Глава 7 Привал в горной пещере

      Деревня Лепсна располагалась на территории Королевства Эвигейден, недалеко от границы с Вудградом и в стороне от основного тракта. Это было небольшое, одинокое поселение домов на пятнадцать, в которое нельзя было забрести случайно. Затерянное глубоко в горах, путь к нему лежал через болота и густые леса, кишащие кирики, горными медведями, людоедами и прочей нечистью, которая заманивала уставших путников в смертельные ловушки. Несмотря на опасность, желающих рисковать своей жизнью находилось немало. Это был кратчайший путь из Вудграда в Эвигейден. По основному тракту приходилось делать крюк в пару десятков вёрст, а через горы до столицы союзного королевства можно было добраться всего за день.       Зная все риски и трудности, именно Амару настоял на пути через горы. Его решение было продиктовано хладнокровным рационализмом, с которым Элинор не могла поспорить. Время. Оно играло против них. Задача любого стервятника — поймать преступника, не допустив новых жертв. С последнего преступления прошло около трёх недель, что говорило о высокой вероятности появления новой жертвы в ближайшие дни. Это значило, что изучение старых мест преступления нужно было проводить как можно быстрее и не тратить драгоценные часы на долгую дорогу.       С другой стороны, подобное решение напарника стоило Элинор спокойствия. В горах всегда темнеет быстро, а поздней осенью — особенно. И хотя посиделки у костра с задушевной беседой могли показаться романтичными, их нередко прерывал пробирающий до костей северный ветер и вопли какого-то существа, до ужаса напоминающие женские крики. Горные гарпии. Амару пришлось прочитать целую лекцию об этих тварях, чтобы убедить девушку не сворачивать с тропы и не срываться с места в благородном порыве спасти «несчастную».       Несомненно, Элинор повезло с напарником. Рыцарь, опытный охотник на монстров — лучшая защита, которую только можно представить в подобном походе. Амару знал каждую тропку, мог ориентироваться по следам на голых камнях и по крикам дикого зверья определять вид монстра и как близко он находился. Он терпеливо делился своими знаниями с Элинор, не переставая уверять, что когда-нибудь они спасут ей жизнь.       — Лошадям нужно передохнуть. — Ближе к вечеру проговорила стервятница, когда они уже почти подъезжали к деревне Лепсна.       — Да. Остановимся за той скалой. — Амару кивком головы указал на близлежащую гору. — Там есть подходящая для привала пещера. Путешественники и пешие торговцы уже давно облюбовали её. Отличное место для ночлега.       — Да уж… Поедь мы по основному тракту, могли бы заночевать в придорожном трактире. — Недовольно проворчала девушка.       Длительные путешествия никогда не были любимым времяпрепровождением Элинор. Отсутствие даже банальной ночной вазы приводило некогда аристократку в настоящее уныние, что уж говорить о редкой возможности смыть с себя пыль и усталость дороги. Тем не менее она понимала выбор Амару и даже признавала, что её недовольство вызвано скорее присутствием рядом напарника, чем отсутствием удобств. Любой девушке хотелось бы выглядеть привлекательно рядом с симпатичным мужчиной, а не вонять потом и грязью, от которых ещё чуть-чуть и начнёшь чесаться.       — И тогда ты бы не узнала о существовании горных гарпий, этого пути и вчера не поела бы… Как ты там сказала? Точно! «Самого сочного и вкуснейшего заячьего мяса в своей жизни». — С самодовольной улыбкой проговорил Амару, скосив взгляд на напарницу. — Согласись, это интереснее, чем делить вонючую комнатку с клопами.       — Да, но и вытаскивать по утрам ветки из волос — так себе удовольствие. — Буркнула она, вспоминая, как сегодня потратила несколько часов, чтобы вычесать из причёски иголки, опавшие листья и песок, принесённые ночным ветром.       — Вот по этой причине, путешествия — не женское дело. — Безапелляционно заявил Амару, аккуратно управляя их с Элинор конями, тянущими повозку.       — А я думала, этот стереотип придумали вы, мужчины, чтобы дать себе возможность опуститься до своих первобытных инстинктов в отсутствии женщин. — Гордо парировала девушка, чем вызвала негромкий смешок, напарника.       — Поверь, если бы я захотел, твоё присутствие лишь подстегнуло бы меня «опуститься до своих первобытных инстинктов». — Заявил он. — Как, например, наш знакомый преступник. Он бы надругался над тобой и убил в тот самый момент, как повозка покинула Вудград.       Амару бросил короткий взгляд на Элинор. Этого было достаточно, чтобы заметить, как она досадливо поджала губы. Она всегда так делала. Особенно когда понимала его правоту; и в этом было что-то милое. Такое же милое, как и её попытки скрыть от него своё смущение или доказать ему неправоту на очевидные вещи.       — Но ты права, — он вернулся к управлению повозкой. — Вы делаете нас лучше. С этим сложно поспорить. Поэтому сейчас мы держим путь в пещеру, а не остановились ещё пару верст назад на живописной поляне. Но… Мне интересно. — Он вновь посмотрел на напарницу, и их взгляды встретились. — Почему такая чистоплотная и своенравная кошка, как ты, выбрала мужскую профессию, где нужно путешествовать? Сидела бы себе в родительском доме, платочки вышивала. Блестала на балах. Терпеливо и кротко ждала своего принца в сияющих доспехах.       — Не все принцы на балах таковыми являются в жизни. — Сухо осадила его Элинор, отводя взгляд.       Не нужно было обладать особой проницательностью, чтобы понять: вопрос задел её за живое; и Амару было любопытно узнать причину такой реакции. Элинор редко говорила о своём прошлом и практически ничего о своей семье и том, как оказалась в Вудграде. То, что его напарница из другого города, рыцарь понял сразу, как только впервые заговорил с ней. Её выдавал лёгкий северный акцент, присущий больше выходцам из Роттшира, чем народу реки Нарелль.       — Мне нравится то, чем я занимаюсь. — Продолжила девушка, немного мягче. — Но не всё, что нам нравиться, приносит удовольствие. Даже в любимом деле может быть то, что вызывает неприятие и даже раздражение. Я люблю поиск преступников, но это не значит, что я должна быть в восторге от всех пунктов этого процесса. — Элинор повернула голову к напарнику. — Отсутствие удобств входит в этот список.       — И что же ещё входит в этот список? — Амару внимательно всматривался в лицо девушки, замечая все изменения: как недовольно поджимались губы, как темнел взгляд, как хмурились брови. За то время, что они провели вместе, наблюдение за мимикой его учителя незаметно стало для Амару своего рода приятным увлечением.       — Неуместные вопросы и комментарии ученика. — Остро, явно желая «ужалить» напарника, проговорила Элинор. Она смерила мужчину хмурым взглядом и сдержанно добавила: — Смотри на дорогу. Ещё не хватало, чтобы ты лошадей к обрыву направил.       Пещера, о которой говорил Амару, оказалась большой и, к удивлению Элинор, довольно уютной. Какой-то умелец поделил её пространство на несколько зон. У самого входа было невысокое каменное ограждение, куда легко помещалась повозка с лошадьми, и стояли потресканные корыта, наполненные дождевой водой и уже начавшей гнить соломой. В глубине пещеры, в самом её центре, находилось небольшое озеро, дно которого уходило в чёрную бездну глубоко под землёй. Один из берегов водоёма удачно закрывал от посторонних глаз гигантский валун. За ним располагался очаг с оставленными в нём свежими палениями. На импровизированном из пня и камней столе стояли фляги с водой и вином. Это наводило Элинор на мысль, что у путешественников была своя традиция — оставлять что-то для будущих посетителей. Своеобразный сувенир от одного путника другому, на случай если кто-то нуждался в этом. Так, в одной из ниш девушка заметила лечебные травы и чистое тряпьё для перевязки ран. Даже место для отдыха здесь имелось — успевший впитать сырость и прогнить настил находился аккурат под той самой нишей.       