Часть 23 Зеркала не лгут?

      Комната Лили, а точнее бывшая спальня Деймона, пахла ладаном и сухими розами. Тяжёлые шторы не пропускали свет, только пара свечей дрожала на столике между ними. Лили наливала чай — медленно, с почти ритуальной грацией.       Диана сидела в кресле напротив, стараясь держать спину прямой. Лили налила ей чай — настоящий с медовым запахом, от которого почему-то защипало в носу.       — Ты хотела поговорить о Дэймоне, — начала Лили без предисловий. Голос мягкий, почти ласковый. — Я знаю, он твой брат. Ты злишься.       Диана промолчала. Чашка грела ладони, но тепло не шло внутрь.       — Где Елена? — спросила она наконец.       Лили вздохнула, ставя чашку на столик.       — В безопасном месте. Там, где Дэймон не сможет её найти, пока не вспомнит, что у меня тоже есть дети. Оскар у твоего брата, Диана. И я хочу, чтобы он вернулся домой.       — Ты спрятала гроб, чтобы шантажировать Дэймона?       — Я пытаюсь достучаться до него. — В голосе Лили впервые мелькнула усталость. — Он клялся, что спасёт мою семью. Он обещал. Но все клятвы стали пылью. Мои дети гнили в ловушке, а он... он был счастлив.       Она помолчала, собираясь с мыслями. А потом спросила — ровно, без обвинения, просто констатируя факт:       — Это ты надоумила Кая, да? Усыпить Елену.       Лили не отвела взгляд.       — Да.       Тишина повисла между ними, густая, как мёд.              — За то, что Дэймон не вытащил еретиков, — продолжила Диана. — Ты не просто спрятала гроб. Ты сделала так, чтобы это сделал Кай. Чтобы он стал орудием твоей мести.       — Мести? — Лили покачала головой. — Нет, милая. Я просто дала Дэймону возможность почувствовать то же, что чувствовала я. Терпение. Неизвестность. Надежду, которая гниёт день за днём. Кай хотел этого сам. Я лишь... подсказала ему, как сделать это красиво.       Диана смотрела на неё и чувствовала, как внутри всё сжимается.       Она использовала его. Как пешку. Как инструмент. Как... как я использую? Нет. Я не такая. Я не...       — Ты не злишься, — заметила Лили. — Ты понимаешь.       — Я пытаюсь понять, — поправила Диана. — Есть разница.       — Разница в деталях. — Лили улыбнулась. — Но суть одна. Кай сделал то, что сделал. Не потому что я посоветовала. А потому что он хотел.       — И ты гордишься этим?       — Я принимаю это. — Лили подалась вперёд. — Как принимаешь то, что сидишь здесь, пьёшь со мной чай и не бежишь.       — Но Деймон твой сын, Лили. — Диана подняла глаза, встречая её взгляд. — Ты родила его. Ты должна была его защищать, а не использовать как разменную монету. Лили замерла. На её лице мелькнуло что-то — боль? — и тут же исчезло.       — Ты думаешь, я не знаю? — тихо сказала она. — Каждый день я просыпаюсь с мыслью, что бросила его. Что выбрала Джулиана, выбрала себя, выбрала что угодно, только не своего ребёнка. И он никогда меня не простит. Я знаю.       — Но ты продолжаешь.       — Потому что другого выхода нет. — Лили сжала край стола, костяшки побелели. — Дэймон — взрослый мужчина. Он сильный. Он справится. А Джулиан... Джулиан мёртв. И если я не воскрешу его, я тоже умру. Внутри. Окончательно. Ради него я готова стать кем угодно — чудовищем, святой, никем. Потому что без него я — просто пустая оболочка.       Диана смотрела на неё и чувствовала, как внутри поднимается знакомая волна — не ненависть, а что-то другое. Липкое. Тягучее.       — Знаешь, что он сказал мне однажды? — спросила Диана тихо. — Дэймон. Когда я вернулась от Уитмора. Я думала, он будет злиться, что я пропала, что не давала о себе знать. А он просто обнял меня и сказал: «Ты здесь. Это главное». — Она сглотнула. — Он умеет прощать. Тех, кого любит.       — Но он не простит меня, — кивнула Лили. — Я знаю. Я приняла это.       — Тогда зачем ты это делаешь?       — Затем, что я — его мать, но я — не только мать. — Лили подалась вперёд, и пламя свечи дрогнуло. — Ты поймёшь когда-нибудь. Когда выберешь кого-то, кто важнее крови. Когда любовь перевесит долг.       Диана хотела возразить, но слова застряли.       Лили улыбнулась — горько и нежно одновременно.       — Дэймон — мой сын. Я люблю его. Но он — не моя половина. — Лили помолчала. — Ты говоришь, Дэймон заботился о тебе. Я верю. Но скажи мне, Диана: где он сейчас? Где твой любящий брат был всё то время, пока ты торчала в петле девяносто четвёртого? Где он был, когда ты сходила с ума от бесконечных повторов? Когда ты училась выживать рядом с Каем?       У Дианы перехватило дыхание.       — Он не знал...       — Он не хотел знать, — поправила Лили. — Он слишком занят своей Еленой, своими драмами, своей жизнью. А ты — ты просто «сестра». Которая выживет сама. Которая сильная. Которая не нуждается в спасении. — Она помолчала. — Я не осуждаю, Диана. Я просто хочу, чтобы ты видела правду. Иногда те, кто должны быть рядом, — их нет. И это больно. Но это не значит, что ты должна ненавидеть тех, кто остался.       