Глава 5 Деревня Лиф

      Улицы Вудграда уже окутали сумерки, когда трупы Фреи и крысы окончательно догорели. В воздухе всё ещё витал сладковато-терпкий запах костра и жареной плоти, когда с гор подул пробирающий до костей зловещий ветер. Амару поёжился и плотнее закутался в дорожную мантию. Его мрачный взгляд то и дело возвращался в сторону деревни Лиф, а брови сходились на переносице.       С наступлением ночи мертвечина становилась сильнее. Тьма благоволила им, облегчая жалкое существование, а холод помогал сохранять нужную температуру телам. Амару недовольно сжал челюсть. Дождаться рассвета и только потом отправляться на «охоту» было бы самым разумным решением. Но каждое промедление могло стоить жизни невинным людям. Изголодавшиеся по жизненной энергии призраки могли покинуть своё гнездилище и начать искать жертв в соседних деревнях. Вудград находился ближе всех.       Вернуть телегу в лечебницу и снять упряжь с Вьенто — коня Элинор — заняло у них ещё около часа. Только когда на небе зажглась первая звезда, они наконец покинули пределы пригорода. Амару был зол. Сложно было придумать худшее время для поездки в деревню, кишащую мертвечиной, с напарницей, которая из монстров видела разве что диких псов. К тому же Элинор наотрез отказалась слушать его доводы и настояла, что поедет с ним. Упрямство этой девчонки явно было тем тараном, которым она пробила себе дорогу в консервативный мужской мир стервятников. Вот только сейчас оно могло стать причиной её гибели. Амару лишь надеялся, что она сдержит слово и не полезет в драку.       Деревушка Лиф была небольшим поселением с десятью домами, скрытыми от посторонних глаз густым лесом. Когда-то здесь царил мир и покой, а немногочисленные жители зарабатывали на жизнь сбором редких трав и кореньев, из которых варили целебные мази и продавали их в Вудграде. Поговаривали даже, что сам король Навар Справедливый — отец нынешнего короля Даркара — лично приезжал сюда к местным знахарям, чтобы излечиться от мучившего его долгие годы недуга. Но на престол взошёл новый король, а вслед за ним, словно чума, следовал Великий Глас, запрещающий «ересь и магию». Дела деревни резко пошли на спад. Люди боялись покупать целебные травы, а злые языки только и ждали повода, чтобы обвинить жителей Лиф в колдовстве. Деревня нищала. От некогда процветающего поселения остались лишь покосившиеся дома, заброшенные пастбища и грязь — как, впрочем, и везде, куда дотянулась гнилая воля Великого Гласа.       Уже подъезжая к деревне, Элинор и Амару почувствовали неладное. В окнах домов не горел свет, собаки не лаяли, а в воздухе стоял тот самый могильный холод, который они уже успели узнать после встречи с призраком Фреи. Звенящая тишина будоражила и без того натянутые нервы. Тревога и острое ощущение чьего-то незримого присутствия лишь усиливали внутреннее напряжение. Элинор и Амару то и дело озирались, прислушиваясь к каждому шороху шагов лошадей и собственному дыханию.       В самой деревне к дурному предчувствию прибавился ещё и тяжёлый смрад гнилой плоти. Сейчас Амару был искренне рад, что Элинор настояла на птичьих масках. Они не спасали полностью от вони, но без них дышать в этом месте было бы практически невозможно. Амару спешился первым. Элинор последовала его примеру, постоянно оглядываясь и пытаясь скрыть свой ужас. Впрочем, её состояние не укрылось от зоркого взгляда рыцаря. Он надеялся, что эта вылазка станет для стервятницы хорошим уроком: она наконец осознает всю опасность. В то же время Амару мысленно молил всех духов о милосердии, чтобы упрямство его учителя не закончилось трагедией.       — Не на шаг от меня. Поняла? — Жёстко, почти по-военному приказал Амару, оборачиваясь к девушке. — Мертвечина уже здесь похозяйничала. Ещё не хватало, чтобы и тобой полакомилась.       — Д-да… — Дрожащим голосом отозвалась она.       