Часть 36 Тёмные дни

      Кай смотрел на Диану. Секунду. Две. Потом его лицо исказилось — не гримасой боли, а звериным оскалом.       Он зарычал.       Не слово. Звук. Низкий, рваный, как треск бетона. Он распахнул глаза — в них не было пустоты. Только огонь.       В этот момент Бо, стоявший в углу, вдруг дёрнулся. Его рука взметнулась к шее — там, под воротом рубашки, пульсировала багровая метка. Глаза его расширились, лицо побледнело. Он открыл рот, но не издал ни звука — только беззвучно закричал, схватившись за горло.       Валери обернулась на его хрип — и застыла.       — Метка… — выдохнула она. — Она открылась! Охотница… кто-то выпустил охотницу!       Мэри-Лу побледнела, прижалась плечом к стене, её глаза расширились.       — Этого не может быть… — прошептала она.       — А она здесь, — Кай усмехнулся, не глядя на них. — И уже идёт по следу. Веселье начинается.                    Он ударил кулаком по столу. Тот взлетел, перевернулся, обнажая металлическое нутро. Инструменты взметнулись в воздух — скальпели, зажимы, иглы, — и в тот же миг его магия толкнула Диану в грудь. Её отбросило к стене; затылок ударился о кафель, перед глазами вспыхнули белые круги.       Она вскрикнула коротко, голос сорвался.       А потом на неё обрушился дождь. Стальной, острый, безжалостный. Скальпели вонзились в плечо, в руку, в бедро. Кровь брызнула — горячая, липкая, — заливая плитку алыми звёздами.       Диана не закричала. Только закусила губу, сжала зубы, чувствуя, как металл двигается в мясе. Тело не слушалось — магия кончилась, силы ушли, оставив только дрожь и мутную пелену перед глазами.       — Кай, нет! — Мэри-Лу рухнула на колени рядом, вцепилась в рукоятку скальпеля, торчащую из плеча. Рывок — красная струя. Рывок — второй. Третий. Она вытаскивала их быстро, как занозы, но Диана всё равно тихо стонала, и её пальцы дрожали, впиваясь в пол.       В это время Бо и Стефан уже подхватили Кэролайн — бледную, без сознания, — и почти бегом потащили к выходу. Шаги гулко отбивались в коридоре, затихая. Врачи, беззвучные тени, забирали младенцев, заворачивали их в пелёнки, мелькали белыми халатами.       Мониторы пищали, инструменты звенели, падая на пол, а посреди хаоса Кай стоял ровно. Дышал тяжело, размеренно, и магия ещё дымилась на его пальцах — сизым, едким туманом. Он перевёл взгляд на Валери. Она прижималась к стене, лицо белое, глаза — два озера ужаса.       — Immobilus, — сказал он. Спокойно.       Валери застыла. Только глаза бегали — в мольбе, в панике.       Кай повернулся к Диане и Мэри-Лу. Щёлкнул пальцами. Магия вырвалась холодной, колючей волной — и они замерли. С открытыми ртами, с мокрыми глазами, не в силах пошевелиться.       — Посидите тихо, — сказал он. — Я скоро.       Он прошёлся по операционной, неторопливо, переступая через разбросанные инструменты. Остановился у остатков стола, нагнулся, поднял длинную деревянную щепу — от ножки, заострённую, как стилет. Провёл большим пальцем по острию — не порезался. Подошёл к Валери, взял её за подбородок, запрокинул лицо.       — Знаешь, Валери, — голос тихий, почти ласковый. — Я мог бы тебя простить. Тянула из меня магию — ну, бывает. Ошибка.       Он провёл щепой по её щеке, не царапая — просто дразня.       — Но ты сделала это слишком медленно. Не удержала поток. Дала ей перекрыть круг. — Он кивнул на застывшую Диану. — Теперь у меня нет близнецов. Нет артефакта. Нет плана. А есть ты. И эта… деревяшка.       — Нет! — закричала Диана из своего застывшего тела — только голосом, потому что шевелиться не могла. — Кай, не надо!       — Пожалуйста, — прошептала Мэри-Лу, и голос сорвался.       Кай даже не взглянул на них. Он смотрел на Валери, на слезу, скатившуюся по её щеке. Усмехнулся.       — Ты не удержала поток, Валери. Обидно. Я на тебя рассчитывал.       Он вонзил щепу ей в сердце. Резко, точно, как штопор в пробку. Валери выдохнула — коротко, как выстрел, — и обмякла. С её смертью обездвиживание спало, и тело сползло по стене, оставляя на плитке алую полосу.       — Нет! — закричали Диана и Мэри-Лу одновременно. Их голоса слились, слёзы текли по щекам, но они не могли даже вытереть их.       Кай выдернул щепку. Кровь брызнула на его руку. Он даже не посмотрел.       Повернулся к Диане и Мэри-Лу. Его магия держала их как статуи.       Диана стояла на коленях в луже крови — своей и чужой. Скальпели уже вытащили, но из ран ещё сочилось, расползаясь по белой плитке липкими ручьями. Её лицо было белым, ни кровинки, взгляд мутным, но в нём горел огонь — маленький, упрямый, последний.       Мэри-Лу прижималась к ней, пытаясь заслонить собой. Тщетно.       Кай усмехнулся.       — Какая трогательная картина. Ты, Мэри-Лу, готова умереть за ту, кто даже не твоя сестра? — он сделал шаг вперёд. — Или просто не знаешь, как ещё отработать вину?       Мэри-Лу не могла ответить — губы не шевелились. Только слёзы текли.       Кай наклонился, заглянул ей в глаза.       — Кстати о близких. Твоя Нора сейчас умирает. Я бы на твоём месте бежал, пока не поздно.       Мэри-Лу расширила глаза. Ужас смешался с яростью.              — Это ты… — голос сорвался. — Чёртов ублюдок!       Кай усмехнулся, бровью не повёл.       — Как грубо. Но я бы на твоём месте не тратил время на оскорбления. А то кто знает, — он наклонил голову, — может, уже не успеешь попрощаться с возлюбленной.       Мэри-Лу дёрнулась, как от удара. Её лицо побелело. Она перевела взгляд на Диану, потом снова на Кая.       — Ты… ты пожалеешь, — прошептала она.       — Обязательно, — он кивнул с ленивой издевкой. — Прямо перед тем, как сдохну. А Нора не будет ждать тебя вечно.       Кай щёлкнул пальцами.       — Можешь пошевелиться.       — Где она? — голос Мэри-Лу сорвался, хриплый, чужой. — Где Нора?       — В арсенале, — он пожал плечом. — Второй этаж, комната с артефактами. Но ты не успеешь. Алекс не любит ждать.       Мэри-Лу перевела взгляд на Диану. В её глазах — боль, страх, вина.       — Диана… я… прости, — прошептала она.       Диана смотрела на неё. Не могла кивнуть — обездвиживание не снято. Только взглядом: коротким, твёрдым. «Иди».       Мэри-Лу всхлипнула, вскочила и выбежала. Не оглядываясь.       Кай повернулся к Диане, щёлкнул пальцами — обездвиживание спало. Она не упала. Только выдохнула — глубоко, дрожа, — прижала ладонь к кровоточащему плечу. Посмотрела на дверь, где исчезла Мэри-Лу. Потом на Кая.       Он усмехнулся — криво, зло.              Кай долго смотрел на разорванную цепь — на бесполезные звенья, на потухший камень, который ещё минуту назад пульсировал багровым светом. Потом медленно перевёл взгляд на Диану. Она смотрела на него без страха, без торжества, просто смотрела. И тогда он засмеялся. Сначала тихо, как будто смех прорывался сквозь трещину в груди, которую он сам не замечал годами. Потом громче. Он запрокинул голову, и смех его — сухой, нервный, режущий слух — разнёсся по операционной, ударился в стены, зазвенел в разбитых инструментах, и показалось, что даже лампы под потолком мигнули от этого звука, не выдержав его пустоты.       Кай перевёл взгляд на её губы — разбитые, сухие. Он помнил их вкус. Ещё вчера.       — Ты… — выдохнул он. — Ты реально это сделала?       Она молчала.       — Ты сломала цепь? — он всё ещё улыбался, но глаза стали холодными. — Мою цепь?       — Твою, — ответила она.       Улыбка сползла.       И мир рухнул.       