Глава 11. Разбитое сердце — Часть 1

Эпизод I. Гул подземелий

Камелот засыпал, но подземелья гудели, как разбуженный улей, мешая ночной тишине. Низкий тяжёлый рокот поднимался сквозь камень, заставляя пыль медленно осыпаться с потолка. Мерилин, сладко спавшая даже при таких условиях, проснулась в своей новой комнате прислуги от криков. Она раскрыла глаза — сердце ударило в рёбра, будто хотело вырваться. — Мерилин! — рёв Артура долетел до неё с другого конца коридора. — Мерилин! Растрепанная, в ночном платье, девушка схватила свечу со стола и поднялась на ноги. Она бежала в покои принца, лихорадочно пытаясь вспомнить, что именно накануне могла сделать не так. Прошла неделя с бала в честь возвращения Морганы, и с тех пор Артур стал словно чужим: поднимал голос по любому поводу, смотрел так, будто она раздражала его даже своим дыханием. Будто они отстранились друг от друга, будто милого танца в темноте вовсе и не было, да и сам бал был лишь сном. За это время Моргана закрылась ото всех ещё сильнее, даже от Гаюса и Гвена. Она стала больше времени проводить в библиотеке, за что получала едкие подколы от принца — тот раньше не замечал её пристрастия к книгам. Мерилин разрывалась между службой и помощью Гаюсу, которого свалила с ног простуда. Один лишь король был весел. Настроение его с каждым днём становилось лучше и лучше, а дух расцветал. Когда Мерилин вбежала в комнату, Артур стоял у окна спиной к двери. Плечи его были напряжены, кулаки сжаты так, что костяшки побелели. Лицо искажено гневом, глаза тяжёлые от бессонницы — тени под ними почти чёрные. — Что случилось, сэр? — спросила она, задыхаясь от спешки. Девушка оглядела комнату — всё было спокойно, только гул подземелий слегка сотрясал мебель. Артур резко повернулся. Взгляд тяжёлый, почти обвиняющий. Такой же, как всю последнюю неделю. — Разве ты не слышишь это? — он указал вниз, где пол едва заметно вибрировал. — Земля воет! Мерилин замолчала и прислушалась, размышляя, не преувеличивает ли принц. Но гул был осязаемым, живым. — Король приказал бурить подземелья даже ночью, — сказала она спокойно, вспоминая воодушевлённый приказ Утера. — Он ищет сокровища. — Я знаю! — Артур шагнул к ней, голос резанул, как нож. — Скажи им, чтобы прекратили! Я не могу спать, весь Камелот не может! Мерилин стиснула зубы. Он позвал её только ради того, чтобы она заведомо безрезультатно поговорила с рабочими. — Я вот крепко спала, — процедила она и тут же пожалела, увидев, как глаза принца вспыхнули. — А я нет! — рявкнул он, придвигаясь ближе. — Ты моя служанка — иди и заставь их замолчать, Мерилин! Я больше не выдержу этого звука! Девушка посмотрела ему прямо в глаза. В них была не только ярость — там была усталость, злость и что-то ещё, что он прятал даже от себя. Она медленно кивнула. — Хорошо, сэр, — ответила холодно Мерилин, почти без интонации. — Посмотрю, что можно сделать. Девушка тут же развернулась и вышла, размышляя, не стоит ли усыпить принца одним из зелий Гаюса — и дело с концами. Мерилин быстро неслась по лестнице вниз. Мысли тяжелели от обиды, от хаотичных размышлений о том, чем же именно она могла задеть принца, раз он так резко недоволен ею. Звук из-под земли становился громче — будто пытаясь ответить на её невысказанные вопросы.

