожно. Эдрик помолчал, улыбка стала горькой. — Он был знатным банкиром, — ответил уже тише. — Очень… успешным. — Был? — Он тоже сошёл с ума. Однажды ушёл в лес — и не вернулся. Мерилин сглотнула. — Значит, Бог всё-таки воссоединил их вместе? — задала она риторический вопрос, почти шёпотом. Эдрик скривил лицо, посмотрел на землю. — Ммм… Думаю, он отправился в другом направлении, — тихо сказал он, косо поглядев на землю. — Грехов у него было предостаточно. — Он снова отхлебнул похлёбку, будто пытаясь проглотить ком в горле. — А ты готовишь так, что даже моя мать бы позавидовала, — добавил он вдруг, улыбнувшись сквозь грусть. — Магия или нет — это настоящее везение! Мерилин нервно улыбнулась в ответ. Она подумала над тем, что Гаюс от такой пищи был бы в восторге. Но тот запретил колдовать, боясь, что однажды это выйдет боком и они оба умрут от отравления. — Иногда вещи просто существуют. Без магии, — тихо ответила она. Эдрик откинулся назад, опираясь на локти, и посмотрел вверх — на звёзды, которые едва пробивались сквозь дым костра и туман. Улыбка медленно сошла с его лица. Впервые за всё время знакомства Мерилин увидела его таким: без привычной озорной искры, без лёгкой насмешки над миром. Просто серьёзный, уставший от мыслей человек, который говорит то, что действительно думает. — Знаешь… я иногда думаю о смерти, — сказал он ровным, тихим голосом, без тени привычной бравады. — И не боюсь. Совсем. Это как уснуть после долгого дня. Ничего не остаётся — ни боли, ни сожалений, ни воспоминаний. Просто… тишина. Как будто кто-то выключил свет, и всё. Мерилин замерла. Ложка в её руке остановилась над котелком. Она смотрела на него — на этот новый, незнакомый Эдрика — и чувствовала, как внутри что-то сжимается. — А если там… ничего нет? — спросила она тихо, глядя в огонь. Эдрик пожал плечами — движение было медленным, почти безразличным. — Тогда и беспокоиться не о чем. Ничего не потеряешь. Но мне сдаётся, там всё-таки что-то есть… — он коснулся креста на груди, пальцы задержались на металле, — значит, мать ждёт. И, может, даже отец где-то рядом, несмотря на всё. Я просто закрою глаза и скажу: «Ну вот и всё». Их прервал Торрен. — Философствуете? — буркнул он, подходя к котелку с миской в руках. — Лучше поешьте, пока не остыло. Завтра рано вставать. Он набрал себе добавки, громко зачерпнув ложкой, и отошёл к своей подстилке, не дожидаясь ответа. Тишина повисла над костром — только потрескивали дрова да где-то вдали ухнул филин. Мерилин опустила взгляд в котелок, но ложка больше не двигалась. Эдрик смотрел в огонь, уже без слов, но в его глазах осталась та же спокойная ясность. Наступал вечер. Туман медленно опускался на скалы тяжёлым покрывалом, холодным и влажным, забирался под доспехи, глушил все звуки. Отряд остановился, пытаясь разглядеть нужную тропинку. Внезапный свист стрелы разорвал тишину. Кто-то ахнул — коротко, резко. Отряд быстро переглянулся. Эдрик. Стрела вошла в его грудь, пробив броню. Рыцарь рухнул рядом с лошадью Мерилин, кровь Эдрика мгновенно растеклась по камням, тёмная, блестящая на сером фоне. Мерилин спрыгнула на землю и кинулась к нему, руки задрожали, пальцы окрасились алым. Сердце заколотилось так, что казалось — сейчас вырвется из груди. — К бою! — рявкнул Артур, бегло посмотрев на