Глава 4

Внутри орбитального самолета было тринадцать кресел: три для перелетчиков и десять для пассажиров. Кресла можно было разложить для удобства, поскольку путь до ближайшей Четвертой станции составлял около двух суток. До Девятой станции нам с Маркусом предстояло добираться около двух недель. Я не сильно удивилась, когда нас посадили рядом друг с другом. Сейчас, когда мы все уже были внутри, я осознала, что мне предстоит мой первый в жизни космический перелет. Иллюминаторов в пассажирском отделе не было, но, может, за две недели удастся заглянуть в кабину пилотов. Я постаралась сосредоточиться на том, что ждало нас впереди. Кровь внутри меня бурлила от волнения. Удивительно, как я до сих пор могла испытывать чувство предвкушения, учитывая весь контекст происходящего. Тем временем, перелетчики проводили инструктаж перед полетом: — Первые пятнадцать минут после вылета нельзя раскладывать кресла и отстегивать ремни. Это важно. Мы сообщим, когда это можно будет сделать. Когда будет совершена остановка на станции, покидать ОС запрещается всем, кроме прикрепленным к этим станциям. Туалет и душ один, посещение — по очереди. Постарайтесь воздержаться от драк, помните, что мы вооружены. Питание одноразовое, но калории рассчитаны так, чтобы вам хватало на день. В случае экстренной остановки не паниковать, оставаться на своих местах и дожидаться приказа. Всем все понятно? Мы дружно кивнули. И вот, момент начала взлета. Мне он всегда представлялся более волнительным. Сначала я будто бы ощущала весь вес самолета, мне казалось, что он просто рухнет вниз, но с набором скорости это чувство развеялось и почти ничем не отличалось от нахождения на станции. Я обернулась посмотреть на Маркуса: его, как будто, совсем ничего не волновало. Он сидел в расслабленной позе с закрытыми глазами. Как можно было заснуть в такой момент? По прошествии нескольких часов, нам выдали пищу. Это был небольшой бокс с разного рода жижей: желтой, красной и серой. Выглядело это совсем неаппетитно. Оглядевшись, я заметила, что не мне одной еда показалась отвратительной. — Это не так уж и плохо, — сказал один из перелетчиков. — Только в таком виде еда может храниться неделями на борту. Я бы на вашем месте съел все без остатка. В следующий раз вас покормят только завтра. Мы все принялись за еду, но перелетчик явно слукавил, на мой вкус это было, выражаясь мягко, попросту несъедобно. Что ж, я нашла первый минус в работе Рейнджеров. Но, может, у них еда была получше? Маркус съел всю свою порцию, не прошло и минуты. Я решила прервать наше молчание. — Тебе что, совсем не противно? — Я должен провести с тобой две недели в ограниченном помещении на расстоянии двадцати сантиметров, что может быть хуже? — ответил он. — Прекрати! — попыталась остановить его нападки я. — Ребята и моя мама правы. Нам нужно наладить контакт и держаться вместе. — Нам? Мне не нужно налаживать с тобой никаких контактов, — сказал он с присущей ему прямолинейностью. Я закусила губу. Сейчас или никогда. — Послушай меня! — прошипела я. — Я тоже не рада сложившимся обстоятельствам и не понимаю, почему ты меня ненавидишь. Ты переворачиваешь каждую мою фразу с ног на голову, интерпретируя это так, как удобно тебе. Тогда я перед тобой извинилась, потому что чувствовала вину. А насчет моей просьбы: мне бы не хотелось, чтоб ты распространялся о моей жизни и о моих родных на Девятой станции. Вообще никакой информации. Надеюсь, это понятно? Он наконец-то соизволил посмотреть на меня. — Что, даже не собираешься посвящать жителей Девятого, какая большая шишка твой папа? — Нет, не собираюсь. Скажу даже больше, я собираюсь лгать, — твердо произнесла я. — Не верю тебе. Уверен, как только мы сойдем с самолета, ты тут же начнешь рассказывать всем, из какой важной семьи ты вышла и наверняка начнешь искать родственничков, разве нет? — Это то, что ты обо мне думаешь? Ты считаешь, что все, чего я достигла, было только из-за положения моих родителей? — Да, в отличие от тебя, всем остальным приходилось трудиться, чтобы хоть чего-то достичь. — А разве твой отец не входит в правительство? — спросила я. — Ты ведь не хуже меня, все знают вас с Джеймсом, вас уважают. Что ты скажешь на это? Или к тебе это не относится, тебе, значит, можно всего достичь самому, а мне нет? — Все, что ты перечислила, не имеет никакого отношения к моим результатам. Я рассмеялась. — Да ну? Тогда почему положение моих родителей имеет отношение к моим? Маркус проигнорировал этот вопрос. — Я повторюсь, для того, чтобы ты действительно понял: никому обо мне ни слова, понятно? — Будто у меня есть хоть малейшее желание обсуждать тебя с кем-то. — Вот и договорились, — завершила разговор я и отвернулась к стене в попытках уснуть.