Диана молчала. Внутри всё переворачивалось. Она права. Чёрт возьми, она права. Четырнадцать лет я ждала Дэймона. А он не пришёл. И сейчас, когда я здесь, в этом аду, — его тоже нет. Он не знает. Но если бы знал — пришёл бы? Или опять выбрал бы Елену?. А она — здесь. И этот Кай — здесь. И я сижу и пью с ней чай, хотя должна жечь их магией. Но вместо этого я... я хочу остаться. Хочу, чтобы меня поняли. Хотя бы раз в жизни.       — Я не знаю, кто я теперь, — выдохнула Диана. — После всего. После Уитмора. После этого мира. После...       — Ты та, кто выбирает, — ответила Лили. — Каждый день. Каждую минуту. Я выбираю Джулиана — и это делает меня монстром в глазах многих. Но мне не больно. Потому что он — мой.         Диана подняла глаза. В них стояли слёзы — впервые за много лет.       — Я не хочу быть чудовищем.       — А кто хочет? — Лили грустно улыбнулась. — Но иногда выбирать не приходится. Иногда обстоятельства сильнее. И ты просто плывёшь по течению, пока однажды не понимаешь, что уже давно не та, кем была.       — И что тогда?       — Тогда ты принимаешь это. И учишься жить с этим. — Лили протянула руку и коснулась пальцев Дианы — лёгкое, прохладное прикосновение. — Ты сильнее, чем думаешь. И ты не одна.       Диана посмотрела на их руки. Свою — всё ещё сжимающую чашку. Её — тонкую, в кольцах, почти невесомую.       Почему я не отдёргиваю? Она враг. Она мучила Дэймона. Она... она говорит правду. О боли, о любви, о пустоте. И эту правду я чувствую каждой клеткой.       — Ты не обязана меня ненавидеть, — тихо сказала Лили, вставая. — Ты можешь просто... быть. Здесь. Со мной. Знай, что эти двери всегда открыты для тебя.       Она протянула руку, и Диана, сама не понимая зачем, позволила себя обнять. Лили пахла ладаном и чем-то ещё — забытым, тёплым, почти родным.       — Ты сможешь увидеть брата, — прошептала Лили ей в волосы. — Я обещаю. Но сначала пусть он поймёт, что такое терять.       — Спасибо за чай.       — Приходи , когда захочешь, — улыбнулась Лили.       В коридоре Диана прислонилась к стене. Закрыла глаза.       Я пришла узнать, кто я.       А вместо этого...       Вместо этого я...       Она.       Та, кого я ненавидела.       Ненавижу.       Должна ненавидеть.       Должна.             А вместо этого увидела... себя?       В ней.       В женщине, которую должна ненавидеть. Которая бросила меня и братьев.       Я должна ненавидеть. Обязана. Это единственное правильное чувство.       Но в груди — только это липкое, тёплое, предательское... понимание.       Она говорила о Джулиане. О том, что без него — пустота. О том, что ради любви готова на всё. Даже стать чудовищем.       И я поняла. Потому что сама так живу. Четырнадцать лет я ждала, что меня спасут. Ждала Дэймона. А он не пришёл. И эта пустота внутри — она такая же, как у Лили. Только я заполняла её ненавистью, а она — любовью к мёртвому.        Если я останусь здесь, если продолжу понимать её, если не сбегу — я стану такой же?       Пути назад нет. Я уже чувствую это тепло. Я уже не ненавижу.       Я должна ненавидеть. Но не могу.       И самое страшное: она права. Дэймона нет рядом. Он уехал, даже не взглянув на окна.       А кто есть?       Она все еще стояла в коридоре, прижавшись лопатками к холодной стене. Свечи в комнате Лили погасли, но запах ладана всё ещё преследовал, въелся в волосы, в одежду, в кожу. Диана поднесла руку к лицу — пахло розами. Чужими. Но почему-то не хотелось смывать.       Где-то в доме хлопнула дверь. Шаги. Замерли. Потом снова — уже дальше. Кай? Или Энзо? Неважно.       Она простояла так минуту. Или десять. Время здесь текло иначе.       Потом пошла к себе. Не потому что решила. Просто ноги сами.       Рано утром Диана услышала шум шин по гравию. Она подошла кокну  во втором этаже, когда машина Дэймона въехала во двор. Она видела, как он вышел, открыл заднюю дверь и почти выволок Оскара наружу. Тот двигался странно — как марионетка с обрезанными нитками. Дэймон не поднял головы. Не посмотрел на окна. Просто передал Оскара Лили, обменялся с ней парой фраз и сел обратно в машину.       Диана прижалась лбом к стеклу.       Он даже не знает, что я здесь. Или знает — и не хочет видеть. И то, и другое — больно. Лили обняла Оскара, повела в дом. Машина Дэймона скрылась за поворотом.       Диана не сразу отошла от окна. Смотрела, как пыль от колёс оседает на подъездной дорожке, как ветер гоняет по асфальту сухой лист. Одинокий. Как она.       Пальцы сами сжались в кулак. Ногти впились в ладонь. Больно — значит, жива. Значит, ещё чувствует.       Внизу хлопнула дверь — Лили завела Оскара. Диана выдохнула, провела ладонью по лицу, стирая несуществующие слёзы. И пошла. Надо было спускаться.              В гостиной уже собрались все. Оскар сидел на диване, уставившись в камин. Глаза открыты, но взгляд — внутрь себя. Пальцы теребили край свитера, без остановки, будто он считал что-то, невидимое другим.       — Он не в себе, — тихо сказала Валери, отходя от него. — Совсем.       — Что с ним? — спросила Мери-Лу.       — Не знаю. — Валери покачала головой. — Он не реагирует. Вообще.       Лили стояла у камина, сжигая взглядом пустоту.       — Нам нужно найти тело Джулиана, — сказала она. Голос был жёсткий, как приказ.       — Мы пойдём с тобой, — шагнула вперёд Нора.       — Нет.. Кто-то должен присмотреть за Оскаром и домом.  — Лили обвела взглядом комнату.       Лили перевела взгляд на Кая , Диану и Энзо.              — Вы останетесь. Смотрите, чтобы Оскар не наделал глупостей. И чтобы никто не входил.       Кай хмыкнул, но промолчал. Диана только кивнула.       Через пять минут в гостиной остались только они вчетвером: Оскар на диване, Кай у окна, Энзо и Диана в креслах. И тишина.       Энзо отложил книгу, подошёл к Оскару, наклонился, всматриваясь.       — Эй, — подал голос Энзо из кресла у камина. — Ты как?       Ответа не последовало. Вместо этого «Оскар» резко встал, подошёл к бару, схватил бутылку виски, понюхал — и отшвырнул в стену. Стекло брызнуло осколками.       — Не то, — выдохнул он. Голос хриплый, чужой. — Не то!       Диана напряглась.       — Эй, парень, полегче, — Энзо поднялся, делая шаг к нему.       — Не подходи! — рявкнул «Оскар», и в этом рыке не было ничего человеческого. Глаза вспыхнули желтым. — Ты не пахнешь... мне нужно... — Он схватил бутылку покрепче, разбил горлышко о край стола и поднёс осколок к губам, слизывая кровь с порезанного пальца. — Да, да, это... но мало...              Диана смотрела, как он пьёт собственную кровь, и внутри разрастался холод.       Это был не Оскар. Совсем не Оскар. Оскар был тихим, сломленным. А этот — зверь. Голодный зверь.       — Камень Феникса, — раздался ленивый голос от окна.       Кай. Он стоял там всё это время, наблюдая, как обычно.       — Что? — не поняла Диана.       — Камень Феникса, — повторил Кай, подходя ближе. — В нем заточены души таких злых вампиров, Дэймон и Стефан, видимо, воскресили его с помощью этого дерьма. А камень, — он усмехнулся, — он не просто воскрешает. Он запихивает в тело первую попавшуюся душу. Мог засунуть какого-нибудь психопата из 18-го века. Или просто голодного вампира без тормозов.       — То есть это не Оскар?       — Оскар мёртв, малышка. — Кай встал рядом, слишком близко. — А это — его тело, но не его голова. И этот парень, — кивок на «Оскара», который уже разбил вторую бутылку и жадно слизывал кровь с острых краёв, — явно не прочь подкрепиться.       — Надо что-то делать, — шагнул Энзо.       — Сделаем. — Кай двинулся к дивану, но «Оскар» вдруг взвился — резко, неожиданно, с диким рыком.       — Не трогай!       Он метнулся к Каю, но тот просто шагнул в сторону. «Оскар» пролетел мимо, врезался в стену, разбил гипс. Развернулся — глаза горели красным, из рук текла кровь от порезов стеклом.       — Кровь! — заорал он. — Мне нужна кровь!       Энзо рванул к нему, но «Оскар» отшвырнул его одной рукой — Энзо врезался в журнальный столик, разнеся его в щепки.       — Чёрт, — выдохнул он, поднимаясь. — Сильный.       «Оскар» метался по комнате, опрокидывая мебель. Но каждый раз, проходя мимо, косился на Диану. Нюхал воздух. Смотрел голодными глазами.       Диана стояла неподвижно. Она чувствовала его взгляд, как прикосновение. Но внутри уже всё встало на свои места. Если кинется — она готова. Щит поставит. Или ударит первой.       — Сходи за кровью, — коротко бросил Кай. — Много. Пакетов пять. Или десять.       — А вы тут без меня... — Энзо покосился на мечущегося «Оскара».       — Справимся. — Кай даже не смотрел на него. Смотрел на Диану. — Иди.       Энзо помедлил секунду, потом кивнул и исчез за дверью.       «Оскар» завыл, врезался в стену, отскочил — и вдруг замер. Повернул голову. Посмотрел прямо на Диану. Глаза горели красным, ноздри раздувались.       — Ты, — выдохнул он. — Ты пахнешь... так вкусно. Дай мне. Один глоток.       Диана встретила его взгляд спокойно. Внутри уже поднималась знакомая холодная волна — та, что приходила перед дракой. Она знала этот холод. Знала, что с ним делать. Руки слегка напряглись, магия зашевелилась под кожей, готовая выплеснуться.       Но Кай шагнул вперёд. Раньше, чем она успела пошевелиться.       Он встал между ними — стеной. Даже не глядя на неё.       — Не дам, — лениво бросил он «Оскару». — И даже не надейся, приятель. Эта девочка не для того, чтобы ею закусывали всякие... как бы помягче... неликвидные души из камня.       «Оскар» зарычал, рванул вперёд, но Кай поднял руку и Оскар  врезался в невидимый барьер. Отлетел, взвыл, вскочил и снова бросился. Снова отлетел.       Кай стоял неподвижно. Руки в карманах. Выражение лица — скучающее.       Диана замерла.       Кай стоял перед ней — живая стена. Расслабленные плечи, руки в карманах, но Диана видела, как перекатываются мышцы под тканью рубашки. Готовность. Ожидание. Он даже не оборачивался, но она знала — чувствует каждый её вздох.       Оскар метался за барьером, бился, выл. А здесь, внутри этого маленького круга, было тихо. Спокойно. Впервые за долгое время — спокойно.       Диана смотрела на линию его позвоночника, на то, как свет от камина выхватывает край скулы. И не думала ни о чём. Просто стояла.       