Глава 3 Нежеланный ученик

      Ночью пригород Вудграда преображался. Крик торговцев с утра, летними вечерами, сменял треск цикад, а зимой — морозная тишина. Химерные силуэты обветшалых домов подчёркивал тусклый огонь масляных фонарей. Смех детей во дворах превращался в любовное воркование куртизанок. Вместо бытовых разговоров крестьян, теперь слышался редкий бредовый трёп пьяных мужиков и опустившихся женщин. Отголоски музыки. Редкое эхо гомерического смеха из ближайшего трактира. Чавкающие звуки редких шагов, сменяющиеся звонким стуком каблуков об утопающую в грязи брусчатку. Иногда на безлюдных улочках можно было встретить неохотно патрулирующих рыцарей или последователей культа Великого Гласа. Впрочем, в большинстве случаев, они скорее искали возможности быстрого и дешёвого удовольствия, чем действительно исполняли свой долг.       Не для кого не секрет: ночь раскрывает самые потаённые желания людских сердец. Некоторым она дарует умиротворение и покой, другим же усиливает их страхи. То, что днём принято не замечать, ночью усиливается, очищается от шелухи порядочности и преподносится в своём истинном, мерзком обличии. Мало кто из жителей, не только пригорода, но и самого Вудграда, осознавал это, но каждый из них испытывал по ночам страх. Его смрад уверенно занял своё место среди устоявшейся вони помоев, сгнивших отходов, гнилой рыбы, сырости, алкоголя и дешёвых благовоний. Он преследовал жителей. Смертельным роком висел над каждым из них, напоминая, что «завтра» может не наступить. Голод, болезни, бандиты, ночные твари, нередко забредающие в город, последователи Великого Гласа, фанатики Короля в рыцарских доспехах; всё это уносило жизнь хотя бы одного жителя Вудграда. Жизнь, которая останется незамеченная большинством. Жизнь, что застынет в переполненных слезами глазах близких. Жизнь, которую Элинор когда-то поклялась защищать.       Эта ночь особенно напомнила девушке о её клятве. Возможно это было вызвано общением с Финеасом, а, возможно, сама того не подозревая, она начала ощущать этот невидимый смертельный рок? Элинор не желала признавать, но убийства отложили сильный отпечаток в её душе. Страх — естественен. Это первобытное чувство, которое прошло через все эпохи становления человечества и укоренилось в душах. Вот только страх в работе стервятника — верная смерть. Да, им можно управлять; его можно подчинить. Можно обмануть свой мозг. Пересилить себя. Заставить. Но, испытав однажды, от него сложно избавиться пока его источник — жив. Счастлив тот, чей страх сконцентрирован на каком-то одном живом существе, и горе тому, кто боится чего-то более абстрактного: темноты или… самого зла.       Дом встретил Элинор тьмой, стойким запахом плесени и тихим шорохом крыс в подвале. Покосившаяся, старая, двухэтажная постройка из почерневшего камня и, местами прогнивших, балок находилась на самом краю пригорода. Это был единственный дом, на покупку которого хватило, вырученных с продажи семейных драгоценностей, денег. Захудалое. Убогое. Крыша давно покосилась и протекала. Вместо полноценного пола — настил из морской травы и соломы. Сырость. Клопы. Это место сложно было назвать уютным домом. Особенно, если до этого вся жизнь прошла в роскошных усадьбах. Тем не менее, именно здесь единственная наследница дворянского рода Вáрда нашла себе пристанище.       Сбежав из столичного Роттшира, где её фамилия была известна даже дворовым котам, в провинциальный Вудград, Элинор смогла затеряться от нанятых семьёй шпионов. В пригороде бедного района, среди трущоб и нищеты, никто не станет искать «богатую» наследницу. К тому же, маска стервятника сильно упрощала жизнь, скрывая лицо от любопытных глаз. Однако, появление убийцы-женоненавистника впервые за два года самостоятельной жизни, заставило Элинор почувствовать себя уязвимой. Казалось, от душегуба не спасали ни засовы, ни ведьминная интуиция.       