***

Подземелья Камелота были прохладными и сырыми. Мерилин спускалась по узкой лестнице, факел в её руке чадил и дымил, слабо освещая путь. Гул буров бил по вискам, как молот. Внезапно из тьмы прямо на неё выскочили рабочие — лица искажённые ужасом, глаза белёсые от страха. Те самые, с которыми ей было велено переговорить. Мужчины, покрытые с головы до ног сажей и грязью, кричали что-то про ужасную смерть и быстро пробежали мимо, казалось, даже не заметив девушку на своём пути. Их шаги быстро затихли во мраке. Мерилин помедлила мгновение, но продолжила спуск и вошла в открытую комнату, вход в которую ещё недавно был завален камнями. Волшебница тут же напряглась, готовая защищаться — каменные стены помещения покрывали магические руны. Их линии светились слабым алым светом, будто пульсировали в такт её сердцебиению. Воздух был прелый, затхлый — много лет сюда никто не заходил. В центре стоял саркофаг, обрамлённый золотом, с ярким камнем в форме сердца; его свет то загорался, то угасал, словно дыхание спящего зверя. Рядом лежал труп рабочего — кожа посинела, плечо пробила стрела с чёрным оперением. Вокруг никого больше не было. Мерилин замерла. Её магия шевельнулась внутри — и тут же затаилась, как холодный ветер перед бурей. Она опустилась на колени, прильнула к земле и попыталась помочь бедолаге — но ничего не вышло. Душа уже покинула его тело. От бессилия Мерилин вскочила и бросилась наверх за Гаюсом. А где-то там, наверху, принц с удивлением отметил, что ей всё-таки удалось заставить рабочих замолчать. Он довольно откинулся на подушку, лёг и поднял усталый взгляд к потолку. Тут же в мысли врезались слова отца о долге — Артур неприятно поморщился, невольно улыбка сползла с его лица. Он закрыл глаза в надежде уснуть. Последние дни это давалось ему с огромным трудом.

***

Гаюс с присущей ему аккуратностью склонился над мертвецом. Его пальцы осторожно прикоснулись к коже через ткань, осматривая рану. Мерилин стояла рядом, внимательно наблюдая за процессом. — Это не лихорадка и не яд, — сказала она задумчиво. — Это была стрела из ловушки. Вот, возле саркофага. — Она указала на плиту, испещрённую рунами. Гаюс кивнул, его взгляд метнулся к саркофагу. — Ты знаешь, чья это гробница? — серьёзно спросила девушка, её глаза сузились. — Не уверен, — Гаюс шагнул ближе, он был явно озадачен. — Но эти руны… они очень древние. Статуя ворона на колонне вдруг шевельнулась, её клюв медленно приоткрылся. Стрела вылетела, целясь прямо в старика, наступившего на вторую ловушку. Мерилин взмахнула рукой — её глаза вспыхнули золотом. Стрела врезалась в стену с глухим стуком. Двери распахнулись. На пороге стояли Утер и Артур. Секунды отделяли Мерилин от разоблачения. Принц нахмурился, злобно глядя на неё. А она лишь облегчённо выдохнула — магию не раскрыли. — Я просил тишины! — тут же начал Артур с порога. — А ты устроила хаос! Как у тебя это всегда выходит? Мерилин стиснула зубы, сложив губы в нервной улыбке. Утер, стоя рядом, довольно хмыкнул, а затем его взгляд скользнул по богатому саркофагу. — Вот это находка! Я говорил тебе, Гаюс, пергаменты не лгали. Тоннели Камелота полны сокровищ! Кого из предков мне благодарить? — Король хлопнул в ладоши, глаза его заблестели. Гаюс всё это время пытался разобрать руны, губы его шевелились беззвучно. — Пока не знаю, но я выясню, сэр, — прокашлялся он. — Не подходите ближе! — Как он умер? — скривился Утер и посмотрел с отвращением на Мерилин, которая прикрывала глаза мёртвому рабочему. — Ловушка, — ответила она спокойно, словно разговаривала не с королём вовсе. — Возможно, не одна. Артур вдруг собрался, стряхнув остатки усталости, и осмотрелся. Его рука легла на рукоять меча. Утер сделал шаг назад к проходу, настороженно оглядываясь на ловушки. — Что ж… Здесь столько богатств, ради этого стоило рискнуть! — сказал он без тени сочувствия. Мерилин невольно с сожалением посмотрела на труп возле себя, явно не соглашаясь с королём. Артур заметил этот взгляд и тяжело выдохнул, пытаясь унять свои чувства и мысли.

