Часть 3. Дело мастера боится! Глава 27. Долгая зима – и снежные узоры.

Возвращалась Фима из Зворянска в очень приподнятом настроении. Бумаги! У неё есть бумаги! Теперь главное — не останавливаться. Не сдаваться — учить и учиться самой. Она пообщалась с сёстрами того юноши. Девочки показались ей вполне толковыми: старшая — ровесница Лиски, младшая — лет восьми. Очень похожие на старшего брата, который договорился с Фимой, что отправит девчонок к ней в долину. Может, хоть из одной получится мастерица по пуху, а вторая просто получит хорошее ремесло в руки. Возок катился резво. Она даже удивилась: выехали‑то довольно рано, а возница специально подгонял лошадей. Причина выяснилась уже по прибытии. — Барышня Фима! Скорей в дом идите! — Случилось что? — Да мороз‑то какой! Холод лютый, вон закат‑то — ажно небо в багрянец окрасилось! Фима спорить не стала. Морозец и правда крепчал. И уж на что тепло и добротно она была одета, а всё равно ощущала, как хватает за щёки и нос. Лиска и вовсе приплясывала на месте. Так что поспешили внутрь усадьбы. Там и правда было тепло, пахло готовящимся ужином. Фима прошла в свой кабинет и наконец разложила бумаги, просматривая их. Патент на право производить и продавать всё, что она только придумает из шерсти и козьего пуха. Лицензия на право открыть мануфактуру. Устав. Его она намеревалась изучить подробно и вдумчиво — чтобы не попасть впросак. У неё есть ученицы и работницы — и это всё прописано в Уставе! Кто, за что, сколько получает, какие поощрения, штрафы, премии, сроки испытаний, условия для всех… Это было важно — здесь Гильдии играли большую роль. Если хочет добиться многого — надо играть по правилам. Так что да — изучать Устав. Но сперва отдых. Ужин. И вообще — утро вечера мудренее. …Утро принесло сюрпризы. Термометров тут не водилось, а судя по ярким краскам заката накануне — будет мороз, и никто никуда не поедет. Фима задумчиво посмотрела на морозное кружево на окнах и решительно кивнула. В мастерских закипела работа. Шерсти начесали изрядно — и всю её надо было переработать, а затем начать создание продукции. Она сама, расчертив листы мелкой клеткой, рисовала будущие узоры. Любовалась морозным узором на окнах — он подсказывал новые идеи. Дав ученицам задания — освоить новые узоры, проверив, как идёт дело с подготовкой пряжи и пуховой нити, — Фима пригласила к себе в кабинет Жерома и насела на него с вопросами. Надо было понимать, что и как она может делать по законам и Уставу. Ун Гентар не стал отказываться объяснять. Чётко раскладывал всё по полочкам, указывал на подводные камни и возможные ловушки. Фима слушала, задавала новые вопросы и записывала — чтобы понимать, как действовать дальше. Выводы пока вдохновляли: по Уставу Гильдии можно составить правила мануфактуры. А ещё — подумать о том, что станет знаком качества. Таким, чтобы не стыдно было своё имя ставить. А пока… Пока была зима. Над печными трубами деревень стояли ровные столбы дыма. Вечером синие тени ложились поверх белого, чистейшего снега, и Фима кивала мыслям. Гжель. Синее и белое. Снег и небо. Чистота и простор. Что ж, может быть лучше? Вайду — или как она здесь зовётся — вырастить не проблема. Белый пух, если начать целенаправленно разводить коз соответствующего окраса, тоже… А всё остальное… Да она даже переходы цвета в мотках сможет сделать! Через седмицу после их возвращения к воротам усадьбы пришли бедно одетые девушки и женщины с детьми. Вдовы, сироты, просто лишние… Денег нет, жильё худое… А тут морозы. Фима, уперев руки в бока, рассматривала это сборище. А почему бы и нет? Пришедших велели отмывать, переодевать и кормить. А потом их собрали в холле особняка и начали расспрашивать, кто что умеет. Удача улыбнулась почти сразу: одна из женщин знала, как извлечь краситель из сушёной синецы! Да и сальва была — ею ещё горло лечили. Подумав, Фима дала добро на эксперименты. Да ещё припомнила, как можно покрасить пряжу с переходами цвета. Но это всё будет потом. Пока эту всю ораву надо было устроить, откормить, одеть и начать учить. Так что она велела открыть и протопить крыло усадьбы — там был ремонт, но сама она там не жила. Морозы крепчали — пришлось позаботиться о том, чтобы перевести коз и овец в