Всё в этом месте говорило о том, что им регулярно пользуются. Здесь было неожиданно тепло, а благодаря оставленным свечам и разведённому костру — светло. Кое-где на земле лежали залетевшие с ветром опавшие листья, а на одной из стен у входа были выцарапаны надписи на всех северных и южных наречиях. Все они сводились к пожеланиям доброго пути, символам оберегов от сглаза и благословениям на спокойную дорогу. Некоторые из надписей предупреждали об опасности впереди и заверяли, что деревню Лепсна лучше преодолевать в светлое время суток, пока мертвечина ещё слаба. Подобное настораживало Элинор. Это было явным подтверждением, что их с Амару предположения оказались верны. С другой стороны, никто не знал, когда именно были нанесены эти предупреждения. Это могло быть как после, так и перед тем, как о Лепсне перестало быть слышно.       Сняв с лошадей упряжь, Элинор всё же решила воспользоваться моментом, пока Амару ушёл на поиски дичи, и смыть с себя грязь дороги. Вода озера, к большому удивлению девушки, оказалась тёплой, что лишь подстегнуло её желание расслабиться. Не теряя больше ни минуты, она разделась и, заплыв за камень, закрывающий её от любопытных глаз входящего в пещеру напарника, прикрыла глаза и блаженно выдохнула. Вода успокаивала, приводя беспокойные мысли в порядок и убаюкивала.       Амару вернулся, когда на улице уже полностью стемнело. Сегодня удача была на его стороне: с пояса мужчины свисали две туши рябого шмыгля — неприметной, но очень питательной птички, мясо которой подавалось на стол самому Королю. В своё время, когда ему принадлежали владения в Роттшире и он приезжал туда на осеннюю охоту, Амару с удовольствием охотился на этих пташек. Даже с братом соревновался в количестве добычи, хвастаясь своими навыками следопыта и охотника. Вот только… Это было в далёком, уже давно забытом, прошлом. Сейчас же у него было весьма любопытное настоящее, которое с каждым новым днём преподносило ему сюрпризы.       Обучение стервячьему делу вносило в душу рыцаря ощущение какой-то правильности. Словно убеждало, что это именно то, чем он должен заниматься. Элинор была прекрасным учителем. Терпеливая, строгая, своенравная. Она могла загадать ему такую загадку, над ответом на которую он ломал голову весь день. Элинор умела его заинтересовать; увлечь даже скучными сухими данными. С ней он привык носить неудобную птичью маску на людях и в лесу, обсуждать таинства людских душ, спорить о представлении мира древними существами и о статьях в учениях Старших; обсуждать Хроники Континента и изучать новые алхимические исследования. Он привык спать с ней в одной комнате, встречать вместе рассветы в её маленькой библиотеке, используя древний фолиант как подушку, и даже просыпаться по ночам от тихих стонов, вызванных её кошмарами. Тайком держать её за руку, зная, что это успокаивает. Он совершенно случайно открыл это для себя. Однажды ночью, во время сильнейшей грозы, Элинор особенно сильно мучилась от кошмаров. Стонала. Что-то невнятно бормотала. Её рука сама оказалась рядом с его лицом, и он, не долго думая, крепко сжал её, пробормотав что-то успокаивающее. Это сработало. С того момента это стало его тайным ритуалом.       Закончив нанизывать мясо шмыгля на колышки и укладывать вокруг костра, Амару огляделся. Элинор не было, но у края озера лежала аккуратно сложенная женская одежда. В этот момент на губах рыцарь появилась лёгкая улыбка. Он представил, с каким довольным выражением лица девушка пошла приводить себя в порядок. Он не сомневался, она мечтала об этом уже второй день их путешествия.       