Секунды тянулись, как резиновые.       Он что, защищает меня?       Мысль пришла неожиданно, холодная и острая, как лезвие.       Почему?       Диана смотрела на его спину и пыталась найти ответ. Пыталась сложить кусочки в понятную картинку. Он — психопат. Социопат. Он — убийца. Он — тот, кто использует людей, ломает их, выбрасывает, когда надоедают.       Зачем ему меня защищать?       Игрушка. Новая игрушка с непонятной магией. Да. Это объясняет. Он же говорил — эксперимент. Ученица. Подопытный кролик, который умеет бить током. Конечно, он не хочет, чтобы кто-то сломал его игрушку раньше времени.       Логично. Рационально.       Тогда почему внутри, под рёбрами, разрастается это дурацкое тепло? Почему хочется верить, что дело не только в магии?       Диана запретила себе думать об этом. Резко. Как училась делать годами. Просто выключила.       И продолжила стоять. Потому что другого выхода всё равно не было.              — Надоело смотреть, — сказал он, когда «Оскар» в пятый раз врезался в стену. — Может, сядешь? Или продолжишь портить ремонт Лили? Она, знаешь ли, может расстроиться.       «Оскар» замер, тяжело дыша. Смотрел на Кая с ненавистью. Потом перевёл взгляд на Диану — и облизнулся.       — Я не тебя прошу, — оскалился «Оскар». — Я её прошу. Она сама может решить. Правда, девочка? Дай мне немного. Я чувствую — ты сильная. Ты справишься.       Диана усмехнулась. Холодно.       — Я бы тебе дала, — сказала она ровно. — Магией по морде. Хочешь проверить? «Оскар» оскалился, но сделать ничего не успел — Кай щёлкнул пальцами, и барьер сжался, прижимая зверя к стене.       — Сидеть, — лениво бросил Кай. — Скоро принесут тебе еду. Будешь хорошим — получишь. А если нет — я тебя развею. И будешь вечность болтаться в камне без тела. Понял?       «Оскар» зарычал, но остался на месте. Только пальцы впились в пол, прорывая паркет.       Диана смотрела на Кая. На его спину. На то, как он стоит — расслабленно, но в готовности.       Между ней и зверем.       Кай обернулся к Диане.       — А ты чего застыла? — спросил он. Голос ленивый, но глаза цепкие. — Я, конечно, понимаю, что зрелище завораживающее, но могла бы и помочь. Хотя бы морально.       — Ты не дал мне помочь, — ответила она. — Я уже собиралась.       — О, прости, — он приложил руку к груди в шутливом жесте. — В следующий раз обязательно подожду, пока какая-нибудь голодная тварь тебя цапнет, чтобы ты показала, какая ты крутая.       — Я бы не дала себя цапнуть.       — А я бы не дал тебе проверять. — Он сказал это просто, как факт. И тут же сменил тему, прищурившись: — Слушай, а чего ты такая кислая? Устала? Или потому что братец не помахал ручкой?       Диана дёрнулась, отодвигаясь.       — Не твоё дело.       — Всё, что происходит в этом доме, — моё дело, — усмехнулся он. — Особенно когда это касается тебя.       — Мы не обсуждаем.       — Мы уже обсуждаем. — Он наклонился ближе, заглядывая в глаза. — Ты злишься, что он не заметил тебя. Или злишься, что заметил — и не подошёл?       Диана резко отодвинулась.       — Я не ждала.       — Врёшь. — Он шагнул ближе. — У тебя на лице всё написано. «Почему Дэймон не зашёл? Почему не обнял? Почему для Бонни, например, у него есть время, а для меня — нет?»       Диана сжала кулаки.       — Заткнись.       — А, больно? — мягко спросил Кай. — Потому что это правда. Ты для него — просто сестра. Которая выживет сама. Которая сильная. Которая не нуждается в спасении.       Внутри всё перевернулось. Потому что он попал. В самую точку. В ту самую мысль, которую она гнала от себя весь вечер.       — Ты ничего не знаешь о моём брате, — выдохнула она.       — Я знаю достаточно. — Кай наклонил голову. — Я знаю, каково это — быть тем, о ком забывают. Меня забыли на двадцать лет. В петле. А тебя — на... сколько? Полгода? Год? И даже не заметили. Хотя ты, надо сказать, заметная.       — Он не знает, что я здесь.       — А если бы знал — пришёл бы? — Кай смотрел в упор. — Честно. Пришёл бы? Или опять выбрал бы кого-то еще?       Диана молчала.       Она хотела ответить «да». Хотела верить. Но перед глазами стояло, как машина Дэймона скрылась за поворотом, даже не притормозив.       Дверь распахнулась — влетел Энзо, нагруженный пакетами с кровью.       — Принёс, — выдохнул он, кидая пакеты на стол. — Десять штук, как просил. Надеюсь, этому хватит. Я нашел некоторые в кабинете, кровь, наверное, протухла...       «Оскар» рванул к столу, схватил пакет, впился зубами. Кровь потекла по подбородку, но он не замечал — пил жадно, захлёбываясь, урча от удовольствия.       —Но ему, кажется, все равно... Медленнее, — поморщился Энзо. — Никто не отнимет.       «Оскар» не слушал. Опустошил один пакет, схватил второй, третий... Глаза постепенно теряли бешеный блеск, но всё ещё оставались настороженными.       — Надо бы его в другую комнату, — сказал Кай, наблюдая за этой вакханалией. — А то смотреть тошно.       Диана кивнула. Они перевели всё ещё жадно пьющего «Оскара» в соседнюю гостиную — подальше от битого стекла и разгрома. Тот почти не сопротивлялся, увлечённый кровью.       