утеплённые помещения. Нет, их не держали в тепличных условиях, но тут даже Нивен, покряхтывая, признался, что таких холодов не припомнит. Фима неприятно усмехнулась, представив, как жмутся к печке тётка и прочие родственнички. — Поделом! А она позаботится о тех, кто в будущем принесёт ей немало. Фима задумчиво смотрела, как деревья и кусты покрыл иней, на морозные узоры. На расчерченных клетками листах вырисовывала схемы для платков и шарфов. Учениц набралось тьма — все толковые. К тому же, когда морозы начали спадать, из Зворянска приехал возок. В нём сидели две тепло укутанные большеглазые девчушки, а на козлах сидел… Фима — как была, в синем шерстяном платье да в накинутом на плечи платке, — вышла встречать гостей и так и слетела с крыльца: — Йохан!!! С козел спустился старый конюх — тот, кто дал ей с собой припас, когда она в ночи бежала из усадьбы. Он помогал выбираться из возка двум девочкам. Те были закутаны по самые глаза в меховые шубки и капоры, сверху ещё и укутаны какими‑то шарфами или башлыками. Закончив помогать, мужчина повернулся к ней, слегка прищурившись, вглядываясь в лицо, и немного глуховатым и хриплым голосом неуверенно уточнил: — Госпожа Фима?.. — Да, Йохан, это я! Она подошла к конюху и девочкам, которые чуть робея смотрели на неё распахнутыми глазами. — Идёмте в дом, в тепло. Там и поговорим потом. Я так рада, что ты здесь! — И я рад за вас, госпожа Фима. Рад, что всё у вас благополучно. Мужчина держался с достоинством, не гнул зря спину, и Фима верила, что он станет ей надёжным помощником. Но как же хорошо, что он с ней! Надо будет познакомить его с Нивеном и уговорить начать брать учеников. Если появятся специалисты, способные разводить и обихаживать стада овец, — это будет прекрасно. Однако это всё впереди. Сейчас важней устроить девочек, узнать, как их зовут, и подумать, к чему их пристроить. Уже внутри дома, в холле, Фима с помощью Хании помогла девочкам раздеться. Старшую звали Ониса, младшую — Итанна. Фамилия их, как и у старшего брата, была Дейо. Поскольку никакой приставки не было, было ясно: парень старался всеми силами вырваться куда‑нибудь наверх, чтобы обеспечить сёстрам приличное будущее. Но все расспросы и разговоры она решила отложить хотя бы до после обеда — который был уже накрыт. За обедом разговоров особо не вели. Девчонки сидели как два воробышка, ели аккуратно, но было видно, что досыта есть им не приходилось. После обеда Фима отправила девочек с Ханией и Лиской — устраивать их. Сама, разлив по чашкам травяной настой, кивнула Йохану. И первая заговорила: — Какими путями ты добрался сюда? И… я очень рада тебе. — Разными… — мужчина отпил травяной настой. — Ты… — она замялась, однако мужчина сам всё понял. — Не стал я пачкаться, барышня. На следующий день ушёл. Плюнул им под ноги — да и ушёл. А вы вон как! — Йохан улыбнулся. — Да, понемногу налаживаю дело. Йохан, я хотела попросить… Оставайся у меня. Здесь… Здесь дел найдётся достаточно. Стадами пока занимается Нивен, но у него нет учеников, да и немолод он. — Я‑то тоже уже в годах… — Но вдвоём вы справитесь лучше. — Девчонки‑то толковые… И брат их тоже. Ты его к себе возьми. Он умный. Фима покивала. Со временем ей потребуется управляющий или помощник. Йохан согласился остаться до весны, помогать по мере сил, а там, глядишь, и остаться насовсем. …Девочки оказались действительно толковыми, хваткими. И даже если они не войдут в состав её мастериц, у девочек будет в руках дело, которым они смогут прокормиться. Зима будет ещё длиться — в горной долине снег ложился всерьёз и надолго. Но зима закончится, и будут новые весенние дни. На пастбища пойдут стада коз и овец, чтобы обрасти драгоценной шерстью и пухом. Вырастут травы, и надо будет наметить уже полноценное здание мануфактуры. Мануфактурное крыло, конечно, даёт продукцию, но если хочет увеличить доход… У неё есть всё для этого: документы — что она владелица этого места, документы от Гильдии и надёжная команда. А зима… Зима пройдёт… Она кивнула мыслям, глядя на морозные узоры в окне. В пальцах запорхали спицы, вывязывая новую пуховую паутинку. А в памяти всплывало: «„Что происходит на свете? — А просто зима. — Просто зима, полагаете вы? — Полагаю.“» Просто зима…