До

Зонтик повел его в отдаленно знакомый бар — те пацаны говорили, что им здесь вход запретили ещё до знакомства с Вару. А бар-то "клёвый", омег много. Только в назначенный день у Зонта вытащить сопровождающего не вышло: Вару провалялся в кровати до трёх, затем ещё час или два втыкал в телек, тупо пялясь сначала на бредовые мелодрамы Ромео, затем на отрывок документалки с Куромаку, пошел поссать, попить и пожрать, уснул на обеденных стульях, а после смотрел выпуск «Битвы экстрасенсов» с Феликсом и обиженным Зонтиком, у которого простаивали два дня выходных. ​И вот, воскресенье. Зонтик пристал с раннего утра (с девяти) и напоминал, напоминал, жалобно смотрел... На очередные вопросы, почему бы не пойти с кем-то другим, наконец внятно пояснил, что когда он позвал Ромео, тот чуть ли не сразу улизнул лобызаться с какой-то омегой фиг знает куда, а сам Зонтик еле увидел, как в собственный одинокий напиток что-то подсыпали, пока он пытался найти Рому. Расстроенный и напуганный, Зонт сбежал сам, что Ромео заметил только через несколько часов, вдобавок ещё и обидевшись. Федя и Феликс были возмущены одной идеей идти в такое злачное место, Данте не нравился шум, Пик наклюкается и сам чего доброго пострадает, и "Знаешь, мне как-то неловко перед ним. Он друг Куромаку, и вдруг тоже не захочет знать о моих способах почувствовать себя лучше". А больше из сильных никого нет — только Вару. ​— Знакомое лицо у тебя, капуста, — охранник недоверчиво усмехнулся. ​— Он с-со мной, — тонкий от неловкости голос Зонтика. Вару молчал, мрачно ссутулившись над Зонтиком. Злобно сморщился, пытаясь скрыть неловкость. ​— Ну, омегам вход бесплатный, а с вас, юноша... ​— Я заплачу. — Зонтик уже протягивал смятые от нервов купюры, чем ввёл плечистого охранника в ступор. ​— Ну нет, так не... ​— Я еле уговорил его, мне нужен провожатый! — взмолился он, тыча деньги настойчивее. ​На удивлённый взгляд в сторону альфы Вару скривил губу: — Телохранителем подрабатываю. ​Внутри, как и ожидалось, вялая тусовка: кто-то толкается на танцполе, кто-то пьёт первые шоты на стойке. Вечерело, народ только собирался, но Зонтик, судя по горящим глазам, был в восторге и от такого. Вару радовало, что пока не было вонючей толкучки. ​— Т-только из виду меня не теряй, хорошо? ​— Разумеется, у меня тут задача одна, больше дел и нет, — усталое бурчание. ​Вспышки света били по мутнеющему зрению, отдавались остаточным жжением в исполосованных руках. Руках? Наверное, боль отражалась во вторую. Зонт незаметно сунул ему пару купюр в карман перед тем, как улизнуть к бару, а Вару вспомнил, что в соседнем залежались пятихатка и пара сотен. Решил сначала тратить их, если хватит хоть на что-то. Пока Зонтик не боялся потеряться, ведь три калеки на танцполе и пара курильщиков не смогли бы отрезать его от защиты. Он уже что-то заказывал из ярких и красивых напитков, долго всматривался в процент алкоголя и заказал сразу два пойла, поманив «охрану» за собой. Вару сощурился, фокусируясь на его приземистой мягкой фигуре, то вспыхивающей белым, то погружающейся в алый мрак, пока по перепонкам долбили тонкие басы кальянного рэпа и отъявленной устаревшей попсы. На пьяную голову, наверное, самое то, но обстановка действовала на нервы. ​— Ты че мне эту омежью фигню заказал. — Вару демонстративно поморщился, смотря на несомненно красивый напиток с долькой лайма. ​— Эй, сам