Глава 9. Правило №0: Когда все правила рухнули, остаётся только правда

      Большой зал наутро после зельеварения напоминал поле битвы, где вместо снарядов летали взгляды. Драко Малфой, сидя за слизеринским столом, чувствовал себя так, будто его мозг превратился в переваренную овсянку — вязкую и абсолютно бесполезную.       «Что должно было быть?» — этот вопрос преследовал его с навязчивостью заевшей пластинки.       — Ты сегодня особенно бледен, Малфой, — Забини разливал апельсиновый сок с театральным изяществом. — Небось, опять всю ночь составлял новые правила? «Правило №94: Не смотреть на Грейнджер дольше трёх секунд подряд».       — Заткнись, Забини, — буркнул Драко, отодвигая тарелку с яичницей, внезапно показавшейся ему отвратительной.       — О, смотрите, — Нотт, сидевший напротив, кивнул в сторону гриффиндорского стола. — Твоя муза. Кажется, она тоже не выспалась.       Драко невольно последовал за его взглядом. Гермиона сидела, уставившись в свою тарелку, и бессмысленно ковыряла вилкой омлет. Рядом с ней Рон Уизли что-то оживлённо жестикулировал, а Джинни с интересом наблюдала за братом.       — Интересно, о чём они говорят? — Забини прищурился. — Может, о вчерашнем... «недо-поцелуе»?       — Его не было, — резко сказал Драко.       — Ах да, я забыл, — Забини поднял руки в мнимой капитуляции. — Вы просто «обсуждали температуру зелья». Очень страстно. С прижатием к стене.       Нотт тихо фыркнул. Драко почувствовал, как по его шее разливается жар. Он снова увидел её — так близко, с приоткрытыми губами, с глазами, полными смятения...       — Ладно, хватит, — он отодвинул скамейку. — У меня есть дела.       — Конечно, — Забини многозначительно улыбнулся. — Беги. Проверь «детали проекта». ---       — ...и потом он сказал: «Что должно было быть?» — Гермиона, закутавшись в плед, смотрела на Джинни с выражением полной потерянности. — Что это вообще значит, Джинни?       Джинни, развалившись на диване, смотрела на неё с смесью жалости и развлечения.       —О, милая, наивная Гермиона. Это значит: «Почему я не поцеловал тебя, когда у меня был шанс, и теперь я схожу с ума?»       — Не говори ерунды! — Гермиона сгребла подушку и прижала её к груди, как щит. — Он просто... он играет со мной! Это новая тактика! Он пытается меня сбить с толку!       — О да, — Джинни закатила глаза. — Классическая тактика Слизерина: «Заставь её танцевать с тобой так, будто от этого зависит твоя жизнь, а потом смотри на неё голодным взглядом на уроке зельеварения». Очень коварно.       — Он не смотрел на меня «голодным взглядом»!       — Гермиона, даже Филч, который половину жизни провёл, чистя портреты, заметил бы этот взгляд. Он смотрел на тебя так, будто ты — последний эклер в витрине, а он — умирающий от голода сладкоежка.       Гермиона спрятала лицо в подушку и издала звук, средний между стоном и рычанием.       —Я не хочу быть эклером! Я хочу... я хочу, чтобы всё было как раньше!       — Правда? — Джинни приподняла бровь. — Ты хочешь вернуться к тому времени, когда он называл тебя «грязнокровкой» и строил козни против Гарри? Потому что, насколько я помню, ты тогда была не в восторге.       Гермиона замолчала. Она не могла отрицать, что нынешняя запутанность была... волнующей. Опасной, да. Но чертовски интересной.       — Ладно, — вздохнула она. — Допустим, ты права. Допустим, он... испытывает ко мне что-то. Что мне делать?       — Ничего, — пожала плечами Джинни. — Абсолютно ничего. Пусть он сам разбирается со своими чувствами. Ты не обязана ему ничего. Ни объяснений, ни действий. Просто будь собой. Учись, смейся, злись на него, если хочешь. Пусть он понервничает.       Гермиона задумалась. Это звучало разумно. Сложно, но разумно.       — А если он... сдастся? — тихо спросила она.       Джинни ухмыльнулась.       —О, не сомневайся. Тот факт, что он до сих пор не сдался, говорит о многом. Драко Малфой не из тех, кто легко отступает. Особенно когда речь идёт о том, чего он действительно хочет. ---       Вечером Драко застал Нотта одного в их общей гостиной. Тот, как обычно, читал какую-то древнюю книгу в кожаном переплёте.       — Нотт, — начал Драко, опускаясь в кресло напротив. — Мне нужен... совет.       Нотт медленно поднял глаза от книги. Его взгляд был спокоен и проницателен.       —Полагаю, это касается не зельеварения.       — Нет, — Драко провёл рукой по лицу. — Это касается Грейнджер.       — Удивительно, — сухо заметил Нотт. — Я бы никогда не догадался.       — Заткнись и слушай, — Драко с раздражением посмотрел на него. — Я... я не понимаю, что происходит. Я должен её ненавидеть. Всё в моём воспитании, всё, во что я верил, говорит мне, что я должен её презирать.       — Но? — Нотт отложил книгу.       — Но я не могу, — тихо признался Драко, глядя на потолок. — Я не могу перестать думать о ней. О том, как она спорит со мной. О том, как её глаза горят, когда она находит решение. О том, как она... пахнет. Чёрт возьми, Нотт, я заметил, как она пахнет! Какой-то дурацкий шампунь, карамель, малина и книги. И это сводит меня с ума.       Нотт несколько мгновений молчал.       —Ты спрашиваешь меня, что тебе делать? Или ты просто хочешь выговориться?       — Я не знаю! — Драко вскочил и начал метаться по комнате. — Я не знаю, что делать! Если я подойду к ней, если я скажу ей... что-то... это будет предательством всего, на чём я вырос. Это разрушит мою семью. А если я не подойду — он замолчал, сжимая кулаки. — Я чувствую, что сойду с ума.       — Позволь мне задать тебе вопрос, — сказал Нотт. — Когда ты представляешь своё будущее... она в нём есть?       Драко замер. Он закрыл глаза и попытался представить. Выпускной. Работа в Министерстве. Женитьба на Пэнси или на какой-нибудь другой чистокровной девице. Скучные приёмы. Пустые разговоры. И... ничего. Никакого огня. Никакого вызова.       А потом он представил себе Гермиону. Её язвительные комментарии за завтраком. Их споры. Их совместные победы. Её улыбку, направленную на него, а не на Поттера или Уизли.       — Да, — прошептал он, и это прозвучало как приговор. — Она есть.       — Тогда, возможно, тебе стоит пересмотреть свои приоритеты, — Нотт снова взял книгу. — Мир не рухнет, если Малфой полюбит грязнокровку. Хотя твой отец, вероятно, будет так не думать.       В этот момент в комнату влетел Забини.       —Ну что, закончили с сеансом групповой терапии? — он бросил на Драко оценивающий взгляд. — Ты выглядишь так, будто тебя только что протрезвили ледяным ведром.       — Забини, как раз вовремя, — Нотт с лёгкой улыбкой посмотрел на него. — Мы как раз обсуждали, стоит ли Драко признаться Грейнджер в своих пламенных чувствах.       — О, наконец-то! — Забини упал на диван. — Давай, Малфой! Пригласи её на свидание! В «Три метлы»! Только, ради всего святого, не бери с собой Маклаггена на этот раз.       — Это не смешно, — проворчал Драко.       — Это очень смешно, — поправил его Забини. — Слушай, если ты так переживаешь из-за своей репутации, просто скажи всем, что это часть твоего коварного плана — заставить её влюбиться в тебя, а потом бросить. Классика Слизерина.       Драко посмотрел на него с отвращением.       —Я не хочу её бросать.       В комнате воцарилась тишина. Даже Забини потерял дар речи.       — Ох, — наконец выдохнул Забини. — Значит, всё серьёзно. Ты действительно влюбился в всезнайку-гриффиндорку.       Драко не стал это отрицать. Он просто стоял, чувствуя, как тяжесть этого признания давит на него, но в то же время принося странное облегчение.       — Что ж, — Нотт снова открыл книгу. — Тогда, как я и сказал, тебе стоит пересмотреть приоритеты. И, возможно, купить ей цветы. Только не эти мрачные орхидеи, что ты подарил Паркинсон. ---       На уроке Защиты от Тёмных Искусств профессор (на этот раз это был суровый волшебник из отряда мракоборцев) устроил практические занятия по отражению империусу.       — Вам нужно будет разбиться на пары! — объявил он. — Один накладывает заклинание, другой пытается сопротивляться!       