И вдруг — звонок в дверь.       Кай замер. Повернул голову. В его глазах мелькнуло что-то — нехорошее предчувствие?       — Кого там ещё носит? — лениво протянул он, но Диана заметила, как напряглись его плечи.       Звонок повторился — настойчивее.       — Я открою, — Энзо двинулся к двери. — Вы тут приглядывайте за этим.       Кай не ответил. Он смотрел на дверь, будто мог видеть сквозь неё.       Через минуту послышались голоса — Энзо и ещё один, женский, настойчивый.       — Я сказал, тебе  нельзя сюда! — голос Энзо.       — Мне нужно поговорить с тем, кого я воскресила. — Знакомый голос. Слишком знакомый.       Кай вздрогнул. Диана видела это — как маска ленивого безразличия сползла, обнажив что-то другое. Холод. Ненависть.       Бонни Беннет.       — Сейчас не время, — Энзо пытался преградить путь, но Бонни уже вошла в холл.       — Мне плевать. Я чувствую его. Я имею право знать, что за душу я вытащила из камня.       Кай шагнул к двери, но остановился. Его рука дрогнула. Совсем чуть-чуть.       Барьер. Он ослабил барьер.       Диана почувствовала это раньше, чем увидела. Воздух дрогнул, защита, державшая «Оскара» на месте, исчезла.       «Оскар» замер. Повернул голову. Глаза вспыхнули красным — он услышал голос. Голос той, кто его воскресила. Той, чья магия всё ещё была в нём.       С диким рыком он рванул вперёд — в холл, на голос.       Диана рванула следом.       Картина, открывшаяся ей, была хуже некуда.       «Оскар» влетел в холл, сбил Энзо с ног, навис над ним. Хруст. Энзо захрипел, схватился за шею и рухнул. Бонни застыла в дверях, побледнев, в руке у неё блеснул камень — тот самый, Камень Феникса.       — Что это? — выдохнула она, глядя на беснующегося зверя. — Что ты такое?              Но «Оскар» уже не слушал. Он развернулся к ней, готовый прыгнуть.       Диана не думала. Тело сработало быстрее мозга. Магия выплеснулась из неё — плотная, как стена. Она ударила «Оскара» в спину, отшвырнула к стене и прижала. Он завыл, забился, но не мог сдвинуться.       — Хватит, — выдохнула Диана. Голос сел, но прозвучал твёрдо.       Она сжала магию сильнее, и «Оскар» обмяк, сползая по стене. Без сознания.       Тишина. Только тяжёлое дыхание Дианы и шок — на всех лицах.       Бонни перевела взгляд с корчащегося «Оскара» на Диану. Глаза расширились.       — Диана? — выдохнула она. — Ты... ты здесь? Что ты здесь делаешь? Как ты...       Она не договорила. Потому что в холле появился Кай.       Он вошёл медленно, лениво, но глаза горели. Горели той самой ненавистью, которую Диана видела только раз — когда он рассказывал о тюремном мире.       — Бонни Беннет, — протянул он, и голос его сочился ядом. — Собственной персоной. Забыла, где выход, а? Или пришла полюбоваться на свои художества?       Бонни побелела ещё сильнее, но взгляда не отвела.       — Кай, — выдохнула она.       — Он самый. — Кай шагнул к ней, и воздух вокруг него задрожал от магии. — Помнишь меня? Несколько месяцев в моем аду— это было незабываемо. Я даже открытку хотел прислать, но почта там не работает.       — Кай, — вмешалась Диана, чувствуя, как нарастает напряжение. — Не сейчас.       — А когда? — он даже не обернулся. — Когда она ещё кого-нибудь воскресит? Или засунет в камень? Она мастер по части тюрем, наша Бонни.       Бонни смотрела на него, сжимая камень. В её глазах читалось: страх, вина и вызов одновременно.       — Я не знала, что так получится, — тихо сказала она. — Я пыталась воскресить Оскара. Я не виновата, что камень...       — Камень всегда делает одно и то же, — перебил Кай. — Ты просто не потрудилась узнать. Как всегда.       Диана смотрела на них. На Кая, в котором клокотала боль, ненависть. На Бонни, которая пыталась защищаться. На Энзо, безжизненно лежащего на полу.       Она шагнула вперёд, вставая между ними.       — Хватит, — сказала она твёрдо. — Разберётесь потом. Сейчас у нас Энзо без сознания, бессознательный зверь и куча проблем. Бонни, — она повернулась к ней, — ты здесь, потому что чувствовала его? — кивок на «Оскара».       Бонни кивнула, не сводя настороженного взгляда с Кая.       Кай сделал шаг к Бонни, и воздух вокруг него загустел от магии. Его глаза горели холодной, вымороженной ненавистью.       — Знаешь, Беннет, я все это время мечтал об этой встрече. — Голос его звучал тихо, почти ласково, и от этого становилось ещё страшнее. — У меня была куча времени придумать, что я тебе скажу. И знаешь что? Все слова оказались лишними.       Бонни побледнела, но не отступила. Её пальцы сжали камень.       — Кай, не надо, — начала Диана, но он уже не слушал.       Бонни успела первой выбросить руку вперёд, шепча заклинание.       Кай дёрнулся, схватился за голову.. Он зашипел, согнулся, но устоял на ногах.       — Черт... — выдохнул он, но договорить не успел — боль скрутила его, и он рухнул на колени, прижимая ладони к вискам.       Диана рванула к нему, но Бонни уже развернулась к двери.       — Стоять, — рявкнула Диана, и магия ударила из неё, запечатывая дверь зеленоватым мерцанием. — Камень отдай.       