Амару не переживал за Элинор, зная, что в случае чего сможет быстро придти ей на помощь. Тревога зародилась неожиданно. Так же резко, как грозовой ливень обрушивается после продолжительного зноя. Их не хитрый ужин уже был почти готов, но девушка всё ещё не появилась. Это было… необычно. Беспокойство, словно дрожжевое тесто в тёплой печи, начало бурлить в душе рыцаря, заставляя мозг рисовать один ужасный сценарий за другим. Может, в пещере прятался враг, а он не заметил? Или какой-то монстр? Или, не дай духи, она утонула? Амару прикрыл глаза и сделал глубокий вдох, стараясь взять себя в руки. Ему нужно увидеть её. Услышать её голос.       — Эй, русалка, чешуя вырастет, если так долго будешь в пещерном озере плавать. — Проговорил он, ожидая услышать смущённое ворчание Элинор. Безмолвие было ему ответом. Это осознание неприятным холодком прошлось вдоль позвоночника мужчины, заставляя его нахмуриться. Слишком тихо. Зловеще.       — Элинор? — Позвал он девушку. Тишина. Неужели он опоздал? Не в состоянии сопротивляться сводящему с ума, давящему чувству где-то под ложечкой, Амару резко встал со своего места и широким шагом подошёл к озеру. Мужчина так и замер, не в силах отвести взгляд от открывшейся ему картины.       Элинор была божественно прекрасной. Бархатная кожа светлее лилии, в мерцании водяной ряби приобретала лёгкий таинственный блеск. Длинные рыжие волосы, которые девушка часто заплетала в простые, но высокие причёски, сейчас беспорядочно разметались по каменному полу пещеры. Умиротворённо спящее лицо Элинор было тем, чем мужчина в тайне любовался, когда она засыпала рядом с ним. Высокий лоб, аккуратные тёмные брови, между которыми уже успела залечь первая морщинка. Слегка раскосые, как у лисы, глаза были закрыты и украшены веером чёрных ресниц. Прямой небольшой нос, аккуратная ямка под ним мягко переходила в чуть обветренные и слегка приоткрытые бледные губы. Они так и манили поцеловать. Попробовать на вкус. Сорвать с них чуть уловимый стон удовольствия… Соблазнительный изгиб шеи. Утончённые плечи. Красивые руки, которыми Элинор зацепилась за камни, чтобы не утонуть. Нежные ладони с длинными и ухоженными пальцами, что были созданы с любовью самой Фрейи. Даже старые шрамы, оставленные когтями какого-то зверя на левом предплечье девушки, не портили её красоты. Упругая, подтянутая грудь медленно и ритмично вздымалась, говоря мужчине, что её обладательница крепко спит.       Амару нервно сглотнул и резко отвернулся. Он закрыл глаза, но воспалённый увиденным мозг тут же предоставил ему обнажённое тело Элинор. Мужчину бросило в жар, и он, тряхнув головой, открыл глаза. Из его губ сорвался рванный вздох. Ему нужно взять себя в руки, но как на зло тело начало лихорадить. Во рту пересохло. Дыхание сбилось. Амару догадывался, что Элинор красива, но не ожидал, что настолько. Он мог поклясться, что ни одна девушка из тех, с кем ему доводилось встречаться, не могла соперничать с красотой его напарницы. Уже не могла. Мужчина бросил робкий взгляд на Элинор и снова отвёл его, чувствуя себя мальчишкой, который только вчера узнал, как прекрасен бывает противоположный пол. Ему нужно покинуть пещеру. Срочно. Иначе он не сможет придти в себя и собраться с мыслями.       Амару уже хотел сделать шаг в сторону, но в последний момент остановился. Странное движение в воде привлекло его внимание. Доли секунды на осознание. Возбуждение тут же сменилось ледяным ужасом. Инстинкты охотника сработали быстрее, чем Амару успел это осознать. Миг — и он, наклонившись к Элинор, схватил её под руки и резким движением вытянул из воды.       — Нет! Пустите! Не трогайте! — Женский крик ужаса заполнил всю пещеру. Элинор вырывалась. Неистово. Отчаянно. Амару было сложно удержать её, не причинив боли.       — Успокойся. Это я. — Пропыхтел мужчина, боясь, что если отпустит, она может поскользнуться и упасть прямиком в озеро.       — Ты что творишь? Отпусти! — Паника в голосе Элинор сменилась возмущением, но вырываться она не перестала. Амару пришлось прижать её к себе, уткнув лицом в грудь, и тем самым зафиксировав.       — Успокойся. — Негромко, но твёрдо повторил он. — В воде евнекты.       — Что? Кто?       Элинор перестала вырываться и озадаченно посмотрела на напарника. Он лишь кивнул в сторону озера. Обернувшись, девушка вздрогнула и попыталась отшатнуться, но лишь сильнее вжалась в грудь рыцаря. В воде плавали змееподобные существа уродливого вида. Они были с длинными, гибкими телами без конечностей, покрытые чешуёй чёрного и тёмно-коричневого окраса. Вместо головы у евнект, как их назвал Амару, был узловатый пятипалый отросток, напоминающий человеческую кисть, пальцы которой заканчивались продолговатыми изогнутыми когтями. Существа по-змеиному извивались, переплетаясь друг с другом в слизкие, мясистые клубки. Они то и дело поднимали свои отростки-головы, на внутренней стороне которых виднелись небольшие наросты, похожие на глаза и нос.       — Что. Это. Такое? — Выделяя каждое слово, выдохнула Элинор. Она не могла отвести взгляд от существ, чувствуя как к горлу подкатывает тошнотворный ком брезгливости.       — Евнекты. — Мрачно повторил название существ Амару. Он даже не заметил, как сильнее прижал девушку к себе, а свободной рукой нащупал рукоять меча у себя на поясе. — Опасные твари. Их яд сильнее отравы южно-пустынных змей. Жертва умирает мучительной и болезненной смертью в течении часа.       — А противоядие? — Прохрипела Элинор, чувствуя, как по всему телу прошёл озноб ужаса.       — Не существует. — Ответ рыцаря прозвучал, как приговор. — К счастью для нас, они нападают только в воде.       — Счастье-то какое. — С едкими нотками в голосе отозвалась девушка, не спуская взгляда со змей.       — Сегодня переночуем в повозке. — Безапелляционно заявил рыцарь, бросив короткий взгляд на напарницу. — Я буду на дежурстве. Этой ночью костёр не должен погаснуть.       — О чём ты? — Элинор непонимающе на него посмотрела.       — Евнекты боятся огня и запаха хвои.       — Нам понадобиться много хвои. — Брякнула девушка, кивком головы указывая на озеро, где плаволо по меньшей мере десятка два змей. — И убить их никак не получиться?       — Придут другие. — Амару не сводил взгляда с девушки. То, как она прижималась к нему, как смотрела, какой бархатистой была её кожа под его грубыми пальцами, едва уловимый сладковатый запах её волос… Всё это не давало мужчине толком сосредоточиться на проблеме с евнектами. Элинор была настоящей соблазнительницей. Амару с трудом удавалось удерживать мысли в серьёзном ключе и не позволять себе отвлекаться.       — Тем более, — хриплым от напряжения голосом, продолжил он. — В глубинах вод может жить несколько семей евнект. Обычно, если они облюбовали какое-то место, то поселяются там целыми группами. А в одном помёте евнект может быть до десяти яиц. Сама понимаешь, с таким количеством особей очистить озеро будет крайне сложно, если не знать, где их гнездо.       — Значит, стоит запастись хвоей. — Выдохнула Элинор, чувствуя, как адреналин постепенно отступает и на его место приходит озноб.       — Тебе стоит одеться. — Амару сам не заметил, как перешол на шёпот. Он крепче обнял девушку, словно таким образом пытался согреть её. Жалкое оправдание. Мужчина прекрасно понимал: это — не больше чем эгоистичная попытка продлить призрачные секунды наслаждения приятным теплом, исходящим от нежного тела Элинор.       — Да. — Тем временем выдохнула она ему в грудь. Вся эта ситуация казалась ей до абсурда каноничной и напоминала глупые любовные мечтания романтичных девиц-прачек, которыми они делились друг с другом в перерывах от работы. Зачастую вся эта болтовня заканчивались фразой «Великий Глас, какая же ты испорченная! Расскажи ещё». В этот момент краска на лице Элинор стала сильнее и перешла со щёк на кончики ушей.       — Ты бы мог отвернуться. — Прохрипела она.       — Как-то не хочется. — Заявил ей на ухо Амару с капризными нотками в тихом голосе. — К тому же… Я и так всё вижу.       — И этого достаточно. — Возмутилась Элинор, стараясь скрыть волнение, неуверенность и лёгкий трепет, вызванный всей этой ситуацией. — Даже котам сметану дают по большим праздникам.       Девушка попыталась высвободиться из объятий. Амару не позволил, сильнее прижав к себе. Только сейчас Элинор почувствовала этот особенный, тёплый мужской аромат, исходящий от тела рыцаря. Этот запах, словно мягкое облако, обволакивал её душу. Врезался в память. Отпечатывался в мозгу, даря при этом неожиданное успокоение, которое всколыхнуло новую волну ранее незнакомых Элинор чувств. Это было очень странное ощущение смеси приятного тепла и робости перед чем-то новым. Оно буквально парализовало девушку, пробуждая в ней прилив неконтролируемого жара. Стоило ей об этом подумать, как Амару чуть отстранился и начал снимать с себя дорожный плащ.       — Ты что задумал? — Непонимание и паника проскользнули в голосе Элинор. Не успела она что-либо предпринять, как ей на плечи опустилась мягкая и тёплая ткань накидки.       — Всё-таки прикрыть твою красоту от подсматривающих за нами евнект. Заодно тебе теплее будет. — Хитро подмигнул ей Амару, явно наслаждаясь произведённым эффектом. — Иди переодевайся, — мягко добавил он. — А я проверю твою одежду на наличие ещё каких тварей.       — Хочешь, чтобы тебя укусили, и я сходила с ума от вопроса, как не дать тебе умереть? — Вскинула бровь девушка, пряча за своей дерзостью смущение.       — Ради мига твоей заботы, я готов потерпеть этот мучительный час.       Амару был искренен. Он не сомневался, что в такой ситуации даже не почувствовал бы действия смертельного яда. Было ли это состояние вызвано бурлящими гормонами или же его собственными, спящими всё это время, чувствами, мужчина не знал. Он уже очень давно не искал отношений с женщинами. У него были редкие интрижки и ни к чему не обязывающие ночные похождения, но всё это не пробуждало в нём тех чувств, которые ненавязчиво, сама того не подозревая, всколыхнула Элинор. Непонятные, таинственные, хрупкие. Амару не сомневался: сделай он один неверный шаг — и это наваждение исчезнет навсегда. Разобьётся, как самый хрупкий хрустальный замок; как тот, что всё ещё стоит в гостиной его семейного особняка и изображает макет владений его рода. Мужчина легонько тряхнул головой, прогоняя неуместные в данной ситуации мысли, и мягко подтолкнул в сторону повозки сгорающую со стыда, замёрзшую и потерянную в своих эмоциях напарницу.       — Иди. Я буду в порядке.       — Надеюсь. — Проворчала она, закусив губу, наблюдая как Амару присел возле её вещей.       — Спасибо. — Выдохнула она, неловко обнимая себя за плечи. — И… будь осторожен.       — Конечно. Русалка.       — Ну нет! — Резко вскрикнула Элинор. Она даже поперхнулась воздухом от возмущения. — Я не до такой степени жуткая, как они.       — Да, но водичку любишь. — Хохотнул Амару, а потом мягко и с лукавыми нотками в голосе добавил: — И красивая.       — Спасибо. — Шепнула она, отведя взгляд в сторону, не в силах скрыть смущение от столь прямого и далёкого от формальности комплимента.       