Часть 2. Лучше гор могут быть только горы! Глава 16. Поездка и неожиданная встреча

За всеми делами Фима не забывала: ей нужны прямо железобетонные доказательства, что эта земля — её, всё тут принадлежит ей и что ни староста, ни тем более Агата с семейством прав на это всё никаких не имеют. Уточнив у мастеров, что они уже приступили к работе, и видя, что дело идёт, Фима стала думать о поездке в город. Хания, которая явно ввязалась с ней во всё это дело, принялась искать приличные наряды — чтобы им не смотреться оборванками или совсем уж деревенщинами. Собрали и немного денег — переночевать на постоялом дворе, ведь за один день не управятся. Фима помогла вдове приготовить еду в дорогу — Хания сказала, что лучше они будут питаться своим, чем тратиться ещё и за стол. Это заняло пару дней. Наконец был приготовлен возок. Хания договорилась с мужиком, который и так ехал туда же: он проведёт их. Нашла возничего — и их небольшой караван отправился. Выезжали ранним утром, ещё было совсем темно. Фима чуть зябко ёжилась, хотя и была тепло одета — это, скорей, от волнения. Устроившись в возке рядом с Ханией, она поставила в ногах корзину с припасами. Возница лихо присвистнул и тронул лошадку с места. Возок уютно покачивало. Фима пригрелась — им ещё и ноги меховой полостью укрыли для тепла. Прислонившись к стенке возка, она задремала. Снилось что‑то тёплое, хорошее — но что, она совершенно не запомнила. Проснулась от того, что вдова Юп аккуратно тормошила её, приговаривая: — Барышня… Барышня Фимия… Просыпайтесь… Поглядите, красота‑то какая… Зворянск… Фима открыла глаза, проморгалась, потерла их рукой и, сев прямей, посмотрела туда, куда указывала Хания. И замерла, заворожённая. Ещё в той, прошлой жизни, она смотрела с внуками сказку про девушку, встретившую принца. Так вот, там был похожий город. Но реальность превосходила сказку во много раз. Город был довольно большим. Она отчётливо видела валы крепостных стен и облепившие их домики посадов. За стенами к зимнему небу тянулись островерхие черепичные крыши, присыпанные снежком. Тянулись дымки из труб, а над всем этим на холме стоял небольшой дворец — тоже с красными черепичными крышами. Фима жадно вбирала в себя эту почти сказочную картину, пока не услышала, что Хания что‑то говорит. Прислушалась. — …Мы через вон те ворота войдём. Придётся уплатить — нас же трое, да конь, да возок… А там постоялый двор с ночлегом найдём, да и за дела примемся. — А что это за замок там вон? — Фима указала на возвышающееся над городом здание. — Это дворец королевского наместника. Такой в каждом большом городе есть. Фима кивнула. Значит, это считается большим городом. — Хания, а сколько мы ехали? — Дак, почитай, почти весь день… Вы утомилися, спали крепко, а я да Онфим вас тревожить и не стали. Ничего, барышня, сейчас стражу пройдём, да до постоялого двора доберёмся, а завтра с утра и начнём. Она снова покивала. Если уж на возке, и довольно скоро, они ехали целый день, то получается, её владения и правда — довольно ощутимая глушь. Прохождение через стражу и ворота она наблюдала с вниманием: надо было понимать на будущее, что сколько стоит, как платить и за что. Цены заставили задуматься: с человека брали по три медяшки, а с коня и возок — целую бронзовую. Уточнив у Хании, много ли это, Фима узнала, что ещё не очень. Если бы они везли товар на продажу, сбор был бы больше. Плата бралась только с тех, кто въезжал. Хания слыхала, что в одном городе, вроде бы в Среброгоре лет пять назад, начальника городской стражи сняли с должности, пороли кнутом и сослали простым солдатом в дальний гарнизон. Причина: он не только брал больше, чем установлено, но ещё и за выезд и проход по части улиц мзду брал. Фима про себя удивилась тому, как установлен порядок. И это ей неожиданно понравилось. Сурово, однако если установлены правила, их надо соблюдать. Пройдя ворота, они отправились дальше. Хания, Онфим и мужик, что был