ты... фигня, — Зонтик насупился, — мы отдыхать пришли, а не нажираться сорока градусами, как Пик. К тому же мохито зелёный, как ты и любишь, с-сними очки. ​— Сдурел? У меня и так в глазах свербит. Ладно, хозяин — барин, заказывай, что считаешь нужным, — Вару откинулся со вздохом, пригубив стакан. ​Зонтик угрюмо понурил голову, поджав пухлые губы. Пробубнил что-то про сварливого нахлебника, но на насмешливое и громкое «Чего-чего?» сконфуженно помотал головой. ​Мохито оказался неплохим, да и следующий напиток тоже. Дальше Зонтик ушел танцевать, а Вару забрал его недопитый бокал, держа под грудью, так что обе руки остались заняты стеклом. Свой бокал он раскачивал, забавляясь тем, что напиток касался всплесками пальцев на каёмке. Зонтик жался на краю танцпола, стараясь никому не мешать. Странно видеть его таким... раздетым. Вроде в обтягивающей майке (поверх майки поплотнее) с рюшами на плечах и в свободных, но средней короткости шортах нет ничего такого, но на фоне обычно мешковатого свитера видеть его мягкую, округлую фигуру казалось даже вульгарным. Особенно то, как он качает головой, бёдрами, неловко вздымает локти... Вару снова отхлебнул очередной зелёный напиток, теперь с киви — вкусно, но без алкоголя было бы вкуснее. Другим клонам дома Зонт вряд ли бы так показался, а вот Вару — пожалуйста! Ты ж у нас, считай, «кастрированный», а пахнешь по-настоящему, ну прямо вылитый энигма, аж все путают. Вару фыркнул, тем не менее настойчиво цепляясь за хрупкую фигуру, зажато виляющую руками в застенчивом, но пьяном танце, вылавливал среди извивающихся незнакомцев. Каёмки, мягкие ткани отливали во всё сгущающихся вспышках, делая его похожим на блестящую пиньяту. Задача у Вару только одна. А лицезрение зелёной прядки наполняло собственнической гордостью — свой теперь братюня! Теперь из Зелёных! ​Затем Зонтик вернулся, вместе растянули по бокалу, хихикая о чём-то не важном. "Ого, это че, проститутка типа?" — Вару сконфуженно гоготнул, ткнув пальцем в поджарую омегу на пилоне у края зала. "Где? — Зонтик аж подскочил, — Этот? Ты что, нет, конечно. Танцовщиков даже касаться нельзя вроде," "Это реально омега, что ли? Я думал... думал, этот бар для омег", "Глупый, — Зонт неуклюже хихикнул, — тут выручка с альф, потому омег и заманивают бесплатно. — Он повертел бокал, — А что, ты бы хотел, чтобы там альфы крутились? Ты типа...", "Нет, да мне, ну, без разницы в-ваще, — Вару смущённо хмыкнул, потирая щеку, — шо то, шо то хрень какая-то". Виновник торжества заказал себе ещё, пока Вару доканывал предыдущее. Затем подошёл какой-то тип, быканувший на Вару то ли за неподобающий альфе вид и выпивку, то ли пытавшийся выслужиться перед смазливой омежкой рядом избиением его неказисто сидящего «кавалера» в немодном шмотье... В общем, вышли, подрались под испуганные вопли Зонтика, кто-то разнял, вернулись. Виновник выпил ещё, Вару попытался заплатить сам, встретив возмущение, потом случилось ещё что-то и... ​— Ну Ва-ару-у, ну ку-ик! Куда... ​Он тащил пьяного чуть ли не за шкирку, пытаясь ухватить сопротивляющееся тело так, чтобы не стянуть ничего ненароком, пытался не вдыхать усилившиеся феромоны, дёргался и морщился. Зонт выпил немногим больше, а по ощущениям вылакал весь бар. ​— Домой... Ты пьяный в драбадан!.. — язык слегка заплетался, но работал куда увереннее, чем у напарника. ​— Ну не-е... Веди