раненого. Рыцари выхватили мечи. Глаза Мерилин вспыхнули золотом. Она прошептала заклинание, прильнув к груди Эдрика — кровь немного остановилась, но молодой человек уже хрипел, лицо бледнело на глазах. Магия была слишком слабой, слишком медленной. Она была бессильна. Мерилин попробовала вновь, а потом ещё раз. Кровь остановилась. Крики и топот ворвались в туман. Тени выскочили из-за скал — разбойники в рваных плащах, клинки сверкали, глаза горели жадностью. Артур выхватил меч, голос прогремел: — Их девять. Мечи зазвенели, лошади заржали, разбегаясь в разные стороны, стрелы свистели. Мерилин пригнулась, пальцы сжали нож у пояса, сердце билось ровно, но в ушах стоял только хрип Эдрика. Сэр Кейн рубанул врага — кровь брызнула ему на лицо. Торрен с яростным рёвом отсёк руку нападавшему, клинок мелькал в поле зрения девушки. Артур отбил двоих, меч пел, но ещё один разбойник метнулся к Мерилин. Она кинулась в сторону и увернулась, сапог ударил его в колено. Заклинание сорвалось с губ — чашечка вылетела из сустава, нападавший рухнул с воплем. Мерилин повернула голову. Торрен уже склонился над Эдриком. — Не трогай стрелу! — крикнула она, оставляя последнего врага на Артура. — Она в лёгком! Вытащишь — он задохнётся! Бой стих. Отряд тяжело дышал, кровь пятнала камни. Мерилин вернулась к Эдрику. Его лицо было белее снега, кровь текла тонкой струйкой изо рта. — Ты не лекарь, — рявкнул Торрен, отпихивая её. Его руки тряслись, а глаза нервно бегали из стороны в сторону. — Я видел такое. Это яд. — Он указал на чёрные подтёки вокруг раны. — Надо вытащить! Мерилин вскочила, голос стал стальным.— Я училась у Гаюса! — отрезала она, руками преграждая тело Эдрика. — Яд распространится медленно — мы успеем довезти его. А от кровопотери он умрёт мгновенно. Хочешь потерять ещё одного друга из-за ошибки? Торрен сжал кулаки, посмотрел на принца, моля его о верном решении. Артур, вытирая кровь с меча, кивнул. — Оставь стрелу. Ждём, — велел он мрачно. — Туман густой, но должен скоро рассеяться. Расположимся у подножия. Как погода улучшится — немедленно везём его к Гаюсу. Торрен едва удержал себя в руках, чтобы не дать себе поспорить с принцем. Он гневно огрел Мерилин взглядом, но выдохнул и смирился. Ночью у костра искры тонули в тумане, не успевая взлететь. Мерилин дремала, плащ промок от сырости. Внезапный крик «Нет!» разорвал тишину. Она вскочила, сердце ухнуло в пятки. Уже светало. Торрен склонился над Эдриком. Руки в крови, стрела лежала рядом. Эдрик хрипел, грудь вздымалась судорожно, кровь хлестала сильнее, чем раньше. Магия больше не могла сдерживать кровь. — Ты что натворил?! — заорала Мерилин, голос сорвался от ярости и ужаса. Она подбежала, упала на колени. — Я сказала — не трогать! Торрен побледнел, руки дрожали. Ужас настиг его разум. — Я думал… яд… Он сильно мучился… — пробормотал он, глаза забегали. — Я хотел помочь… Эдрик повернул голову — медленно, с трудом. Взгляд нашёл Торрена, не Мерилин. Губы шевельнулись, он прохрипел, — Всё… нормально… — а на самом деле стремительно терял кровь. Он схватился за свой крест на груди, хватаясь за воздух. Проснувшиеся рыцари встали рядом. — Ты не сможешь мне помочь, Мерилин. — прохрипел он, теряя силы. — Прочитай со мной моли…. Девушка не дослушала, она раскрыла глаза, в которых потухла