их провожатым, после недолгого спора выбрали недорогой, но приличный постоялый двор. Там и решили встать на постой. Вообще, впечатление от города, вопреки опасениям и предубеждениям Фимы, оказалось не совсем уж средневековым. Больше напоминал почти кукольные городки Прибалтики — с чистыми улочками и сохранённой старинной архитектурой. Откровенной грязи на улицах не было — явно следили за чистотой. Да и в постоялом дворе пахло травами, деревом, вкусными запахами с кухни. В целом всё выглядело прилично. Чтобы сэкономить, взяли две комнаты: одну для неё с Ханией, другую для мужчин. Столоваться решили своим. Заниматься делами решили с утра. Дорога оказалась утомительной, да и впечатления надо было переварить. И план составить. Подкрепившись пирожками и травяным отваром — кипяток пришлось взять на здешней кухне, — Фима разложила на столе при свете дешёвой сальной свечки бумаги, замотанный в бумажку угольный стержень и стала расспрашивать Ханию, с чего им стоит начать. Та, пожевав губами, ответила: — Так к законнику… к этому… нотариусу, вот! — она подняла палец. — Это надо в Деловой квартал идти, там всё как раз и уладить можно. — У нас хватит денег? — это был важный вопрос. — Ну ежели… кого из молодых взять, так он всё сделает. И недорого возьмёт. Фима отметила: нотариус, который может подтвердить её права. И дать совет, да. Ведь если у неё будут заверенные и подтверждённые документы, староста присмиреет. — А где выяснить про долги — да и есть ли они? — А это в банк надобно, на Денежную улицу, она рядом там. Новые пометки: банк, выяснить про долг. И ещё одна запись появилась: выяснить, что необходимо для начала своего дела или мануфактуры, какие правила… Это можно было узнать и у нотариуса. Отложив листок, она зевнула, прикрыв рот ладонью. Хания, видя это, всплеснула руками: — Ой, да что это я! Сейчас, сейчас, барышня… И принялась быстро стелить постель. Кровати тут были, уже с тюфяками и бельём — грубоватым, но на удивление чистым. Сняв часть одежды, она забралась под одеяло и, пригревшись, полная уверенности в завтрашнем дне, смогла заснуть. …Утро началось всё же попозже. Снаружи серел зимний рассвет, но всё равно стоило выйти пораньше — просто потому, что конторы закрывались достаточно рано. А ведь до них надо было дойти и, возможно, дождаться, когда их примут… Так что надо было поспешить. И вот, позавтракав и собравшись, обязательно взяв деньги, они отправились в путь. Идти пришлось далеко и долго — их жильё находилось практически у самых ворот, а нужные им кварталы и улица — почти в центре города. Фима, шагая рядом с Ханией, не забывала рассматривать город. В памяти прежней хозяйки почти ничего не осталось об визите сюда. Хотя вот название «Среброгор» вызвало какие‑то смутные воспоминания. Но это потом. Деловой квартал тоже словно сошёл с книжной иллюстрации: широкая, чистая улица, дома с вывесками нотариальных и адвокатских контор, деловая суета клерков (ну, наверное, это были они — Фима не взялась бы точно утверждать), чинно проезжающие экипажи или целеустремлённо идущие мужчины в старинной одежде, напомнившей ей рисунки из романов Диккенса. На них бросали взгляды — кажется, появление двух простовато одетых женщин здесь было чем‑то необычным, но пока сильного внимания они не привлекали. Фима посмотрела на Ханию. Та, наморщив лоб и шевеля губами, читала названия контор. Наконец женщина приняла решение: — Вот, барышня Фимия! Вон та контора, скромненькая, значит, недорого возьмёт, но сделать как надобно! Вдова Юп говорила достаточно громко. Проходивший мимо них седоволосый мужчина в достаточно респектабельном, но даже среди местных старомодном плаще и треуголке остановился, всматриваясь в лицо Фимы. Потом тряхнул головой и продолжил было путь, но, приняв решение, вернулся и подошёл к ним. — Простите, уважаемый фру и фрин… Не знаю ваших имён, но можно спросить… Как зовут эту милую барышню? Фима напряглась. Хания тоже