меня обратно, тупица, я за что п-игх! Плачу вообще... ​Зонтик попытался встать, смог, начал вырываться, и Вару внезапно понял, что волочить по земле его было всё-таки легче. Голова закружилась, он зарычал, неаккуратно швыряя Зонта на лавочку. Тот безвольно обмяк, помыкивая и, кажется, стремительно засыпая, развалившись боком. Одежда помято вздернулась. Сам Вару упал на колени перед клумбой, увёл волосы назад и блеванул с нечеловечески стремным звуком над кустом роз, брызнув с губ липкой дрянью с ошмётками плесневелого говна из холодильника. Феромоны толпы как никогда въедались в мозг, но рыгать больше нечем. Вытерся рукавом, поднялся на дрожащих коленях и плюхнулся на лавочку рядом с Зонтиком. Тот так выбесил, что захотелось свалить, не дожидаясь, пока он проснётся. ​Вару уже почти поднялся, чтобы так и сделать, но вспомнил свою единственную задачу — не выпускать пьяницу из виду, пока тот не будет в безопасном месте. Считается ли лавочка в подворотне безопасным местом? Трудно сказать, скорее очень нет. С другой стороны, неужели Зонтик не доберётся до дома, когда очнётся? А когда очнётся-то... А вдруг очнётся, а его уже "выебали да органы на продажу обкончали" — как Пик любил Зонту говорить по поводу и без. Вару вздохнул безвыходно, просунул голову под обмякшее плечо, взял под бёдра, закряхтел, но на спину закинул. ​— Тяжёлый, с-сука... ​Так и нёс, шатался, борясь с тошнотой от омежьих феромонов, вызывающих двойственные чувства, инстинктивные и патологические. Оба мешали. Теплилась надежда, что если добежать быстрее, шанс встретить знакомых снизится. Окликнул кто-то с вопросом о состоянии лежачего, на что Вару плюнул что-то в духе: «Брат набухался, тащу домой пизды от мамки получать». ​"Пизды" хоть и получил, но больше за перегар и вонь рвоты, чем за вид. Пик обругал за позднее шляние, дал затрещину, а Куромаку и вовсе проигнорировал, сказав разве что быть потише, так как Фёдор и некоторые другие уже спали. Всё-таки выпивали вне дома, пришли живые, хотя Вару и подбитый, зато Зонт целёхонький, чего же злиться? И сразу по кроватям, а если точнее — кто куда свалился, там, значит, и кровать. Вару снова на стулья, так как воевать с Феликсом за кресло-раскладушку сил не было, а Зонтика Пик дотащил до матраса в кладовке. Удивительно, насколько сильно последний не доверял всему альфа-составу домочадцев, что при первых признаках любого рода невменяемости Зонтика сразу прятал того в этой комнатке метр на три. Ну, или сомневался в самом Зонтике. Вару в нём, пьяном, тоже сомневался. Да и в трезвом. ​Но даже так Зонт был куда успешнее, чем неудачник Вару. Даже будучи мямлей с замашками шалавы, — прокручивал Вару раз за разом мысль, не в силах сомкнуть глаз на протёртых задницами стульях, — будучи жалким подлизой, он умудрялся вызывать уважение и зависть своим упорством. И рядом с Вару этим вечером трусливой тряпкой выглядел точно не пьяный и счастливый Зонтик, зажато, но двигавшийся на краю танцпола. Вару пожевал обкусанную губу, по инерции подтягивая колени к груди, от чего спина свисла, а край больно впился в обтянутые кожей рёбра. Хотелось свернуться комочком где-нибудь в уголке, чтобы никто не видел, не трогал его — помятого, мокрого (он не переоделся, просто оттёр облёванное горло майки в раковине, пока Ромео храпел на дне ванны) и готового заскулить от пьяного разочарования в случившемся.