бесполезная магия, и рванула к своей лошади. — Куда ты? — крикнул принц ей в спину, бросившись за ней. — Я повезу его к Гаюсу! — крикнула она ему в ответ. Артур схватил её за руку. — Нет, — отрезал он жёстко. — Ты остаёшься здесь. — Он огляделся, туман так и стоял, — Торрен и Эдрик поедут вперёд на моей лошади. Так быстрее всего. Торрен — умелый наездник. Мерилин замерла, глаза расширились. — Но… — Ты останешься с отрядом, — повторил Артур, голос не терпел возражений. Рука всё ещё держала девушку рядом. Мерилин хотела возразить, но что-то в его взгляде заставило её замолчать. Она отступила на шаг, кулаки сжаты. Торрен, причитая по кругу слова «Держись, брат», «Ради Бога», подхватил Эдрика, уложил перед собой на лошадь Артура. Эдрик уже почти не дышал — только слабые, рваные хрипы. Торрен ударил коня каблуками и умчался вперёд, исчезая в тумане. Мерилин стояла и смотрела им вслед, пока силуэт лошади не растворился в серой пелене. Руки дрожали. Артур положил руку ей на плечо — коротко, резко. — Медленно поедем за ними, — скомандовал он отряду. — Здесь полно оврагов. Всем быть начеку. Они шли молча. Ветер бил в лицо, камни летели из-под копыт. Мерилин ехала позади Артура, не отрывая взгляда от той точки, где исчез Торрен с Эдриком. Через несколько часов отряд нагнал всадника. Лошадь Артура стояла неподвижно посреди дороги. Торрен сидел на земле, возле огромного камня, прижимая к груди тело Эдрика. Губы его повторяли слова молитвы, что стала последним желанием юноши, а сам он качался, словно ребёнок. Голова Эдрика запрокинулась, кровь запеклась на его груди и на руках Торрена. Оба глаза застыли, глядя в серое небо. Торрен поднял взгляд на подъехавших и прекратил молитву, — лицо мокрое от слёз, голос хриплый, — Я не успел, милорд. Простите. Мерилин спрыгнула с лошади, ноги подкосились. Она упала на колени рядом, коснулась холодной щеки Эдрика и прикрыла глаза. Тишина упала тяжёлая, как саван. Только ветер выл вдали, да где-то каркнул ворон. Туман спал.

Эпизод III. Раскаяние

К вечеру Камелот успокаивался, стража звенела доспехами, сменяя караулы и приветствуя принца у подножья замка. Мерилин, с потухшими глазами, шла за Артуром, их сапоги оставляли грязные следы. Торрен, бледный, с кровью Эдрика на руках, резко остановился и потянул девушку за рукав рубахи. Мерилин растеряно посмотрела на него. Рыцарь рухнул перед ней на колени, его доспехи звякнули о камни. Принц и все окружающие обернулись. — Прости, — хрипло сказал Торрен, его глаза блестели. Он преклонил голову и сжал её ладонь. — Я убил его. Ты была права. — Из глаз лились слёзы. — Мне никогда не отмолить этот грех. Мерилин сглотнула, её горло сжалось. Все во дворе наблюдали за ними. Никто, кроме рыцарей, не понимал, что происходит. Она хотела крикнуть, что предупреждала, больше всего на свете и обвинить его. Слёзы невольно полились из глаз, но она сжала зубы и собралась. — Мы оба подвели его, — сказала наконец она, её голос был мягким, но полным боли. Артур завороженно смотрел на них. — Он встретился со своей матерью. В раю. — она отвела взгляд. — Мне так жаль… — повторил Торрен, продолжая стоять на коленях. — Что здесь происходит? — на лестнице замка появился король. Обеспокоенный взгляд устремился на рыцарское тело, что поднимали на носилки слуги.