насторожилась, напряжённо глядя на мужчину. Тот, чувствуя их настроение, поклонился: — Разрешите представиться. Гейр Дитмар ван Холен. И если мне будет позволено, я бы хотел узнать имя этой девушки. Вы говорили достаточно громко… А имя… необычное… — То барышня Фимия… Хозяйка она наша… ну, Козьих Скал. — Фимия… Я не ошибусь, если полное имя — Алфимия? Фима напряжённо чуть кивнула. — Простите, гейр ван Холен… Но что вам нужно? — Я знал вашего отца, Николаса ван Утерн. Это был достойный, но немного склонный быть подверженным чужому влиянию человек. Вы очень похожи на него внешне, хотя я и не видел вас довольно давно. — Гейр ван Холен, мы хотели посетить банк и нотариуса… — Фрин ван Утерн, а какая нужда вас заставила приехать в Зворянск, и всё ли благополучно с вашим батюшкой? Я не видел вас с вашего десятилетия… Простите, могу ли я помочь вам? Фима закусила губу. Это походило на какое‑то чудо. Знакомый её отца — точнее, отца Алфимии, загубленной мерзким семейством… И он предлагает помощь! Решиться? Отказаться? Но вдруг он сможет ей помочь и наказать по закону и заслугам Агату, Клару и Оттона? Она осторожно ответила: — Гейр ван Холен, дело в том, что я долго и тяжело болела, а потом была вынуждена покинуть семейную усадьбу… Однако продолжить разговор нам лучше не на улице. Мужчина кивнул: — Тогда приглашаю вас в мой дом, уважаемые фрин ван Утерн и фру… Он вопросительно посмотрел на вторую женщину. — Вдова Юп я… — И фру Юп, принять моё гостеприимство. Фима согласилась. В ней затеплилась надежда, что она сможет получить в руки оружие против любого, кто посягнёт на то, что она считает своим. Получасом позже она и Хания сидели в небольшой, но уютной гостиной и пили чай. Фима не ощущала себя чужой, пусть её платье и было простым и неярким. Но Фиму это не смущало — ей нечего было стыдиться. И вот за чашкой чая она без прикрас рассказывала, как очнулась после тяжёлой и долгой болезни, с провалами в памяти, и обнаружила, что власть в доме захватила чужая тётка, что отца нет и ей пришлось брать свою судьбу в собственные руки. Дитмар ван Холен слушал её внимательно, не перебивая. А когда она закончила словами: — И вот теперь я хочу иметь на руках весомые доказательства, что имею право на эти земли… — Алфимия, ты уверена, что справишься с таким непростым делом? Может, мне стоит взять на себя заботу о твоём благосостоянии? Я разберусь с этими негодяями и с твоим наследством. Ты ни в чём не будешь знать нужды! Никто не будет тебя в чём‑то упрекать или притеснять. Что скажешь? Подумай — тебе не придётся больше терпеть лишения, тяжело и много работать. Ты сможешь вести жизнь богатой наследницы, посещать вечера, балы, а не возиться с козами и пряжей… Фима улыбнулась мужчине, чувствуя, что он искренне желает ей добра и хочет позаботиться о дочери друга, — и отрицательно качнула головой. — Простите, господин ван Холен… — Ну что ты… Зови меня, как прежде, — «дядя Дитмар». Ты же росла на моих глазах! — Простите, дядя Дитмар, но если я поступлю именно так — что обо мне скажут мои люди? Я дала им надежду: я теперь там хозяйка. Всё наладится, и я смогу защитить их от произвола старосты или тех, кто захочет их притеснять. Если я просто сдамся — это будет неправильно… Мужчина посмотрел на неё долгим, изучающим взглядом, потом спросил: — А что тебе до каких‑то крестьян? Переживут… — Это не просто крестьяне, дядя. Это — мои люди. Мои, понимаете? И моя земля. Она не ждала понимания, но мужчина снова кивнул и тихо сказал: — Ты вся в отца. Он был такой же упрямый… Я помогу тебе — всё, что в моих силах. И… предлагаю принять моё гостеприимство. За один день решить все твои вопросы не получится. — Спасибо, дядя Дитмар. — И если вдруг станет совсем уж худо — дай знать. Я не оставлю тебя в беде. Фима кивнула. У неё появился сильный и влиятельный союзник, который и сам хотел разобраться в произошедшем. Это было почти чудо. А может — удачное стечение обстоятельств.