Часть 29 Ещё не верю

            «Очень мало людей, которых я действительно люблю, и ещё меньше тех, о ком я хорошо думаю».

Джейн Остин, «Гордость и предубеждение»

      Лили схватилась за шею, когда вторая тонкая линия прорезала кожу под ухом. Диана оказалась рядом мгновенно — словно её и не было, а в следующую секунду уже стояла на коленях, заглядывая в побелевшее лицо.       — Что это?       Лили попыталась улыбнуться. Не получилось.       — Кто-то… — Она сглотнула; пальцы окрасились красным. — Кто-то пытается убить Джулиана.       Кровь текла быстрее, заливая воротник светлой блузки. Тонкая, почти невидимая нить стекала по ключице.       — И ты решила стать его живым щитом? — Диана рванула к столу, выхватила салфетку.       — Мы использовали заклинание. Связали его жизнь с моей. Если умрёт он — умру я.       Диана замерла. В комнате стало тихо — настолько, что стало слышно, как птицы за окном вдруг смолкли.       — Ты идиотка, Лили. — Голос Дианы звучал ровно, но в нём проступила сталь. — Но сейчас не об этом. Где он?        Лили покачнулась, ухватилась за край стола. Диана подхватила её, усадила обратно на диван. — Пожалуйста… остановите их. — Нет. — Мэри-Лу шагнула вперёд, и в её голосе появилась та самая упрямая нотка, которую Диана слышала раньше только в спорах с Норой. — Я пойду. Нора может быть там. А ты… ты нужна здесь.       Глаза Мэри Лу на секунду стали пустыми — Диана узнала это выражение. Сосредоточение. Магия. Мэри-Лу закрыла глаза, шепнула что-то неразборчивое, провела ладонью в воздухе — и перед ней, на миг, вспыхнула тусклая серебряная нить, указывающая на восток.             — Они там, — Мэри-Лу открыла глаза. — В лесу у кладбища. Джулиан… он ещё жив.       Диана перевела взгляд на Мэри-Лу. Секунду они смотрели друг на друга.       — Оставайся с ней. Я сама. Лили, держись. Я быстро.       Она выбежала и помчалась к лесу — густому, чёрному, полному звуков, которых не должно быть в этом городе.              А между деревьями уже слышался звон металла.       Джулиан теснил Энзо к могильной склепу. Энзо отбивался, но явно уступал в технике. Тогда он резко ушёл в сторону, выхватил из-за пазухи старинный кинжал с серебристым лезвием — и полоснул Джулиана по руке. Джулиан отшатнулся, посмотрел на рану. Кровь шипела, края не затягивались.              — Меч охотницы? — его голос стал тише, опаснее. — Где ты его достал, мальчик?       Энзо не ответил. Только перехватил оружие поудобнее и оскалился.       — Давай, Джулиан. Ты хотел честного боя.       — Честного? — Джулиан усмехнулся, поправил манжет. — Ты принёс нож, который убивает наших. И говоришь о чести?       Он сделал выпад — быстрее, чем Энзо успел среагировать. Клинок шпаги вошёл в плечо Энзо, тот зарычал, но устоял.       И в этот момент из-за деревьев вынырнул Деймон.       — О, простите, я не вовремя? — он даже не запыхался. Осмотрел поле боя, покачал головой. — Драка на шпагах? Серьёзно? Мы в восемнадцатом веке?       Джулиан повернулся к нему, и Энзо воспользовался моментом — ударил мечом в бок Джулиана. Тот зашипел, отбросил Энзо ударом ноги. Энзо отлетел к дереву, выронил нож.       Деймон подхватил меч охотницы, покрутил в пальцах.       — Если цель — убить вампира, которому несколько сотен лет, — он посмотрел на Джулиана, — то я бы советовал не драться перочинным ножичком.       