***

Два дня до Четвертой станции тянулись непозволительно медленно. Мне так и не удалось заглянуть в кабину пилотов, как бы я ни пыталась. Может, если бы наши с Маркусом места были поближе ко входу, то все бы получилось. Но, к моему огромному разочарованию, мы располагались почти в самом отдаленном конце ОС. На Четвертой станции нас ожидала часовая техническая остановка. Я не могла поверить, что прямо сейчас находилась на другой станции, и не важно, что всего лишь в отделе запуска. В этот раз дверь в кабину пилотов была открыта целую минуту. Я вскочила со своего места, бесцеремонно перелезла через Маркуса, не обращая внимания на его недовольство, и подошла к самым ближним к кабине пилотов креслам. Мне удалось немного рассмотреть отдел запуска Четвертой станции. К моему разочарованию, он ничем не отличался от нашего. Самым интересным оказались люди. У них была совершенно другая униформа. Кажется, на Четвертой станции было разрешено носить свою собственную одежду при исполнении, поскольку высокий, чернокожий мужчина, стоявший поодаль, был одет в простую майку и штаны. Надо признать, он был очень даже симпатичным. Пока шла проверка всех показателей и дозаправка, мне удалось услышать обрывок разговора, происходившего снаружи у нашего ОС: — Думаешь, они все-таки решатся? После того, что случилось у вас, — произнес незнакомый мне голос. Скорее всего, этот кто-то был из отдела запуска Четвертой станции. — Черт его знает, но судя по тому, что я успел выяснить, процесс останавливать никто не собирается. Все идет согласно плану. — Я бы на их месте так не рисковал. Такие важные решения принимаются в тайне от всех, как бы не поднялся бунт или еще чего. Дальше началась дозаправка, и из-за шума мне не было слышно ровным счетом ничего. Я глубоко задумалась. То, что они обсуждали взрыв на нашей станции, было очевидным, но какой процесс они имели в виду, я не знала. Может они обсуждали то, что я узнала от Дина? Общий проект эксплораторов обеих станций? Вот бы разговорить Маркуса.