***

Позже, возле церкви, куда отвезли тело Эдрика, Артур нашёл Мерилин. Рядом никого не было. Снег замёл скамейку перед входом, поэтому они оба стояли, глядя на витраж, сквозь который смутно виднелся деревянный гроб. Девушка подняла взгляд на принца — глаза опухшие, красные от слёз. — Ты не виновата, Мерилин, — сказал он тихо, голос низкий, почти виноватый. — Я знаю, — прошептала она, безутешно оглядываясь по сторонам, словно искала, куда спрятать боль. — Ты сказала Торрену иное, — непонимающе покачал головой Артур. — Я сказала то, что ему нужно было услышать, — пожала плечами Мерилин. — Его сердце хрупкое, хоть он и пытается выглядеть таким… Торреном… Я не могла его разбить. Вина будет пожирать его до конца дней. Это не исцелить словами. Артур замер. Взгляд его смягчился, и на миг она почувствовала тепло его присутствия — близкое, почти осязаемое. Он кивнул медленно. Он подумал, что не смог бы простить Торрента. Но если она смогла, то и ему стоит проявить снисходительность. — Похороны завтра, — продолжил принц вслух, невольно посмотрев сквозь витраж на гроб. — Эдрик был талантливым рыцарем и верным воином Камелота. Я распорядился, чтобы всё прошло по чести и по закону. Можешь прочитать прощальную речь, если захочешь. — Пожалуй, нет, — ответила она после короткой паузы, подумав. — Почему? — Артур смутился, почувствовав неловкость. — Разве вы… не были близки с Эдриком? — Он был моим другом. Думаю, да, можно так сказать. Но я знала его всего несколько месяцев, — покачала головой девушка. — Предложи Торрену. Так будет правильно. Они дружили с самого детства. Артур задумался — и вдруг его осенило. Он кивнул, соглашаясь. Про себя принц отметил: она помнила, что Торрен и Эдрик были друзьями с детства, а он — нет. И тогда, на площади, она повела себя жертвенно: проглотила своё вечно кричащее эго, смягчила вину Торрена ради него самого. Как сделала бы благородная королева. Он не сказал этого вслух. Но мысль эта осталась с ним — тяжёлая и тёплая одновременно.

***

После похорон состоялся ужин. Все были молчаливы. Артур заговорил лишь когда вернулся в свои покои. Мерилин стояла рядом в чёрном траурном платье. — С завтрашнего дня мы начнём отбор. Эдрик был прекрасным рыцарем, талантливым и добрым. Но в наших рядах не может долго пустеть место, — сказал он ей. — Понимаю. К утру начищу доспехи, — кивнула она, еле-еле натягивая улыбку. — Можешь занять покои на этаже, — вдруг проговорил он, словно мимоходом, стягивая свои перчатки. — В смысле? — она вытаращилась на него, как на полоумного. — Слугам положено иметь комнаты в замке, — пояснил принц, прищурившись. — Гвейн присматривает за вами ночью, — сказала она очевидную вещь. — Ну, как хочешь, — быстро свернул тему принц. — Нет! Нет! Нет! — завопила Мерилин, делая шаг вперёд, а потом тут же останавливаясь. — Мысль об удобной кровати и просторном шкафе сводит меня с ума. С радостью займу комнату на этаже! — отчеканила она, внимая его словам. — Могу заехать сегодня? — повеселела на глазах она, губы дрогнули в улыбке. — Да… — Артур махнул рукой так, словно ему было всё равно. Мерилин быстро взбила подушки и расстелила кровать. — Если что-то нужно будет, можете звать меня! У меня теперь своя, — она сделала акцент на последнем слове, — комната с удобной кроватью и огромным шкафом! Девушка задула все свечи в комнате, кроме одного канделябра у кровати. В полумраке Артур вдруг подал голос. — Мерилин. Я что, правда так плохо танцую? — Что? — спросила она и выпрямилась, забывая про огонь. — Ты сказала, что я спотыкаюсь на репетициях! — с обидой ответил Артур, уже сидевший в своей кровати. — Ну… Я же не могу врать вам, сэр! — она рассмеялась. Смех окутал тяжесть сегодняшнего дня. — Это неправда! Я не спотыкаюсь на репетициях! — возмутился принц, но его улыбка была до ушей. — Я тебе докажу! — он вскочил на ноги, откидывая одеяло в сторону. Почему он так поступил, сам