Часть 3. Дело мастера боится! Глава 29. Словно феникс из пепла…

О случившемся пожаре уже напоминала только мрачная тёмная проплешина, начавшая затягиваться молодой травой. Обгорелые развалины разобрали, и более или менее уцелевшие доски сложили штабелем — может, потребуется где забор починить или сараюшку. Остальное же сгребли в кучу да и дожгли. Йохан, правда, до того ещё ходил по пожарищу, смотрел, ковырялся в углях узловатыми пальцами. После, мрачно глядя и вытирая руки тряпицей, обронил: — Поджог то был, барышня… Поджог, и подлый. Фима лишь кивнула на его слова. Это она уже сама предполагала, а сейчас получила подтверждение. Написала в Зворянск, дождалась приезда представителей сыска и дядюшки Дитмара. Следователи тоже обшарили пожарище, нашли осколки от бутылок, покрытые копотью. Но бутылки могли быть и от красок. Хотя похожий на ласку мужчина, один из следователей, соскоблил копоть и, растерев её между пальцев, фыркнул: мол, масло вроде было. Только ни отпечатков, ни иных следов не было, а ощущения к делу не пришьёшь. Фима после подписала протокол, где подробно было изложено всё — и где нашли осколки, и как пошёл огонь. Ей оставили копию, которую девушка убрала в сейф — ко всем прочим ценным бумагам. Если… А она предполагала, что эти умники могут попытаться снова, то делу будет дан серьёзный ход. Спускать всё с рук и уж тем более прощать столь откровенное вредительство она не намеревалась. Весна же шла полным ходом. Стада начали выводить на выпас на склоны гор, и глаз радовали картинки белых и чёрных овечек и козочек на фоне яркой зелени. Нивен и Йохан, отобрав толковых мальчишек и девчонок, передавали им свою науку: ухода за животинами, лечения хворей, тому, какую травку для улучшения качества шерсти скармливать, чем ещё прикармливать и так далее. Дети учились старательно. А иные из ребятишек, у кого дома были козы и овцы, применяли науку на практике, видели результат и не боялись спрашивать совета. Фима же с головой ушла в работу: занималась с ученицами, искала способы качественной окраски шерсти, её более качественной обработки. А ещё… Едва просохло как следует окрест, к ней в усадьбу заявились мужички с топорами и прочим инструментом и попросили: «Дайте разрешение на порубку леса, чтобы, стало быть, отстроить попорченное». А как только она разрешила рубку деревьев, за седмицу возвели ей крепкие и удобные постройки: склад, сушильню и красильню. После подошли к ней, с уважительными поклонами сообщили, что всё готово. А чаны новые кузнец склепает тоже вскорости. Фима отправилась осматривать свежеотстроенные помещения. Внутри вкусно пахло свежеоструганными досками, немного смолой и тем особым ароматом, что бывает только в новеньких зданиях. Всё было чисто, светло и с умом обустроено. Мужики, не решаясь войти внутрь, топтались у порога. И когда Фима вышла, довольно улыбаясь, с поклоном спросили: — Барышня, довольны ли вы? — Спасибо, всё хорошо сделано. — Сторожей бы вам… Мы б могли за небольшую плату. Чтобы никто не поджёг или иной порчи не сделал… Фима кивнула — эта мысль крутилась у неё в голове с момента, как жарко и ярко полыхнули прежние постройки. Договорившись о цене и о том, как будут по очереди охранять, остались очень довольными друг другом. Поскольку большая часть их работы сгорела, предстояло как следует потрудиться, чтобы было с чем поехать на осеннюю ярмарку. Так что, засучив рукава, Фима сама выходила с женщинами и девушками на сбор трав, мешала в чанах нагретые отвары с квасцами и пряжей, развешивала на сушилах. Нашлись и новые рецепты покраски: травой, которую местные звали «пуговишником», листьями можно было покрасить пряжу в качественный зелёный. А той же синецой — если правильно сделать, получат разные оттенки синего и сине‑зелёного. Так что работа закипела. Над котлами стоял пар, пахло травами, остро и резко — квасцами. Но в сушильне понемногу прибавлялись мотки пряжи, окрашенные в зелёный, синий, красный, жёлтый… Ученицы тоже радовали — особенно младшая Дейо. Девчушка принесла ей показать связанный из пробной партии зелёной пряжи платочек, даже скорей косыночку, на которой были белоснежные цветы. Изучив работу, Фима поняла: сперва был связан сам платок, причём на станке, а уже потом вручную были вывязаны в полотне цветы. И ведь додумалась — и станка не испугалась! Девочке была поставлена задача: записать и зарисовать схему вязания и сделать ещё несколько таких платочков — пряжу уж они найдут. И попытка — руками ли трусливых дурёх или же через наёмников барона — заставить её сдаться и опустить руки снова провалилась. Она улыбнулась: есть легенда о птице феникс, что раз в тысячу лет сгорает в огне — но потом снова возрождается и вырастает из птенца ещё краше прежнего. Вот и она как тот феникс: её ломали, жгли — но она снова и снова поднимается и идёт дальше. Фима смотрела на развернувшееся строительство и радовалась. Но где‑то внутри шевелился тревожный червячок: а ну как найдутся ещё желающие напакостить? Те же дурёхи… Или барону снова вожжа под хвост попадёт? Вывод был только один — ей нужен союзник. Кто‑то, кто гораздо лучше разбирается в местных законах, нюансах, но кто не станет