***

Отправление с Четвертой ощущалось точно также, как и с Третьей. Следующая остановка должна была быть на Пятой на следующий день, чтобы высадить там Итона. Чем ближе мы подлетали, тем больше он начинал нервничать. Мне же было интересно, как встречают сентов на других станциях. Узнать мне этого не удалось. Поскольку техническая остановка у нас уже была, то на Пятой станции мы пробыли около десяти минут. Перелётчики вывели Итона, который бросил нам беглое: «Прощайте», — а затем мы сразу продолжили наш путь. Следующая станция для длительной остановки была Седьмая. Именно там выходила Диана. Мне не терпелось прибыть, но путь туда составлял около трех дней. Настал вечер, перелетчики разносили нам контейнеры с едой. Они оказались правы в расчете калорий, я совсем не чувствовала голода на протяжении дня. Достигнув нас с Маркусом, они вручили нам по контейнеру, прежде чем отдать мне мой, перелетчик на секунду замешкался, но я не стала придавать этому особого значения. Пока я разбиралась со своими приборами, то заметила, что Маркус не отрывал взгляда от моей порции. — Не поделюсь, даже и не мечтай, — я уже открывала крышку своего контейнера. Он схватил его с моего стола и закрыл, внимательно рассматривая. Затем, подняв голову, оглянулся. — Ты чего творишь? — спросила я. — Тише ты, — сказал он, — смотри. Он указал на маленькую, едва заметную черточку на крышке моего контейнера. — И что? Кто-то случайно испачкал, наверное. — А мне так не кажется. Я думаю, что тебе не стоит это есть, — произнес он с нажимом. — У тебя паранойя, — ответила я и попыталась выхватить свою еду из его рук. — Слушай, может и так, но прежде, чем раздать нам контейнеры, я заметил, что перелетчик внимательно осмотрел их, как будто боясь ошибиться. И эта пометка кажется мне здесь неслучайной. С этими словами, он поднялся со своего места, снова оглянулся и зашел в уборную. Я находилась в состоянии ступора. Он думал, что меня хотят отравить? Вернувшись, он протянул мне пустой контейнер. — Ты серьезно? И что мне теперь, все две недели ничего не есть, потому что тебе что-то там показалось? — Неужели ты забыла, кто мой отец? Точно, когда твой отец — глава охранного подразделения целой станции, — то ты с детства учишься быть бдительным и обращать внимание на подобные вещи. Мне же все его доводы до сих пор казались притянутыми за уши. — Смотри, — продолжил он, — мы понаблюдаем за перелетчиками и их реакцией этой ночью. Если все будет как обычно, значит, я параноик, но если нет, тогда я прав, и тебя пытаются отравить. Я насупилась. Несмотря на то, что на протяжении дня я не испытывала чувства голода, то сейчас все было с точностью наоборот. Он заметил это: — Я поделюсь с тобой своей порцией. — Очень великодушно с твоей стороны! — Держи, — он протянул мне свой контейнер, перед этим повторно осмотрев его со всех сторон, — просто оставь мне половину. Такое поведение меня удивило, он что, всерьез? Только сейчас я убедилась по-настоящему, что он не шутил. Впрочем, я решила воздержаться от дальнейшего диалога и наконец-то поесть. Закончив с ужином и выбросив оба контейнера, мы разложили наши кресла. Свет в ОС уже приглушили. Я прошептала: — Будет трудно не спать всю ночь, время и так длится ужасно медленно! — Мне это совсем не сложно, так что можешь ложиться спать. Так будет даже лучше, потому что если я прав, то нам нужно будет организовать дежурства. — Спать я не собираюсь! Хочу видеть все своими глазами. На самом деле, спать хотелось жутко, но выполнять его приказы было против моей природы. Непосредственно в этот момент я заметила, что мы лежали, повернувшись друг к другу лицом. Мне стало некомфортно и я легла на спину. Через час или меньше того, меня сморил сон. В свое оправдание скажу, что больших усилий для сохранения бодрствования я не прилагала. Проснулась я под утро от толчков Маркуса. — Я решил разбудить тебя пораньше, чтоб мы могли переговорить спокойнее, скоро и остальных разбудят. Я был прав, что-то не так. Обсуждать теории заговора в первые же секунды после пробуждения было невообразимо трудно. — Ты о чем? — до меня тут же дошло. — Что ты видел? — Я делал вид, что спал, но сам наблюдал. Перелётчики ходили туда-сюда всю ночь и смотрели только на тебя, как будто чего-то ждали. Я уверен, что они удивятся, заметив, что ты проснулась в добром здравии. Теперь мне стало действительно страшно. С самолета невозможно было сбежать, да и некуда. Если