Она закрыла тяжёлую дверь на несколько замков и облегчённо выдохнула. Опёрлась о неё спиной, прикрыла глаза и позволила полумраку небольшого холла заботливо окутать её. Единственное, что сейчас освещало помещение — тонкая полоска лунного света. Она пробивалась сквозь щели в ставнях и растворялась в комнате. Выделяла контуры покосившегося шкафа, где Элинор хранила дорожные мантии и маску. Очерчивала край старой лавки у самого входа, и усиливала тень от ухоженных, но требующих ремонта, сапог под ней. Падала на комод под стеной и ярко освещала дешёвую вазу с увядшими полевыми цветами на нём.       Где-то в глубине виднелись размытые очертания грубой, наспех сколоченной, двери, ведущей в подвал. Рядом, в небольшом углублении, находился проход в узенькую кухню. Напротив входной двери — кривая лестница со стёртыми ступенями и прогнившими перилами. Именно к ней поплелась Элинор, когда её глаза привыкли к темноте. Дом отозвался оглушительным в ночной тишине скрипом половиц.       Второй этаж был не больше первого. Его узкий коридор освещался лунным светом, падающим из, незакрытых ставнями, окон. В его глубине, под стеной с левой стороны, стоял ещё один комод, на котором виднелся массивный подсвечник. Сразу у лестницы находилась дверь за которой скрывалась небольшая спальня. Напротив неё — ещё одна маленькая комната. Её Элинор использовала в качестве домашней библиотеки и личного кабинета. Дальше по коридору находилась импровизированная ванная, где из удобств была лишь бадья с ледяной водой и деревянный таз.       В этом доме не было практически ничего, что напоминало бы о некогда беззаботной и безбедной жизни наследницы рода Варда. Единственное, что указывало на прошлое хозяйки: семейная брошь, которую Элинор всегда носила на обороте своего корсета из чёрной кожи, и подвенечное платье, в котором сбежала из Роттшира и которое сейчас безбожно гнило в шкафу спальни.       Тряхнув головой, прогоняя ненужные мысли, Элинор подошла к подсвечнику. С помощью огнева добыла искру в, рядом лежащей, трутнице. Раздула огонь. Подожгла лучину и зажгла свечи. Мягкий свет тут же заполнил коридор, разгоняя мрак по углам дома. Подхватив подсвечник, Элинор направилась в свой кабинет. Она проверила ставни, убедилась, что в безопасности и только после этого подошла к глухой стене. Поставив подсвечник в небольшую нишу на узком столике рядом, стервятница навалилась всем весом на холодную стену. Послышался щелчок. Тайник открылся. Это оказалась небольшая комнатка, доверху заваленная книгами и свитками пергаментов. Под стеной стояли высокие стеллажи со склянками, зельями и пучками редчайших трав, а в укромном уголке находился элегантный секретер.       Здесь была вся жизнь Элинор. Книги по колдовству и травничеству. Ведьмовские справочники. Магические гримуары. Артефакты, обереги. Всё то, за что последователи Великого Гласа и сторонники Короля могли спалить её на костре, находилось в этой тайной комнате. Здесь не было ни окон, ни дверей. Единственной связью с внешним миром являлась стена, которая медленно закрылась стоило Элинор взять в руки подсвечник.       Ночь предстояла бессонная. Поиски ответов требовали тщательного изучения большей части содержимого тайника и Элинор не была уверенная, что в её книгах будет решение всех вопросов. Она взяла с полки очередной фолиант и принялась листать его.       — Жертвы… Что в них особенного? Кроме того, что они ведьмы? — Шептала себе под нос стервятница, перелистывая пожелтевшие страницы «Учений Старших». Старинный трактат — неизменное руководство всех стервятников — содержал чёткое определение ведьм.       — «Ведьма — это женщина любого возраста и расы (эльф, человек, демон и т.