Он поднял с земли меч, выпавший у Энзо. Встал в стойку.       — По-моему этот меч для этого и создан, — сказал Энзо.       — А это уже интереснее.       Джулиан рассмеялся.       — Ты, Деймон? Ты думаешь, у тебя получится?       — Не думаю. Я знаю.       Джулиан рванул вперёд. Деймон принял удар — мечи скрестились, посыпались искры. Они обменялись несколькими быстрыми выпадами. Джулиан был сильнее, но Деймон — быстрее и злее.       Энзо поднялся, зашёл Джулиану за спину.       — Сзади! — крикнул он.       Джулиан обернулся на долю секунды — и Деймон всадил меч охотницы глубоко ему в грудь, прямо в сердце.       Джулиан замер. Глаза расширились. Потом он медленно перевёл взгляд на Деймона и… улыбнулся.       — Ты только что… — прошептал он.       — Да, — Деймон выдернул нож. — Я только что.       Джулиан упал замертво.       Из леса выбежали Диана.       — Деймон, нет! — крикнула Диана, но было поздно.       Энзо смотрел на Деймона.       — Ты… ты что наделал? Лили! Их жизни связаны!       Деймон пожал плечами.       — Значит, Джулиан воспользовался Лили как щитом. И пошёл драться на шпагах, как дешёвый Гамлет в дешёвом театре.       — Не говори, что убил её, — тихо сказал Энзо.       Деймон промолчал. Только пожал плечами.       Энзо зарычал и бросился на Деймона с кулаками — но Джулиан, который всё это время лежал на земле, вдруг резко сел, схватил свою шпагу и проткнул ей плечо Деймона. Деймон вскрикнул, выронил нож. Джулиан вскочил, отшвырнул Энзо ударом, и всадил шпагу глубже — прямо в грудь Деймона, под сердце.       — Деймон! — Диана рванула вперёд, но Джулиан уже занёс руку для последнего удара.       Тогда Диана ударила магией — своей странной, извращённой, зелёно-чёрной. Она сбила Джулиана с ног, отбросила к склепу.       Деймон рухнул на колени, шпага торчала из груди.       — Дурак, — прошептала Диана, подбегая к нему. — Идиот, самоубийца…       — Только без слёз, — прохрипел Деймон. — Я не вынесу твоих слёз.       — Я не плачу. Я злюсь.       Она схватилась за рукоять шпаги.       — Считаю до трёх. Раз…       — Давай уже.       — Два…       Резко выдернула. Деймон зашипел, из раны хлынула кровь, но тут же свернулась , рана зажила, осталась только дыра н темно-синей футболке.       — Ты… изменилась.       — А ты — нет. Всё так же лезешь под нож.              В этот момент из-за деревьев вышли Лили и с ней — Мэри-Лу. Лили была бледна, на шее алела свежая рана, но она шла сама.       —Не надо, — сказала Лили тихо. — Остановитесь.       Джулиан поднялся, отряхнул пиджак. Подошёл к Лили, взял её за руку.       — Твой сын, — сказал он, не глядя на Деймона, — только что вогнал мне нож в сердце. Думая, что вонзает его в тебя. И, разумеется, он думал, что сможет меня убить.       Лили посмотрела на Деймона. В её глазах была боль, но не гнев.       — Отведи меня домой, — сказала она Джулиану. — Пожалуйста.       Джулиан поднял с земли меч охотницы, поклонился — иронично, театрально.       — Дамы. Господа. — Он улыбнулся. — До скорого.       Он взял Лили под руку. Мэри-Лу придерживала Лили за локоть с другой стороны. Диана и Мэри Лу переглянулись, Диана кивнула ей и троица скрылась в лесу. Энзо тоже куда-то испарился.       Поляна опустела. Деймон прислонился к дереву. Диана стояла в двух шагах, не приближаясь.       