В противовес тому, что видел рыцарь, Элинор в каждой тени мерещились страдания и смерть. Она была здесь всего две недели назад. Разговаривала с жителями. Расспрашивала об убийстве ведьмы, к дому которой они даже боялись подходить. Деревня была в трауре и переполнена волнением, но в ней ещё теплилась жизнь: дети играли в салки, собаки гоняли куриц, женщины стирали в огромных деревянных бадьях, а мужики: кто кричал пьяный бред, а кто пытался сводить концы с концами, предлагая услуги кузнеца или лекаря. Но сейчас… Сейчас же деревня была мертва. Уничтожена. Вырезана под корень.       — Элинор. — Оклик Амару и его лёгкое прикосновение к её плечу, заставили девушку вздрогнуть и испуганно посмотреть на него. В беспокойно мерцающем свете факела, тени плясали на уродливой птичьей маске рыцаря, а его взгляд сквозь толстые линзы был выжидающим. Амару что-то говорил ей, но она не слышала. Не могла.       — Прости, я… — Прохрипела Элинор, стараясь взять себя в руки. Получалось по-дилетантски плохо. — Здесь были дети. Женщины. Старики. Ещё две недели назад деревня жила… а теперь она… Они убили их всех.       — Соберись. — Жёстко скомандовал Амару, хорошенько встряхнув её за плечи. Ему ещё не хватало выводить её из состояния ступора. И это именно тогда, когда существа могли появиться в любой момент. — Я говорил тебе остаться. Ты настояла. Давай ты будешь падать в обмороки после того, как мы здесь закончим.       — Тогда уже будет незачем. — Прохрипела она, глядя на него широко открытыми глазами. — Что я должна делать?       — Первое, держать себя в руках. — Строго произнёс Амару, отпуская плечи девушки. Он всё ещё поглядывал на неё с опаской, словно боясь, что она вновь впадёт в состояние парализующего ужаса. — Второе, не отходить от меня ни на шаг. Третье, выполнять мои приказы. Четвёртое, сжечь как можно больше тел, пока мы остаёмся незамеченными. Мы должны успеть до полночи. В противном случае…       — Они переродяться. — Чуть слышно выдохнула девушка, давая понять, что она осознаёт всю важность их «миссии».       — Вот и умница. — Усмехнулся мужчина, хотя его глаза оставались холодными. — Идём. У нас мало времени.       Элинор всегда считала, что способна абстрагироваться от окружающего её мира и сконцентрироваться на работе. Деревушка Лиф развеяла эту уверенность с такой же лёгкостью, с которой ветер развеивает миражи. Уже на крыльце первого дома, девушку захлестнули неуместные, почти невыносимые чувства.       За несколько лет работы стервятником она успела повидать многое. Убитых мужчин и женщин, разорванные останки, оставленные как людьми, так и монстрами. Чего Элинор никогда не встречала в своей деятельности, так это мёртвых детских тел. Она видела истощённых, опухших от голода, избитых, но не зверски убитых, лежащих в своих разорванных и окровавленных одеждах с застывшими на лицах выражениями вселенского ужаса и отчаяния. Эти лица теперь никак не хотели уходить из головы. Чем больше они с Амару собирали тел для массового сожжения, тем тяжелее ей становилось держать эмоции под контролем.       Присутствие призраков они почувствовали одновременно. Им не нужно было обмениваться словами — достаточно было одного взгляда, чтобы понять: время вышло. Это произошло, когда они выносили из старостиной хижины останки хозяина. Элинор хорошо помнила этого, уважаемого всей общиной, старика. Он с печалью и горечью в голосе говорил с ней, рассказывая о трагедии. Знал ли он тогда, что грозит его деревне? Предвидел ли такой исход? Сейчас уже было поздно думать об этом. Особенно, когда за спиной стояли существа, жаждущие полакомиться жизненной энергией безумцев, что сами пришли в их гнездилище.       — Я их отвлеку. А ты собери оставшиеся тела и сожги. — Проговорил Амару. Вытащив из ножен свой меч и провёл по его лезвию рукой. Как и в сражении с Фреей, клинок сразу засиял таинственным голубым свечением.       — Их слишком много. Ты один не справишься. — Прохрипела Элинор в ужасе озираясь по сторонам.       