Часть 3. Дело мастера боится! Глава 25. Гильдейский Узел

Фима приняла решение и доплатила коменданту ярмарки — получила место получше. Хотя её от этой затеи воротило. Но играть надо с опорой под ногами и стеной за спиной. Если для этого придётся подсунуть какой‑то роже денег — пусть. Не такая большая трата. Новое место и правда оказалось получше. Развесили, разложили — и снова встали у лавки. Усадили торговать Ханию, а сами работали живой рекламой. Слева мужичок торговал катанками — с шитьём и просто. Справа тётка продавала какие‑то дерюжки. Покупатели потянулись быстро. Тётки попроще разбирали вязание нарасхват, хватали пряжу и просили привезти ещё. А вот к платкам только приценивались, любовались ими, языками цокали. Фима не настаивала. Похваливала: лёгкий, тёплый, да и красивый к тому же. К обеду один платок всё же купили. Фима посмотрела на выручку: если б только пряжей да вязаньем расторговались — уже не в убытке. Но хотелось, чтобы и платки брали. Ну да ладно. За три дня наторговали столько, что можно ещё пяток станков заказать, да и товаров. А главное — коз прикупить. Она слегка замечталась: в цеху стоит размеренный стрекот станков, девушки в форменных платьях вяжут шарфы и пледы, мастерицы создают пуховые ажурные паутинки, греющие жарче солнца… Из грёз её вырвало тревожное восклицание Хании. Девушка посмотрела туда, куда кивком указала женщина. К их прилавку шли сразу трое. Весь их вид кричал: не простые люди. Фима видела их камзолы — больше походившие на мундиры, с шитьём. Видела лица — суровые, преисполненные своей важности и значимости. Троица подошла к их прилавку. Хания тут же присела в поклоне и пригнула таращившуюся Лиску. Фима осталась стоять, прямо глядя на визитеров, рассматривая их. Её внимание привлекла солидная бронзовая, с посеребрением бляха на груди того, кто, видимо, был старшим. На фоне условного мотка — перекрещённые челнок и веретено. Судя по всему, люди очень непростые. Старший — с тронутыми сединой волосами и словно вытесанным топором лицом мужчина, затянутый в тёмно‑синий мундир, — в ответ окинул её взглядом. Что‑то промелькнуло — и жестом он отправил своих сопровождающих осмотреть их товар. Долго они не провозились. Вернулись — и снова замерли двумя болванчиками. Старший ткнул пальцем в яркие носки: — Это что? — Носки. Связаны из овечьей шерсти, окрашенной натуральными красителями. Тёплые и ноские. — Ваше? — Да. Артель «„Горный пух“». Мы из Козьих Скал. Фима отвечала спокойно и уверенно. Ей нечего стыдиться, и она не будет пресмыкаться перед этим человеком. — Хозяин кто? — Я. Фима решительно шагнула вперёд: — Алфимия ван Утерн, владелица Козьих Скал и артели. С кем имею честь разговаривать? Мужик смешался, слегка задумался. А потом пошёл в атаку: — Ниват Шоксен, представитель Гильдии ткачей и прядильщиков. Фима выпрямилась ещё сильнее: — И что вы имеете мне предъявить, сударь Шоксен? Она успела понять — да и дядя пояснил, — что приставка «ван» — у аристократии, «ун» — у купцов и мещан, достаточно обеспеченных людей. Если никакой приставки нет… Значит, человек из простого народа, сам выбившийся в люди. Да, для неё это было дико. Но, как говорится, «живя в Риме, веди себя как римлянин». Так что от её тона поименованного Шоксена малость перекосило. Но он справился с собой и выдавил: — Фрин ван Утерн… Ваша продукция… У кого вы получали бумаги на подтверждение вашего мастерства? Прядение… А также изготовление вязаной одежды… — У меня свои приёмы. — То есть это — работа самоучек? — мужчина весь подобрался. — По факту — да. — Так… Мужчина разве что не расцвёл. А потом заявил: — Согласно королевским уложениям по Гильдиям, я, Ниват Шоксен, объявляю: товар этой лавки сделан в обход Гильдии. Приговариваю: конфисковать и уничтожить. А вас — к уплате штрафа в… — он сделал паузу, видимо пытаясь придумать сумму пострашней. — В сто пятьдесят золотых. Ну если он думал, что смутит или напугает Фиму — то очень сильно ошибся. Девушка спокойно улыбнулась: — Постойте, сударь Шоксен. Мужчина, уже было собрался уйти и думал, что его сейчас со слезами умолять начнут, с интересом полуобернулся: — Поясните‑ка пару моментов. — С удовольствием, фрин. — Фрин ван Утерн, заметьте. Мужик дёрнул шеей, словно воротник мундира надавил ему: — Фрин ван Утерн… Слушаю вас. — Скажите, уважаемый сударь Шоксен, а что сказано в уставе Гильдии? Все ли люди, кто производит шерсть и пряжу, вяжет вещи — состоят в Гильдии? Старшина хохотнул: экие глупости девчонка спрашивает! — В Гильдию только почтенные люди входят. Кто взносы может