Эпизод II. Честь

Утро окрасило Камелот тёплым светом. Мерилин стояла у конюшни, пальцы крепко сжимали поводья лошади Артура. — Ваша лошадь готова, сэр, — сказала она добродушно, как всегда. Мерилин так и не смогла понять, почему принц так грубо себя ведёт. Артур, в охотничьей куртке, кивнул, но взгляд его был острым, словно он решал в голове какую-то сложную задачу. Он сел в седло привычно ловко, но ремни предательски хрустнули — и принц рухнул на землю с глухим стуком. Лошадь заржала, копыта ударили о камни, едва не задев Артура. — Мерилин! — шокированно взревел он, вскакивая. Лицо пылало. — Сначала поцарапанные доспехи, потом забытый нож, теперь это! — всё перечисленное было сущей ерундой, которую раньше принц бы и не заметил. — И всё за пару дней! Ты вообще можешь хоть что-то сделать правильно? — Я закрепила их! — крикнула она, впервые за это время повысив голос. Мерилин бросилась к лошади, но та вырвалась из рук. — Это не моя вина! — А чья же?! — злобно рявкнул Артур, отряхивая пыль с плеча. Из ниоткуда к ним вышел молодой человек с лукавой улыбкой, ведя успокоенную лошадь. Тёмные волосы зализаны назад, острый подбородок, прищуренные глаза блестели хитростью. Одежда аккуратная, но потрёпанная, движения быстрые, почти суетливые. Незнакомец был улыбчив и учтив. — Позвольте, сэр, — сказал он, умело закрепляя ремни. Голос медовый, плечи слегка припущены в почтительном поклоне. — Седрик, к вашим услугам. Честь помочь принцу. Артур кивнул, взгляд его смягчился. Мерилин скривила улыбку, сама того не замечая. — Благодарю, Седрик, — сказал он, а затем повернулся к ней. — Видишь? Честь. — принц ликовал от такой удачи. Мерилин поморщилась и почувствовала, как внутри что-то болезненно сжалось — Артур даже не заметил, как легко поверил чужаку. Седрик отряхнул плечо принца. — Честь, — повторил он, глядя на неё с ехидной улыбкой. — Может, тебе и правда стоит поучиться? — Мерилин от шока приоткрыла рот. — Так совпало! Я ищу работу, сэр, — продолжал Седрик, кланяясь. — Я готов служить. — Славно, — совершенно довольно сказал Артур. — Нам нужны загонщики на охоте. Ты с нами! Мерилин отступила, чувствуя, как горло сжимается от обиды. Артур был невыносим.

***

Комната Гаюса и без того была тесной, а теперь старик накупил на ярмарке ещё десяток книг, которые уже не умещались в шкафах. Мерилин сидела за обеденным столом, с обеих сторон окружённая книгами. Пальцы её сильно сжимали ложку, а глаза потускнели от усталости. — Может, всё-таки расскажешь, что произошло на охоте? — аккуратно спросил Гаюс, с ужасом поднимая взгляд от своих пергаментов. — Ничего нового! — выпалила она, в глубине души радуясь, что её наконец-то спрашивают. — Я спасла Артура от кабана — моя магия спасла! — буркнула она. — А он благодарил Седрика так, будто готов был подарить ему все драгоценности Камелота. Гаюс вздохнул, его пальцы развернули очередной свиток. — Всё это, конечно, несправедливо, — начал он сочувственно, но тут же переключился. — Но мне нужна твоя помощь. Эти руны из гробницы… — Гаюс обошёл стол, отвлекая её от ужина. — Я нашёл похожее в книгах. Смотри, это почерк Корнелиуса Сигана. Мерилин встрепенулась, глаза её оживились. Она наклонилась к пергаменту, жадно вглядываясь в руны, — гнев отступил, сменившись азартом. — Сигана? — переспросила она. — Что-то знакомое… — Но нужное воспоминание ускользало. — Самый могущественный маг своего времени, — Гаюс понизил голос. — Он построил Камелот, а когда стал слишком силён, король-простолюдин казнил его. Легенды гласят, что Сиган проклял город перед смертью, пообещав вернуться и разрушить его до основания. — Сиган же мёртв, — сказала Мерилин, пожимая плечами. — Но ты боишься? Почему? — Его труды, — Гаюс указал на пергаменты, — одержимы идеей победы над смертью. Саркофаг… его останки, боюсь, это может стать проблемой. — Тогда мы должны запечатать гробницу, — тут же сказала Мерилин, и голос её вновь зазвучал живо. — Не хватало только восставшей души злого мага, жаждущего уничтожить Камелот! — Утер не согласится закрыть гробницу, — Гаюс покачал головой. — Слишком много золота. Нужно придумать что-то ещё…