у них не получилось отравить, они наверняка придумают кучу других способов, чтобы избавиться от меня. Я начала жевать внутреннюю сторону щеки, как всегда делала, когда сильно переживала. Как же мне поступить? Выбежать на Седьмой станции и заявить, что меня пытались убить? Поверят ли мне? У меня ведь не было никаких доказательств, Маркус собственноручно отправил их в унитаз. Что же мне делать! Маркус перебил мои мысли: — Я тут подумал, я был прав насчет дежурств. Теперь каждую ночь мы будем спать по очереди. Сегодня твоя вахта, так что, надеюсь, ты выспалась. Днем, когда все проснутся, нам лучше не разговаривать и держаться как обычно на расстоянии, чтобы они не заподозрили, что у тебя есть помощник. Еще я думаю, нам стоит связать руки. Последний пункт вызвал у меня почти что смешок. — Не смотри на меня так, — продолжил он, — если кто-то подкрадется к тебе сзади и попытается напасть, то я сразу же проснусь, тебя не смогут сдвинуть с места, не разбудив меня. Идея оказалась не такой уж и плохой, но одна мысль не давала мне покоя: — Но, Маркус, они ведь могут убить и тебя. — Это уже будет сложнее. Одну смерть в пути можно списать на несчастный случай, но две, еще и сентов, отправленных на одну и ту же станцию… Думаю, им не нужна лишняя шумиха. Скорее всего, за твоим убийством стоит какая-то цель. Я глубоко задумалась. Какой могла быть причина нападения на меня? Или цель — моя семья? Сначала отец, затем я… Значит, и мама тоже находится в опасности! Но кто мог за этим стоять? Скорее всего, те же люди, что стояли за покушением на папу. Сейчас я была более чем уверена, что отец Маркуса здесь ни при чем. При всех его отрицательных качествах, мне казалось, что он не стал бы действовать таким образом. — Есть какие-то мысли? — спросил меня Маркус. — Парочка подозрений, но информации пока что недостаточно, чтобы понять картину целиком. — Мой отец все еще в кругу твоих подозреваемых? — Не неси чушь, — ответила я, — на такое он уж точно неспособен. — Тогда, может, пришло время нам соединить все, что мы знаем? Я посмотрела ему прямо в глаза. Могла ли я доверять ему на сто процентов? Рассказать то, что поведала мне мама? У меня не было однозначного ответа на этот вопрос. Но, с другой стороны, думала я, он, по всей видимости, спас мне жизнь. Я сделала неуверенный кивок. — Пожалуй, я начну, — сказал он, — ты знаешь, чем сейчас занимаются эксплораторы на нашей станции? Я пересказала ему то, что услышала от Дина об открытом канале связи с Четвертой станцией. — Все верно. Нина раскрыла чуть больше подробностей о том, над чем они работают. По ее словам, они ищут способы и инструменты для интеграции станций. — Интеграции станций?! — перебила его я. — На что они вообще рассчитывают? Это запрещено всеми межстанционными законами, даже просто обсуждать это — уже преступление! — Тише, — прошипел Маркус. — Сначала дослушай. Я не думаю, что кто-то из MSD в курсе происходящего. Учитывая, в каком это держится секрете, мне кажется, только часть нашего правительства представляет, что они задумали. А ведь они занимаются этим уже больше года. — Больше года? — переспросила я. Было трудно описать, в каком шоке я сейчас находилась. Объединение станций… Просто немыслимо. — И ведь никаких слухов. Дин не рассказал бы мне ровным счетом ничего, если бы не знал, что я намерена присоединиться к эксплораторам. — То же самое и с Ниной, — согласился Маркус, — но они оба совершили жесточайшую ошибку, не находишь? Я вопросительно на него взглянула. — Я имею в виду, рассказав нам. Если бы они знали, что мы станем сентами, нас бы даже не пустили на территорию их отдела. Я кивнула. — Но ты же виделся с Ниной после Лотереи, она сказала тебе что-нибудь? Он улыбнулся. — Она предложила провести последний спарринг перед моим отъездом, он был не сильно долгим… Когда я лежал на полу, она мягко намекнула мне, что если что-то из рассказанного ей просочится на другую станцию, то вряд ли я протяну долго. — Она это несерьезно, даже у эксплораторов нет такого влияния, чтобы достать до Девятой станции. — У эксплораторов может и нет, но у Премьера вполне. Да и, к тому же, они почти достали тебя. Мысли беспорядочно роились в моей голове. — Мы все еще уверены, что они хотели меня убить? — Учитывая все произошедшее, думаю, это весьма вероятно. Кивнув вместо ответа, я перевернулась на спину. — Нам еще долго лететь… десять дней. Это будет трудно. — Мне почему-то так не