Глава 16. Правило №8: Иногда бегство - единственный путь

      Первым признаком стала сова от Министерства магии. Крупный официальный министерский филин с каменным взглядом врезался в окно гриффиндорской гостиной прямо во время их утреннего чаепития.       «Уважаемая мисс Грейнджер, В связи с поступившими анонимными обращениями о возможном использовании защитных заклинаний, не соответствующих программе ЖАБА (жалоба ссылается на инцидент 12 октября в коридоре астрономической башни), назначена внеплановая проверка на соответствие Статье 14.б Устава о магической секретности. Явка в Отдел магического правопорядка 15 октября в 9:00 обязательна. В случае неявки будет применён принудительный привод.»       — Инцидент в астрономической башне? — Гарри смял письмо. — Это когда Уорбертон напал на тебя! Они превратили защиту в обвинение!       На следующее утро пришло письмо от родителей Гермионы. Обычное, на первый взгляд, полное новостей о саде и работе. Но в конце дрожащей рукой была выведена приписка: «К нам приходил странный джентльмен в дорогом плаще. Спросил, не нужна ли нам «защита» от возможных... последствий твоего увлечения «неподходящими» людьми. Он оставил этот номер.» Рядом был нарисован номер телефона.       Гермиона похолодела. Люциус не просто угрожал — он демонстрировал, что может дотянуться до её семьи в маггловском мире. ---       На переходе между движущимися лестницами Гермиону резко толкнули в спину. Она упала бы в шахту, если бы Драко не схватил её за руку в последний момент. Наверху мелькнули смеющиеся лица Уорбертона и его друзей. ---       Её сумка «случайно» оказалась прикована Прочно-скрепляющим заклинанием к полу в Большом зале. Когда она попыталась её поднять, содержимое высыпалось на всеобщее обозрение, включая личные вещи. ---       В душевой гриффиндорской башни из кранов вместо воды хлынула липкая чёрная слизь, едва не захлестнув её. ---       На уроке зельеварения её котел внезапно взорвался, обдав её едким зелёным дымом. Снейп, расследовавший инцидент, нашёл следы постороннего заклинания, но «не смог установить виновного». ---       За столом в Большом зале вокруг них образовывался пустой круг. Если они садились за стол, соседи тут же пересаживались.       Профессор Флитвик, вызывая её на уроке, делал вид, что не слышит её ответов.       Даже некоторые гриффиндорцы шептались за их спинами: «Из-за неё у нас проблемы со Слизерином. Пусть бы решали свои дела где-то в другом месте». ---       Нотт подошёл к ним, когда они прятались в заброшенном классе на седьмом этаже. Его лицо было бледным.       — Они получили зелёный свет, — сказал он, не здороваясь. — От самого Люциуса. Уорбертон и его группа планируют засаду в «Трёх мётлах» в субботу.       Он сунул Драко смятый клочок пергамента. Там было нарисовано три креста у входа в паб и время — 15:00.       — Почему ты это делаешь? — спросила Гермиона, глядя на Нотта.       Тот пожал плечами, но в его глазах читалась неподдельная тревога.       — Надоело смотреть, как старые идиоты губят то немногое, что ещё осталось. И... — он посмотрел на Драко, — ...кто-то должен сохранить в Слизерине крупицу здравого смысла. Бегите. Пока можете.       После его ухода Драко сжёг записку. Его руки дрожали.       — Всё, — сказал он просто. — Они перешли все границы. Теперь это война.       В его глазах она увидела не страх, а холодную решимость солдата, готовящегося к последнему бою. ---       Суббота в Хогсмиде была неестественно тихой. Над деревушкой висела зловещая тишина, будто перед грозой. Драко и Гермиона вошли в «Три мётлы» последними, предварительно проверив улицу с помощью малозаметных сенсорных чар. В пабе было подозрительно мало посетителей — лишь несколько пожилых волшебников в углу да группа мрачных дурмстрангцев у бара.       