Хаос начался мгновенно. Драко, к своему ужасу, обнаружил, что стоит рядом с Гермионой. Их взгляды встретились, и он увидел в её глазах ту же панику, что чувствовал сам.       — Кажется, мы... — начал он.       — Да, — быстро согласилась она.       Они отошли в угол. Воздух между ними снова стал густым.       — Кто первый? — спросила Гермиона, не глядя на него.       — Давай ты, — сказал Драко. Ему было интересно посмотреть, как она будет справляться с заклинанием. И... ему было интересно просто посмотреть на неё.       Она кивнула, подняла палочку и чётко произнесла:       —Империус!       Заклинание ударило в него, тёплое и навязчивое. Он почувствовал лёгкий позыв сделать что-то глупое — например, станцевать джигу. Но он был Малфоем. Его учили сопротивляться с детства.       — Неплохо, Грейнджер, — он улыбнулся, с лёгкостью отбрасывая заклинание. — Но недостаточно убедительно.       — Тогда твоя очередь, — она приготовилась, её взгляд стал сосредоточенным.       Драко поднял палочку. «Империус», — подумал он. Но вместо этого он сказал:       —Знаешь, я всё думаю о твоём вопросе.       Она нахмурилась.       —О каком вопросе?       — О том, что «должно было быть», — его голос прозвучал тише.       Она замерла, её глаза расширились.       — Я... я не думаю, что сейчас подходящее время, — прошептала она.       — А когда будет подходящее время, Грейнджер? — он сделал шаг вперёд. — На следующем уроке зельеварения? На вечеринке? Или никогда?       — Малфой, мы на уроке! — её щёки покраснели.       — Империус! — вдруг раздался крик с другой стороны зала.       Это был Рон Уизли. Он, видимо, не справился с заклинанием, и теперь Забини, с блаженной улыбкой, маршировал по кругу и пел гимн Слизерина.       Все засмеялись. Напряжение разрядилось. Гермиона воспользовалась моментом, чтобы отступить.       — Мне... мне нужно проверить, всё ли в порядке с Роном, — пробормотала она и быстро ушла.       Драко смотрел ей вслед, чувствуя смесь разочарования и странной надежды. Он сказал это. Он начал этот разговор. И она не убежала сразу. Это было что-то. ---       Поздним вечером Драко снова стоял у окна в своей комнате. Но на этот раз он не смотрел на озеро. Он смотрел на гриффиндорскую башню, на свет в окнах общей гостиной.       Он думал о словах Нотта. «Пересмотри приоритеты».       Что для него было важно? Фамилия? Репутация? Одобрение отца? Или... его собственное счастье? Его собственная жизнь?       Он вспомнил, как его отец говорил ему: «Малфои всегда побеждают». Но что такое победа? Быть самым богатым? Самым влиятельным? Или... быть с тем, кто заставляет тебя чувствовать себя живым, даже если это означает сжечь все мосты?       Он вздохнул. Правил больше не было. Была только она. И его решение.       Он подошёл к столу, взял чистый лист пергамента и начал писать. Не правила. Не план. А просто письмо. Короткое. Прямое. Как удар кинжалом.       «Грейнджер. Завтра. Библиотека. 8 вечера. Нам нужно поговорить. О том, что могло произойти. Д.М.»       Он не подписывался полным именем. Это было бы слишком пафосно. Но инициалы... это звучало как вызов. Как начало.       Он свернул пергамент и позвал свою сову. Птица прилетела, уселась на спинку стула и уставилась на него умными жёлтыми глазами.       — Отнеси это Гермионе Грейнджер, — тихо сказал Драко, привязывая письмо к лапе. — И никому не отдавай, кроме неё.       Сова улетела в ночь. Драко смотрел, как её тень растворяется в темноте, и чувствовал, как его сердце колотится с бешеной скоростью. Он сделал шаг. Первый шаг в неизвестность. И, к своему удивлению, он не чувствовал страха. Только предвкушение.       И где-то в гриффиндорской башне Гермиона, получая письмо от величественной совы Малфоев, роняла его, как раскалённый уголь, и чувствовала, как земля уходит у неё из-под ног. Разговор, которого она так боялась и так ждала, был неизбежен. Игра в кошки-мышки подходила к концу. Оставалась только правда. Какой бы горькой или сладкой она ни была.