***

Конюшня пахла древесиной и кожей. Мерилин собирала сено — движения резкие, хотелось поскорее расправиться с делами. Седрик перешагнул порог незаметно, улыбка липкая, как мёд. Звук грабель заглушил тихий треск самодельной бомбочки. Из ниоткуда появилась искра — и помещение мгновенно наполнилось серым снотворным дымом. Мерилин кашлянула, её голова закружилась. Она посмотрела на дверь — худой силуэт с прямой спиной стоял в проходе. Образ поплыл, и девушка в мгновение рухнула на сено. Темнота быстро накрыла её. Седрик забежал внутрь, дрожащие руки потянулись к поводьям. Он отвязал лошадей от деревянных балок и шепнул, — Бегите. Копыта застучали, оживляя улицы. Когда Мерилин очнулась, над ней стоял Артур. Лицо его было каменным, словно он сдерживал бурю. — Чем занята? — спросил принц, выгибая брови. — Я чистила… — Она схватилась за голову, сено застряло в локонах. Мерилин быстро поднялась на ноги. — Я не спала. — Искала, может быть, что-то? — Его голос резал. — Например, лошадей?! Девушка открыла рот, пытаясь найти нужные слова. Стойла были пустыми. — Сэр, — вмешался Седрик, появившийся из-за спины принца. — Бедняжка просто устала. Эта работа не для хрупких рук. Я с радостью подменю её. — Что?! Я не устала! — выкрикнула Мерилин; эмоции вспыхнули быстрее, чем у Артура. Она вытаращилась на Седрика — тот стоял с ухмылкой и странной выдержкой. — Он сделал это! — поняла Мерилин. — Он хочет избавиться от меня, это видно любому болвану! — Кому это видно? — Принц прищурился. — Она назвала вас болваном, сэр, — сказал Седрик, и улыбка его стала шире. Мерилин сыграла блестяще — он и сам не ожидал, что она так быстро выведет принца из себя. Пауза повисла, как лезвие. Артур шагнул ближе, голос стал ледяным. — Ты слишком много себе позволяешь, Мерилин, — проговорил он сквозь зубы, запрятав воспоминание об их общем танце как можно глубже. — Он подставил меня! — крикнула она, голос сорвался. — Ты не видишь, что он лжёт! — Хватит! — Артур рявкнул, весь краснея. — Иди домой, Мерилин. Ты подводишь меня. Снова и снова. Подумай, хочешь ли ты вообще служить мне. Их взгляды сцепились в хватке, но Мерилин проиграла. Она вырвала свою куртку из рук Седрика, щёки её запылали. Мерилин выбежала из конюшни, сдерживая весь свой гнев, в страхе испепелить всю улицу.

***

Старая комната Мерилин была тёмной — свечи она так и не зажгла. Одежда пропахла сеном. Девушка лежала на кровати, не раздеваясь, глаза опухли от слёз. — Что с тобой? — Гаюс вошёл, не ожидая увидеть кого-то внутри. Он ахнул от неожиданности. — Почему ты здесь, а не в замке? Разве это не тебе выделили шикарные хоромы? — Артур изменился. Он не верит мне, — прошептала она, садясь на край кушетки. Старик осветил помещение свечами — комнату, которую уже потихоньку начал заставлять своими новыми книгами. Мерилин продолжила, — Седрик, парень, взявшийся из ниоткуда… Он убедил Артура, что я не подхожу для этой работы. Но, возможно, он прав, и мне стоит уволиться? Я чувствую себя… ненужной… Гаюс подошёл ближе и слегка толкнул её по локтю в поддерживающем жесте. — Не все считают тебя ненужной, — сказал он мягко. — Я верю, вас ждёт великая судьба. Артур импульсивен, но ты же знаешь: без тебя он и года не протянет. — старик улыбнулся чуть озорно, глаза блеснули. — Кто, кроме нас, способен защитить Камелот? Если ты уволишься, кто будет спасать принца от его же глупых идей? Я уже стар для того, чтобы наниматься в слуги! Мерилин фыркнула, но уголки губ дрогнули в слабой догадливой улыбке. — И снова спасать Камелот? — Именно, — кивнул Гаюс, уже серьёзнее. Он прикрыл глаза, чётко вспоминая. — Я расшифровал руны Сигана: «Нашедший сердце, продолжит мою работу». — Камень на саркофаге, — ахнула девушка, хорошо запомнив эту находку. — Сердце? — Да. Не только кости в саркофаге принадлежат ему. Я предполагаю, что душа Сигана заперта в этом предмете. Сиган обрёл бессмертие… В каком-то роде… Если он вернётся к жизни… — Гаюс задумался. — Лучше бы нам никогда не узнавать этого на практике. — И что нам делать? — спросила она. Голос уже звучал чуть твёрже — мысли об Артуре отошли на второй план. — Для возрождения нужно живое тело, — сказал Гаюс. — Мы должны спрятать камень очень скоро, пока кто-нибудь не оказался рядом с ним. Я не уверен, что мы способны уничтожить его. Даже с твоими выдающимися способностями, — уточнил он. — Но мы должны убедиться, что к сердцу никто не притронется.