кажется, — сказал он. — Вряд ли они осмелятся применить физическую силу, по их замыслу все должно было сработать с едой. Думаю, у них не было запасного плана, так что они спокойно доставят нас на Девятую, а затем отчитаются, что тебя не пробрало, выдумают что-нибудь. Главное — не показывать, что мы догадались. Плюсом ко всему, здесь слишком много свидетелей. Но я предпочитаю сохранять бдительность. — Соглашусь. Через пару минут включился свет, и все остальные стали медленно подниматься со своих мест. Распорядок был такой, что сразу после пробуждения требовалось привести свои кресла в прямое положение, поэтому по утрам и по вечерам в самолете было много суеты. Я, встав вместе со всеми, не отрывала взгляда от кабины пилотов, ожидая выхода перелетчиков. Мне необходимо было получить подтверждение нашим с Маркусом подозрениям. Они не заставили себя долго ждать. Двое вышли через открытую дверь. Оба их взгляда были направлены прямо на меня. Я старалась вести себя как ни в чем не бывало, но при этом незаметно поглядывала в их сторону. Выражения полного недоумения на их лицах, после того, как они заметили меня живую и полностью здоровую, было достаточно. Я украдкой бросила взгляд на Маркуса, чтобы заметить эмоцию «я же говорил» на его лице. Что ж, значит, меня ожидала неделя недосыпа и недоедания.

***

Первые дни наших с Маркусом ночных дежурств прошли спокойно: перелетчики, кажется, не собирались предпринимать никаких дополнительных действий. На четвертый день я предложила Маркусу прекратить выбрасывать мою еду, на что он ответил категорическим отказом. Недостаток еды ощущался с каждым днем все острее. — Осталось пару дней, просто потерпи. Мы уже совершили посадку на Седьмой и попрощались с Дианой, пару дней назад у нас была техническая остановка на Восьмой станции. Чуть меньше трех дней, и я, как мне казалось, буду в относительной безопасности. Надо отдать должное Маркусу: он не жаловался и вел себя весьма достойно. В один из дней я даже дала ему почитать папину книгу, хоть и провела перед этим длинную лекцию, как аккуратно необходимо с ней обращаться. Чтиво затянуло его точно так же, как и меня. Я опережала его на один век, он сейчас читал раздел о войне за независимость. Маркус, оторвавшись, оглянулся посмотреть, нет ли поблизости перелетчиков, и, убедившись, что можно говорить, не скрываясь, он произнес: — Ты заметила, как это похоже на историю станций? — спросил он и кивнул на содержимое книги. — Что конкретно? — Я имею в виду, колонии, война за независимость. Ведь когда у нас было шестьдесят станций, то люди на некоторых из них решили, что им нужно обязательно подчинить себе другие. У Пятьдесят четвертой даже получилось подмять под себя около десятка станций, прежде чем они взбунтовались и уничтожили друг друга. Возможно, прочитай они вовремя эту книгу, то не повторили бы ошибок Англии. — Отец всегда мне говорил, что история циклична. — Что ж, он был прав. Но я вот к чему клоню… — прошептал он, немного подумав. — Что, если история повторяется снова? Я хочу сказать, то, что сейчас происходит с нашей и Четвертой станциями. — Это интересная мысль, но мне, если честно, так не кажется. Мой отец никогда бы не поддержал подобную инициативу. — А вот это уже вполне смахивает на мотив его устранить. Я взглянула на него с вопросительным выражением на лице. — Ты серьезно считаешь, что наша станция решила завести себе колонию, но мой отец был против, и поэтому его, вместо того, чтобы застрелить одного в безлюдном коридоре или отравить, как меня, решили взорвать на общем собрании? Маркус не успел дать ответ, поскольку из кабины пилотов вышел один из перелетчиков. Мы мигом отвернулись друг от друга. За все дни этот механизм оказался настолько отлаженным, что нас было невозможно заподозрить даже в мало-мальской просьбе передать что-то с верхней полки. Когда перелетчик скрылся за дверью, Маркус продолжил: — Единственная причина, по которой я жалею, что покинул Третью станцию, так это то, что мы, скорее всего, так и не узнаем всей правды. — Единственная? Я имею в виду… Ну, твой отец, возможно, не самый приятный человек, но все-таки он твоя семья и друзья… Нина. Неужели ты не сожалеешь, что покинул их? — Ты, наверное, уже сходишь с ума, вы ведь с Дином никогда не расставались надолго? — он произнес это саркастическим тоном. — Прекрати. Я скучаю по ним всем одинаково. Впрочем, было ясно как день, что он всего лишь отшутился.