д.), что полностью и без остатка отдала себя и свою душу практике чёрной магии. Не путать с некромантами, которые используют комбинированные практики чёрной и тёмной магии, а так же запретные высшие ритуальные искусства тёмных.» — Гласили въевшиеся в пергамент чёрные, витиеватые символы забытого языка. — «Отдав себя во служение тёмным силам и их порождениям, такие женщины лишаются привлекательности своей души и становятся уродливыми хранительницами тёмной и чёрной магии. Тех же, кто использует отличную от тёмной и чёрной магии практики, стоит называть ведуньями.»       Дальше приводился целый перечень с подробными описаниями видов ведуний и ведунов, по тому какую магию и тайные знания они использовали. Элинор недовольно поморщила нос. Она надеялась, что учения дадут ответы, но вместо этого число вопросов только возросло. Знает ли убийца о классификации ведьм? Это то, чего не встретишь даже в духовных наставлениях Великого Гласа. Или душегубу важен лишь пол и принадлежность женщины к потусторонним силам? Как он выслеживает их? Убивай он без разбора всех женщин, трупов было бы больше, а молва о нём разошлась бы по всему Вудграду и дошла б уже до самого Роттшира. А религиозный подтекст убийства? Говорит ли он о мотивах преступника или же это его попытка замести следы?       Элинор устало откинулась на спинку стула. Голова раскалывалась. Глаза болели от усталости. Свечи постепенно догорали, а ответов на вопросы так и не нашлось. В этом деле было слишком много неизвестных и где искать преступника, девушка откровенно не знала. Единственное, в чём она была уверена, тот кто всё это устроил — обеспечен и умён и добраться до него будет крайне сложно.       Утро Элинор встретила за прочтением очередного фолианта о магических свойствах камней и минералов. К этому моменту она уже окончательно убедилась, что без помощи Хавардура и других целителей ей не справиться. В магических практиках было сотни обрядов, требующих наличия шалфея, можжевельника и розмарина. Не меньшее количество ритуальных обрядов из чёрной и некромантской магии требовало извлечения из жертвы глаз и сердца. В разные времена и у разных народностей эти ритуалы использовались как для наделения себя качествами жертвы путём их поедания, так и для призыва загробных тварей или для установления связи с душами умерших. Но ни в одной из этих практик не использовался чёрный камень.       Элинор устало потёрла глаза. Ей стоит переключиться. Она собрала свои записи. Разложила по местам фолианты и, покинула секретную комнату. Солнце только-только вставало из-за горизонта, освещая всё мягким, золотым светом. Девушка надеялась на приятный солнечный день — осенью в Вудграде это было большой редкостью в отличии от Роттшира -, но все её надежды рухнули, когда она, спустя минут двадцать, вышла из ванной комнаты. Ледяной северный ветер принёс не только тяжёлые тучи, но и, неприятно моросящий, дождь.       В лечебнице старика Хавардура была привычная утренняя суета. Целители разносили завтрак своим подопечным. Проверяли состояние больных и оказывали помощ поступившим ночью. Как всегда, работы в лечебнице хватало. Здесь были и охотники, не справившиеся со стаей вудсолов, и крестьянка в ногу которой попал отравленный шип с хвоста когтистого землероя. Пьяница, который чуть не утонул в Нарелль. Кто-то подцепил чахотку, у кого-то проявилась первые симптомы сыпи виверны… Многих Старик уже через пару минут после процедур отправлял домой лечиться настойками и отварами, те же, чьё состояние было тяжёлым, оставались на попечение целителей.       — Мастер наверху. — Раздался мягкий голос одной из целительниц за спиной Элинор.       Хельга была ненамного старше стервятницы. Её густые чёрные, словно воронье крыло, волосы от природы слегка вились и приковывали взгляды прохожих своей ухоженностью и шелковистостью. Хельге приходилось прятать их под платком или капюшоном рясы целителей. Мягкие черты лица, здоровый румянец на бледной коже и алые, слегка припухлые губы делали её по-настоящему красивой. Она гордилась своей внешностью почти с королевским достоинством.       