***

Утро принесло хаос. Гаюс и Мерилин спустились в гробницу — король велел своему верному помощнику немедленно осмотреть находку, а девушка пошла из любопытства. Сам Утер тем временем уже организовывал облавы, одержимый идеей отыскать сокровище как можно скорее. Камень исчез. Его ложе пустовало, свет угас. — Как они вошли? — Гаюс внимательно осмотрел дверь. У ворот стояли охранники. — Она цела. — он прошёл вглубь помещения. — Ключи, — тихо сказала Мерилин, голос дрожал. — Они были у Артура. Или… Седрик! — Она догадливо цокнула языком. — Знаешь… он мне сразу не понравился! — Магия могла открыть эту дверь, — заметил Гаюс, поднимая бровь. — Это была не магия, — стиснула зубы она, спиной поворачиваясь к охране и скрестив руки на груди в ожидающей стойке. Мерилин молча смотрела на Гаюса. Если и он перестанет ей верить, её терпению точно придёт конец. — Если ты уверена в этом, значит камень выкрал Седрик, — после полуминуты размышлений заключил старик. — А это значит, Артур в опасности. Девушка рванулась наверх, едва дослушав Гаюса. Кровь кипела, магия тлела на кончиках пальцев. Мерилин ворвалась в покои принца без стука. Артур сидел в тишине, изучая какие-то пергаменты. Сначала она осмотрела его, потом комнату. Всё было спокойно. — Седрик украл чёртов камень! — крикнула Мерилин без предисловий, поднимая указательный палец вверх, словно отчитывая Пендрагона. — Этот кристалл — его душа, и если Сиган вернётся, Камелот падёт! — Мерилин, ты сошла с ума? — в секунду закипел Артур, глаза расширились. — Ты ворвалась без стука и несёшь чушь! — Вы опять мне не верите! Опять! — Её голос был полон претензий. Он даже не попытался выслушать. Мерилин казалось, что перед ней принц образца того дня, когда они впервые встретились. — Седрик подставил меня, чтобы выкрасть ключи, а ты повёлся, как дурак! Но это всё неважно, потому что Камелот в опасности! — Ты слишком много себе позволяешь! — заорал Артур, лицо пылало. Слова отца про вседозволенность служанки овладели им. — Ещё слово, и ты уволена! Я принц, а ты служанка! Ещё немного, и ты в темнице! Мерилин выждала ровно две секунды. — Пусть так. Он украл камень, — произнесла она без крика, но глаза горели упрямством. — И теперь весь Камелот в опасности. — Хватит! — Артур заглушил её. — Ты уволена! Убирайся! Мерилин замерла на несколько секунд, грудь вздымалась. — Как прикажете, сэр, — холодно произнесла она и сделала реверанс. Принц заметил как сильно изменилось её лицо — ничего в нём больше не говорило о лёгкости и заботе, что проявлялись каждый раз, когда она была рядом. Глаза потухли, плечи разочарованно опустились. «Принц сделал то, чего и хотел», — подумала Мерилин в этот момент. Увидев её реакцию, что-то внутри Артура сильно надломилось. Сдерживая слёзы, девушка развернулась и вышла, хлопнув дверью так, что эхо разнеслось по коридору. Она прошла несколько метров. Земля задрожала, стены треснули. Мерилин остановилась, испугавшись, что её гнев вышел из-под контроля. Но это была не она. Гул шёл снаружи. Девушка добежала до окна. Крики ворвались в замок — каменные статуи с башен вдруг ожили. Их тяжёлые крылья били по воздуху, когти рвали нижний город. Пожар вспыхнул за секунду, дым заволок небо. Артур прислушался к громким крикам снаружи, он подошёл к окну своей комнаты — стекло тут же треснуло. Крыло каменной гаргульи задело замок. Он рванул в коридор. — Мерилин! — крикнул принц, но коридоры были пусты, только паника за стенами нарастала. — Мерилин! — Голос дрогнул, смешивая в себе гнев, зарождающуюся вину и страх. Принц выбежал во двор, где рыцари метались, готовясь к бою. Артур тут же выпрямился, стараясь выглядеть собранным, голос стал твёрдым, — Укрепите ворота! Не дайте гаргульям прорваться к площади! Лучники — на стену! — Заметив сэра Леона, принц подбежал к нему и тихо, через плечо, спросил, — Леон, ты видел Мерилин? — Да, сэр, — ответил рыцарь, его лицо было покрыто сажей. Постройки в городе горели. — На подходе к нижнему городу. И кажется, она была очень зла — проорала что-то про то, что ей надоело быть во всём правой и что она больше не вернётся. Артур стоял посреди двора. Битва только начиналась, но он ощущал себя так, словно уже проиграл одну — не менее важную.