В остальном вечер прошёл спокойно и без происшествий. Убедившись, что Элинор согрелась и прела шмыгля, Амару занялся обустройством своего дозорного пункта у костра. Он дважды покидал пещеру, чем заставлял девушку нервничать; и это было неудивительно. Помимо евнект, облюбовавших озеро и беззаботно плещущихся в его водах, горы слали признаки пребывания в них и других тварей. Со стороны соседней скалы отчётливо слышались непрекращающиеся женские крики гарпий, где-то вдалеке разносился голодный рёв семейства людоедов, вой диких псов и удушающий кашель вендиго. Несмотря на то, что все эти существа находились далеко от места привала, Элинор искренне боялась за их с Амару безопасность. Девушка прекрасно понимала: без рыцаря она обречена на смерть. Даже будучи неплохим фехтовальщиком, это не помогло бы ей в схватке с уродливыми порождениями природы. Все жители Континента знают: горы никого не щадят. Здесь на каждой тропе боги Света и Тьмы играют в карты, а жизни смертных — их трофеи.       Несмотря на опасность, Амару возвращался невредимым и с целыми охапками хвойных веток. Рыцарь щедро усыпал ими пол у костра, повозку и подходы к озеру, чем вызвал недовольное шипение евнект. Некоторые ветки он поджог, из-за чего пещера наполнилась терпким и смолистым ароматом. Уловив этот запах, евнекты беспокойно заметались в воде, громко хлюпая хвостами и издавая тревожные стрекочущие звуки, похожие не то на треск цикад, не то на свист редкой птицы. Хороший знак. Он гарантировал безопасность.       Элинор же, устроившись в повозке среди кувшинов с маслом, потеплее завернулась в дорожный плащ и походное покрывало, исподтишка наблюдала за Амару. Он был для неё загадкой. Никогда не рассказывал о себе, притворялся обходительным ловеласом и сердцеедом, но судя по тому, как он вёл себя несколько часов назад, женщины были в его жизни редкостью. Было ли это связано с потерей титула и отречением от рода или же личными идеалами самого мужчины, Элинор не знала. В чём она была точно уверена — Амару умел быть таким, каким его хотели видеть окружающие. Проницательный, начитанный, обходительный, харизматичный. Он легко находил общий язык с людьми, а благодаря отличным аналитическим навыкам безошибочно угадывал ожидания собеседника. С самого первого дня его появления в лечебнице, женщины млели в его присутствии. Да, что уж там — она сама каких-то пару часов назад потеряла бдительность. При воспоминаниях об этом щёки девушки вновь покрылись румянцем.       Она тряхнула головой, прогоняя ненужные мысли, и бросила задумчивый взгляд на напарника. Элинор не сомневалась, что он уже давно заметил её «слежку», но продолжал делать вид, что погружён в чтение трактата Старших. Этот факт ещё больше подстёгивал любопытство девушки. Ей хотелось узнать его настоящего. Откуда он? Почему лишился титула? Почему выбрал такую опасную деятельность? Что он любит? Чем дышит? Элинор было интересно узнать о нём не исходя из своих догадок и предположений, а послушав его самого. С недавних пор, она всё чаще ловила себя на мысли, что ей нравится слушать его голос. Вот только… Всё это время её не покидал, поселившейся с самого начала их знакомства, червяк подозрительности. Он, словно термит, точил изнутри душу, превращая зарождающееся доверие в пустую оболочку, готовую сломаться от любого прикосновения.       — Я, конечно, знал, что привлекателен, но если ты и дальше будешь на меня так смотреть, мне придётся сесть к тебе другим боком. Ты во мне дырку проглядишь. — Раздавшийся негромкий, с легкими нотками насмешки голос Амару в тишине пещеры звучал неожиданно гулко. Элинор вздрогнула и, пристыженная его словами, отвела взгляд, смущённо поведя губами из стороны в сторону. Однако уже спустя доли секунды она вновь смотрела на напарника. Девушка удобнее устроилась в повозке, облокотившись на её бортик и подперев голову рукой, проговорила:       — Просто думаю, как ты со своим самомнением не стал жертвой какого-нибудь любвеобильного монстра?       — Я не лезу к ним в логово. — Невозмутимо пожал плечами Амару, глядя на девушку поверх книги. — Спи. Завтра тяжёлый день.       — Слишком много мыслей в голове.       — Да? — Он с тихим шлепком закрыл трактат, отложив его в сторону и уставился в глаза Элинор. — И что же это за мысли?       — Почему ты стал охотником? — Тихо спросила она. — Откуда ты знаешь, как заклясть оружие? Из-за чего ты лишился своего титула и стал безродным рыцарем?       Элинор внимательно всматривалась в лицо Амару. Девушка видела, как потемнели его глаза, а брови сошлись на переносице. Внутри него происходила борьба. Он явно взвешивал все «за» и «против», решая, что рассказать, а что навсегда оставить в тайне. Не нужно было обладать особой проницательностью, чтобы понять: эти вопросы были последними в списке возможных тем, на которые он хотел говорить.       — А ты как думаешь? — Наконец-то спросил мужчина. Элинор не сомневалась, он сделал это, чтобы дать себе ещё немного времени на размышления.       — Хочу тебя послушать. — Она не дала ему шанса отступить и, чтобы смягчить ситуацию, честно прошептала: — У тебя приятный голос.       — Чтобы поласкать свои ушки моим голосом, ты могла выбрать любую другую тему. — Попытался уйти от ответа Амару, скрыв своё недовольство за корявой шуткой.       — Да. — Она кивнула и тихо добавила: — Но выбрала эту.       — Это самый простой способ заработать себе на жизнь, не склоняя головы перед Королём и не становясь фанатиком Гласа. — Спустя продолжительную паузу ответил рыцарь, глядя прямо в глаза девушки. Элинор не сомневалась: его слова — формальность. Настоящая причина всё ещё была похоронена глубоко в его сердце и он не спешил её озвучивать.       — Или же это простой способ забыться? — Участливо спросила Элинор, внимательно наблюдая за изменениями в мимике напарника.       — Что ты имеешь в виду? — Он помрачнел.       — Твои шрамы. — Девушка кивнула на Амару, подразумевая его израненный торс и уже поджившую рану на руке. — Такое ощущение, что это твой способ заглушить душевную боль телесной.       — Что ты хочешь от меня услышать? — Амару закрылся, подтянув под себя ногу. Он всё ещё не был уверен в необходимости раскрывать душу перед чужим человеком. Да, Элинор ему нравилась, но он не был уверен, что на столько, чтобы подпускать её так близко.       — Твою историю. — Тихо проговорила девушка. Она не собиралась сдаваться. Возможно, она сильно давит на него, вот только… Взаимное доверие — это то, чему они должны научиться друг у друга. В любом случае, не веди Амару себя так скрытно, червяк подозрения в её душе не стал бы таким настойчивым. — Хочу услышать тебя. Стервятники — это не только те, кто раскрывает преступления, но и… лечат души.       — Ну да. — Криво усмехнулся Амару, уставившись в яркие языки пламени костра. Он не верил. Закрылся ещё сильнее. Молчал.       — Иногда, чтобы выжить, приходиться делать то, чем ты не гордишься. Тебя устроит такой ответ? — Резко говорит он спустя продолжительную паузу, зная, что Элинор не оставит его в покое, пока не услышит ответ на свои вопросы.       — Не совсем. — Честно отозвалась она. — Это не исповедь и не праздное любопытство. Просто… Думаю, что человек, у которого всё тело в шрамах, скорее всего, имеет такую же израненную душу.       — Тогда, раз это не исповедь, — Амару остро посмотрел на напарницу. — Я скажу, что не всякое благородство уместно, а прямолинейность и честность приветствуются обществом. Некоторые за это могут даже клеймо предателя получить. А теперь, я тебя вежливо попрошу ложиться спать.       — Ты не заглушишь боль души книгами Старших. — Спустя небольшую паузу, во время которой молодые люди играли в гляделки, проговорила Элинор. — Становиться стервятником из-за мести — обречь себя на вечные страдания и мучения. Стервятник — не мститель, это искатель истины и справедливости.       — Именно то, что мне нужно. — Нагло отозвался Амару, давая понять, что разговор окончен.