Здесь собралась вся деревня. Призраки мужчин, женщин, детей и стариков появлялись из неоткуда, словно призванные невидимым кукловодом. Уродливые, источающие невыносимый смрад, они плыли по воздуху, «ощупывая» пространство перед собой длинными гниющими языками. Существа издавали гортанные рычащие звуки, словно переговаривались между собой и незаметно окружали свои жертвы полупрозрачной дымчатой стеной.       — Ты мне обещала. — Жёстко бросил Амару, принимая боевую стойку и готовый пробивать путь к спасению. — Твой меч здесь бесполезен. Сожги тела. Если понадобиться — хоть всю деревню. Пока трупы не тронет огонь, у нас не будет шанса.       Элинор не заметила, в какой именно момент Амару вступил в бой. Он умело отбивал атаки существ, пробивая для неё путь. Удар. Ещё один. Ещё. Оглушительный вой — один из призраков рассеялся, позволив стервятнице вырваться из смертельного кольца. Стараясь не оборачиваться, Элинор бросилась в сторону горы трупов. Амару был прав. В прямом бою с нежитью она будет обузой. Единственное, что она может сейчас сделать — как можно быстрее сжечь останки. Время было не на их стороне, а ранение Амару лишь усугубляло ситуацию. Каким искусным воином он не был, долго противостоять такому количеству существ он не сможет.       Мёртвые тела тяжелее живых. Это знает любой стервятник. В одиночку — Элинор это прекрасно понимала — ей не перетащить всех жертв проклятья к месту массового сожжения в центре деревни, особенно когда приходилось постоянно уворачиваться от внезапных атак призраков. Амару нужна была помощ. Количество существ неумолимо росло, словно какая-то невидимая сила постоянно воскрешала их. Некоторые из призраков были вооружены мечами, и Элинор лишь благодаря своей ловкости, отточенной во время уроков фехтования в Роттшире, удавалось уходить от ударов. В этом хаосе вывод напрашивался сам собой: спалить всю деревню дотла.       Не колеблясь ни минуты, Элинор полила маслом тела, которые они уже успели вынести на улицу, и подожгла факелом. Огонь разгорелся не сразу. Словно злая воля проклятой деревни не хотела отпускать свои жертвы. Раз попытка, два. На третьей девушке наконец улыбнулась удача. Пламя разбушевалось, ярко осветив всю деревню и ослепив призраков, находившихся в непосредственной близости к костру.       Радуясь своему небольшому успеху, Элинор бросилась в оставшиеся дома, держа наготове масло и факел. Там, среди тьмы, крови и смрада смерти, её поджидала целая семья призраков, охранявшая свои тела. Девушка вскрикнула и бросилась бежать прочь. Если она останется в доме — попадёт в смертельную ловушку, где ни Амару, ни её собственный меч не смогли бы помочь.       Увернуться. Облить маслом дом. Поджечь. План был до неприличия прост и одновременно невероятно сложен в исполнении. Призраки преследовали девушку, не позволяя ей навредить ни им, ни их обветшалой халупе. Только с помощью Амару, ей удалось вырваться и исполнить задуманное. Дерево вспыхнуло быстро, перебрасывая пламя со стен на мебель, с мебели — на тела несчастных, вздымая свои яркие языки к крыше.       Второй дом удалось поджечь гораздо быстрее: призраки метались, боясь приблизиться к огню и «защитить» свои тела. Оглушительный вой, звон металла в пылу сражения, усталые стоны Амару, смрад горелой плоти, перемешенный со сладким ароматом горящего дерева и треск огня — всё это накрыло Элинор плотным куполом, мешая ей различить другие, более зловещие звуки.       Вой диких псов. Они появились из темноты леса, соблазнённые запахом горелых тел. Следом за ними шли уродливые твари, похожие на гигантских, поражённых процессами разложения, собак, котов и домашний скот. Мертвечина. Проклятье никого не пощадило.       Не долго думая, Элинор выхватила меч и нанесла сокрушительный удар по тварям. Она не могла сражаться с призраками, но это не значило, что она не справится со зверьём. Особенно с дикими псами. Удар. Ещё один. Ещё. Путь к очередному дому расчищен. Облить остатками масла и поджечь.       