Глава 2 Изучение и предположение

      Из Гринхилла Элинор выехала глубокой ночью. Собрать все улики и освободить жертву от пут — преступник обладал невероятной силой; верёвки были завязаны так туго, что их «рисунок» врезался в кожу несчастной — заняло у стервятницы несколько часов. Опрос жителей деревни ничего не дал. Те женщины, которые имели зуб на ведьму не сказали ровным счётом ничего. Заявили, что поделом ей досталось, что невиновных женщин не убивают, особенно так, и выдвинули ряд своих версий, кто это мог сделать. Естественно, реальные существа в их предположениях отсутствовали. Наконец-то, около полуночи, Элинор запрягла свою повозку и покинула деревню. Её ждал утомительный путь в три дня до Вудграда, где она сможет с головой окунуться в своё расследование и изучение трупов, как жертв так и крысы. Девушка искренне надеялась, что тела во время перевозки не повредятся. Впрочем, её успокаивало лишь то, что на дворе была середина осени. Дни и ночи были холодными и процесс разложения заметно замедлялся, но это никак не гарантировало, что яды или какое магическое влияние со временем не исчезнет.       Ехать ночью через густые леса, было настоящим испытанием и проверкой на храбрость. Тусклый свет от фонаря с трудом позволял разглядеть дорогу в густой траве. Причудливые силуэты вековых деревьев будоражили воображения, рисуя в нём жутких монстров, как реальных так и вымышленных. Холмы, за которыми скрывались крутые обрывы; овраги, слякоть, коряги и камни, всё это усложняло передвижение повозки и повышало риск, что она перевернётся. Вой волков, леденящий душу рык вудсолов, оглушительный детский плач кирики, разносящийся над болотами, лишь дополняли полноты зловещему образу густого ночного леса и заставляли постоянно озираться по сторонам. Если нечаянно свернуть с основного тракта или кто-то из этих существ нападёт, Элинор не сомневалось, уйти живой будет практически невозможно.       Днём же, девушку поджидали другие опасности. Дикие псы и бандиты, которые, время от времени, промышляли в этих краях, грабя случайных путников. Многие путешественники говорили, что, чем ближе Вудград или Роттшир, тем меньше безопасности ощущалось вокруг. К сожалению, это утверждение с каждым годом только укоренялось. Королевское войско всё чаще останавливало повозки для досмотра. Рыцари придумывали дополнительную плату для проезда через мост или ворота. Последователи культа Великого Гласа распространяли листовки со всевозможными новыми правилами и разрешениями, позволяющие приезжать в те или иные районы города и всячески отлавливали неправильных.       К счастью для Элинор, весь путь ей улыбалась удача. Только на подъезде к Вудграду её настроение омрачил проливной дождь со шквальным ветром, способные повредить важные улики. Впрочем, для осени и их региона это была естественная погода. Из-за близлежащих гор, здесь всегда было сложно предсказать будет ли день солнечным и ясным, или же утонет в ливнях и непогоде.       Пригород Вудграда встретил девушку привычными грязью и смрадом помоев с перегноем. Это было своеобразным приветствием города; его «реверанс» визитёрам. По утопающим в нечистотах улицам бродили нищие, просящие монету или кусок хлеба; аккуратно ступали крестьяне, спешащие по своим делам и старающиеся не запачкать простую одежду из грубой ткани тёмных тонов; дети играли в «благоверных последователей и нечестивых нелюдей». Повозки утопали в лужах слякоти, а промчавшиеся всадники разбрызгивали нечистоты на случайных прохожих. Шум сотен голосов доносился с каждого угла. Торговцы в ярких туниках зазывали прохожих обратить внимание на их товар. Женщины делились друг с другом последними сплетнями и обсуждали новый покрой платьев. Чопорные господа в элегантных плащах возмущались повышением тальи, дети кричали «Смерть ведьмам!»; и весь этот гул прерывался звуками домашнего скота.       Если проехать через весь пригород Вудграда, то можно было упереться в широкую реку Нарелль — главную водную артерию города. Именно она отделяла кварталы бедняков от изысканных и ухоженных улиц представителей среднего и высшего классов. Вычищенные каменные мостовые, красиво украшенные скверики и площади, всё это было практически недосягаемо для простых работяг. Но именно там, с главной площади, расположенного на возвышенности, Вудграда открывался прекрасный вид на лесную долину и горы; те самые пейзажи, полюбоваться которыми, приезжали люди и нелюди со всего Континента и даже с архипелагов и Больших Вод.       