задвигать её в сторону от её же дела. Ещё одной заботой стало обустройство полей под красильные травы. Сбор их в лугах был относительно выгоден при небольшой выработке — и полукустарном производстве. Но она готовится начать большое полноценное производство — значит, нужен запас трав, пряжи, шерсти. А без полей это невозможно. Разложив в кабинете на столе план будущего производства, Фима замерла над ним с карандашом в руке. Значит, поля… Их стоит расположить так, чтобы был запас на расширение и чтобы можно было удобно собирать и обрабатывать. Наметив места для первых полей и что там будут сажать, Фима свернула план, накинула на плечи платок и, подхватив скрутку с планом, отправилась дальше. Прихватив Ханию, девушка направилась в деревню. Надо было нанять людей, чтобы распахать поле и всё подготовить к посадкам. Возможно, что‑то — семенами, а что‑то — делянками от больших кустов. Это надо было обдумать. Визит по деревням оказался успешным: около двух десятков молодых парней и крепких подростков, да ещё с десяток девушек от двенадцати до шестнадцати лет. Даже староста Зимогорья, Карел, вёл себя смирно, пока она заключала договор на работу с деревенскими. Со всей этой оравой они вернулись обратно. Девушек Фима разместила в общежитии, а парней повела показывать, где будут поля. Обижать местных, забирая их пахотные земли, она не планировала — значит, будет распахивать там, где не ведутся выпасы или сев. Приведя парней и подростков вместе с инструментами на выбранное место, Фима принялась показывать и рассказывать, что она хочет видеть. Дернину на площади не меньше шести соток — на её взгляд — надо было снять, тщательно обтрясти, растения сложить в кучу — на перегной. А землю перекопать, вычистить от корней и пока оставить отдыхать. Таких полей планировалось на первое время не меньше шести — растения надо было сажать разные. А ещё Хания говорила, что были заброшенные поля — оттуда можно было взять саженцев или семян, потому что заниматься их сбором в полях было точно непродуктивно. Оставив парней работать, Фима вместе с частью девушек и Ханией, вооружившись корзинами и совками для выкапывания растений, а ещё тряпицами и кувшином с водой — для возможных веток на саженцы — отправилась на поиски. Лёгкий ветерок чуть ерошил волосы, освежая. Процесс сбора шёл довольно бойко: учитывая, что в этом месте когда‑то были поля под красильные растения, нужные растения встречались гораздо чаще. Её помощницы негромко напевали что‑то. Фима сама была в каком‑то медитативном настроении, так что приближающийся конский топот заставил её встревоженно поднять голову. К ним приближался всадник. Пока он подъезжал, следом за Фимой свою работу прервали остальные и тоже выжидательно стали смотреть на неожиданного визитера. Вот он остановился в паре шагов от них и, не сходя с седла, окинул внимательным взглядом карих глаз стоявших перед ним женщин и девушек. Фима не сильно выбивалась из их числа — одетая по‑простому, как и девушки вокруг неё. Мужчина — очень молодой — сверкнул белозубой улыбкой и приятным голосом произнёс: — Красавицы, а кто владеет всем этим? Фима решила не юлить и шагнула вперёд. За её плечом настороженно замерла Хания, и другие девушки. — Доброго вам дня, господин. Я — фрин Алфимия ван Утерн, владелица Козьих скал. С кем имею честь говорить? Мужчина чуть наклонил голову, с любопытством глядя на неё. Да, Фима понимала, как выглядит: в простом голубом с белым платье, без богатой вышивки и кружев, с собранными в простой узел волосами, с охапкой травы в руках. Ничего и близко похожего на богатую землевладелицу и владелицу мануфактуры. Однако замешательство — или удивление — было недолгим. Мужчина выпрямился в седле и представился: — Клод Антуан од Шабруа и Рабье, герцог Наверийский. — Наверийский? — Это далеко отсюда. Вы действительно владелица этих земель, аэле Утерн? — Да. Полноправно и законно. У вас есть ко мне дело? — Я слышал об удивительных кружевах, словно морская пена, но тёплых, словно дорогой мех. — Вы хотите заключить с нами договор? — Если ваши товары действительно окажутся настолько уникальными. — Думаю, нам стоит всё это обсудить позже. К вандемьеру мы будем с поездкой в Зворянске, знаете, где это? — Да, там есть наше торговое представительство. — Там и назначим встречу, и всё обсудим. Полагаю, на этом у вас всё, господин герцог? — Да, прекрасная аэле Утерн. Надеюсь на скорую встречу. Повернув коня, всадник отправился восвояси. Фима проводила его задумчивым взглядом. Хания проводила взглядом неожиданного визитера и дёрнула Фиму за край рукава: — Вы б поостереглись бы… — Чего мне остерегаться? — Вы девушка молодая, красивая, при деньгах да наследстве… А этот или чисто бенволец, или предок у него из южан был… А они все такие! — Да какие, Хания! Просто вежливый — и всё. — Знамо, какие! Улыбается, цветочки дарит… Все бенвольцы таковы! А потом глядь — и нет его, а девица чахнет от тоски. — Бенволия? Это где? — За морем, говорят… Но я мало знаю. Фима хмыкнула. В мужчине она видела шанс. Шагнуть дальше и шире, вывести их товар на международный рынок. Уже сейчас стоило подготовить основу для этого. А не ловить ртом мух.