Он не смотрел на неё. Смотрел куда-то в темноту, за её плечо. Дышал тяжело, но ровно. Тишина. Лес затих — ни сов, ни ветра. Даже металл перестал звенеть.       Диана шагнула ближе. Остановилась. Сказала негромко, но так, что каждое слово повисло в холодном воздухе:       — Ты вонзил нож в Джулиана, зная, что мог убить Лили, — сказала она. Голос ровный, но внутри всё кипело.       Деймон резко поднял голову, его глаза горели.       — Да ладно! — почти кричал он. — Не делай вид, что удивлена! Я хотел наказать мать, и мне выдался шанс. Я никогда не изменюсь. Лили никогда не изменится. — Он сделал шаг к ней, весь в крови, злой. — А ты что? Цепляешься за любую мелочь, чтобы простить Лили? А она будет тебя разочаровывать.       Диана не отвела взгляд. Не испугалась. Только кулаки сжала.       — Ты не прав. Тебе не известны все причины.       Деймон сжал челюсть так, что желваки заходили.       — Да не хочу я ничего знать, Диана! — Деймон перешел на крик, срывая голос. — Не хочу выслушивать больше лжи и оправданий, потому что я и так уже знаю, что произошло! Мама подделала свою смерть, бросила нас, тебя при рождении, Диана! Создала свою новую семью и сделала всё, чтобы забыть о нас. Только это имеет значение!       Он замолчал. Его голос ломался, но он сдерживал его. Сжимал и разжимал кулаки.       — Она выбросила нас как мусор! И даже не волновалась о нашей судьбе! И я уверен — она заслужила то, что получит.       Он резко развернулся, хотел уйти — шаг, второй. Диана смотрела ему в спину. Секунда. Другая.       — Прости, — сказала она. Тише, чем хотела.       Деймон замер. Спина напряглась. Тишина. Потом — медленный поворот. Взгляд — усталый, недоверчивый.       — Что?       — Я сказала — прости, — повторилаона громче. — Не за неё. За себя. За тот день в особняке. Ты стоял у входа, смотрел на меня. А я… я посмотрела на тебя как на пустое место. И отвернулась.       Деймон молчал. Очень долго. Его лицо не выражало ничего — но в глазах что-то дрожало, какая-то тонкая, почти невидимая глазу трещина.       — Я боялась, — продолжила Диана. — Не тебя. Себя. Что подойду — и поверю. А потом ты скажешь что-то резкое, или я скажу — и мы поссоримся, и станет ещё больнее. Я выбрала безопасную дистанцию. Я выбрала страх вместо тебя.       Она сделала маленький шаг вперёд.       — А ты… ты искал меня. Ты ждал. Ты любил. А я даже не дала тебе шанса доказать.       Деймон сжал челюсть. Отвернулся в сторону — куда-то в темноту, к деревьям.       — Шесть месяцев, — — сказал он глухо, почти не размыкая губ. — Я пил. Я грыз себя. Я думал, что ты мертва, и винил во всём себя. А когда узнал, что ты здесь… прибежал, как пёс. А ты даже не посмотрела в мою сторону.       — Знаю, — прошептала Диана. — И мне жаль. Мне так жаль, Деймон.       Диана подошла почти вплотную.       — Ты был рядом, когда я вернулась из того ада. Не Стефан. Ты. Не спрашивал, не лез с нравоучениями. Просто был. Я не говорила тебе спасибо. Спасибо, что не бросил. Спасибо, что искал. Спасибо, что… был моим братом.       Деймон поднял на неё глаза. В них — усталость, боль и что-то ещё, чему она не давала названия.       — Ты теперь с Лили. Я понимаю. Тебе всегда не хватало матери. Но она… — Он замолкает, сжимает кулаки. — Она не станет той, кем ты её хочешь видеть.       Диана покачала головой. Медленно, устало.       — Знаешь, Деймон… Лили — это просто слово. Просто надежда, которую я ношу в себе с детства. А ты… ты был мне вместо всех. Вместо матери, вместо отца, вместо всего, чего у меня никогда не было.       Он усмехнулся — криво, одну секунду, и снова стал серьезным.       — Ты это сейчас серьёзно?       — Когда я вернулась — продолжила Диана вместо ответа — сломленная, злая, никому не нужная — кто сидел рядом и не задавал вопросов? Кто не пытался меня чинить? Кто просто матерился и говорил, что всё будет хорошо, даже когда сам в это не верил?       Пауза.       — Ты, Деймон. Только ты. Стефан хотел меня спасти. А ты просто… был. И этого было достаточно.       Деймон не ответил. Отвёл взгляд.       — Ты был мне вместо всех.— Диана добавила тише: И я никогда тебе этого не говорила. Потому что боялась. Боялась, что если скажу — это станет правдой. А правда была слишком страшной: я не выжила бы без тебя, Деймон.       Она замолчала.       Деймон всё ещё смотрел в сторону. Но его рука — та, что висела вдоль тела — чуть дрогнула.       — Ты идиотка, — сказал он наконец хрипло.       И в этом «ты идиотка» было всё — и злость, и боль, и любовь, которую он не умел называть иначе.       — Потому что я тоже сломанный. Спасать некого. — Деймон криво усмехнулся.       — Нет. Потому что ты никогда не смотрел на меня как на проблему, которую надо решить. Ты смотрел как на сестру. Даже когда я была хуже дерьма.       Деймон молчит. Его лицо не отражало эмоций, но глаза блестели.       — Ты идиотка, — говорит он хрипло.       — Знаю.       — Ужасная сестра.       — Знаю.       — Вечно влипаешь в неприятности.       — Деймон.       — Что?       — Я скучала, — сказала она. — По тебе. По тому, как ты орёшь на всех, а потом делаешь правильные вещи. По… дому.       Он шагнул к ней, резко притянул к себе, обнял — крепко, почти жестоко, как будто хотел убедиться, что она настоящая.       Диана замерла на секунду, потом её руки сами поднялись, обхватили его за плечи, прижалась щекой к его груди. Ткань футболки была холодной, пахло кровью и лесом.       Он уткнулся носом в её макушку, выдохнул — шумно, прерывисто.       — Не смей больше пропадать, — пробормотал он ей в макушку. — Поняла? Ни в какие миры-тюрьмы, ни к Уитмору, никуда.       — Договорились, — прошептала она в его плечо.       Деймон отстраняется, смотрит на неё.       — И прекрати дружить с Паркером. Этот психопат тебя испортит.       — Слишком поздно, — Диана почти улыбнулась. — Я уже испорчена.       — Это я заметил.       Он помолчал, провёл рукой по лицу, и злость вдруг схлынула, оставив после себя только пустоту.       — Слушай, мне нужно поговорить с твоей подругой, Бонни.       — Да, и ты мне должна много рассказать, идем.— Деймон кивнул.       Они пошли к особняку Локвудов— не обнимаясь, не держась за руки. Просто рядом. Как тогда, в детстве. Как всегда должно было быть.       Деймон просто шагал рядом — тяжело, устало, но ровно. Иногда их плечи почти касались, и это было всё, что ей нужно.       Диана смотрела на дорогу, на звёзды, и думала.       Деймон — единственный, кто никогда не пытался меня исправить. Не хотел сделать „нормальной“, „человеком“, „удобной“. Он просто… был. И этого всегда было достаточно.       Она перевела взгляд на его профиль, потом снова уставилась в темноту.       Как и…       Она не закончила мысль.       Не сейчас.