Город жил своей размеренной жизнью, и, казалось, никому нет дела до того, что творится в его безлюдных переулках. Наверняка где-то сейчас очередной разбойник пытается ограбить крестьянина. Пьяный муж избивает жену, заработавшую за «ночь любви» слишком мало денег. Ассасины готовят очередное покушение на богатого господина, а благородная на людях дама изменяет своему слишком занятому мужу с более обходительным и внимательным любовником. Обычная жизнь, обычного города в самый обычный день.       Подъехав к неприветливому трёхэтажному дому, Элинор остановила повозку. Лечебница Старика Хавардýра. В бедном квартале было не так много мест, где малоимущие граждане могли бы получить помощь знахарей. Лечебница была одним из этих мест. Покосившееся, старое, местами прогнившее и поросшее мхом, здание было рассадником плесени и грибка. Внутри помещения дела обстояли ещё хуже. В небольших комнатушках на полу лежали подстилки. Сделанные из морской травы и обмотанные грубой мешковиной, они впитали в себя пот и мочу сотни больных. Под потолком комнат, располагающихся на южную сторону, находилось гнездо клопов. В помещении, отведённым под кухню, господствовали тараканы и крысы, а под крышей поселилась семья летучих мышей. Несмотря на то, что Старик Хавардур постоянно вытравливал вредителей, они всё равно лезли из щелей между деревянным полом и каменными стенами. Лечебница всегда была ледяной и даже если сильно протопить весь дом, через кривые деревянные оконные рамы просачивался холод и сквозняк. Сюда приходили за помощью, но, несмотря на все старания Старика, чаще встречали свою смерть. Тем не менее, здесь всегда было полно людей и нелюдей. Здесь домовым помогали излечиться от пыльной чахотки, а людям — от сыпи виверны. Здесь знали, Старик Хавардур и его немногочисленные помощники, разыскиваемые последователями культа Великого Гласа по обвинению в колдовстве и укрывательстве нечестивых, будут бороться за жизнь каждого больного, не прося оплаты за свои труды.       Покойницкая, куда направлялась Элинор, находилась в подвале лечебницы. Там смрад стоял ещё сильнее чем в основном здании; к поту и моче примешались запахи гниющей крови, разлагающихся тел и алкоголя, которым обрабатывали это помещение. Вход сюда без птичьей маски, «клюв» которой всегда заполняли пахучими лечебными травами, был строго воспрещён. Впрочем, эта мера предосторожности не сильно помогала. Работать в этом помещении было крайне сложно. Холодное круглый год, оно имело тайный проход почти под всем пригородом Вудграда и выводило к берегу Нарелль, от чего осенью и ранней весной его постоянно затапливало и вода доходила до рабочих комнат. Сырость, плесень и грибок были не самой большой проблемой этого места. Трупный яд, вот кто являлся невидимым врагом работников покойницкой. Повышенная влажность и затхлость только усугубляло распространения яда. Этот факт заставил Элинор и Старика Хавардура принять строжайшее правило этой лечебницы: каждого умершего, по прошествии трёх дней, сжигали.       Как только тело ведьмы было переложено на, грубо сколоченный, деревянный стол покойницкой, Элинор смогла преступить к его детальному изучению. Несмотря на то, что перед тем как перевозить труп, девушка обмазала его травами, замедляющие разложение, это не помогло уже начавшемуся процессу. Тело ведьмы было сильно повреждено. Элинор даже не надеялась узнать что-то больше того, что уже и так было ей известно.       