Кай взревел — не крикнул, а именно взревел, низко, с треском, как бетон под гидравлическим прессом. Схватил стул, разнёс его о стену. Стойка для капельницы рухнула, зазвенела — звук был долгий, металлический, как будто кто-то водил ножом по ржавому листу. В этом звоне, в её молчании, в крови, которая уже подсыхала у него на пальцах, он почувствовал, как трещина внутри стала шире. Несколько инструментов слетели с подноса и закатились под шкаф.       — Я готовил это! — орал он, и голос срывался на хрип. — А ты… ты просто взяла и…       Он замер. Дыхание рваное, тяжёлое. Посмотрел на свои руки — красные, в чужой крови. Потом поднял голову. На лицо, как маску, наползло спокойствие — неестественное, жуткое, с пустыми глазами.       — Ты хоть понимаешь, что ты сделала? — спросил он тихо. — Я мог бы тянуть магию из близнецов. Не мог! И что мне теперь с ними делать? Детский сад разводить? Ты решила за меня? А?       — Я решила, — сказала она, не отступая. — Потому что твоя жажда мести делает тебя слабым.       — Слабым? — он рассмеялся — истерично, надрывно. — Я не для этого тебя учил, Сальваторе! Не для того, чтобы ты вставала между мной и моим планом!       Он шагнул к ней. Она не отступила.       Она собрала остатки сил — магия тускло замерцала на пальцах, слабая, почти мёртвая.       — Ты хочешь драться? — спросила она тихо. — Дерись.       Кай усмехнулся.       — Как скажешь.       Он выбросил руку вперёд — осколок металла врезался в воздух.       — Scutum! — выдохнула она, и перед ней вспыхнул золотистый щит. Осколок отскочил, звякнул об пол, но инерция броска отбросила её назад, ударив спиной о стену.       Она устояла. Вскинула руку — со стола сорвались скальпели, зажимы, иглы, всё, что блестело и резало, понеслось в него стаей.       Кай даже не шелохнулся. Только вскинул ладонь — поток застыл в сантиметре от его лица. Инструменты зависли, мелко вибрируя.       — Неплохо, — сказал он. Спокойно.       Рука качнулась вниз — металл рухнул на пол с оглушительным звоном.       Она бросилась на него из последних сил. Кай качнулся в сторону — легко, почти лениво. На его губах застыла странная усмешка: в ней не было злобы. Скорее — любопытство. Он смотрел на неё, как на фокус, который вот-вот покажут.       Ну давай же, — говорил его взгляд. — Удиви меня.       Она нависла над ним, тяжело дыша, дрожа от истощения, и в её глазах плескалось уже не просто бешенство — что-то более древнее, более голодное.       — Ты мог… запросто… отбить, — выдохнула она.       Он не двигался. Только смотрел на неё снизу вверх — и вдруг улыбнулся. Не зло, а почти тепло. Страшно.       — Я и отбил бы, — сказал он тихо. — Но хотел, чтобы ты порадовалась. Ты же любишь побеждать.       Она замерла.       — Ты… не пытаешься победить.       В горле пересохло. Внутри, где-то глубоко, что-то дрогнуло — не страх, не ненависть, а нечто более мучительное: понимание. Он не пытался победить. Он позволял ей выиграть этот раунд.       Кай усмехнулся, приподнялся на локтях.       — До этого ещё есть время. — Голос стал холодным. — А пока… твой брат очень хочет умереть.       Она побледнела.       — Что?.. Ты врёшь.             — В кои-то веки нет, — он поднялся, отряхнул рукава. — Проверь. Но пока ты будешь проверять, он умрёт. А я… я буду стоять здесь и смотреть, как ты бежишь.       Она сделала шаг к выходу. Он преградил путь.       — Уйди, Паркер.       — А если нет?       Она вскинула руку — зелёная вспышка ударила ему в плечо. Он не отшатнулся. Только усмехнулся и взял её за запястье. Сильно. Пальцы впились в кожу, почти до хруста.       — Ты думаешь, я тебя отпущу? — спросил он. Голос низкий, хриплый. — После того, что ты сделала?       