Мадам Розмерта, обычно приветливая, сегодня нервно протирала бокалы, её взгляд постоянно скользил к входу. Когда Гермиона заказала два сливочного пива, хозяйка шепотом проговорила:       — Вам бы лучше уйти, дорогие. Сегодня здесь... небезопасно.       Но было уже поздно. Дверь распахнулась, и в паб вошли Уорбертон и пятеро его сообщников. Они не были в школьных мантиях — все в чёрных дорожных плащах, с капюшонами, надвинутыми на лица. Но по осанке, по манере держать палочки было ясно — это слизеринцы.       — Наконец-то, — Уорбертон сбросил капюшон. Его лицо искажала ухмылка. — Ждали вас, любовнички. Думали, спрячетесь в своём гриффиндорском гнезде?       Драко медленно встал, отодвигая стул.       — Уорбертон. Предлагаю тебе и твоим ублюдкам развернуться и уйти. Пока можете.       Ответом стал залп из шести палочек одновременно. «Импедимента!», «Ступефай!», «Конфринго!»       Драко среагировал мгновенно. Без единого слова, лишь резким взмахом палочки он создал перед ними полупрозрачный щит из сияющей энергии — не «Протего», а нечто более тёмное, сложное, пульсирующее багровыми прожилками. Заклинания ударили в щит и... поглотились им.       — Интересно, — холодно заметил Драко, — мой отец платит вам галлеонами или просто обещает защиту от последствий?       Один из нападавших ринулся вперёд с криком «Диффиндо!», целясь в Гермиону. Но она была готова. Её палочка описала элегантную спираль.       — Эрупто Силиенцио! — скомбинированное заклинание: взрывная волна, соединённая с немотой.       Нападающий отлетел к стене, его крик замер в горле. Разбилась полка с элитным виски, стекло и алкоголь хлюпали по полу.       Мадам Розмерта в ужасе спряталась за барной стойкой. Дурмстрангцы наблюдали с интересом, не вмешиваясь.       Уорбертон, видя, что простые заклинания не работают, перешёл к более тёмным методам.       — Фунис Фунем! — из его палочки вырвались чёрные верёвки, живые и цепкие, потянувшиеся к Драко.       Но тут произошло неожиданное. Дверь в паб с грохотом распахнулась, и на пороге появились Гарри, Рон и Джинни. Они стояли, запыхавшиеся, с палочками наготове.       — Кажется, мы вовремя! — крикнул Гарри.       — Нашим всегда нужна помощь против своры слизеринских гиен! — добавил Рон, его палочка была направлена на Уорбертона.       На мгновение в пабе воцарилась тишина. Драко и гриффиндорцы стояли по разные стороны зала, но их палочки были направлены на общих врагов.       Уорбертон расхохотался.       — Малфой, ты и вправду опустился до того, чтобы принимать помощь от этого отребья?       — Они, — отрезал Драко, не отводя взгляда от противника, — проявили больше благородства, чем вы все вместе взятые за семь лет.       И тогда начался настоящий бой. Это было уже не школьное противостояние, а сражение.       Гарри и Рон работали в слаженной паре, как на настоящем поле боя: Гарри ставил щиты, Рон парировал атаки и контратаковал.       Джинни проявила себя как виртуоз боевой магии — её заклинания были быстрыми, точными и неожиданными. Она отправила двоих в нокдаун серией ослепляющих вспышек и оглушающих чар.       Драко сражался с холодной, методичной жестокостью. Он не просто защищался — он демонстрировал превосходство. Его заклинания были сложными, часто тёмными, но всегда точными. Когда один из нападавших попытался ударить Гермиону в спину, Драко, не оборачиваясь, послал в него сковывающее заклинание такой силы, что того пригвоздило к стене.       