***

Наступил день прилета на Девятую станцию. Нас должны были высадить через три часа. Все внутри меня трепетало в ожидании. Несмотря на все вопросы, возникшие передо мной в ходе этого путешествия, казалось невероятным, что сегодня я переступлю порог совершенно другой станции, моего нового дома. Дома, в котором родился и вырос мой отец. Маркус, похоже, тоже волновался. За все одиннадцать дней нашего космического перелета я стала лучше понимать его реакции. Когда он испытывал возбуждение, то казался более задумчивым, чем обычно. Как будто просчитывал наперед свои будущие ходы. Примерно за час до прилета перелетчики объявили, как полагалось по регламенту: — Вивьен Шеферд и Маркус Браун, ваши вещи должны быть собраны, через час ваша высадка. Меня начало потряхивать. Всего лишь час. — Надеюсь, еда там отличная. Это первое, что мне бы хотелось выяснить, — сказал Маркус. — Я так волнуюсь, что даже забыла, что хочу есть. — Все будет в порядке. По крайней мере, ты будешь в безопасности, — произнес он успокаивающим тоном. И тут до меня дошло, что после того, как мы сойдем с ОС, наши пути разойдутся. Конечно, мы будем видеться, и даже часто, если нам удастся попасть в отдел эксплораторов, но это не то же самое, что на протяжении почти двух недель находиться друг с другом на расстоянии двадцати сантиметров и делить еду. В данный момент я испытывала к нему бесконечную благодарность, и не заметила даже, как спокойно и надежно стала себя чувствовать рядом с ним. Во мне еще роились сомнения, но поборов их, я вытянула свою руку и сжала его ладонь. Он резко повернулся ко мне. — Маркус, — начала я, — мне трудно передать, как сильно я тебе благодарна за все, что ты сделал. Сейчас наши перепалки мне кажутся такими детскими и ненужными. Его взгляд был таким пронизывающим, что мне в секунду стало неловко, и я убрала свою руку с его ладони. — В общем, я имела в виду, что согласна с Джаспером и Ритой… Может, если бы мы не ругались, то могли бы узнать друг друга получше и, может, даже стать, ну, хотя бы приятелями. Он молчал. Мне стало настолько стыдно, что единственным моим желанием осталось катапультирование себя из самолета, желательно прямо сейчас. — Ну, я не против. — Наконец-то прервал молчание он. — К тому же, мне бы хотелось дочитать эту книгу. Я отвернулась к стене. Это уже вторая моя попытка пойти к нему навстречу, а он ведет себя так, будто делает мне одолжение, разговаривая со мной. Правильно я поступила, не до конца ему доверившись. Надо и впредь придерживаться такой стратегии. Смириться со своей обидой у меня не выходило. Тот факт, что ему действительно впервые за всю нашу многолетнюю вражду удалось немного задеть меня, злил еще больше. Мне действительно казалось, что мы сделали большой шаг вперед за время пути на Девятую станцию. Видимо, за спасением моей жизни я подзабыла, какой вредный и холодный бывает Маркус Браун. Наш орбитальный самолет постепенно снижал скорость, а спустя несколько минут, полностью остановился. Это означало только одно: сейчас я увижу свой новый дом.