бы не ответил. Принц протянул ей руку. — Докажите! — Мерилин приняла правила игры и шагнула вперёд, гордо поднимая голову вверх и принимая приглашение на танец. Артур положил одну руку за свою поясницу, поверх льняной рубашки, а вторую вытянул вперёд. Девушка ответила коротким реверансом, вкладывая свою правую руку в его. Она вела себя так, как, наверное, не стоило, но не поддаться Артуру в этой игре она не могла. Они сделали шаги друг к другу, заглядывая под руки, образовавшие полукруг. Во мраке не было видно, что они оба покраснели. Скорбь на мгновение покинула сердца обоих. Затем они отдалились друг от друга, сделав шаг в сторону, музыка в их голове предвосхитила вальсовый такт. Они сблизились, отлично помня покои, которые оба могли пройти с закрытыми глазами. Они могли бы двигаться в слепую по воображаемому кругу несколько часов, но вальсовая восьмёрка закончилась, и они вновь соединили руки, приняв первую позицию. Восьмёрки закончились. Танец, который никогда не должен был произойти, закончился. Они сделали последний шаг вперёд и замерли, оба представляя лицо напротив. Артур видел Мерилин в зелёном платье с красной тканевой маской на глазах. А она чувствовала его тёмно-синий бархатный костюм, когда прислонялась к его плечу. Пауза затянулась, мелодия уже играла сама по себе. — Потрясающее, вы ни разу не споткнулись, сэр, — хотела сказать уверенно Мерилин, но вышло тихо и полушёпотом. Артур мог почувствовать её изгиб губ, когда она это произносила, мог представить доподлинное выражение глаз. А она не могла. Ей оставалось лишь гадать. Раздался настойчивый стук. Кто-то пытался открыть дверь. Они тут же отстранились друг от друга. Щёки пылали, а дыхание сбилось. Принц прокашлялся. — Да, да! — Артур, открой, — это был король. Мерилин прикрыла глаза, желая провалиться сквозь землю. Она кинулась к единственному горящему подсвечнику и схватила его в руки. — До завтра! — робко поклонилась девушка принцу и направилась к двери. — Стой, — он сделал шаг вперёд, опережая её. — Давай я. — Артур забрал канделябр в руки и сам отворил дверь. За порогом стоял король. Ещё в парадной форме после прощальной службы. — Ты спал? — словно удивился Утер. — Мерилин уже уходила, — он не посмотрел на неё. — Ваше Величество, — служанка поклонилась. Краснота лица сменилась бледным страхом. Клятва, что она давала королю в отношении Артура, всплыла в памяти разогретым железом. Утер сделал глубокий вдох, но медленно отошёл в сторону, давая девушке проход. Он вошёл в покои Артура, его шаги гулко отдавались в полумраке. — Ты проявил себя храбро, вступив в бой с разбойниками, — издалека начал Утер, словно вспоминая, зачем пришёл. — Теперь они будут меньше соваться на наши земли. — Спасибо, отец. Но друиды… — Артур сделал шаг к своему столу и опёрся на него пальцами. Он посмотрел на свечи, что не успела потушить Мерилин. — Мы выследим их, — добавил король. — И Артур, — голос его стал грубее. — Я заметил, как твоя служанка вела себя в отряде. Мерилин. Спорит с рыцарями, будто она равна им. — Его взгляд стал холоднее. — Говорит так, словно приказывает. Артур стиснул зубы, вспоминая, как Мерилин стояла за Эдрика. — Она была права, отец, — отвечал он, голос напрягся. — Если бы Торрен послушал её, Эдрик мог бы жить. — Ты принц, Артур, — по-отцовски он положил свою руку ему на плечо. — Твоё сердце принадлежит Камелоту, а не девчонкам вроде неё. — Я не… — хотел было встрять принц, но король поднял руку вверх, повелевая замолчать. Артур проглотил слова. — Не забывай о долге перед Камелотом и нашей династии, — он отпустил плечо. — Не позволяй чувствам брать верх. Ты можешь отвлекаться, но твой брак с равной неизбежен. Таковы правила. Не заигрывайся! Утер вышел, а Артур сжал кулаки, глядя в темноту. Он ещё мог ощущать прикосновения Мерилин и её тепло на себе, невольно всплывшие в памяти. Теперь слова отца стали жечь сильнее, чем угли.