***

      Закатное солнце окрашивало спальню в багровые тона — стены казались алыми, тени удлинялись, и воздух стал тяжёлым, почти осязаемым. Лили сидела у туалетного столика, перед зеркалом. Её светлая блузка была в крови — засохшей, бурой, некрасивой.       Она провела пальцами по шее, там, где сегодня утром прошёл порез. Кожа была целой, но под пальцами всё ещё чувствовался след — тонкий, как нить, напоминание.       Джулиан вошёл без стука. Остановился у неё за спиной, посмотрел на её отражение.       — Не знаю, как ты, — сказал он, — а я бы не отказался от горячей ванны.       Лили не ответила. Молча смотрела на свою окровавленную блузку в зеркале.       — Чем вы с Лорэнзо занимались в лесу? — спросила она.       Джулиан усмехнулся — коротко, беззаботно.       — Ты же меня знаешь. Я не могу отказаться от боя на мечах.       Лили подняла глаза на его отражение.       — Вот только наши жизни были связаны.       Джулиан пожал плечами.       — Я никогда не проигрываю.       — Джулиан. — Лили повернулась к нему, и её голос стал тише, холоднее. — Мою одежду запятнало вовсе не красное вино.       Он шагнул ближе, положил руки ей на плечи.       — Милая. Тебе ничего не угрожало.       Лили сбросила его руки, встала.       — Ты это понял, когда захлебывался своей кровью?       Джулиан не отступил. Смотрел на неё спокойно, почти ласково.       — Мы, как и подобает парням, сражались за твою честь. — Он помолчал, и в голосе появилась лёгкая насмешка. — Пока твой грубый и невоспитанный сын не попытался убить нас обоих.       Лили отвернулась, провела рукой по лицу.       — Ты знал, что у Валери когда-то был ребёнок? От Стефана?       В зеркале она увидела, как Джулиан замер. Его лицо не изменилось — ни тени эмоций. Но пауза была слишком долгой. Слишком тщательно выверенной.       — У Валери? — Он покачал головой, усмехнулся. — Нет. Я не знал.       Но Лили уже заметила. Замешательство. Долю секунды, которую он не смог скрыть.       — А если верить Валери, — сказала она, не оборачиваясь, — ты знал. И избил её. Так, что она потеряла ребёнка.       Джулиан не отвечал.       Тишина в комнате стала тяжёлой.       — Лили, — наконец сказал он, и его голос звучал мягко, почти умоляюще. — Ты знаешь меня. Ты знаешь, как для меня важна созданная нами семья. Я пойду на что угодно, чтобы сохранить её.       Пауза.       — Я не поступил бы так омерзительно.       Лили смотрела на его отражение. В её глазах не было доверия. Только боль — старая, привычная, которую она носила в себе десятилетиями.       Она отвернулась к зеркалу, провела пальцем по блузке. Джулиан подошёл сзади, снова положил руки ей на плечи. Она не сбросила.       — Что я всё болтаю, — сказал он. — У тебя выдался очень тяжёлый день. А я делаю вид, что ничего не случилось.       Он наклонился, коснулся губами её виска.       — Я бы не пережил, если бы сделал тебе больно. — Его голос стал тише, почти шёпотом. — Ты простишь меня?       Лили закрыла глаза. Потом открыла.       — Да, конечно.       Но в её голосе не было тепла. Только усталость.       Комната, та же самая спальня, тонула в полумраке, только несколько свечей на туалетном столике отбрасывали неровный, колеблющийся свет. Лили сидела перед зеркалом — молодая, бледная, с синяком на скуле. В руке она держала платок со льдом, прижимала к щеке, стараясь унять боль.       В зеркале отразилась дверь. Джузеппе вошёл — тяжело, виновато, с напускной неловкостью. Остановился у неё за спиной.       — Мне больно видеть твои страдания, — сказал он.       Лили не ответила. Смотрела на его отражение.       — Я напился, — продолжил Джузеппе. — Я был сам не свой. — Он шагнул ближе, положил руку ей на плечо. — Но мысль, что я могу лишиться тебя и сыновей, пробудила во мне гнев. Разве я не должен был сделать всё, чтобы сохранить семью?       Лили молчала.       — Ты простишь меня?       Пауза. Свечи дрогнули. Тени заметались по стенам.       — Конечно, — сказала Лили.       Её голос был ровным, тёплым — слишком тёплым для того, кто минуту назад прижимал лёд к разбитому лицу. Она повернулась, посмотрела на мужа — с той самой улыбкой, которую отрепетировала за годы.       — Всё хорошо. Я понимаю. Джузеппе кивнул, поцеловал её в висок.       Лили смотрела в зеркало. Закатный свет давно погас. Джулиан стоял за её спиной, но она видела только себя.       И ту, другую Лили — молодую, с синяком, которая улыбалась и говорила «конечно», когда надо было сказать «нет».       «Я всё время выбираю их», — подумала она. — «Мужчин, которые бьют, а потом просят прощения. Которые говорят о семье, а сами крушат всё вокруг».       Она провела пальцем по тому месту на шее, где был порез. «Джузеппе. Джулиан. Они — одно и то же. Просто лица разные. А я… я всё время ведусь».       Она закрыла глаза.       «Но теперь — нет. Теперь я вижу».       Она открыла глаза. В зеркале отражалась ее лицо, зеленые глаза, теперь озаренные решимостью.