Бонни обернулась. В её глазах мелькнуло удивление, но тут же сменилось решимостью.       — Не твоё дело, Диана. Отойди.              Она снова взмахнула рукой, направляя заклинание уже на Диану.       Диана почувствовала знакомый толчок — давление на череп, попытку разорвать сосуды изнутри. Но её магия вскипела в ответ сама, без команды, отражая атаку, обволакивая мозг непроницаемым коконом.       Бонни замерла, глядя на неё с недоверием. Диана вытянула руку и невидимая рука сдавила шею Бонни , не давая ей пошевелиться.       — Что...у тебя что...  магия? Ты же человек... полувампир... это невозможно! - похрипела Бонни.       Из-за спины Дианы донёсся хриплый, сдавленный смех.       Кай поднялся на ноги. Пошатнулся, но устоял. Улыбнулся — криво, безумно, победно.       — Слышишь, Беннет? — прохрипел он, сплёвывая кровь. — А ты думала, ты тут самая крутая ведьма? Встречай — моя ученица. Правда, способная? Жаль, у неё не было двадцати лет, чтобы сидеть в персональном аду и отрабатывать фокусы, но для любительницы — неплохо, да?       Он говорил, и каждое слово сочилось ядом, но в глазах плясало торжество.       Диана шагнула к Бонни, вырвала камень из её ослабевшей руки. Бонни дёрнулась, но Диана уже отступила, сжимая трофей.       Кай оказался рядом с Бонни мгновенно. Его пальцы сомкнулись на её запястье, и он начал вытягивать магию — жадно, глубоко, с наслаждением. Бонни вскрикнула, попыталась вырваться, но он держал мёртвой хваткой.       — Кай! — крикнула Диана. — Прекрати!       — Она заслужила, — прошипел он, не останавливаясь. — Шесть месяцев, Диана. Шесть месяцев я этого ждал. Дай мне насладиться моментом.       Бонни обмякала, бледнея на глазах. Её магия перетекала в него, и он пил её, как вино, с блаженной улыбкой.       — Кстати, Беннет, — процедил он сквозь зубы, не прекращая впитывать. — Как тебе мой сюрприз? Елена спит мёртвым сном. И будет спать, пока ты не сдохнешь. Я связал ваши жизни. Мило, правда?       Бонни расширила глаза, пытаясь что-то сказать, но из горла вырвался только хрип.       — А Дэймон, — продолжил Кай, наслаждаясь каждым словом, — твой лучший друг, теперь каждую ночь видит кошмары. Убить тебя — вернуть Елену. Не убить — потерять её навсегда. Такая драма. Я бы попкорна взял, если б знал.       — Кай, твою мать, прекрати! — Диана схватила его за плечо, дёрнула. — Хватит! Ты её убьёшь!       — И? — он даже не обернулся. — Проблема?                    Диана шагнула вперёд. Магия ударила из неё — плотная, хлёсткая, как кнут. Она врезалась Каю в грудь, отбрасывая его от Бонни.       Кай охнул, пошатнулся, отпуская захват.       — Ты... — выдохнул он, глядя на неё с изумлением.       — Я сказала — отпусти. — Диана стояла между ними, тяжело дыша. Камень Феникса всё ещё был в её руке. — Хватит.       Бонни, не теряя ни секунды, рванула к выходу. Дверь хлопнула, и она исчезла.              Диана смотрела на дверь, за которой только что исчезла Бонни. Потом перевела взгляд на свою руку — в ней всё ещё был зажат камень. Камень был тяжёлым, холодным, пульсирующим древней магией. Теперь он у неё.       Кай молчал. Просто стоял рядом, потирая грудь, и смотрел на неё. В его взгляде не было привычной насмешки. Было что-то другое. То, чему она боялась давать название.       — Больно, между прочим, — сказал он, потирая грудь. — Я, конечно, знал, что ты сильная, но чтоб настолько... У меня теперь синяк будет. Красивый. В форме твоей ладошки. Будешь любоваться.       — Заткнись, — выдохнула Диана, чувствуя, как дрожат руки.       — Не, ну серьёзно. — Кай шагнул к ней, игнорируя дистанцию. — Ты только что ударила меня. Своей магией. Которую я тебя учил использовать. Ради Бонни Беннет. — Он склонил голову, прищурился. — Я должен обидеться или испытать гордость? Потому что эмоции перегружены, честно говоря.       — Она могла бы помочь с Оскаром.       — Или убить нас во сне. — Кай усмехнулся, но как-то криво. — Ты только что спасла свою подружку, Сальваторе. Надеюсь, она оценит.       — Она не моя подружка.       — А кто? — он шагнул ближе. — Союзница? Жертва? Ты сама-то поняла, кого защищаешь?       Диана смотрела на него.. Он стоял перед ней — злой, опасный, но почему-то не страшный.       — Ты бы её убил, — тихо сказала она. — И всё бы испортил. Как обычно. Лили бы не оценила.       — Ах да, — эхом отозвался Кай. — Знаешь, что самое смешное? Ты права. Я бы убил. И мне бы понравилось. А потом пришлось бы разбираться с последствиями. И я бы, наверное, убил ещё парочку, просто чтобы не скучать. — Он помолчал. — А потом ты бы на меня смотрела вот так, — он кивнул на её лицо, — и я бы, кажется, расстроился. А это уже совсем ни в какие ворота.       Диана моргнула.       — Ты сейчас пытаешься сказать, что я на тебя хорошо влияю?       — Боже упаси. — Кай закатил глаза. — Я пытаюсь сказать, что ты начинаешь меня бесить. Потому что из-за тебя я думаю. А думать, Сальваторе, — это больно. И опасно. И вообще не моя специальность.       — А какая твоя?       — Убивать, калечить, разрушать, — он загнул пальцы. — Устраивать драмы, сводить с ума, пить магию. И, между прочим, неплохо учить всяких упрямых полувампиров обращаться с их космическим мусором.       В этот момент из библиотеки донёсся истошный женский крик и грохот падающей мебели.       — Оскар! — выдохнула Диана.       Она рванула в библиотеку, Кай — за ней, забыв про Бонни, про всё.       Картина открылась та ещё: Оскар навис над перепуганной домработницей, прижатой к стене. Женщина визжала, закрывая голову руками, а зверь тянул к ней окровавленные пальцы, раздирая ей плечо.       — Ах ты ж... — Кай шагнул вперёд, но Диана его опередила.              Её магия выплеснулась . Она врезалась в Оскара, отшвырнула от женщины и прижала к полу. Зверь завыл, забился, но не мог встать.       — Держи его! — крикнула Диана, падая на колени рядом со служанкой.       Кай подхватил барьер, усилил, прижимая рычащего Оскара к паркету.       — Лежи смирно,  — процедил он. — Или я тебя в камень отправлю.       Диана осмотрела домработницу, нанятую Лили. Глубокие рваные раны на плече, кровь хлещет, лицо белое как мел. Она умрёт через пару минут, если ничего не сделать.       —Люси, смотри на меня, — сказала Диана твёрдо, заглядывая в расширенные от ужаса глаза. — Смотри на меня. Всё будет хорошо.       Женщина всхлипывала, но взгляд поймала. Диана надкусила запястье — достаточно глубоко, чтобы выступила кровь. Прижала руку к губам служанки.       — Пей, — приказала она. — Пей, иначе умрёшь.       Служанка, не понимая, что делает, подчинилась. Её губы коснулись крови Дианы. Один глоток, второй. Рана на глазах начала затягиваться.       — А теперь слушай меня внимательно, — голос Дианы стал тише, вплетая магию внушения. — Ты сейчас пойдёшь в свою комнату. Примешь душ. Ляжешь спать. А когда проснёшься — не вспомнишь ничего, что случилось сегодня ночью. Поняла?       Женщина кивнула, заворожённо глядя на неё.       — Иди.       Служанка встала, пошатываясь, и вышла, даже не взглянув на Оскара.       Диана выдохнула и посмотрела на Кая. Тот уже заканчивал с Оскаром — зверь затихал под его магией, глаза закрывались.       - Ad Somnum- проговорил Кай, — Сладких снов, — усмехнулся он, и Оскар окончательно отключился.       Тишина. Только их тяжёлое дыхание.       — Ничего так, — сказал Кай, обводя взглядом разгром. — Кровь, крики, магия, внушение. Прямо семейный ужин Паркеров. Уютно.       — Заткнись, — беззлобно выдохнула Диана, поднимаясь.       В холле послышались шаги. Энзо, потирая шею, вошёл в библиотеку, оглядел их, Оскара, лужи крови.       — Я пропустил вечеринку? — хрипло спросил он.       — Ты был вечеринкой, — отмахнулся Кай. — Когда тебя ломали, это был гвоздь программы.       Энзо скривился, но спорить не стал.       А через минуту входная дверь распахнулась — и в холл влетели Лили, Нора, Мери-Лу и Бо с гробом из лакированного темного дерева.       — Что здесь произошло?! — Лили замерла на пороге, оглядывая разгром, Оскара без сознания, Энзо с окровавленной шеей, Кая и Диану, стоящих в луже крови. — Вы в порядке? Где Оскар? Где... кто это сделал?       — Долгая история, — Кай лениво прислонился к стене. — Если коротко: твой сынок, которого притащил Дэймон, — не Оскар. Камень Феникса засунул в него какую-то голодную тварь. Тварь сожрала полбара, сломала Энзо шею, напала на служанку, а потом Диана её вырубила. Ну и я немного помог.       — Бонни Беннет приходила, — добавил Энзо. — Чувствовала свою... поделку. Кай чуть не убил её, но Диана оттащила.       Лили перевела взгляд на Диану. В её глазах — смесь удивления и благодарности.       — Ты цела?       — Бывало хуже, — ответила Диана.       Они встретились глазами. Слова Лили из того разговора всё ещё звучали в голове. «Ты не одна».       Почти тепло.       Диана не знала, что делать с этим взглядом. Отвела глаза первой.       — Молодец, — тихо сказала Лили. И это прозвучало как нечто большее, чем просто похвала.       Диана смотрела на гроб. На Лили, стоящую рядом. На Кая, кривящегося в своей привычной усмешке.       Она пришла сюда, чтобы узнать, кто она. И, кажется, начинала понимать.       — Что теперь? — спросила она.       — Теперь? — Лили улыбнулась, положив руку на крышку гроба. — Теперь мы будем его будить. А вы... — она перевела взгляд на Кая и Диану, — будете нам нужны.       Диана почувствовала, что внутри шевельнулось что-то. То самое, от чего она отмахивалась весь вечер. Принадлежность.       — Я всегда нужен, — хмыкнул Кай. — Это моё проклятие.       Его слова вернули в реальность, где всё знакомо: сарказм, боль, опасность.       — Давайте приготовимся к ритуалу, — голос Лили звенел, как натянутая струна. Она обвела взглядом собравшихся. — Мы потеряли Малькольма. Мы потеряли Оскара. Валери предала нас. Наш круг ослаб, но Джулиан вернётся. И вы все мне поможете. Кай, Диана — вы нужны. Без вас не хватит силы.       — Это очень сложное заклинание, — добавила Нора, раскладывая свечи. — Мы должны найти душу Джулиана в камне и связать её с телом. Одна ошибка — и всё кончено.       — А с этим что делать? — Нора кивнула в сторону двери, за которой остался ложный Оскар.       Лили обернулась, на мгновение в её глазах мелькнула боль, но голос остался ровным:       — Пусть пока поспит. Когда Джулиан вернётся, он нам поможет.       Кай хмыкнул, но ничего не сказал.       Диана замерла на секунду, но Лили взяла её за руку.       — Ты справишься. Твоя магия сильна. Я знаю.       - Ты сегодня дважды спасла этот дом. Спасибо- голос Норы прозвучал негромко, но в нём чувствовалась непривычная теплота.       Лили и Бо пошли передвинуть стол к камину, а Нора и Мери-Лу ушли за свечами.       Диана кивнула, хотя внутри всё сжалось.       Кай поднялся, подошёл к гробу, бесцеремонно постучал по крышке.       — Ну, здравствуй, папочка. — Усмехнулся, обернулся к Диане. — Знакомься, Сальваторе. Единственная любовь Лили. Надеюсь, он хотя бы наполовину такой же чокнутый, как о нём говорят. А то скучно будет.       Джулиана положили на стол. На грудь ему водрузили Камень Феникса — тусклый, холодный, но Диана почти физически ощущала запертую в нём силу. Вокруг зажгли свечи — десятки свечей, их свет дрожал на лицах, создавая причудливые тени.       Все встали вокруг стола. Нора, Мери-Лу, Бо, Кай, Диана. Лили во главе.       Мери-Лу посмотрела на Диану — та стояла чуть поодаль, напряжённая, сжавшаяся, будто не знала, куда себя деть. В глазах — неуверенность, которую она пыталась спрятать за маской спокойствия.       — Встань рядом со мной, — Мери-Лу протянула Диане руку. Голос мягкий, ободряющий. — Не бойся. Просто сконцентрируйся и повторяй слова за нами. Твоя магия сделает всё сама, если не будешь ей мешать.       Диана посмотрела на протянутую руку. Тёплую. Живую. На миг внутри шевельнулось что-то — воспоминание о том, как легко быть с теми, кто не играет, не провоцирует, не ждёт подвоха.       Она приняла руку.       И вдруг — странное, почти забытое чувство. Она часть чего-то. Не одна. Впервые за долгое время — не одна.              Кай встал с другой стороны стола, рядом с Норой. Он смотрел прямо перед собой, на камень, на Джулиана, на что угодно, только не на них.       Но краем глаза видел. Всё.       Мери-Лу. Прилипла. Ручку ей дала. Шепчет что-то. Мамочка-наседка.       Скучно.       Рука сжалась в кулак. Разжалась. Спокойно. Всё под контролем.       Какая разница? Пусть играют в подружек. Мне-то что.       Он сжал зубы. Молча.       Бо поднял руки и общий хор голосов полился — древний, тягучий, на латыни.        Мери-Лу чуть сжала пальцы Дианы, подбадривая.       — Повторяй за мной, — шепнула она. — Не думай, просто чувствуй.       Диана кивнула, открыла рот, и слова полились сами — чужие, странные, но магия внутри отзывалась на них, вибрировала, тянулась к камню.       - Phasmatos revenios un Animum...       И вдруг — ощущение потока. Общего. Единого. Её магия вплелась в него, как нить в полотно, и это было... тепло. Спокойно. Правильно.       Свечи дрожали. Их свет метался по лицам, по стенам, по белому телу Джулиана. Диана смотрела на камень у него на груди и чувствовала, как магия внутри неё пульсирует в такт с заклинанием. Впервые — не хаотично, не зло. А ровно, спокойно, в общем ритме.       Мери-Лу держала её за руку. Тепло. Живое. Настоящее.       Она часть. Она нужна. Она здесь не просто так.       Кай повторял слова механически, глядя на камень, на Джулиана, на свечи. Куда угодно, только не на ту сторону стола.       Улыбнулась. Ей.       Ха. Ну надо же. Сентиментальность заразна.       Диана закрыла глаза на секунду — просто чтобы почувствовать это. Быть частью. Быть нужной. Быть не одной.       А когда открыла, камень уже светился.       Камень Феникса светился всё ярче. Сила уходила в него, в Джулиана, в этот дурацкий ритуал.       - Phasmatos revenios un Animum. Phasmatos revenios un Animum...       Поток. Общий. Все вместе. Одна большая дружная семейка.       Тоска зелёная.       Диана втянулась. Глаза горят. Нравится ей. Чувствует себя нужной.              Конечно. Мери-Лу так и светится заботой. Идеальная старшая сестра.       А я кто? Так, психопат-учитель. Ну и пусть.       Камень вспыхнул. Воздух загудел. Лили кричит не останавливаться.       Мери-Лу сжала руку Дианы. Сильнее. Диана — в ответ.       Милота.       Он усмехнулся про себя, но взгляд невольно скользнул туда, где их пальцы переплелись. На секунду задержался. И вернулся к камню.              Камень на груди Джулиана начал светиться — тускло, потом ярче, заливая комнату алым светом.       — Не останавливайтесь! — голос Лили резанул тишину. — Ещё!       Диана чувствовала, как магия вытекает из неё, вливается в общий поток, в камень, в это мёртвое тело, которое начинало оживать. Это было страшно и завораживающе одновременно.       И хорошо. Впервые — хорошо. Потому что она была частью. Частью чего-то большого.       Частью семьи.       Пусть даже такой.       Кай вложил в заклинание чуть больше силы, чем нужно. Просто так. Для скорости.       Джулиан открыл глаза.