Хельга не боялась внимания королевских фанатиков и последователей Великого Гласа. Безжалостно осаживала ревнивых женщин, когда те обвиняли её в том, что она якобы соблазняет их мужчин. Элинор всегда подозревала, что Хельга чем-то похожа на неё саму: беглянка из богатой семьи в поисках лучшей жизни. Возможно, именно поэтому они и стали подругами.       Целительница была невероятно любопытной и проницательной. Именно она первой поняла, что Элинор принадлежит к благородному роду. Хельга умела задавать правильные вопросы — это качество, несомненно, стало одной из причин, по которой Хавардур взял её в ученицы. Не только чтобы обучить целительству, но и чтобы защитить от последователей Великого Гласа. Они часто обращали особое внимание на гордых и дерзких девушек.       Несмотря на смелый характер, Хельга не была лишена деликатности и чувства такта, что нередко проявлялось в общении как с самой Элинор, так и с посетителями лечебницы. К сожалению, благовоспитанность и проницательность не дарили ей неприкосновенности. Элинор не сомневалась: рано или поздно её подруга закончит свои дни на костре за слишком прямые высказывания.       — К нам поступил новый больной. Мастер сейчас с ним. — Проговорила Хельга, обеспокоенно пробежавшись взглядом по лицу Элинор. Сегодня стервятница решила не надевать свою маску в лечебнице. — Ты бледная. Тебе стоит больше отдыхать.       — Отдохну, когда поймаю преступника. — Отмахнулась Элинор, чем заставила Хельгу недовольно нахмуриться.       — После него появится следующий, а потом ещё один. — Возмущённо ответила она. — Эл, ты не сможешь долго гоняться за монстрами, если не будешь следить за своим здоровьем. Ты просто рухнешь от усталости.       — Всё будет хорошо. Не переживай. — Мягко улыбнулась Элинор подруге и добавила: — Ты говорила о больном. Нужна моя помощь?       Хельга недовольно поджала губы, но уже через мгновение выдохнула и заговорщицки понизила голос:       — Только если хочешь полюбоваться им. Уже все девушки в лечебнице успели заглянуть в верхнюю комнату.       — Он настолько хорош? — Скептически вскинула бровь Элинор. Сколько бы они с Хельгой ни общались, их взгляды на мужскую привлекательность всегда расходились.       — Вот поднимешься и узнаешь. — Подмигнула ей целительница. Она вложила подруге в руки поднос с луковой похлёбкой и ячменным хлебом с отрубями. — Заодно отнесёшь ему утренний перекус.       — Ладно. — Обречённо проворчала стервятница.       Третий этаж лечебницы встретил Элинор болезненными стонами и приглушённым перешёптыванием больных. Сюда старик Хавардур переносил тех, кто перенёс операцию или нуждался в полном покое.       Чем ближе стервятница подходила к нужной комнате, переступая через ещё не убранные ночные вазы, тем отчётливее слышала мужские голоса. Через пару минут она уже стояла напротив грубо сколоченной двери. Изловчившись открыть её, не перевернув деревянный поднос, Элинор вошла в комнату.       Это было небольшое помещение, где с трудом могли разместиться пятеро пациентов. Здесь не было ни комодов, ни шкафов — только одно большое и неприлично грязное окно. Сквозь него пробивались яркие лучи осеннего солнца, которое ненадолго выглянуло из-за туч. На полу у самого входа, на замызганных и вонючих подстилках, дремали двое больных. Им совсем недавно ампутировали конечности — скорее всего, после неудачной встречи с каким-то лесным зверем. Присмотревшись к ранам на их телах и лицах, Элинор предположила, что это следы лесного чёрта — жуткой твари, в стычке с которой мало кому удавалось выжить.       Под окном лежал ещё один пациент, страдающий от лихорадки. Он бредил, и разобрать его бормотание было практически невозможно. А сбоку, у самой стены, опираясь на неё спиной, сидел симпатичный мужчина с перебинтованной рукой и тихо переговаривался с Хавардуром.       — О, Элинор. — Завидев нежданную гостью, приветливо и одновременно удивлённо воскликнул старый целитель.       — Здравствуй. — Кивнула она и указала взглядом на поднос в руках. — Я встретила Хельгу. Она сказала, что новому больному нужно принести завтрак.       — Да, спасибо. — Тут же засуетился Хавардур, забирая тарелку с супом. Через пару секунд скудное угощение уже стояло перед притихшим мужчиной, который внимательно изучал Элинор. На долю секунды ей показалось, что они знакомы, но это ощущение быстро исчезло, оставив после себя неприятное липкое чувство неловкости. Элинор отвела взгляд, однако уже через мгновение снова принялась исподтишка наблюдать за незнакомцем.       Хельга не ошиблась: новый больной был действительно хорош собой. Благородные аристократические черты лица, прямой нос, тонкие, хотя и бледные губы, ярко выраженные скулы, пронзительные голубые глаза и светлая кожа. Ни единого волоска на лице — редкость среди мужчин Вудграда. Пшеничного цвета волосы доходили ему до плеч; для удобства он небрежно собрал их в короткий хвост. Некогда белоснежная, а теперь грязная и пропитанная потом льняная рубаха была обильно перепачкана кровью — следствие недавнего ранения. Рука мужчины была почти полностью перебинтована и зафиксирована повязкой.       Штаны из плотной чёрной кожи усеивали многочисленные пряжки и ремни, на которых крепились два меча. Один — обычный, ничем не примечательный, если не считать богато украшенных самоцветами ножен. Второй — тяжёлый двуручный клинок, явно эльфийской работы, пропитанный необычными зельями, предназначенными для охоты на монстров. Рядом с кроватью проветривались искусно сшитые сапоги.       — Не ожидал увидеть тебя сегодня. — Участливый голос старика отвлёк Элинор от изучения незнакомца. Она перевела взгляд на целителя.       — Неужели мои молитвы были услышаны и ты наконец решила помогать мне на постоянной основе?       — Пока нет. — Мягко улыбнулась девушка.       С самого начала их знакомства Хавардур не упускал возможности поделиться с ней своими знаниями. Увидев однажды, как умело она работает с трупами, он не терял надежды, что когда-нибудь Элинор оставит покойницкую и станет полноценным целителем в его лечебнице. Сама же она с благодарностью и пытливостью принимала новые знания, но работать с живыми больными, видеть их страдания и мучения, было выше её сил.       — Я пришла обсудить с вами кое-что. — Голос Элинор стал серьёзным и сосредоточенным.       — Это касается той несчастной в покойницкой? — Уточнил старик. Увидев, как Элинор утвердительно кивнула, он продолжил: — Хорошо. Я закончу обход и буду полностью в твоём распоряжении.       — Спасибо. — Кивнула она и снова посмотрела на незнакомца, который всё это время молча и внимательно её изучал. — А что здесь произошло? Охотнику попался непосильный заказ?       — То, что я ранен, ещё не делает меня плохим рыцарем. — Отозвался он приятным, глубоким голосом с лёгкой хрипотцой. Даже когда незнакомец говорил тихо, этот голос словно обволакивал и притягивал к себе.       — Скорее, невнимательным. — Спокойно парировала Элинор, заметив, как её слова задели его гордость. Она с трудом сдержала жалость во взгляде, когда посмотрела на его перебинтованную руку. Её ответ заставил мужчину лишь снисходительно улыбнуться.       — Это Амару. — Представил незнакомца Хавардур. — Я встретил его вчера ночью в лесу. Ты же знаешь, некоторые лечебные травы нужно собирать при лунном свете. Я как раз заканчивал сбор, когда услышал жуткий рёв, а следом — волчий вой. Словно сами духи леса вышли на охоту. Только они издают такие вопли. Я уже хотел бежать в город, но что-то невидимое отбросило меня к деревьям. Пока я приходил в себя, Амару уже сражался с духом. К счастью, он оказался искусным воином. Дух был повержен, но успел сильно ранить моего спасителя.       — Вы точно не пострадали? — С нескрываемым беспокойством спросила Элинор, внимательно осматривая целителя с головы до пят.       — Точно. — Улыбнулся в ответ Амару. — Хавардур — крепкий старик. Отделался испугом и парой синяков.       — Хорошо, что вы оба остались живы. — Облегчённо выдохнула Элинор и перевела взгляд на охотника. — В последнее время в лесах стало небезопасно. Нужно быть осторожнее.       — Приятно, когда о тебе беспокоится симпатичная девушка. — С лёгкой надменностью и самодовольством произнёс Амару. — Но, как видишь, мы оба в порядке. Чего нельзя сказать о монстре.       — Не волнуйся, Элинор. — Мягко проговорил Хавардур. — Лес не опасен, если относиться к нему с уважением и не вести себя беспечно. К тому же это куда менее рискованно, чем работа стервятницы. Рыцари и охотники хотя бы видят своих противников, а ты гоняешься за тенью.       — Стервятница? — Амару медленно поднялся с матраса и посмотрел на Элинор сверху вниз с нескрываемым восторгом. — Видимо, я баловень Фортуны, раз она привела меня именно к той, кого я искал.       — Что? Зачем? — Мгновенно насторожилась девушка, не ожидая, что незнакомец мог её разыскивать.       Амару оказался очень высоким мужчиной. Элинор никогда не жаловалась на свой рост и на фоне большинства жителей пригорода заметно выделялась, однако сейчас она впервые почувствовала себя по-настоящему хрупкой. Помимо высокого роста — она с трудом доставала ему до плеча — он был широкоплечим и статным, что вполне объяснялось его ремеслом. Хрупкий охотник горного медведя не залит.       Впрочем, несмотря на все очевидные доказательства, у Элинор возникали сомнения. Слишком здоровым и крепким выглядел этот мужчина на фоне привычных жителей Вудграда и пригорода. Слишком дорогой и качественной была его одежда.       — Возьми меня в ученики. — Огорошил он её, полностью лишив дара речи.       — Прошу прощения? — Только и смогла выдохнуть Элинор, глядя на Амару широко раскрытыми глазами. Мгновение спустя она обернулась к Хавардуру, ища у него поддержки.       — Как по мне, неплохая идея. — Вопреки её ожиданиям, поддержал рыцаря старый целитель.       — Ты — Элинор из пригорода. — Уверенно продолжал Амару, внимательно следя за её реакцией. — Стервятница, которая раскрыла преступление в Хилзе и доказала, что местный духовный наставник убивал женщин. Ты спасла детей от обезумевшей с голода старухи. Ты ловишь грабителей и раскрываешь преступления по всему пригороду и Вудграду. Я хочу быть твоим учеником.       — Это шутка? — Всё ещё не веря в происходящее, спросила Элинор. То, что кто-то так хорошо знал о её делах, сильно насторожило девушку и невольно заставило вспомнить о текущем расследовании.       Страх уже пустил корни в её душе, порождая подозрительность и недоверчивость. Что, если именно так преступник и проникал к своим жертвам? Что, если он тоже набивался в ученики? К тому же Амару как нельзя лучше подходил под образ, который она вчера описала Финеасу: обеспеченный рыцарь, хорош собой, умён — об этом говорила его манера речи. А если он охотник на монстров, то наверняка хорошо разбирается в анатомии и ранах.       — Я разве похож на человека, который сейчас шутит? — Сдержанно произнёс Амару. Его взгляд слегка потемнел, а в голосе исчезли прежние хитрые и надменные нотки. Он был абсолютно серьёзен и явно не собирался принимать отказ.       — Ты просишь женщину тебя учить. Не позорься, парень. — Вмешался один из раненых охотников, который до этого казался спящим.       — Вот именно. — Элинор недовольно поджала губы и скрестила руки на груди, словно защищаясь от возможных нападок.       — Меня не волнует мнение других. — Уверенно, почти с королевской гордостью заявил Амару, глядя Элинор прямо в глаза. — Я выбираю лучших. Даже если этот лучший — женщина.       