Эпизод III. Камелот в огне

В тронный зал доносились звуки боя. Утер стоял у трона, вцепившись в подлокотник так сильно, будто это была последняя опора в его мире, голос короля гремел, как гром над полем битвы. — Друиды украли камень Сигана, — сказал он Моргане, которая стояла рядом, внешне спокойная, без толики страха на лице. — Их магия вызвала гаргулий. Будь осторожна. Не выходи из своей комнаты. Моргана слабо кивнула, но внутри неё что-то болезненно сжалось. «Друиды? Опять друиды?» — подумала она с внезапной яростью. Сколько раз Утер винил их во всём — в засухе, в болезни, в собственной паранойе? А теперь вот это. Она чувствовала, как кулон под платьем нагревается, словно второе сердце, бьющееся в унисон с её собственным гневом. Пальцы невольно сжали его сильнее, ногти впились в ладонь. Она развернулась и вышла — каблуки застучали по камню, каждый шаг отдавался эхом в пустом зале, как удар молота по наковальне. Утер даже не заметил, как её спина напряглась, как плечи поднялись, будто она несла на них весь этот проклятый Камелот. В своих покоях Моргана закрыла дверь, прислонилась лбом к холодной балке кровати. Лунный свет скользнул по полу и коснулся кулона, висевшего на шее. Он казался живым — тёплым, пульсирующим, как будто внутри него билось чьё-то чужое сердце. Она закрыла глаза и прошептала, — Бароль. Кристалл вспыхнул ярко, отразив в себе его лицо — коричневые волосы, голубые глаза, спокойные, но пронизывающие. Моргана почувствовала, как по спине пробежал холодок облегчения и одновременно стыда. Он был единственным, кто видел её настоящую. Не леди, не воспитанницу Утера — просто Моргану, которая задыхается от бессилия. — Что тревожит тебя? — спросил он, голос твёрдый, но в нём сквозила забота, от которой у неё перехватило дыхание. — На Камелот напали. Утер винит друидов, — сказала она, и голос дрогнул от злости. — Камень Сигана, гаргульи. Это вы? — спросила она словно невзначай. — Ложь, — отрезал Бароль без колебаний. — Это не мы. Кто-то другой сделал это. Мы бы не стали нападать на мирный город. Оставайся в тени. Будь осторожна. Моргана стиснула зубы. «Оставайся в тени». Эти слова жгли, как раскалённый уголь. Сколько лет она уже прячется? Сколько раз она молчала, когда Утер клеймил магию? Она почувствовала, как сильно жгёт обида, но проглотила её. — Я хочу быть сильнее, — прошептала Моргана, — Я не хочу оставаться в тени. Научи меня. Как мне защищаться? Как мне… перестать бояться? Бароль молчал несколько долгих секунд — она слышала его дыхание, чувствовала, как он взвешивает каждое слово. Наконец он сказал, — Закрой глаза. Почувствуй пламя. Прикажи одной из твоих свечей гореть. Моргана послушалась. Воспоминания о поджоге всплыли в её памяти, но она тут же прогнала эти мысли прочь. Моргана закрыла глаза и представила огонь — не тот, что в камине, а тот, что внутри неё: жгучий, неуправляемый, голодный. Она почувствовала тепло в груди, потом в ладонях, потом в кончиках пальцев. Словно кто-то другой шепнул ей заклинание. Свечи на канделябре вспыхнули разом — ярко, яростно. Пламя взметнулось к потолку, лизнуло балки, наполнило комнату запахом горелого воска и силы. Моргана ахнула, распахнув глаза. Огонь успокоился. Сердце колотилось так сильно, что казалось, вот-вот разорвётся. Она смотрела на свечи и впервые за долгое время не чувствовала страха — только восторг, смешанный с чем-то тёмным, опасным. — Видишь? — голос Бароль был тихим, но в нём сквозила гордость. — Ты сильна. Но нужно научиться контролировать это. Ты только в начале своего пути. Наберись терпения. Кулон погас, лицо Бароль исчезло. Моргана стояла посреди комнаты, окружённая дрожащим пламенем свечей. Её руки всё ещё дрожали, но не от страха — от возбуждения, от ощущения, что внутри неё наконец-то проснулось то, что всегда было её правом. Она медленно улыбнулась — улыбкой, в которой не было ни капли тепла. Её глаза горели ярче, чем любое пламя в Камелоте.