Он притянул её к себе. Рванул так, что она ударилась в его грудь. Свободной рукой сжал её затылок — но, когда его губы коснулись её лба, хватка ослабла. Аккуратно. Жёстко. Секунда. Его дыхание было горячим, но её лоб — холодным. Она замерла не от страха, а от этого контраста. Метка. Так целуют тех, кого собираются оставить умирать, но кто заслужил уважение.       Тишина. Только его дыхание над её макушкой.       Она замерла. Он отстранился, лбом уткнувшись в её лоб, и криво усмехнулся.       — Беги, — прошептал он. — Спасай брата. А потом… я придумаю, что с тобой сделать.       Она оттолкнула его. Сильно. Он шагнул назад, усмехаясь.       — Ты жалок, Паркер.       — Возможно, — он развёл руками. — Но Деймон от этого не станет живее. Беги.       Диана выбежала.       Кай остался. Опустил голову, провёл рукой по лицу. Стер с пальца налипшую чужую кровь — и посмотрел на неё, на просвет. Красная, тёплая, быстро темнеет. В комнате было тихо. Так тихо, что он слышал, как где-то за стеной падают капли — мерно, как секундомер. Воздух пах озоном, железом и её запахом — тем, который остаётся после человека, который был здесь и ушёл. Он задержал дыхание. Потом выдохнул. И понял: тишина стала громче, чем когда-либо.       Он перевёл взгляд на разорванную цепь. На свои руки.       Потом поднял голову — на дверь, за которой минуту назад хлопнуло.       И замер.       В его взгляде, обращённом туда, где исчезла Диана, смешалось всё: и ненависть — острая, как тот скальпель, и восхищение — жёсткое, неохотное, злое. Он ненавидел её за то, что она разрушила его план. И восхищался тем, что она смогла.       — Я не для этого тебя учил, — сказал он пустоте. — Не для этого.       Пауза. Тишина. Где-то далеко пискнул монитор — последний, умирающий. Свет в операционной стал чуть тусклее, будто устал держаться       — Но, кажется, другого способа нет.       Он улыбнулся. Холодно. Одиноко. И вышел следом, не оглядываясь на мёртвую, на разбитый стол, на лужи крови, уже подсыхающие на плитке.

***

      Диана влетела на площадь, задыхаясь. На вампирской скорости она пересекла город за считанные секунды — но даже это далось с трудом. Кровь на светлой футболке уже запеклась, плечо ныло, но боль была где-то далеко — фоном, как радио в соседней комнате.       Всего два дня назад здесь пахло дымом похоронных свечей и сырой землёй с могилы Лили. А теперь Мистик Фоллс превратился в осаждённую крепость. Джулиан привёл своих людей — байкеров, вампиров, наёмников — и перекрыл все выезды. Город дышал страхом и кровью, как зверь, которого загнали в угол.       Вокруг — чужие лица. Байкеры в коже, вампиры с пустыми глазами, люди, которых она никогда не видела. Они расхаживали по улицам, как хозяева. У «Мистик Гриля» горел неон, но вывеска была перечёркнута красной краской — чья-то насмешка.       В центре улицы — ринг. Не настоящий. Нарисованный мелом на асфальте, обнесённый цепями. Внутри двое мужчин. Не люди. Вампиры. Они молотили друг друга так, что кровь брызгала на зевак. Никто не отворачивался. Наоборот — визжали, хлопали, делали ставки. Один упал. Второй вонзил руку ему в грудь. Рывок — и сердце забилось в чужой ладони, ещё живое, красное. Толпа взревела.       Джулиан стоял у крыльца, откинувшись на перила. В руке — бутылка пива. Он улыбался. Довольно, сыто, как кот, который наконец добрался до сливок.       Диана подлетела к нему. Схватила за отворот пиджака.       — Что здесь происходит?!       Джулиан даже не дёрнулся. Посмотрел на её руку, потом в глаза.       — А, Диана. А я думал, ты занята. — Он сделал глоток. — Лили… жаль. Она была…       — Что. Ты. Сделал? — она не отпускала.       Он вздохнул, мягко освободил пиджак.       — Я ничего не делал. Я просто… развлекаюсь. Твой город, знаешь ли, слишком скучный для человека, который провёл сотни лет в камне.       — В камне феникса, — тихо сказала Диана. — Я знаю. Ты мне уже говорил.       