Перед смертью Фреа страдала. Чем больше Элинор изучала её тело, тем сильнее убеждалась в этом. Мучитель прижигал ей раны и умело обходил участки, где находились главные артерии. Палач таким образом минимизировал потерю крови и растягивал страдания жертвы. Около десяти колотых ран в области гениталий, которые буквально превратили эту часть женского тела в настоящее месиво. Множество ссадин на руках и ногах, в том числе, оборонительного характера. Переломы рёбер и пальцев, вывихи суставов рук, следы многочисленных побоев и ожогов. Когда, казалось, что человеческая жестокость уже дошла до своего пика, новые исследования трупа доказывали: зверства не имеют границ. Глаза ведьмы были удалены не просто при жизни, но и когда она была в сознании. Об этом Элинор сказало состояние тканей глазницы. Наконец-то, в момент, когда мучитель вскрывал ведьме грудную клетку, она умерла. Причина смерти: повреждение жизненно важных органов не совместимых с жизнью. Ведьму запытали до смерти, забрав при этом сердце и глаза. Кем бы не был убийца, он был настоящим безумцем, прекрасно управляющимся с ножом. Никаких колебаний при нанесении ран. Только уверенные и ровные порезы. Прекрасное понимание анатомии и просто нечеловеческое отсутствие сострадания к жертвам.       К сожалению Элинор так и не удалось установить, подвергалась ли ведьма отравлению или воздействию магии. Вполне возможно, учитывая садизм преступника, сверхспособности, какого бы то ни было характера, он не использовал. К сожалению, этого нельзя было утверждать в полной мере. К тому же, вскрытие трупа крысы ничего не дало и стервятница так и не смогла понять причину появления ободка запёкшейся крови на мордочке грызуна. Было так же не понятно, связан ли труп крысы со смертью ведьмы? Единственное, что было известно Элинор, она должна остановить этого преступника как можно скорее; пока он не совершил очередное преступление.       — Ты ужасно выглядишь, дитя. Тебе стоит выпить успокаивающего отвара. — Это было первое, что услышала девушка, когда после нескольких часов, проведённых в покойницкой, поднялась в небольшой «холл» лечебницы. Старик Хавардур как раз спускался с верхних этажей после своего регулярного вечернего обхода больных, когда встретил, собирающуюся уходить, стервятницу.       Лекарь был высоким и подтянутым мужчиной преклонного возраста. Его, средней длины, волосы уже давно утратили свой цвет, став белыми. Бледнолицый. На его лбу и вокруг карих, ещё не утративших лукавый огонёк жизни, глаз уже давно залегли глубокие морщины, а округлый подбородок украшала густая борода. Хавардур всегда был одет в длинную рясу тёмно-коричневого цвета из грубой и колючей ткани; плотные штаны, которые он всегда заправлял в тряпичные сапоги, нижняя часть которых была неумело обшита коровьей кожей. На руках — потрескавшиеся и местами стёртые перчатки. На поясе у него всегда висело по три мешочка со всевозможными травами, а на груди — маленькие утончённые серебряные часики.       Элинор не сомневалась, скорее всего, эти вещи лекарь получил в благодарность за чьи-то спасённые жизни. Многие из тех, кого вылечил Старик Хавардур платили ему чем сами зарабатывали на жизнь. Благодарная хозяйка передавала ему свежие яйца или молоко. Кузнец мог бесплатно подковать Руби — старую кобылу лекаря. Пекарь платил свежим хлебом или небольшим мешочком муки. Рыбак — рыбой. Пастух овец — тёплой шерстью. Сапожник — обувью. Нередко Элинор видела, как Старик с некой гордостью носил рубаху, явно сшитую неумелой рукой ребёнка.       — Думаю, сейчас мне поможет только кубок вина. — Тем временем устало выдохнула девушка, впервые за этот день снимая птичью маску. Как же она ненавидела этот атрибут всех стервятников. Сделанная из плотной кожи, она одевалась на всю голову, скрывая не только лицо, но и волосы. Эта вещь спасала жизни многим стервятникам, особенно, когда какой бандит хотел отомстить за арест своего главаря или когда в лицо брызгал кислотой лесной скорпион. Но по большей части, эта маска приносила массу неудобств. В ней было практически невозможно дышать, и даже в холодную погоду в ней парило. Из-за неё волосы постоянно становились сальными, а на лице появлялись алые пятна раздражения.       — Никогда не видела на трупе таких увечий. — Добавила она, блаженно вдыхая, пускай и затхлый, смрад лечебницы. После покойницкой и удушающей маски, даже он казался свежим бризом.       — Несчастная сильно мучилась? — Участливо осведомился целитель, поманив за собой Элинор в сторону маленькой кухни.       — Очень. — Девушка с усталым вздохом запустила пальцы в свои длинные и густые рыжие волосы, начав теребить их, словно пыталась выветрить из них всю влагу пота и впитавшийся трупный смрад.       — Я не знаю какой монстр способен на такое… Иногда кажется, что даже древние духи в гневе на такую жестокость не способны. — Прохрипела она, жмурясь от своего не хитрого массажа. — К слову, — девушка, резко распахнула изумрудного цвета глаза и принялась копошиться в, местами потрёпанной от постоянного ношения, суме. Среди свитков, дорожной карты, колб с зельями и трав, девушка с трудом нашла небольшую деревянную шкатулку, в которой был спрятан осколок чёрного камня.       — Вы когда-нибудь сталкивались с таким? — Спросила девушка у целителя.       — Ни разу не видел ничего подобного. — Задумчиво протянул он, поднеся камень ближе к глазам, стараясь рассмотреть даже самые мелкие его детали.       — Жаль. — Элинор, не снимая перчаток, обхватила острый подбородок и задумчиво протянула: — А вы знаете кого-то кто мог бы сказать, что это?       — Даже не знаю… — Растерянно проговорил Хавардур, отдавая минерал девушке и, набрав в чугунный котелок воды, поставил его на тлеющие угли очага. — А где ты его нашла?       — На нём «стояло» тело жертвы. — Объяснила Элинор, пряча осколок обратно в суму, при этом поправляя её ремешки, чтобы не натирали даже через плотную ткань чёрного дорожного плаща. — Как по мне, странно само его присутствие в том месте.       — Возможно тебе стоит обратиться к алхимикам. — Протянул Хавардур, отвлекаясь на готовку, восстанавливающего силы, отвара. — Я знаю одного. Напишу ему сегодня, посмотрим, что он скажет. Правда, в последний раз, когда я с ним общался, он прятался от последователей на Ведьмовских Топях, что в Чёрном Лесу. Не знаю там ли он ещё. Если да, то тебя ждёт тяжёлая поездка.       — Не в первый раз по топям шастать. — Беспечно отмахнулась от слов мужчины Элинор. — Надеюсь, моя помощь вам сейчас не нужна. Стоит привести себя в порядок перед встречей.       — Ты всё же пойдёшь к нему? — Мрачно осведомился целитель. — В такой час?       — Будь наша встреча часом раньше, она могла вызвать ненужное внимание. — По мере того, как девушка говорила, её брови сходились на переносице. — К тому же, одно из условий нашего сотрудничества: я должна отчитываться ему и «Лорду» об умозаключениях и фактах, касающихся наших дел.       — Тебе стоит быть осторожнее, в поисках истины. — Наставническим тоном проговорил лекарь, протягивая девушке кружку с отваром. — Не каждая правда достойна того, чтобы её раскрыли. Иногда тайное должно навсегда остаться тайным.       — К сожалению, это не касается того монстра, который сотворил со своими жертвами такое. — Элинор благодарно кивнула, хотя в её голосе и звучали жёсткие нотки. — Если закрыть глаза та такое, можно только хуже сделать.       — Тебе стоило бы обзавестись помощником или защитником. — Старик бросил обеспокоенный взгляд на девушку. — Твоя работа с каждым разом становится всё опаснее. И этот Лорд со своим связным тебя скорее в могилу сведут, чем ты вырвешься из наших трущоб.       — Ну помощник вряд ли появиться. — Элинор растянула губы в горькой усмешке. — В наших с вами реалиях согласится работать либо безумец, либо совсем отчаявшийся. Так что… Да и я уже привыкла рассчитывать только на себя. Это лучше, чем быть кисейной барышней на балу, ожидающей, когда условного дракона уничтожит, так удачно появившийся, прекрасный принц.       — Да, но ты разъезжаешь по самым глухим местам. Я беспокоюсь. — Волнение проскользнуло в голосе Старика. — Особенно сейчас, когда улицы полны слухов об участившихся атаках на одиноких путников какой-то жуткой твари.       — А когда в наших краях было безопасно? — Элинор скептически усмехнулась. — Не беспокойтесь за меня. Вам и так есть о ком переживать. А насчёт монстра… — девушка заметно помрачнела. — Я больше боюсь не монстров, а людей. Да и это значит, что у меня всегда будет работа. Лишних денег не бывает.       — Не деньги главное в жизни, Эли. — Старик по-отцовски потрепал девушку по голове.       — Но они заметно облегчают нам жизнь. — Безапелляционно заявила она.       — В тебе говорит молодость. — На лице Хавардура появилась снисходительная улыбка. — Однажды тебе пришлось выбирать и ты, насколько мне не изменяет память, сделала выбор не в пользу денег или власти. Ты не настолько цинична, как хочешь казаться. В противном случае, не рвалась бы помогать беднякам, зная, что за свои старания не получишь денежного вознаграждения. — Целитель сделал небольшую паузу, наблюдая за мимикой девушки. — Важны твои поступки. Именно твоя порядочность заставляет людей обращаться к тебе за помощью.       — Да, но толку от нашей помощи, если из-за сырости люди умирают; или от укусов заразных клопов. — Мрачно возразила Элинор, вспоминая, как совсем недавно погиб молодой мужчина. Он порезался, когда работал в поле. Казалось бы от такого люди к праотцам не отправляются. Вот только в рану попала инфекция и всего за пару дней крепкий и здоровый парень сгнил заживо на глазах у целителей.       — Будь у нас деньги, мы могли бы создать лучшие условия для нуждающихся, а не ютить их в одной комнате по десять человек. — Остро отозвалась девушка, а потом тряхнув головой, прогоняя ненужные воспоминания, прошептала: — Я стала стервятницей, чтобы предотвращать смерть, а не быть её спутницей.       Трактир «У сирены» встретил Элинор гулом сотен голосов. Расположенное рядом с причалом в рыбацком квартале, это место было одним из самых популярных не только во всём Пригороде, но и в Вудграде. Здесь была дешёвая выпивка, лояльный владелец, не задающий лишних вопросов, весёлая музыка и девицы, всегда готовые к ночным утехам. Здесь можно было встретить и бандитов, обсуждающих за игрой в кости очередной план набега, и богатых господ, решивших провести весело время не только с девушками, но и мужчинами. Ходили слухи, что в этом месте, в определённое время, о котором знал только узкий круг гостей, проводилась особая игра среди представителей знати. Проигравший на сутки становился рабом победителя и был обязан делать абсолютно всё, что ему прикажет его новый «господин». Судя по тому, что в этом заведении часто бывали чопорные аристократы, игра эта пользовалась популярностью.       В трактире было три этажа, не считая подвала, где собирались любители поиграть на деньги в карты или кости. На первом этаже стояли широкие деревянные столы, всегда занятые как людьми, так и нелюдями. Здесь можно было увидеть огра, потягивающего своё, источающее едкие пары, пойло и мерящегося силой с людьми. Красивые эльфийки, тела которых были соблазнительно обтянуты кожаными корсетами, а стройные ноги прикрывали лёгкие, полупрозрачные юбки, ходили между столами, разнося заказы и предлагая себя в качестве приятного «десерта». Многие, соблазнившись, даже не доходили до приватных комнат и раздевали девиц прямо на глазах пьяной публики. Менестрели, которые играли свои бодрые и ритмичные песни всю ночь, заглушали женские крики и пошлые звуки разврата.       На втором и третьем этажах располагались комнаты, двери которых выходили на небольшой балкон. Там стояло несколько столов с удобными и мягкими креслами, откуда открывался вид на происходящее внизу веселье. Здесь иногда жили гости Вудграда, решившие сэкономить золотые и не селиться в центре города. В основном же эти комнаты сдавались особым ценителям оргий и желающим уединиться с совсем юными девушками и юношами, некоторым из которых не было и четырнадцати. Разврат. Похоть. Алкоголь. Азарт. Всё это не только витало в воздухе трактира, но и впиталось особыми ароматами в его стены и мебель. Этот въедливый запах пота и секса, перемешанный с терпким ароматом вина ещё долго оставался в носу посетителей «У сирены». Не удивительно, что именно это место было выбрано для рабочих встреч со связным Лорда. Здесь никому не до кого не было дела.       Элинор пришла на встречу за полчаса до назначенного времени. Девушка заплатила двойную сумму, чтобы владелец трактира провёл её на второй этаж к уютному столику в самом углу. Безопасно, уединённо и избавляло от неуместного внимания навязчивых посетителей. Впрочем, это не спасало от звуков. Крики удовольствия ещё вчерашних девственниц и куртизанок, раздавались, казалось, из-за дверей близлежащих комнат. Иногда их прерывал ритмичный стук дерева о стену и неразборчивые слова, сказанные грубым мужским голосом.       — Завтра. Возьми своих ребят. Будет весело. — Разнёсся прокуренный шёпот со стороны ближайшего столика.       — О да, детка, потанцуй для нас! — Тут же заглушил бандита какой-то пьяница с первого этажа. Он, размахивая деревянной кружкой с элем, подбадривал, танцующую на столе, эльфийку.       — Оплата после выполнения. Он не должен дожить до рассвета. — Чуть слышно говорила женщина сбоку от Элинор. Стервятница чуть повернула голову, чтобы рассмотреть её. Пышное платье с богатой вышивкой было прикрыто чёрной накидкой. Идеальная осанка. Изысканные манеры. Вне всяких сомнений это — ещё одна наследница богатого рода, решившая разорвать оковы выгодного замужества убийством.       Чтобы хоть как-то отвлечься от окружающей атмосферы, Элинор принялась по памяти рисовать место преступления. Это помогало собраться с мыслями.       Она почувствовала появление связного Лорда буквально на интуитивном уровне. Спустя минут десять ожидания, стервятница оторвалась от своего эскиза и посмотрела на него. Его высокая и худая фигура в тёмно-синей дорожной мантии стояла в проёме боковой двери, которую охранял мускулистый огр-вышибала.       С Финеасом стервятница познакомилась случайно. Он нашёл её после того, как она раскрыла запутанное дело в небольшой деревушке Торнривер, что в трёх днях пути на юг от Вудграда. Лорду — как за глаза представил своего хозяина Финеас — нужна была помощь в расследовании серий загадочных смертей, произошедших на кладбищах нескольких близлежащих деревень. Он искал стервятника, который взялся бы за расследование, зная, что за свою работу может ничего не получить, так как наниматели, в массе своей, — крестьяне. Элинор согласилась. Какого же было её удивление, когда после расследования Финеас передал ей мешочек золотых со словами, что это было её проверкой и теперь она будет работать на Лорда. Потом было дело с пропавшими детьми в деревушке Вайн; убийство неверных мужей в поселении Гриф… Встречи с Финеасом стали чем-то обыденным, а Лорд подбирал для Элинор самые запутанные и сложные задания, за которые вряд ли бы взялись другие стервятники. Для Элинор так и осталось загадкой откуда он узнавал об этих делах, но всякий раз он умудрялся заинтересовать её и заслуженно оплачивал работу. Стервятница не жаловалась. Заработанные деньги она пускала на улучшение покойницкой, своей халупы и поддержание лечебницы.       — Надеюсь вы не долго ждёте? — Учтивый, слегка чопорный голос связного рядом выдернул Элинор из раздумий.       Финеас был из тех людей, которые тайны своих господ не выдадут даже под пытками последователей. Утончённый и хорошо образованный аристократ, он был способен лишь поднятием брови заставить неотёсанного хулигана почувствовать себя неуютно. Гордый и преданный, он, тем не менее, напоминал Элинор высушенную сельдь. Природа не пощадила мужчину, обтянув его скелет старой, сморщенной кожей и, к годам эдак семидесяти, лишив, всей мужской привлекательности. Болезненно белая, с лёгким оттенком серости кожа неумолимо твердила Элинор, что связной страдает от недосыпа и серьёзных проблем со здоровьем. Его большие, глубоко посаженные глаза, ярко выраженные скулы, тонкие губы и необыкновенно острый подбородок, могли довести до икоты даже бесстрашных охотников на медведей. Особенно ночью. Худые, морщинистые руки, мужчина всегда прятал за белыми перчатками, украшенными золотой цепочкой. На поясе у Финеаса в дорогих ножнах висел такой же тонкий, как и он сам, меч. Утончённая туника, кожаные штаны, заправленные в высокие сапоги, сделанные руками лучших мастеров Вудграда, если не всего Континента. Финеас, кем бы он не был на самом деле, относился к кругу высшей аристократии и Элинор, сколько бы не старалась, не могла понять кому он служит.       — Подтверди я ваше беспокойство, вряд ли это воротило время вспять и вы бы пришли раньше. — Тем временем гордо отозвалась девушка, откидывая на стол свой эскиз и внимательно наблюдая за собеседником. Он элегантно снял капюшон и сел напротив.       — Вы правы. Что же, перейдём сразу к делу. — Финеас положил руки перед собой и выжидающе посмотрел на Элинор. — Лорду интересно знать, что вам уже известно?       — Сами полюбуйтесь. — Она кивнула на свой рисунок. — Это место последнего преступления.       — Вы прекрасно рисуете. Я приятно удивлён. — Снисходительные нотки прозвучали в голосе мужчины, когда он принялся со всей скрупулёзностью педанта изучать детальный эскиз.       — Получше чем Лорд изъявляет желание встретиться лично с нанятым им стервятником. — Едко парировала девушка, после чего деловым тоном проговорила: — Аутопсия не выявила никакого магического вмешательства. Если оно и было, то к моменту доставки тела в покойницкую — его следы исчезли. Так же не было найдено никаких ядов. И я полностью уверена — это сотворил человек.       — Причина смерти? — Деловито поинтересовался Финеас. Он вытащил из походной сумки короткий карандаш с небольшим свитком пергамента и принялся записывать слова Элинор идеальным, каллиграфическим почерком.       — Повреждение жизненно важных органов, несовместимых с жизнью. — Отрапортовала стервятница. — Как вы видите на эскизе, ей удалили сердце и вырезали глаза. Всё это происходило, когда жертва находилась в сознании. На теле множественные порезы. Гениталии изуродованы. Преступник пытал жертву. Прижигал раны и обходил места, где расположены главные артерии. Это говорит о его желании продлить мучения, а так же о его осведомлённости в анатомии.       — Жертва сопротивлялась?       — Определённо. Но… — Элинор тяжело вздохнула. — Не известно как долго. У неё несколько оборонительных ран и множество синяков по всему телу, полученных незадолго до смерти. Тот, кто её убил — ненавидит ведьм, а возможно и всех женщин.       — С чего вы это взяли? — Взгляд Финеаса был остр и пронзителен, но от девушки не скрылись искры любопытства в нём.       — Повреждение гениталий. — Пожала плечами Элинор. — Только тот, кто ненавидит женщин может так их изуродовать.       — Его обидела ведьма и теперь он им мстит? — Вскинул бровь Финеас. — Да и разве женщина не может совершить такое? Из-за ревности например или зависти.       — В данном случаи нет. Женщина не стала бы убивать столь… грубым образом. Даже в своей ненависти мы убиваем с расчётливой хладнокровностью и аккуратностью. К тому же, такая жестокость требует огромной физической силы. Нет, женщина выбрала бы более «красивый» способ. Яд, к примеру. Истязать так тело… Слишком по-мужски. И он несостоятелен.       — В каком плане?       — Думаю, он неспособен испытывать влечение к женщинам и производить наследников. — Пожала плечами Элинор и, увидев смущённую озадаченность на лице собеседника, объяснила. — Уродование гениталий — слишком «интимный» аспект убийства. Он нанёс около десяти колотых ран. Это выглядит как что-то личное. Что-то, что приводит его в ярость и он не может остановиться. Словно он чувствует возбуждение, пытается его снять. У него, по каким-то причинам, не получается и это приводит к ярости. Результат мы видим.       — Понятно. — Бесстрастно кивнул Финеас. — Но почему ведьмы?       — Пока не знаю. Самый очевидный ответ: всё дело в религия. — Элинор потянулась к своей сумке и вытащила оттуда сложенный вдвое лист пергамента со словами Теодора Хисса.       — Это было на месте преступления. — Она протянула речь собеседнику. — Вполне возможно, преступнику нужен был объект своей ненависти и речи духовного наставника последователей дали ему своеобразное «разрешение». Если он служитель Великого Гласа, убийство ведьм будет только поощряться. Но это лишь одна из теорий.       — А есть и другие? — Вскинул бровь Финеас, отвлекаясь от изучения листа пергамента.       — Да. Одна из них: он считает очищение Континента от ведьм — своей священной миссией. — Заправив выбившуюся из элегантной причёски прядь волос, хмуро протянула девушка. — Другая гипотеза заключается в том, что это какой-то ритуал. — Она сделала небольшую паузу и невесело усмехнулась. — Самое страшное в том, что все эти теории могут оказаться верными. На месте преступления есть признаки обоих этих предположений.       — Если убиваешь женщин, зачем такие сложности с распятием и ритуальными атрибутами? — Понимающе кивнул связной.       — Именно. — Элинор кивнула. — А для ритуалов не нужно так уродовать женское тело. Достаточно извлечь необходимые органы.       — Значит, мы имеем дело с монстром, у которого есть определённая миссия и он ей следует. — Заключение Финеаса заставили девушку вновь утвердительно кивнуть.       — Он умён, жесток и невероятно зол. — Тихо проговорила она, задумчиво вертя в руках свой эскиз. — И это далеко не первое его преступление и даже не второе.       — Почему вы так считаете? — Мужчина вновь сделал какую-то пометку у себя в пергаменте.       — Он дисциплинирован и опытен. — Элинор откинулась на грубую спинку стула. — Для того, чтобы так мучить свою жертву нужно время и уверенность, что ему никто не помешает. Нельзя сразу убить и расчленить человека, не оставив при этом свидетелей. Несомненно, он уже делал это раньше. Учился на своих ошибках. Совершенствовался как убийца. И не похоже, что он врывался в дома своих жертв. Двери не сняты с петель, окна не выбиты. Нет никаких свидетельств, что преступник забрался в дом и какое-то время находился в нём, пока жертвы делали свои домашние дела. Его атаки стремительны, но не импульсивны. В них есть чётко продуманный план и хладнокровный расчёт.       — Хотите сказать они сами впустили убийцу?       — Скорее всего. — Девушка сложила руки на груди и пристально посмотрела в пространство перед собой. — Возможно, он привлекателен собой или же не вызывал никаких подозрений. А, возможно, все жертвы знали его. Он мог сыграть на их слабостях или женском тщеславии. Придти за получением какой-то услуги, помочь с чем-то. Каким бы не был предлог, он не вызывал у жертв подозрений. Ловушка захлопывалась, когда жертвы впускали душегуба в свои дома.       — Я узнаю у Лорда. — После продолжительной паузы проговорил Финеас. -Возможно, были ещё похожие дела.       — Ищите за несколько лет. — Посоветовала Элинор, вновь посмотрев на собеседника. — Жестокие избиение женщин, нападения. Агрессия. Публичные оскорбления как женщин, так и девочек. Он ненавидит весь женский род, это должно было как-то проявиться раньше. Такой — человек — не может долго притворяться.       — Хорошо. — Кивнул Финеас, сделав ещё одну пометку у себя в пергаменте. — А что это за камень, на котором стоит жертва?       — Я пока не знаю. — Девушка вновь выпрямилась и досадливо поджала тонкие губы. — Я работаю в этом направлении. Поспрашиваю у знакомых. Возможно, они что-то подскажут. В любом случае, мне придётся воспользоваться читальнями, чтобы узнать существует ли ритуал, похожий на этот.       — Этого не найдёшь в обычных книжных. Подобного рода книги сжигают последователи. — Многозначительно проговорил Финеас, заставляя Элинор понимающе кивнуть.       — Я знаю, но у меня есть свои методы.       — Надеюсь, вы знаете что делаете. Не хотелось бы видеть вас сожжённой на костре.       — Да, в этом приятного будет мало. — Согласно кивнула Элинор. — Будем надеятся, что мне повезёт. В любом случае, для того, чтобы узнать правду, нам нужно изучить все возможные варианты.       — Как вы планируете искать преступника? — После небольшой паузы, спросил Финеас, внимательно изучая мимику девушки. Она вновь нахмурилась и задумчиво протянула:       — Он подвижен. Долго не задерживается в одной деревне. Приехал, убил, поехал дальше. Нужно понять, как он движется? Почему эти девушки? Как он находит жертв? Местные чужаков не видели, значит, либо наш преступник умеет слиться с толпой, либо он не вызывает у них никаких подозрений. Возможно это торговец или рыцарь. Охотник. И я уверена, у него есть деньги.       — Откуда вы знаете?       — Он удалял сердца и глаза с лекарской точностью и он знает анатомию. — Уверенно проговорила Элинор, задумчиво отведя взгляд в сторону, рассматривая пьяную и утопающую в разврате толпу внизу. — Думаю он обучался врачеванию. Возможно и сам практиковал, а для этого нужны средства. Не факт, конечно, что он и сейчас работает лекарем, но рука у него, несомненно, твёрдая.       — К сожалению, это пока всё, что мне удалось узнать. — Девушка вновь повернулась к Финеасу. — Передайте Лорду, что как только у меня будут новые зацепки, я дам об этом знать.       — Берегите себя, Элинор. — Финеас внимательно посмотрел на девушку. — Это дело выглядит опаснее тех, за которые вы обычно берётесь.       — Это моя работа. — Пожала плечами девушка. Она встала из-за стола и, набросив на плечи дорожную мантию, скрыла лицо в тени глубокого капюшона. — Тот, кто так истязает своих жертв, должен быть наказан.