***

Нижний город тонул в хаосе. Дым щипал глаза, вгрызался в горло, смешиваясь с криками раненых и треском горящих лавок. Мерилин и Гаюс пробирались через обломки, вытаскивая людей из-под завалов. Руки девушки уже онемели от пыли и крови, ладони горели от острых камней, но она не останавливалась — не могла остановиться. Они достали мальчика — его нога застряла под тяжёлой балкой. Мерилин опустилась на колени, прижала пальцы к его груди, чувствуя слабое, но упрямое биение сердца. Передавая ребёнка женщине, она крикнула хриплым от дыма голосом, — Он жив! Уносите его! Женщина всхлипнула, прижимая сына к себе, и исчезла в дыму. Мерилин смотрела ей вслед, и в груди что-то болезненно сжалось. Гаюс, задыхаясь от кашля, остановился и посмотрел на неё. Его глаза были полны тревоги и мольбы. — Мерилин, ты должна быть не здесь, — сказал он тихо, но настойчиво. — Ты должна быть с Артуром. — У Артура весь двор слуг и отряд рыцарей, — огрызнулась она, её голос был полон горечи. Мерилин не посмотрела на старика, ища глазами других жертв, звавших на помощь. — Они прекрасно позаботятся о своём принце. Я ему не нужна. А здесь люди, Гаюс. Им нужна моя помощь. Слова Артура вдруг врезались в мозг. «Ты подводишь меня. Снова и снова». Внезапно воздух разрезал тяжёлый хлопот каменных крыльев. Гаргулья спикировала вниз, когти сверкнули в свете пожара. Мерилин инстинктивно шепнула заклинание — глаза вспыхнули золотом на миг. Монстр отлетел назад, будто ударился о невидимую стену, и рухнул в груду обломков. Люди вокруг ахнули, кто-то закричал от ужаса, кто-то отпрянул, но Мерилин даже не обернулась. Она уже видела двух других гаргулий — они летели выше, прямо к верхнему городу, к замку. — Они летят к замку! — крикнул неподалёку раненый воин, словно озвучивая её мысли, голос его сорвался от паники. Гаюс вцепился в предплечье волшебницы, пальцы дрожали. — Мерилин, — сказал он почти умоляюще. — Мы здесь справимся. Твои таланты важнее наверху. Она замерла. Внутри всё расплывалось: злость, усталость, обида, долг, и среди прочего — страх за Артура, что неожиданно перебило всё остальное. — Конечно, мне опять спасать Камелот, — прошептала она, и голос сорвался на хриплый смешок. — Как обычно. — Всё внутри кричало: отступи, дай Артуру сражаться в одиночку. — Как обычно! — повторила она громче, бросив на Гаюса пылкий, полный боли взгляд. Она понимала, что шансы рыцарей против этих магических тварей ничтожны. Мерилин резко выдохнула, откинула со лба прядь волос, пропитанную дымом и потом, и рванула к замку. Руками она отбрасывала едкий дым от лица, но он всё равно лез в лёгкие, в глаза, в душу. Каждый шаг вверх по склону отдавался в груди уверенностью, что она пожалеет.