Джулиан замер. Улыбка сползла.       — Только Лили сдерживала меня. Только она. Её голос, её руки… Она была якорем. Я был... вменяемым — Он посмотрел на свои ладони. — А теперь… я чувствую, как внутри всё горит. Сотни лет одиночества. Безумие, которое копилось. И никто не может его остановить.       — Вменяемым? — переспросила Диана. — Ты называешь это вменяемым?       — Был, — тихо сказал Джулиан. — Был. Но теперь… — он обвёл рукой улицу, толпу, ринг. — Это мои тёмные дни. И они только начинаются.       Толпа снова взревела. Новый бой. Новые тела. Кровь на асфальте.       — Я обожаю игры, — Джулиан улыбнулся. — А ты?       Она не ответила. Потому что в этот момент на ринг вышел Деймон.       Диана похолодела. Сердце ухнуло вниз, как с обрыва.       В кожаной куртке, растрёпанный, с пустыми глазами. Он даже не смотрел по сторонам. Только перед собой — на огромного вампира, который ждал его, поигрывая мышцами.       — Деймон! — крикнула Диана. — Что ты делаешь?!       Он не обернулся. Или сделал вид. Шагнул за цепь.       — Не лезь, — бросил через плечо. Голос глухой, чужой.       Диана рванулась вперёд, но её перехватили. Двое огромных байкеров-вампиров взяли за локти, не больно, но крепко. Она дёрнулась — бесполезно, руки, как клещи, сжимали локти. В плечах заныло, дыхание сбилось.       — Что ты с ним сделал? — прошипела она Джулиану.       — Ничего, — он пожал плечами, отпивая пиво. — Он сам хочет чувствовать боль. Искупление, знаешь ли… тяжёлая штука.       — Искупление? — она не верила своим ушам.       Джулиан кивнул на ринг.             — Смотри.       Бой начался. Деймон двигался не как обычно — резко, зло, без привычной лени. Противник был больше, сильнее. Он налетал, как бык, и Деймон уходил, но каждый раз цеплял ответным ударом. Кровь летела на асфальт.       Толпа визжала. Кто-то кричал «убей его», кто-то — «держитесь».       Джулиан хлопал, насвистывал, пританцовывал на крыльце. Ему нравилось. Деймон пропустил удар — в челюсть, потом в корпус. Согнулся, но устоял. Противник навалился, пытаясь скрутить, но Деймон вывернулся, вцепился пальцами в его плечи, рванул. Раздался хруст. И в следующую секунду его рука уже была в груди противника.       Сердце — наружу.       Красное, дымящееся.       Деймон сжал кулак. Кровь брызнула на его лицо. Он даже не моргнул.       Толпа взорвалась.       Джулиан присвистнул.       — Хорош, хорош. Но это только разминка.       Он махнул рукой. Из-за спин показался ещё один. Высокий, жилистый, с татуировкой на шее. Имя — Сэм, судя по крикам толпы.       — Наш Сэм ни разу не проигрывал, — объявил Джулиан, как ведущий на арене. — Может, такая боль покажется тебе искуплением, Сальваторе? А?       Деймон не ответил. Только вытер лицо тыльной стороной ладони.       Сэм пошёл вперёд. Деймон встретил его — жёстко, грязно, без защиты. Они молотили друг друга, и кровь мешалась с потом, разлетаясь по асфальту. Деймон был быстрее, но Сэм — тяжелее. Он наваливался, давил, пытался взять в захват.       В какой-то момент Деймон замешкался — и Сэм схватил его за шею, начал выкручивать. Хруст. Лицо Деймона побелело, глаза закатились.       — Давай! — орала толпа.       — Вырывай!       У неё перехватило горло. Она рванулась, не понимая, что делает, только чувствуя, как в ушах зашумело, ударила локтем одного из байкеров, вывернулась — и бросилась к рингу.       Но Деймон справился сам. Он выхватил из рукава кол — короткий, заточенный — и всадил Сэму в бедро. Тот взвыл, ослабил хватку. Деймон отпихнул его, откатился, встал на колени.       Джулиан резко подался вперёд. Улыбка исчезла.       — Ты нарушил правила! — крикнул он. — Никакого оружия!       Деймон тяжело дышал, опустив голову. Кровь текла по подбородку.       — Ладно, — Джулиан махнул рукой. — Мы закончили. Уведи его.       — Нет! — Деймон поднял голову. Глаза горели — дико, отчаянно. — Я хочу ещё!       Джулиан остановился, посмотрел на него. Потом усмехнулся.       — Боюсь, эта игра мне надоела.       Диана вырвалась из рук байкеров и подбежала к Деймону. Схватила его за плечи, встряхнула.       — Ты что делаешь? Ты идиот? Уходи отсюда!       Деймон посмотрел на неё — мутно, пусто. Потом уголок его губ дёрнулся в усмешке.       — Сестрёнка… ты заблудилась. Тут не группа поддержки.       Джулиан подошёл ближе, небрежно перекинул бутылку из одной руки в другую.       — Ты в игре или нет, Сальваторе?       Диана повернулась к Джулиану, потом снова к Деймону.       — Не надо в этом участвовать. Пожалуйста. Давай уйдём. Что бы ни случилось — мы разберёмся. Вместе.       Деймон долго смотрел на неё. В его глазах — боль, усталость, и что-то ещё, чему она боялась дать имя.       Потом он медленно выпрямился, высвободил плечо из её рук.       — В игре, — сказал он, не оборачиваясь. И шагнул обратно на ринг.       Джулиан победно улыбнулся.       Диана смотрела, как он идёт обратно на ринг, и внутри всё обливалось тошнотворным ужасом. Она не могла его остановить. Не могла       Бой продолжился. Сэм, хромая, пошёл в атаку. Деймон защищался, но силы были не равны. Противник навалился, прижал его к земле, рука потянулась к груди — вырвать сердце.       Диану снова схватили. Она рванулась, но держали крепко.       — Джулиан! Что он сделал, чёрт возьми? — закричала она.       Джулиан, не отрывая взгляда от ринга, лениво ответил:       — Кажется, сжёг свою возлюбленную. Как её… Хелен, кажется.       — Елену? — Диана похолодела.       Джулиан пожал плечами.       — Какая разница. Она мертва. А он хочет страдать. Я даю ему такую возможность.       В этот момент за её спиной раздался голос. Тихий, насмешливый, знакомый до мурашек.       — А если он не сжигал? — Кай усмехнулся, кивнув на ринг. — Деймон просто… обожает драму. Смотри, как наслаждается.       Диана замерла. Внутри — холод. Догадка ударила под дых.       — Иллюзия, — выдохнула она. — Ты наложил на него иллюзию?       Кай приложил руку к груди, изображая обиду.       — Я? Зачем мне? У нас тут свои художники. — Он кивнул на Джулиана. — Дядя просто добавил красок в серую реальность. А Деймон… сам захотел страдать. Я всего лишь… подыграл       Диана рванула вперёд, забыв о байкерах. Её голос сорвался на крик:       — Сними это! Немедленно!       Кай сделал шаг вперёд. Теперь он был к ней вплотную. Посмотрел на неё сверху вниз.       — Ты не находишь, что командный тон тебе не идёт? Ну ладно, уговорила.— сказал он, растягивая слова. — Хорошо. Я сегодня даже добрый. Сниму. — Пауза. — Но не бесплатно. Нам от тебя кое-что нужно. Давай заключим сделку.       — Я не торгуюсь с тобой, Паркер! — голос дрожал. Она сжала кулаки так, что ногти впились в ладони.       — А зря, — он усмехнулся. — Я, знаешь ли, заранее просчитал все варианты. Ты, конечно, добровольно не согласишься. — Он вздохнул, будто речь шла о погоде. — Но у меня есть твой братец на ринге. И твоя совесть, которая не даст тебе смотреть, как его убивают забавы ради. Так что… выбор невелик.       Диана смотрела на него. В глазах — ненависть, страх, бешенство. Она вся дрожала, но не от холода.       — Что вам нужно?! — голос сорвался, почти истерика. — Говори! Что вам, чёрт возьми, от меня надо?!       Она почти кричала, слёзы подступали к горлу, но она не позволяла им пролиться.       Кай обернулся к Джулиану, давая ему слово.       Джулиан отставил бутылку, расправил плечи. Глаза — тёмные, тяжёлые.       — Дочь, — сказал он, и в голосе проступило что-то древнее, почти церемониальное. — Пора тебе исполнить твоё предназначение.