Она так увлеклась сражением и выполнением своей миссии, что заметив очередное движение сбоку среагировала раньше, чем осознала. Оглушительный звон металла, привёл её в чувства.       — Амару?! — Воскликнула она, во все глаза глядя на того, кого едва не порубила на куски.       — Отличные навыки. — Устало усмехнулся он, ловко отразив выпад и одним движением разоружив девушку. — Но не достаточно, чтобы тягаться со мной.       — Хвастовство — наказуемо, а самолюбование до добра не доводит. — Проворчала Элинор, наблюдая, как рыцарь поймал её меч и протянул ей.       — Ну что ты. Я просто приглашаю своего учителя как-нибудь попрактиковаться со мной в фехтовании. — Хитро усмехнулся он, а потом в миг став серьёзным жёстко спросил: — Ты закончила?       — Остался труп ведьмы. — Выдохнула девушка, пряча оружие и обеспокоенно глядя на мужчину. Он выглядел уставшим и взъерошенным. К потным вискам, которые не скрывала птичья маска, прилипли пряди волос. Его дорогая дорожная мантия порвалась в нескольких местах. Рана на руке открылась, и кровь проступила сквозь бинты. Амару пытался выглядеть бодро, но было видно, что эта «игра» давалась ему с большим трудом. Он нуждался в отдыхе и помощи лекаря.       — Её похоронили на кладбище? — Тем временем сдержанно уточнил он.       — Да. — Элинор кивнула и встревоженно спросила: — Ты в порядке? Твоя рука…       — В порядке. — Безапелляционно оборвал он её. — Если не поспешим, у нас появиться более серьёзная проблема в лице стражи и последователей. Не знаю, как ты, а у меня нет никакого желания объяснять им, почему пришлось спалить всю деревню. Тем более, что убийство жителей они с радостью припишут нам.       — Ты прав. Идём. — Быстро направилась в сторону местного кладбища Элинор. — Но дома я обработаю тебе раны.       — Какая внимательность. Всегда знал, что ранения способствует интимному сближению. — Тоном хитрого лиса проговорил Амару, заставляя Элинор обречённо закатить глаза и ускорить шаг.       Кладбище оказалось в ста саженях от деревни. Затерянное в лесу и окружённое кустарниками дикой малины, оно казалось очень тихим и спокойным местом. Даже зверьё обходило его стороной, не решаясь тревожить покой мёртвых. Впрочем, пройдя мимо невысокого куста и присмотревшись к нему в свете факела, Элинор поняла причину такого «страха» животных перед этим местом. Тис. Яд этого растения был известен издавна, но девушка впервые видела, такие густые заросли в одном месте. Узнай об этом месте преступники и заговорщики, количество отравлений неугодных возросло бы в разы.       Нужная могила нашлась не сразу. Она находилась на самом краю поляны, вдалеке от остальных захоронений. Относительно свежая — у поминального камня ещё лежали подвявшие цветы — она была безжалостно разорена и осквернена. Видимо, какой-то вандал, наживы ради, хотел найти украшения или магические атрибуты, с которыми обычно хоронили умерших. По эксцентричной воле судьбы, его ждала неудача. Вместо сиюминутной выгоды в могиле оказалось изуродованное преступником и процессами разложения тело несчастной ведьмы, явно страдавшей при жизни от тяжёлой формы рахита.       — Даже после смерти ей не дали долгожданного покоя. — Прошипела Элинор, с плохо сдерживаемым негодованием в голосе.       — Либо специально выкопали. — Хмуро заметил Амару, указывая на могилу. — Видишь? Труп раскопан небрежно. Ноги и руки ещё присыпаны землёй. Возможно, кто-то хотел, чтобы она выбралась из могилы.       — Либо расхититель испугался того, что увидел, и сбежал. — Предположила Элинор, аккуратно присаживаясь рядом с останками и внимательно их изучая. — Если это сделал преступник, думаешь, он следил за жителями деревни?       — Сомневаюсь. — Односложно отозвался рыцарь, с любопытством наблюдая за действиями стервятницы. — А ты?       — Вряд ли. Слишком рискованно оставаться в деревне после убийства и наблюдать за тем, что будет происходить с трупом. С другой стороны… — Элинор подняла взгляд на Амару. — Уйди он раньше, сразу стал бы подозреваемым. Возможно, таким образом он заметает следы? Уничтожить всю деревню — значит избавиться от потенциальных свидетелей.       — Слишком кровожадно. — В голосе Амару прозвучало сомнение. — Если он вырезает деревни, молва об этом разошлась бы по всему Континенту.       — Но он же для чего-то подвергает ритуалу своих жертв. — Резонно заметила девушка, снова возвращаясь к изучению трупа.       — Подобное, может быть последствиями более сложного ритуала. — После недолгих раздумий, мрачно возразил рыцарь. — То, как ты находила жертв, указывает на очень сложный и древний ритуал. Возможно, мертвечина — его побочное явление.       — Хорошенькое же побочное явление. — Брякнула себе под нос девушка. — Ты говорил, что не знаешь, что это за ритуал.       — За несколько часов с того момента ничего не изменилось. — Едко отозвался Амару. — В любом случае, чтобы это не было, нам от этого не легче. Могилу осквернили. Погребальный ритуал был разрушен. И судя по тому, что здесь произошло, он явно не помог предотвратить трагедию.       — Ну, по крайней мере, я могу сказать, что повреждения у первой жертвы были такие же, как и у Фреи. — С тяжёлым вздохом констатировала Элинор. — Видишь эти раны? — Она указала на увечья. — Они, конечно, повреждены процессами разложения, но они точно были нанесены острым предметом и с такой силой, что даже на костях остались следы. Тоже самое было и у второй жертвы. Глазницы пусты. Грудина вскрыта. Сердце отсутствует. Это определённо один и тот же убийца.       — Ты закончила? — Нетерпеливо спросил Амару. Он настороженно всматривался в темноту и прислушивался к каждому шороху, словно пытался уловить приближение врагов.       — Да. — Кивнула Элинор, вставая и отряхивая с себя грязь. Она отошла от могилы.       Рыцарь действовал быстро. Достав остатки масла, он вылил их на труп ведьмы. Элинор подожгла его факелом. Как только стало ясно, что останки будут полностью сожжены, молодые люди поспешили покинуть кладбище.       Подозвав лошадей, они оседлали их и как можно скорее скрылись в темноте густого леса. Им хватило времени покинуть деревушку Лиф прежде, чем туда влетели всадники Короля и последователи Великого Гласа.       Обратно в пригород Вудграда Элинор и Амару ехали молча, каждый погружённый в свои мысли. После пережитого, разговаривать вовсе не хотелось, да и любой лишний звук мог ненароком выдать их присутствие рыцарям и последователям, рыскающим по чаще леса. Плутая укромными тропинками и заметая следы, пара лишь глубокой ночью окольными путями въехала на безлюдные улочки бедного квартала.       Элинор завернула к своему дому и спешилась перед тяжёлыми, глухими воротами. Амару последовал её примеру. С трудом открыв одну створку врат, девушка сначала пропустила рыцаря с его конём, а потом завела Вьенто и плотно закрывая проход на ключ. Они прошли по узкому переулку, завернули за угол и оказались перед грубыми стойлами. Здесь под грубым навесом из соломы, разместилась массивная перекладина и два корыта с овсом и водой. Рядом находилась тяжёлая дверь, ведущая в покосившийся и неприветливый дом.       Только сейчас, впервые за долгое время, Элинор была рада, что стойла закрыты от любопытных глаз, а в дом можно попасть не только через парадный вход. Если бы внимательные соседи, готовые за золотую монету и мать родную продать, увидели её позднее возвращение в компании незнакомца, завтра она встречала бы гостей в рыцарских доспехах или длинных чёрных рясах. Не нужно быть гением, чтобы понять: после пожара в Лиф, рыцари Короля и последователи Великого Гласа начнут искать виноватых в каждом прохожем.       — Ты здесь живёшь? — Спросил Амару, когда Элинор пропустила его в дом и плотно закрыла дверь на ключ.       — Да. — Смутилась девушка, поймав себя на мысли, что впервые впускает мужчину в своё «убежище».       