Гермиона использовала интеллект: она создавала тактические помехи — превращала пол в скользкий лёд, наводила ослепляющий туман, связывала противников невидимыми нитями.       В разгар боя Уорбертон, поняв, что проигрывает, принял отчаянное решение. Он направил палочку не на Драко, а на Джинни, крикнув:       — Сектусемпра!       Кровавые порезы расцвели на руке Джинни. Она вскрикнула от боли.       Это стало точкой кипения. Гарри с рёвом бросился вперёд, но Драко был быстрее. Его лицо исказила чистая ярость. Он не произнёс ни слова, просто взмахнул палочкой — и Уорбертон с криком отлетел к противоположной стене, его плащ загорелся синим пламенем.       — Хватит! — прогремел голос с порога.       В дверях стоял Северус Снейп. Его чёрные глаза смерили всю сцену: разгромленный паб, побеждённых слизеринцев, объединённую команду из гриффиндорцев и Драко, прижимающего к себе Гермиону. Он молниеносно подбежал к Джинни, все же хорошо, что он знает котрзаклятие, иначе ей было бы не здобровать.       — Всем немедленно в Хогвартс, — его голос не допускал возражений. — А вы, — он посмотрел на Драко и Гермиону, — ко мне в кабинет.       По дороге обратно в замок царило гнетущее молчание. Джинни ушла в лазарет с мадам Помфри, а Снейп повёл Драко вперёд, оставив Гермиону на мгновение с Гарри и Роном.       Они остановились на мосту, ведущем к замку. Гермиона дрожала, сжимая свою палочку так, что костяшки побелели.       — Всё в порядке? — тихо спросил Гарри, положив руку ей на плечо.       Она покачала головой, не в силах вымолвить слово.       — Эй, — Рон неловко потыкал пальцем в её рукав. — Ты... э... хорошо сражалась там. Эта штука с туманом и льдом... это было круто.       Гермиона сжала губы, пытаясь сдержать подступающие слёзы.       — Я чуть не погубила Джинни, — прошептала она. — Если бы Драко не...       — Джинни в порядке, — твёрдо сказал Гарри. — Порезы уже заживают. И это не твоя вина, Гермиона. Вина лежит на тех, кто напал.       Рон поморщился, глядя на удаляющуюся фигуру Драко.       — Ладно, признаю, — пробормотал он. — Он... э... неплохо дерётся. Для слизеринца. И он тебя прикрывал там, я видел.       Гермиона посмотрела на него сквозь слёзы.       — Правда?       — Да, — Рон вздохнул. — Когда тот тип целился тебе в спину, Малфой бросился как ужаленный. Даже Гарри не успел среагировать.       Гарри кивнул, его лицо было серьёзным.       — Он рисковал собой ради тебя, Гермиона. Не один раз. И сегодня... — он махнул рукой в сторону паба, — ...он сражался на нашей стороне. По-настоящему.       Они постояли ещё мгновение в тишине, и постепенно дрожь в руках Гермионы утихла. Она вытерла слёзы и глубоко вдохнула.       — Спасибо, — тихо сказала она. — Что пришли.       — Мы всегда приходим, — ухмыльнулся Гарри. — Даже если приходится вытаскивать тебя из драк со слизеринцами. Или, теперь, драться вместе со слизеринцами.       Он протянул ей руку, и они пошли к замку — уже не как гриффиндорцы и изгой, а как команда. Хрупкая, неловкая, но настоящая. ---       Кабинет зельеварения встретил их ледяным молчанием. Воздух был густым от запаха серы и невысказанных упрёков. Северус Снейп стоял спиной к ним, глядя на тёмные воды за окном своего подземного кабинета. Он не обернулся, когда они вошли, и это молчание было хуше любого крика.       Драко и Гермиона остановились у порога, плечом к плечу. Она чувствовала, как по его спине пробегает мелкая дрожь — не от страха, а от ярости, сдерживаемой титаническим усилием.       Наконец Снейп медленно повернулся. Его лицо было бледным маской, а чёрные глаза горели холодным, бездонным огнем. Он обвёл их обоих взглядом, полным такого презрения, что Гермионе стало физически больно.       — Ну что ж, — его голос был тихим, шелестящим, как змеиная кожа о камень. — Поздравляю. Вы добились своего. Вы устроили цирковое представление на глазах у пол-Хогсмида.       Он сделал несколько бесшумных шагов вперёд, его мантия стелилась по полу, словно живая тень.       — Шесть студентов госпитализированы, — продолжил он, перечисляя факты с леденящей душу точностью. — Уорбертон с ожогами второй степени от Пламени Нунди, которые не поддаются стандартным противоядиям. Двое его прихвостней с сотрясением мозга и сломанными рёбрами. «Три мётлы» закрыты на ремонт. Ущерб оценивается в пятьсот галлеонов.       Снейп остановился прямо перед Драко, его взгляд впился в бывшего фаворита.       — И всё это — благодаря вашей... возвышенной любви, — он выплюнул это слово, как отраву.       Драко не опустил глаз, но его рука, сжатая в кулак, задрожала.       — Они напали первыми, профессор. Это была самооборона.       — Самооборона? — Снейп мягко рассмеялся, и этот звук был пугающим. — О, нет, Малфой. То, что вы там устроили, было не самообороной. Это была демонстрация. Публичная, безрассудная и до идиотизма театральная. Вы не защищались. Вы мстили.       Он резко повернулся к Гермионе.       — И вы, мисс Грейнджер. Я ожидал от вас большего интеллекта. Или ваш внезапный интерес к тёмным заклинаниям затмил вашу знаменитую проницательность? Вы думали, что Люциус Малфой просто так смирится с тем, что вы публично избиваете его солдат?       — Мы не планировали этого, профессор! — вырвалось у Гермионы. — Нас предупредили о засаде!       — И вместо того чтобы проявить хоть каплю здравого смысла и обратиться к преподавателю, вы решили устроить там побоище! — его голос впервые сорвался на громкий, яростный шип. Он снова набросился на Драко. — Ты! Ты, кого я считал... способным на тонкость! Ты, кто вырос в интригах и знает цену скрытности! Ты действовал как пьяный гриффиндорец, бросающийся в бой с криком «За Дамблдора!»! Ты выставил себя и её на удар! Ты сыграл по его правилам!       Это было больнее любого физического удара. Драко побледнел ещё больше, его гордая осанка на мгновение сломалась. В глазах мелькнула боль, потому что он знал — Снейп прав.       — Я... я должен был их защитить, — пробормотал он, и в его голосе впервые прозвучала неуверенность.       — Защитить? — Снейп измерил его взглядом с ног до головы. — Ты их подставил! Ты показал всему миру её уязвимость! И свою! Теперь он знает, что для того, чтобы ранить тебя, достаточно тронуть её. И он не остановится. Он увидел, что ты руководствуешься эмоциями, а не расчётом. И это сделало тебя предсказуемым. И слабым.       Снейп отвернулся и прошёлся к своему столу. Он взял со стола длинное, изогнутое перо и сломал его пополам с тихим, зловещим хрустом.       — Я разочарован в тебе, Драко, — произнёс он, и в этих словах была такая горечь, что у Гермионы сжалось сердце. — Не потому, что ты выбрал её. А потому, что ты, кажется, забыл всё, чему тебя учили. Всё, что позволяло таким, как мы, выживать. Сила — не в грубой мощи. Сила — в терпении. В умении наносить удар из тени, когда противник меньше всего этого ожидает. Ты же... ты просто полез в драку, как последний пуффендуец.       Он швырнул обломки пера в камин.       — Ваши родители уже уведомлены, — холодно сообщил он. — Министерство ведёт расследование. Люциус требует вашего немедленного исключения. И, должен признать, его аргументы весьма убедительны.       В кабинете повисла тяжёлая пауза. Гермиона почувствовала, как земля уходит у неё из-под ног. Исключение... Это означало бы конец всему. Их планам, их будущему.       — Что же нам теперь делать? — тихо, почти беззвучно, спросил Драко. В его голосе не было прежней надменности, только усталое отчаяние.       Снейп медленно обернулся. Его лицо по-прежнему было каменным, но в глазах, казалось, мелькнула искра чего-то иного — не одобрения, но... понимания.       — Вы сделали свою кровать, Малфой. Теперь вам придётся на ней лежать. Я не могу остановить расследование. Но я могу... перенаправить его. — Он посмотрел на них обоих. — Уборка в «Трёх мётлах» до конца семестра. Все ваши заработки отныне будут уходить на возмещение ущерба. И вы оба будете отчислены из сборной по квиддичу за «неспортивное поведение».       Это было сурово, но... не исключение. Это был шанс.       — И что дальше? — спросила Гермиона, чувствуя, как в ней снова загорается искра надежды. — После того как мы всё это отработаем?       Снейп смерил её долгим, пронизывающим взглядом.       — Дальше, мисс Грейнджер, вам придётся научиться быть умнее. Не показывать все свои карты с самого начала. Ваш... союз... — он с трудом выговорил это слово, — ...должен стать вашей крепостью, а не знаменем, которое вы размахиваете на поле боя. Вы выиграли сегодняшнюю стычку. Но вы проиграли стратегическую инициативу. Люциус теперь знает вашу силу. И он найдёт ваши слабости.       Он подошёл к двери и открыл её, давая понять, что разговор окончен.       — А теперь идите. И попытайтесь не устраивать очередной магический погром до конца семестра. У меня и так достаточно работы. ---       Выйдя из кабинета, они оказались в пустом, тёмном коридоре. Давление, которое они держали в себе перед Снейпом, вырвалось наружу. Драко прислонился к холодной стене, закрыл глаза и выдохнул, его тело обмякло от нервного истощения.       — Он прав, — прошептал он. — Чёрт возьми, он на сто процентов прав. Я был идиотом. Я подставил тебя. Подставил всех.              Гермиона прижалась к нему, положив голову ему на грудь. Она слышала, как бешено бьётся его сердце.       — Ты защищал нас, — тихо сказала она. — Ты защищал Джинни. И ты показал им, что мы — сила, с которой придётся считаться. Да, это было безрассудно. Но иногда только так и можно что-то доказать.       — Цена слишком высока, — он провёл рукой по лицу. — Теперь он знает, что может бить по тебе. По твоим родителям. По Поттеру и Уизли. Я... я не могу этого допустить.       Он посмотрел на неё, и в его глазах она увидела не страх, а ту самую холодную, расчётливую ярость, о которой говорил Снейп.       — Снейп дал нам шанс. Но это только отсрочка. Нам нужен план. Настоящий план. Не просто защищаться. Нам нужно... исчезнуть.       Слово повисло в воздухе, зловещее и окончательное.       Исчезнуть.       Оно означало не просто спрятаться. Оно означало оставить Хогвартс, оставить своих друзей, оставить всё, что они знали. Начать жизнь с чистого листа, под постоянной угрозой, в вечном бегстве.       Гермиона посмотрела на него — на его бледное, решительное лицо, на глаза, в которых бушевала буря. Она думала о своих родителях, о своей мечте сделать карьеру в Министерстве, о тихой, упорядоченной жизни, которую она всегда представляла.       А потом она подумала о нём. О том, как он сжёг для неё свой мир. О том, как его руки дрожали, когда он держал её после боя. О том, как его ум и ярость стали частью её самой.       Она взяла его лицо в свои ладони.       — Хорошо, — сказала она просто. — Мы исчезнем.       В её голосе не было сомнений. Была только та же стальная решимость, что и в его.       Это было не поражение. Это была новая стратегия. Самый дерзкий и опасный их проект. Проект под названием «Свобода».       И они оба знали — они сделают его безупречным. Или умрут, пытаясь.