Эпизод IV. Сердце

Мерилин бежала через горящие улицы, сердце колотилось так сильно, что она слышала его своими ушами. Лёгкие горели огнём, каждый вдох был пыткой, но она не останавливалась. Ворота в верхний город были разрушены, пришлось карабкаться через груды камней, царапая руки и колени. У стен замка она резко замерла. Седрик стоял над телом Артура. Принц лежал неподвижно. Лицо его было мертвенно-бледным, грудь едва поднималась — короткие, слабые вдохи. Глаза навязанного слуги были чёрными, как смоль, камень на его шее болтался без алого цвета, что ещё недавно наполнял его. Гаргульи кружили над Седриком, подчиняясь его воле, их крылья создавали зловещий, леденящий ветер. Мир сузился до одной точки — до Артура на земле. Страх ударил под дыхание, холодный, острый, как нож. «Он мёртв?» Мерилин почувствовала, как ноги подкашиваются. — Отойди от него! — проревела она, голос сорвался от ярости, ужаса и отчаяния. Она едва заметно подняла руку. Вокруг них взвился густой дым — невидимый для посторонних, он мгновенно окутал пространство, усыпляя стражников и всех, кто был рядом. Мир за пределами круга исчез. Седрик медленно повернулся. Его глаза изменились — теперь в них горел древний, холодный огонь, полный интереса. — Хрупкая, но сильная, — произнёс он чужим, гулким голосом. — Пендрагоны заковали мою душу на многие годы, они искоренили магию! Я построил этот замок, а они предали его! Я верну Камелот тому, кому он принадлежит. Маги были у истоков этого города — маги и должны им править. Присоединяйся ко мне. Мы отомстим Пендрагонам! Он сделал паузу, вглядываясь в её лицо, словно читая каждую трещину в душе. А потом Сиган ворвался в её мысли — резко, как удар. — Ха! — выдал он с презрительным смешком. — Принц даже не ценит тебя. Обращается как с тряпкой. Разве ты достойна этого? Разве ты хочешь это терпеть? Слова ударили, как пощёчина. В голове Мерилин вихрем пронеслись все его крики: «Ты подводишь меня… снова и снова», «Ты уволена!», «Убирайся!». Обида вспыхнула с новой силой, горло сжалось, слёзы жгли глаза. На миг она почувствовала, как тьма внутри шевельнулась — соблазнительная, обещающая силу, месть, наконец-то уважение. — Ты прав… он меня не ценит, — прошептала она, голос дрожал от боли. Правда резала её собственную душу изнутри. Глаза вспыхнули — золотом, но с примесью чего-то тёмного, опасного. Она перевела взгляд на Артура — на его бледное лицо, на едва заметное дыхание. И воспоминания разорвали слабость внутри. «Он пощадил этого… зверя», — сказал тогда Хэнг, и в его голосе было удивление. «Прости. Магия виновата», — вздохнул Артур, ожидая, что она обрадуется извинению, но она молчала. «Ты спасла мне жизнь, Мерилин. Если бы не ты… я бы сейчас кормил рыб». Седрик шагнул ближе, голос стал мягче, ядовитее. — Он не доверяет тебе. Не верит ни одному твоему слову. Узнав о твоём секрете, он бы казнил тебя собственноручно. Зачем выбирать верную смерть, отказываясь от безграничной силы и власти? Я позволю тебе выбрать каким образом умрёт принц. Ты сможешь сделать с ним всё, что захочешь. Отомстить ему. Мерилин пошатнулась. Тёмная магия Сигана обволакивала её — холодная, липкая, как паутина. Силы уходили, тело тяжёлело, ноги подгибались. Воспоминания Артура — его смех над её шутками, рука на её талии во время танца — тонули в темноте. Она чувствовала, как слёзы текут по щекам, смешиваясь с сажей и потом. Артур был упрям, невыносимо высокомерен, но в глубине души он верил — пусть и не признавался в этом, — что магия может быть не только злом. Мерилин стояла, пытаясь отыскать в себе эту веру — крошечную, но неугасимую. — Тогда умри! — Белое электричество вырвалось из рук Сигана, что почувствовал тепло, что разливалось по её душе. Молния пронзила её болью, как тысяча раскалённых игл. Она упала на колени, мир поплыл, в ушах зазвенело. Но глаза вспыхнули золотом — ярко, яростно, не сломленно. — Что, если не все маги - зло? — добавил Артур тише. — Нет, — подумала она, сжимая кулаки. Что если отец ошибается? — Нет, — выдохнула она, и голос окреп. Воспоминания хлынули вновь: Артур, помогающий спасти Мордреда; его сомнения перед встречей с матерью; их первый спор, когда он назвал её идиоткой, но потом улыбнулся уголком рта; их танец в темноте и миллионы глупых шуток, над которыми они оба смеялись до слёз. «Что, если не все маги — зло?» Мерилин поднялась, крича заклинание — чистое, золотое, полное всего, что она чувствовала к Артуру: злости, любви, боли, надежды. И главное, веры. Слова Гаюса всплыли, как спасательный круг: «Я не уверен, что мы способны уничтожить его. Даже с твоими выдающимися способностями. Но мы должны убедиться, что к сердцу никто не притронется». Ветер взвыл, отбрасывая Сигана назад. Яркая вспышка, быстрая и неумолимая, пронзила грудь тёмного мага. Нить, державшая кристал на шее Седрика разорвалась. Кристалл выпал, вспыхнул алым в последний раз и замер — душа Сигана вновь заперта. Седрик рухнул, глаза потухли. — Артур… — прошептала Мерилин. Руки её дрожали, слёзы текли по щекам, смешиваясь с сажей. — Ты жив? Она опустилась рядом с принцем, прижала ладонь к его груди. Сердце билось — слабо, неровно, но билось. Из-под кольчуги сочилась кровь, дыхание было поверхностным, кожа холодной. Мерилин закрыла глаза и выдохнула дрожащим, почти рыдающим вздохом. Всё тело болело, магия Сигана оставила внутри трещины, но в душе что-то наконец-то отпустило — тугой узел обиды, страха, сомнений. Она всё ещё злилась, обида давила так сильно, что хотелось кричать. Но она смотрела на Артура и понимала: она спасла его. Снова. И будет спасать — сколько угодно раз. Столько, сколько потребуется. Даже если он никогда не поймёт.