Боковая дверь привела их на кухню. Это было небольшое, весьма скромное помещение даже по меркам пригорода. Узкие полки с баночками мёда и ягодного варенья, небольшие шкафы с солениями, солониной и сушёными грибами. Под потолком у выложенного камнем очага весели пучки трав, а у маленького окошка стоял дубовый стол с тремя стульями. Несмотря на бедность, в этом месте было что-то особенное. Женское. Уютное. Аристократичное. Амару чувствовал это. Возможно, дело было в вазочке с полевыми цветами на столе? Или в том, с какой любовью была расставлена кухонная утварь? А, может, в занавесках на окне? Он не мог сказать наверняка, но ощущал, что для Элинор это место было особенным. Настоящей крепостью. И она впустила в неё его — чужака.       — Прости, у меня не так много места, но, думаю, мы как-нибудь поместимся. — Сняв маску, проговорила Элинор. Чтобы как-то скрыть неловкость, девушка подошла к очагу и принялась его растапливать.       — Ну, мне много места не нужно. Главное — сухо и крыша над головой. — Усмехнулся Амару, снимая с плеч дорожный плащ и устало бросая его на спинку стула.       — Прекрасно. Значит тебе хватит подстилки на полу, а я-то боялась. — В манере ученика ответила девушка, скосив на него хитрый взгляд. — Думала согласишься только на мою кровать.       — Твоё коварство ранило мне душу. — Драматично воскликнул мужчина, заставляя Элинор тихо хохотнуть:       — Плохая я.       — Конечно. Но, я не жалуюсь. Учитель должен подвергать испытаниям ученика. Иначе он ничему не научится. — Философски изрёк рыцарь, отмечая про себя, что у Элинор очень красивая улыбка и приятный смех.       — Как самоотверженно. — Хмыкнула девушка и поманила его за собой к лестнице на второй этаж. — Идём, я тебе всё покажу и приготовлю постель. У тебя есть сменная одежда? Ванная на втором этаже. Можешь воспользоваться.       — У тебя есть ванная комната? — Удивился Амару. Обычно, бедняки не могли себе позволить отдельную комнату под ванную; им хватало бадьи в углу кухни. То, что у Элинор она была, натолкнуло мужчину на некоторые размышления, но он быстро отмахнулся от них.       — Ну, что-то похожее на неё. — С лёёгкими виноватыми нотками в голосе ответила девушка, поднимаясь вместе с гостем по лестнице. — Просто бадья с водой и ковш. Придётся немного подождать, пока я нагрею воду, чтобы не мыться ледяной. Тебе помощь нужна будет?       — Я, конечно, не против, но… Не ожидал, что ты настолько смелая. — Хитро проговорил Амару, внимательно наблюдая, как щёки девушки покрываются лёгким румянцем смущения.       — Ну, ты же ранен, и устал, и… — Элинор запнулась, заметив лукавый взгляд рыцаря и вспомнив, как ловко он управлялся с мечом одной рукой.       — Забудь. — Буркнула она, осознав свою оплошность. — Я тебе подготовлю постель и травы для перевязки.       — Буду очень признателен. — Дружелюбно ответил Амару, поравнявшись с ней и глядя сверху вниз. Он решил не дразнить её дальше, а просто насладиться этим искренним смущением. Ещё в лечебнице старика Хавардура, он поймал себя на мысли, что ему нравится, как Элинор реагирует на него. Её эмоции были на удивление искренними и яркими — большая редкость среди жителей не только Вудграда, но и всего Континента.       — Да. — Буркнула она и поспешила подняться на второй этаж, лишь бы не ощущать на себе этот хитрый взгляд. Оказавшись у своей комнаты, Элинор открыла дверь со словами:       — Проходи. Это самое большое и тёплое помещение во всём доме, не считая кухни. Так что… будем ютиться здесь вдвоём.       — Я думал ты пошутила насчёт своей комнаты. — Озадаченно проговорил Амару, заходя следом и внимательно осматриваясь.       Как и сказала Элинор, это было просторное помещение. У стены стоял небольшой шкаф. Рядом с дверью — расписной и потёртый комод со скромным подсвечником на нём. Недалеко от окна, зашторенного старыми, поеденными молью, шторами, размещалось трюмо с несколькими склянками, шпильками и расчёской. Под стеной, в которой, скорее всего, проходил дымоход, стояла аккуратно застеленная кровать, а у изголовья — тяжёлый кованный сундук.       — Я не предлагаю тебе спать со мной в одной постели. — Тем временем смущённо проворчала девушка. — Пока ты будешь приводить себя в порядок, я подготовлю небольшую тахту. Здесь её разместить будет проще, чем на кухне или в кабинете. К тому же, как я уже говорила, здесь теплее. И… надеюсь, ты не храпишь.       — Вот ты мне и скажешь. — Хитро заявил Амару, хотя смущённый блеск в его глазах подсказал Элинор, что ему было так же неловко, как и ей. От этого осознания девушке стало немного легче.       — Скорее, безжалостно сброшу на тебя подсвечник. — Проворчала Элинор и, резко развернувшись, вышла в коридор, продолжая знакомить гостя с домом.       — Здесь, — девушка указала на дверь напротив спальни, — кабинет. С этого места начнётся твоё теоретическое обучение как стервятника. А там, в конце коридора, ванная комната. Можешь располагаться, а я пойду нагрею воду, подготовлю травы и организую тебе спальное место.       — Спасибо. — Мягко проговорил Амару, благодарно улыбаясь девушке.       — Не за что. — Кивнула она, неожиданно для себя успокаиваясь, и быстро скрылась в тёмных коридорах дома.       Элинор жила скромно и при этом нетипично для обычных бедняков пригорода. Амару чувствовал в доме присутствие аристократичной чистоплотности, что порождало больше вопросов, чем ответов. Наверняка корень проблемы крылся в роде деятельности девушки. Вряд ли её семье понравилось, что дочь копается в трупах, ходит в мужской одежде и выискивает убийц. Амару не сомневался: Элинор пришлось многим пожертвовать, чтобы заниматься любимым делом, и это искренне восхищало его.       На книжных полках — которых в доме было явно в разы больше, чем другой мебели, — он нашёл фолианты по медицине, трактаты по душевным наукам и рукописи Старших Стервятников, заметки которых использовались для расследования многих преступлений. Книги по алхимии и травничеству, разрешённые последователями Великого Гласа, стояли отдельно, зачитанные до дыр. Его напарница..... Назвать Элинор «учителем», у Амару язык не поворачивался. Он видел в ней скорее симпатичную и загадочную девушку, чем прожжённого годами поисков и исследований мастера. В любом случае, его напарница бесспорно хранила массу секретов, и Амару хотел узнать их все. Для такого, как он, подобное желание было сродни вопросу выживания, но было в этом ещё что-то. Странное. Интригующее. Любопытное.       Особенно сейчас, когда он, изучив весь дом, спустился на кухню и, облокотившись о косяк двери, незаметно наблюдал за девушкой.       Она была вымотана и смущена. О последнем Амару говорило то, как забавно Элинор поджимала чуть обветренные холодными северными ветрами губы. Её утомлённые глаза, необычного зелёного цвета, в огненном блике очага и свечей, завораживали своим блеском. Рыжие волосы девушка собрала в простую, но элегантную причёску, подчёркивая вьющимися локонами соблазнительный изгиб шеи. Тёмную тунику и плотные штаны из кожи горного чудища скрывала длинная дорожная мантия, которую Элинор так и не сняла, а из голенища поношенных сапог торчала рукоять охотничьего ножа.       Амару поймал себя на мысли, что не может отвести от девушки восхищённый и любопытный взгляд. Удивительная. Он не сомневался, что сегодня она впервые встретилась с мертвечиной, и ожидал, что после всего произошедшего на неё нахлынет истерика. Ошибся. Элинор показывала страх. Ужас. Панику, но не парализующую беспомощность. Возможно, волна истерики настигнет её позже, но в любом случае умение держаться в нестандартных ситуациях у неё было на высшем уровне.       — Я не слышала, когда ты спустился. — Тихий, слегка встревоженный голос девушки вырвал Амару из омута раздумий.       — Прости. Не напугал? — В тон ей ответил мужчина с тенью лёгкой улыбки на губах. Несмотря на это, его глаза оставались сосредоточенными и пытливыми.       — Нет. Просто не услышала. — Отозвалась она, в свою очередь изучая гостя. — Вода почти закипела.       — Это хорошо. — Амару оттолкнулся от косяка и подошёл к очагу. Он без особых усилий снял чан с огня и направился в сторону ванной комнаты.       — Осторожнее. Не обожгись. — Бросила ему вдогонку девушка, и услышав утвердительный ответ, облегчённо выдохнула.       Элинор всегда работала одна, и уж тем более никто из мужчин не жил с ней под одной крышей. Подобная ситуация смущала её. Как? Как они будут жить вместе? Да, Амару выглядел порядочным, и если бы хотел убить её, то уже давно сделал бы это. За сегодняшний день возможностей у него было предостаточно. С другой стороны, многие одинокие девушки жили с сожителем или родственником мужского пола. Это защищало от бандитов, вламывающихся в дома, и маргиналов, ищущих утех. Элинор тяжело вздохнула и устало потёрла слипающиеся глаза. Как бы там ни было, об этом она подумает после отдыха. Им обоим нужно набраться сил.       Когда Амару вернулся в комнату хозяйки дома, она как раз заканчивала стелить импровизированную кровать. Девушка соорудила её из найденных в подвале деревянных настилов. На жёсткий матрас из морской травы и соломы она положила мягкую перину и набитую перьями подушку. Одеялом служили медвежьи шкуры. Рядом с кроватью на полу стояли склянки с целебными мазями и чистое тряпьё, явно подготовленное для перевязки.       Заметив Амару, Элинор приветливо ему улыбнулась. Сейчас мужчина выглядел по-домашнему: льняная рубаха была небрежно надета поверх чистых походных брюк, на ногах — неизменные сапоги из кожи виверны. Влажные волосы беспорядочно лежали на плечах. Уставший взгляд… Даже, если Амару затевал что-то нечистое, сейчас он был явно не в том состоянии, чтобы это провернуть.       — Надеюсь, тебе будет комфортно. — Участливо проговорила Элинор и добавила: — Садись, я перевяжу тебе рану.       — Всегда приятно, когда о тебе заботиться симпатичная девушка. — Улыбнулся он уголками губ, подходя к своей кровати и с тихим стоном облегчения садясь на её край.       — Не заливайся соловьём. Завтра я из тебя всю душу вытрясу. — Стараясь оставаться невозмутимой, отозвалась Элинор, но её выдала лёгкая улыбка на губах и хитрый взгляд.       — А для завтра у меня новые комплименты припасены. — Подмигнул ей Амару, снимая с себя рубаху и открывая девушке вид не только на глубокую рану на руке, оставленную острыми когтями монстра, но и на россыпь старых шрамов, «украшающих» всё его тело.       — Либо ты совсем неуклюж, либо прошёл через само Пекло и сумел найти дорогу обратно. — Выдохнула Элинор, широко раскрытыми глазами, глядя на боевые раны мужчины.       — В этой жизни бывало всякое. — С горечью в голосе отозвался Амару. Его тон красноречиво сказал девушке, что не стоит продолжать эту тему; по крайней мере сейчас.       — Надеюсь, в этом доме ты сможешь отдохнуть. — Прошептала Элинор, приступая к обработке свежей раны и её перевязке.       — Если только ты не храпишь. — Усмехнулся мужчина, внимательно наблюдая за каждым её движением. Элинор прикасалась к нему очень аккуратно и нежно, словно боясь причинить лишнюю боль. Это нравилось рыцарю. Он даже поймал себя на мысли, что рядом с этой девушкой способен по-настоящему расслабляться. Удивительное чувство.       — Вот завтра ты мне и скажешь. — Тем временем парировала Элинор его же словами. — А ещё… расскажешь, что ты делал со своим мечом, что он смог убить призраков?       — Завтра. — После продолжительной паузы, тихо отозвался он. — Сейчас нам стоит отдохнуть. Это был долгий день.       — Хорошо. — Не стала настаивать девушка. Закончив с перевязкой, она аккуратно встала и протянула ему его рубаху. — Ложись и отдыхай.       — А ты? — Он бросил на неё хмурый взгляд.       — И я. Но после водных процедур. — Прошептала она, отходя в сторону. — Я заберу свечи, чтобы тебе не мешал свет.       — Это не обязательно. — Невозмутимо пожал он плечами, укрывшись шкурами.       — Зато быстрее погружает в сон. Спокойной ночи. — Прошептала Элинор, выходя из комнаты и мягко закрывая за собой дверь.