платить да за ученье отработать. — В таком случае, если я уплачу пеню за вхождение в Гильдию и стану исправно платить взносы — я смогу торговать своим товаром? — Э… Вопрос бил не в бровь, а в глаз. — Так да или нет? — Да, но… — Что необходимо для вступления в Гильдию? И получения патента мастера? — Э‑э‑э… — Хорошо, я узнаю сама. Если у вас, сударь Шоксен, всё — прошу меня простить. Нам товар собрать да до постоялого двора добраться. — Позвольте, но… — Не позволю. Сударь Шоксен, если вам что‑то необходимо узнать — пишите на имя Алфимии ван Утерн либо моему дяде, гейру Дитмару ван Холену. Старшина только зубами скрипнул, развернулся на каблуках — да и был таков, вместе с помощниками. Фима проводила его глазами. Тут её кто‑то тронул за рукав. Она повернулась к невысокой и небогато одетой женщине: — Милая, а ниточки те вон… Сколько за них просишь? — Моток один — две бронзовых стоит. — Дорого… Но красивые больно, и мягкие какие… — Женщина вздохнула, но всё же отсчитала шесть бронзовых монет, купив три мотка разного цвета. Понемногу торговля потекла своим чередом. К вечеру прилавок был пуст. А там и ярмарка стала заканчиваться. Фима понимала: Гильдия так просто не успокоится. Но и она не станет сидеть и ждать невесть чего. Она всё выяснит и получит нужные бумаги. Нужен патент мастера? Он будет! Решив: утро вечера мудренее, — и узнав у дяди, куда ей идти, легла спать. Утро началось очень рано. Помня: тут люди в другом ритме живут, — Фима молча собралась. В сопровождении дяди, в обществе Хании и Лиски направилась в главное здание Гильдии ткачей и прядильщиков. Их там сперва встретил суровый старик. Долго расспрашивал: кто, да зачем, да для чего. Пока дядя что‑то не опустил прямо перед ним. После чего сурового стража словно подменили: он стал сама любезность и указал, куда им идти. Шли они в кабинет Главы Гильдии. Но прежде чем попасть туда — пришлось обождать в приёмной. Там же сидели, прижимая папки к себе, несколько женщин и парней в довольно бедной одежде. Судя по простеньким бляшкам — железным, с выбитой на них символикой гильдии, — ученики или подмастерья, претендующие на ранг мастера. Мастер мог открывать своё дело и производить продукцию. Подмастерье такого права не имел. Ждать пришлось долго. И, судя по лицам выходивших из кабинета, везло далеко не всем. Подошла и их очередь. Фима взяла с собой образцы пряжи, платок и кое‑что из вязаных вещей. Ей было что миру предложить. Кабинет поражал размерами — тут можно было хороводы водить, и то место останется. У окна за массивным столом сидел как раз Глава. — Проходите… Что там у вас? — Почтенный Альбрехт ван Ильп, моя родственница Альфимия ван Утерн нуждается в патенте мастера вашей Гильдии. — Она проходила обучение? — Нет. Однако она в нём не нуждается и может это доказать. — Хм… Подошли ближе — Фима смогла рассмотреть человека, от которого зависело её спокойствие в дальнейшем, получше. Немолодой, полный. И даже сидя было видно — внушительный по размерам. Глаза — цвет не разобрать. Зато волосы — как лучший её пух: белые‑белые, уложены по местной моде — на висках зачёсаны назад, а надо лбом — как хохолок. Крупный нос, тонкие губы, щёки и небольшой подбородок. Не красавец — просто человек. Её тоже осмотрели, оценили — и благосклонно разрешили: — Оставьте ваши… рукоделия. Завтра соберут совет и будут решать. — Благодарствуем за приём. Махнули пухловатой рукой: ступайте, не отвлекайте занятого человека. Когда они вышли из здания, Фима посмотрела на ван Холена: — И что теперь? — Завтра соберут совет, рассмотрят твою пряжу и платки, вынесут решение. Возможно, попросят что‑то показать из умений. — И? — И если сочтут, что ты достойна уровня мастера, выдадут патент. — А если не сочтут? Фима просто представила: не сможет продавать свои товары — и всё пойдёт прахом. — Тогда будем думать, как твои платки ещё продавать. Я‑то вижу, что дело стоящее. — Ещё какое! — А если в Зворянске не выйдет, попробуем в Элькенборге. В столице точно должны оценить такую красоту. Заодно и ты посмотришь — какова столица наша. Не то чтобы Фима рвалась так высоко — но почему бы и нет… Она помолчала, а потом спросила: — Дядя, нам ещё закупиться надо… — Возьми пару слуг с собой — да поезжайте по лавкам, по рядам. А приказчики всё доставят. — Спасибо. Без вашей поддержки мне пришлось бы сложней. Мужчина только улыбнулся в ответ. Перед Фимой стояли новые высоты — она должна была заполучить этот патент. Можно, конечно, и без него… Но тогда у того же барона могут появиться рычаги давления. А у неё и так проблем хватает.