***

      Светлая гостиная особняка Локвудов была залита мягким, чуть приглушённым светом винтажных бра — их янтарные лампы мерцали ровно, не споря с живым, танцующим пламенем камина. Тени от огня скользили по стенам, делая комнату то уютной, то почти тревожной. Диана сидела на краю дивана, Бонни — в кресле напротив, поджав под себя ноги. Деймон развалился на другом конце дивана, положив ноги на журнальный столик. Тишину нарушал только треск дров.       — Значит, Лили дала тебе кулон, — медленно проговорила Бонни. — Пыль кометы впиталась в тебя, и теперь у тебя эта... космическая магия?       Диана кивнула.       Бонни смотрела на Диану и чувствовала то, чему не находила слов. В этой комнате, в этом городе, где магия была такой же обыденной, как утренний кофе, история о пыли кометы и космической силе не казалась бредом. Она звучала как правда. И от этой правды становилось не по себе.       Деймон, развалившийся на диване, лениво приподнял бровь.       — Звучит как бред сценариста из дешёвого сериала. Он усмехнулся. — Пыль кометы, магия из другого мира... Осталось только сказать, что ты на самом деле принцесса Марса.       Диана не ответила. Бонни бросила на Деймона недовольный взгляд.       — Лили всегда умела выбирать манипуляторов. Сначала Джузеппе — тот ещё подарок. Теперь Джулиан. — продолжил Деймон, не обращая внимания. Он чуть приподнял уголки губ. — Но у этого хотя бы морда симпатичнее, чем у нашего. Признай.       Диана посмотрела на него устало.       — Ты закончил?       — Пока да. — Деймон пожал плечами. — Дальше будет интереснее.       Бонни открыла рот, чтобы что-то сказать, но за дверью послышались шаги — не одного человека. Второй ступал почти бесшумно, будто привык не привлекать к себе внимания. Или будто давно забыл, что такое быть желанной гостьей. На пороге стоял Стефан. За его плечом — Валери. Холодная, отстранённая, но Диана заметила, как её взгляд — на секунду — остановился на ней.       Деймон скрестил руки на груди.       — Мы как раз обсуждали семейные тайны. Присоединяйся.       Стефан не обратил на него внимания. Посмотрел на Диану.       — Можно тебя на минуту?       Она замерла, потом кивнула. Встала, чувствуя, как Бонни тревожно сжала подлокотник кресла.       — Мы ненадолго. - оповестила Диана.       Диана вышла в коридор. Стефан прислонился плечом к холодной каменной стене, не поднимая глаз.       — Я знаю, что ты меня ненавидишь, — тихо сказал он. — И имеешь на это право.       Диана остановилась в двух шагах, сжала кулаки.       — Ты даже не представляешь, насколько, — ответила она.       Стефан наконец поднял на неё глаза. Вина. Усталость. И что-то ещё, чему она не давала названия.       — Я не пришёл тогда, — его голос дрогнул. — Я был не в себе. Тот период... я пытался спасти всех, а в итоге не спас никого.       Диана молчала. Смотрела.       — А потом пришло то письмо. От Уитмора.       Она замерла.       — «Не возражаю», — продолжил он, и каждое слово давалось ему с трудом. — Я написал «не возражаю». Потому что они убедили меня. Сказали, что тебе там помогут. Что смогут сделать тебя человеком. Что ты перестанешь быть «полукровкой».       Стефан сжал кулаки, разжал.       — Я поверил им. Я был слаб и глуп. И я подставил тебя.       Диана смотрела на него. Не отводила взгляда.       — Ты подписал мне приговор, Стефан, — сказала она, и голос её был ровным, но каждое слово звучало как пощёчина. — Четырнадцать лет ада. Ты не приходил меня навестить. Не узнавал, жива ли я. Ты просто... вычеркнул меня.       — Я ходил к Уитмору, — глухо ответил он. — Пытался тебя увидеть. Меня не пустили. А потом... потом я сдался.       Диана усмехнулась — невесело, беззлобно.       — Сдался. Легко сказать.       — Я не прошу прощения, — Стефан провёл рукой по лицу. — Я знаю, что не заслуживаю.       Он помолчал, собираясь с мыслями.       — Я должен тебе кое-что рассказать. О Джулиане. Это важно.       Диана насторожилась, но не перебила.       — Валери мы встречались... давно. — Стефан говорил медленно. — Она ждала от меня ребёнка.       Диана замерла.       — Джулиан узнал. .. он избил её. — Голос Стефана сорвался. — Так, что она потеряла ребёнка.       Тишина в коридоре стала тяжёлой, почти осязаемой.       — Если бы Лили узнала об этом, она бы не поплыла с ним в ту ночь. — Стефан сжал кулаки. — Валери убила себя на том корабле. Но перед смертью выпила кровь Лили. И стала первой.       Диана молчала. Переваривала.       — Лили теперь знает? — спросила она наконец.       — Валери рассказала ей. Но Лили не верит, — Стефан покачал головой. — Она верит Джулиану. Всегда верила.       Диана смотрела на него. В её глазах не было доверия. Но появилось холодное, спокойное понимание.       — Джулиан не просто манипулятор, — сказала она. — Он разрушает всё, к чему прикасается.       — Да, — тихо ответил Стефан. — И он не остановится.       Диана повернулась к двери, но не сделала шага.       — Я не верю тебе, Стефан. Не сейчас.       — Знаю.       Диана вернулась в гостиную и села на край дивана. Бонни вопросительно подняла бровь, но не спросила. Дейман лениво развалился на диване, положив ноги на журнальный столик.       Бонни откинулась на спинку кресла, задумчиво глядя на огонь.       — У нас вообще-то проблема. Кай Паркер.       Деймон скрестил руки на груди.       — А что с ним? Пусть гниёт в своём углу.       — Нет , — Бонни покачала головой. — Он еретик. Слишком опасен, чтобы оставлять его без присмотра. Рано или поздно он станет угрозой. Мы должны его убить.       Диана смотрела на огонь. Слова Бонни ударили не в голову — куда-то под рёбра. Холодно, остро, неприятно.       Убить Кая Паркера.       Мысль мелькнула и застряла, как заноза. Она не стала её рассматривать. Не стала спрашивать себя, почему при одной только мысли об этом внутри всё сжимается.       Он враг. Он еретик. Он опасен.       Она повторила это про себя, как мантру. Но неприятный холод под рёбрами не исчез.       Деймон усмехнулся.       — Я вообще-то не против, но есть одно «но». Он единственный, кто может снять проклятие с Елены. Мне нужно, чтобы он это сделал. Живым.       — Ты серьёзно? — Бонни повернулась к нему. — Готов рисковать нашими жизнями ?       — Я готов рисковать кем угодно ради неё, — парировал Деймон. — И ты это знаешь.       Между ними повисло напряжение.       Диана молчала, глядя то на одного, то на другую.       — Может, хватит? — сказала она устало.       Валери, стоявшая у камина, повернулась к ним.       — Не надо никого убивать, — сказала она спокойно. — Я придумала кое-что получше.       Все повернулись к ней.       — С чего вдруг? — Деймон скрестил руки на груди.       — Кэролайн беременна. Близнецами. — Валери посмотрела на Деймона. — А Кай — их последний близкий родственник по материнской линии. Мало ли что может пойти не так. Учитывая, что она вынашивает детей-ведьм клана, всё может пойти очень не так.       Бонни нахмурилась.       — Ты предлагаешь оставить его в живых на всякий случай?       — Я предлагаю не убивать его, пока мы точно не узнаем, что он не нужен, — поправила Валери. — Обезвредить — да. Лишить магии — да. Но убивать... слишком рискованно.       Деймон фыркнул.       — Лишить магии сифона — это как? Отрубить ему руки?       — Антимагические наручники, — пояснила Валери. — Я уже давно работаю над заклинанием, но мне не хватало источника. — Она посмотрела на Диану. — Твоя магия… космическая, не из этого мира, не подчиняется обычным законам. Если я смогу использовать её как основу, наручники блокируют способность сифона вытягивать силу из себя и других. Он станет практически безвредным. Мы сможем держать его под контролем, не лишая жизни.       Деймон приподнял бровь.       — И ты давно это придумала?       — Достаточно, чтобы успеть сделать пару экземпляров, осталось добавить магию Дианы — ответила Валери.       Диана посмотрела на неё долго, потом кивнула.       — Хорошо. Пусть будут наручники. А с ним самим разберёмся позже.       — Не хочу вас расстраивать, но у нас еще одна проблема — сказал Деймон, вертя в руках пустой стакан, — вернёмся к нашему плану как убить Джулиана. Я, как вы все знаете, не прочь всадить кол маме в сердце собственноручно и убить их обоих, — он усмехнулся, — но позволяю вам действовать. Сложно.       Бонни бросила на него недовольный взгляд.       — Не остри, Деймон. Лили не виновата, что Джулиан её обманул.       — Она взрослая женщина, — парировал Деймон. — Сама выбрала.       Валери, стоявшая у камина, повернулась к ним.       — Вы не понимаете, — сказала она тихо. — Джулиану более четырёхсот лет. Он пережил сотни врагов. Его очень тяжело убить.       Деймон отставил стакан.       — У него меч охотницы, — напомнил он.       — Меч — это оружие, даже если бы он остался у нас...— Валери покачала головой. — Джулиан умён. Он не позволит застать себя врасплох.       Диана слушала, сжав губы.       — Значит, нужен план, — сказала она. — Не просто ворваться и ударить.       Вдруг дверь в гостиную распахнулась без стука.       На пороге стояла Лили. Глаза горели решимостью, плечи расправлены.       Деймон медленно опустил ноги со столика, прищурился.       В комнате повисла тишина. Слышно было, как потрескивают дрова в камине.       — О, блудная мама, — голос Деймона был ледяным. — Ты врываешься в дом, где тебя никто не ждал. Хочешь чаю? Или сразу перейдёшь к тому, как мы должны спасать твоего драгоценного Джулиана?       Лили не обратила внимания на его тон. Смотрела на Диану.       — Я тоже в деле, — сказала она ровно.       Деймон усмехнулся. Приложил ладонь к уху, театрально наклонил голову.       — Извини, я тебя сейчас не совсем расслышал. Что?       — Ты слышал, — Лили встретила его взгляд. Не отступила. — Я хочу помочь.       Деймон убрал руку от уха, скрестил руки на груди.       — С каких это пор?       Лили перевела дыхание. Говорила спокойно, но в голосе чувствовалась тяжесть — она не привыкла признавать свои ошибки вслух.       — Вы были правы. На счёт Джулиана.       В комнате стало тише. Бонни замерла, Валери поджала губы.       — Я сменила одно чудовище на другое, — продолжила Лили. — Мне жаль, что я не поняла этого раньше. — Она посмотрела на Деймона, потом на Диану. — Но я не позволю ему снова ранить нас. У меня есть план.       Тишина.       Диана смотрела на Лили. Внутри что-то дрогнуло — не прощение, нет. Скорее странное, незнакомое уважение. Лили стояла перед ними — перед сыном, который её ненавидел, перед дочерью, которую бросила при рождении, — и не оправдывалась. Не умоляла. Не рыдала. Просто говорила правду, глядя в глаза.       — Валери, — сказала Лили, поворачиваясь к Валери. — Ты должна всё рассказать Мэри-Лу и Бо. Всю правду о Джулиане. О том, что он сделал с тобой. Они должны знать. И они поддержат.       Валери молчала, потом медленно кивнула.       — Хорошо, — сказала она тихо.       «Она здесь. Она смотрит правде в глаза. Она готова рисковать».       Диана сжала кулаки, пытаясь задавить это чувство. Лили бросила её. Лили не искала её, не спасла от пыток. И сейчас Диана не должна была... не могла...       Но внутри всё равно шевельнулось что-то тёплое. Она ненавидела себя за это.