От его прямоты по щекам Элинор разлилось лёгкое тепло румянца. Бесспорно, этот мужчина был уверен в себе и прекрасно знал подход к женщинам — а это шло вразрез с образом преступника.       А вдруг он просто притворяется? — Робко подал голос скептицизм девушки.       Но тот, кто ненавидит женщин настолько, чтобы пытать и убивать их, вряд ли способен полностью контролировать свою неприязнь в их присутствии. Амару же выглядел человеком с богатым опытом общения с противоположным полом.       — Я не беру учеников. — Попыталась отказаться Элинор.       — Почему? Ты даже шанса мне не дала. — Возмутился Амару. Отказ явно поразил его. Судя по всему, в жизни ему крайне редко говорили «нет».       — Элинор, — мягко вмешался Хавардур, молчавший до этого момента. — Тебе стоит серьёзно подумать над этим предложением. Особенно сейчас, когда ты занимаешься таким опасным расследованием. Лишняя защита не помешает. К тому же тебе самой нужен надёжный помощник. Я и невооружённым глазом вижу, что ты сегодня ночью так и не ложилась спать.       — Я не беру учеников. Особенно в этом деле.       — Но почему? — Не унимался Амару, внимательно глядя на девушку. — Разве тебе не стало бы легче, если бы кто-то всегда был рядом и прикрывал спину?       — Потому что… — Элинор сделала паузу. — Где гарантия, что ты сам не окажешься преступником?       Жёсткий вопрос мгновенно погрузил комнату в звенящую тишину. Даже трое больных, лежавших вместе с Амару, казалось, затаили дыхание.       — Это ещё что за шутки? — Голос Амару стал металлическим, в нём явственно слышались удивление и негодование.       — Потому что ты идеально подходишь под образ убийцы. — Тихо, но твёрдо ответила Элинор, пристально наблюдая за его реакцией. — Ты пытаешься казаться скромным рыцарем или охотником, но один из твоих мечей выкован искусным эльфом. Твоя рубаха выглядит обычной, однако стежки на ней выполнены с такой кропотливостью, на которую способна лишь лучшая мастерица. Штаны сшиты из кожи виверны — высшего сорта. На мизинце золотой перстень с родовым гербом. Ты слишком ухожен и чист для обычного охотника, а изо рта не разит, как из логова острозубов. Это говорит о том, что у тебя отличные зубы и крепкое здоровье — большая редкость среди простых жителей Вудграда. Всё это указывает на деньги и высокий статус. Так зачем тебе учиться ремеслу, за которое толком не платят и не благодарят? Да ещё и под началом женщины?       После небольшой паузы Амару ответил уверенно, хотя в голосе прозвучали нотки задетой гордости:       — Чтобы помогать. Я объездил почти весь Континент, чтобы найти тебя — ту, что может раскрыть любое дело, о ком уже ходят легенды. Я хочу помогать тем, кому действительно нужна помощь. И если, чтобы доказать серьёзность своих намерений, мне нужно оправдаться, я это сделаю. Разве не лучше, чтобы это происходило у тебя на глазах?       — Всё, что ты сказала, — правда. — Продолжил он уже спокойнее. — У меня были деньги и статус, но ничто в этом мире не вечно. Теперь я безродный рыцарь, который перебивается охотой на монстров. Мои мечи — моя жизнь и мой хлеб. Поэтому они и должны быть самыми лучшими. Как и одежда. Очень легко обмануть того, кто судит людей лишь по внешнему виду и не задумывается, что это может быть всего лишь маска.       — Если ты намекаешь на то, что тратишь деньги только на амуницию, а в остальном живёшь впроголодь… — Элинор запнулась, внимательно посмотрела на собеседника и уверенно продолжила: — То ты слишком здоров для человека с улицы. Это во-первых. А во-вторых, став моим учеником, ты и вовсе можешь голодать. Стервятники, вопреки распространённому мнению, не гребут золото лопатами.       — Всё же рискну. — Жёстко отозвался Амару, а Хавардур вновь мягко вмешался:       — Элинор, мы же только вчера об этом говорили. — По-отцовски приобнял он девушку. — Тебе нужен помощник, а Амару — сильный воин. Он сможет прикрыть тебя, особенно в этом деле. Давай сделаем так, — добавил целитель, видя, что девушка не собирается менять решение. — Если ты решишь, что совершила ошибку, я лично прослежу, чтобы ему не было покоя нигде, куда бы он ни пошёл, а стража преследовала его по пятам. Но если он окажется честным и благородным рыцарем, ты научишь его всему, что знаешь сама, и даже больше — приютишь.       — Это уже слишком! — Возмутилась Элинор, глядя на Хавардура широко раскрытыми глазами. — Приютить?!       — Ты позволишь своему ученику жить на улице? Тем более раненому? — Многозначительно поднял бровь старик, заставив Элинор обречённо застонать. — К тому же так у него будет больше возможностей помогать тебе и защищать. А заодно присматривать, чтобы ты по ночам спала, а не рыскала по тёмным закоулкам в поисках очередного душегуба.       — А когда мне их выискивать? Днём они отсиживаются в своих логовах. — Бросив острый взгляд на целителя, недовольно прошипела девушка.       — Вот вдвоём и будете выискивать. — Безапелляционно заявил Хавардур. Не дав ей возразить, он окончательно обезоружил Элинор: — Я обязан ему жизнью. Если бы не Амару, сегодня двое больных истекли бы кровью. Разве сделать из него стервятника — такая уж большая цена за спасённые жизни?       — Ладно… — После долгого раздумья сдалась Элинор. — Я беру тебя в ученики. Только потому, что за тебя поручился Хавардур. — Добавила она, глядя на непрошеного ученика. — Если почувствую с твоей стороны хоть малейшую угрозу — лично убью.       — Я не подведу возложенных на меня ожиданий. — Глядя прямо в глаза Элинор, уверенно произнёс Амару. — И докажу, что не все, кто попадает под твоё описание — преступники.       — Посмотрим. — Выдохнула она. — Для начала залечи руку. Кровь может привлечь зверьё или монстров.       — Рана не мешает мне воспринимать информацию и думать. — Возразил он и тут же добавил: — К тому же ты хотела обсудить что-то со стариком по поводу текущего дела. Для этого не обязательно идти в лес. А я теперь твой ученик и имею полное право присутствовать при разговоре. Или мой удел — драить покойницкую?       — Это если ты не умеришь своё самомнение. В противном случае я заставлю тебя не только покойницкую до блеска начищать, но и весь подвал. — Прошипела Элинор, чувствуя, как заносчивость этого безродного рыцаря начинает выводить её из себя.       — Звучит неплохо. — Нахально усмехнулся Амару, явно получая удовольствие от ситуации. — Значит, ты будешь рядом и станешь делиться со мной своими знаниями.       — Это ещё почему? — Откровенно опешила Элинор.       — Ты оставишь меня наедине с телами жертв? А вдруг я что-то испорчу?       — Ты… — Начала возмущаться девушка, но её перебил резкий звук открывающейся двери.       — Мастер! — Прохрипела Хельга, переводя дух после долгого бега. — Ещё один пациент в тяжёлом состоянии. Нападение стаи вурдалаков. Он еле дышит.       — Иду. — Сдержанно отозвался Хавардур и, несмотря на почтенный возраст, бодро вышел из комнаты, бросив напоследок: — Элинор, поговорим позже.       — Ну и чем займёмся? — Нарушил затянувшуюся тишину Амару, внимательно изучая прямую спину девушки.       — Помогать. — Отозвалась она и, обернувшись к мужчине, добавила: — В этой лечебнице я не только стервятница, но и помощница. Тебе придётся вместе со мной выносить ночные вазы и делать перевязки. — Она смерила надменным взглядом, казалось бы, невозмутимого мужчину и едко добавила: — Надеюсь, от этого твоя корона самомнения не упадёт.       — А ты ждёшь, чтобы услышать, как она звенит, или чтобы посмотреть, как я выгляжу без неё? — В тон ей ответил Амару, заставив Элинор невольно усмехнуться.       — Ешь свой завтрак и обувайся, рыцарь. Не дай духи, рухнешь от усталости или испачкаешься.