***

— Ну давай, снимай очки, дохлик! — Я и с ними тебя уложу, пидор! Нападай давай! — рявкнул Вару, показушно прыгая в вялой боевой стойке с кулаками у лица. Несколько человек из бара стояли поодаль, наблюдая за двумя. Один парень был знакомым оппонента и настойчиво хотел помочь приятелю, сдерживаемый менее пьяным из друзей. — Бля, ты мне одноклассника бывшего напоминаешь, очкарика, — альфа из бара говорил хрипло, по комплекции чуть шире и ниже. — Бетой был. — И чё? Выбежал и Зонтик, расхлябанный и пошатывающийся, Вару ненадолго покосился на него, опасаясь отвлекаться от соперника. "Стойте, стойте! Хватит! Не надо!" — кто-то прервал его, перегородив рукой грудь. Зонт ойкнул, отшатнувшись. — А мы его в сортир макали за то, что выёбываться любил. — альфа полуоскалился. — Но очки снимали перед этим. Хоть и были малыми говнюками, но не монстрами. — М-м, а меня жалеть не надо! — Вару выпрямился, вздёрнув рукава. Вид испуганного Зонтика шевелил животную уверенность. — Ну, не хочешь сымать, значит... Вару накинулся первым, уловив в полудвижении опасность, схватил за плечо и замахнулся, но альфа увернулся, заблокировав удар, и потянул на себя, чтобы нанести ответный. Вару пошатнулся, будучи пьянее оппонента, удар, очки слетели, свистнув в воздухе, за ними дёрнуло и голову. Он рявкнул, зажмурился, выдираясь под испуганный крик Зонтика. Стало ярче, но без спасительного оттенка малейший свет отозвался мукой. Вару помотал головой, щурясь, чтобы привыкнуть. Альфа налетел, заставляя слепо пригнуться, мерцающие лампы обрушились, вырвав рык, оскал. Злоба двинула кулак точно в ухо: альфа качнулся, отскочил, быстро придя в себя, куда быстрее, чем мог среагировать Вару, пропустив удар в грудь, откинувший и чуть не поваливший. Зонтик снова начал вопить под чей-то мат, его толкнул какой-то хрен, не отпуская, держа своей мерзкой рукой за локоть и наверняка обдавая перегаром. Образ пронзил молнией, как переключатель, стянув яростью зубы, Вару отпрянул. Повторил захват и влетел кулаком в подбородок, со всей мощи, желая опрокинуть врага как можно скорее, не дать опомниться и вонзить уже второй кулак. Альфа оступился, его ботинок сдавила подошва, и Вару замахнулся для финального удара, но вдруг потемнело от хлопка. Кулак некрепко вмазался ему промеж глаз, но этого оказалось достаточно, чтобы повалить на бок. Альфа шатался, держась за голову, мучительно рычал. — Сука... Сильно бьёшь, — он потирал скулу. Вару подтянул ногу, с трудом поднялся на локте, мыча. Вспышки особо ярко заиграли перед глазами, оставляя лишь жажду сунуть голову в непроницаемый мешок. Шаги, неспешные, в его сторону, их прервал бег, хрустнувший по асфальту резкой остановкой. — Хватит! Психи, хватит! Оставьте его! — Серьёзно? Этот бомж на полу валяется, тебе не мерзко? — Да всё равно мне! И на вас всё равно! Прекратите, оставьте нас! Пьяным голос Зонтика прорезался особо смело, каким Вару его никогда до этого и не слышал. Удалось сесть и кое-как подняться, прикрывая лицо от неоновых вывесок со стороны бара. Зонт продолжал кричать своё "Хватит!" слезливо. — Да че вам надо от меня и моего брата? Не пойдёт он с вами никуда — огрызнулся Вару. Зрение размытое, но понемногу возвращалось, насколько было возможным без очков. "Брата? Не похож чета" — какие-то перешёптывания, Вару не слушал, так как его уже потащили обратно в бар, но он остановился. — Эй, я без очков... Зонт виновато ойкнул и потащил его к кустам, но не тем, пришлось самому сменить курс, полезть в траву на коленях, пока пьяный и контуженный Зонт вился вокруг, мешая. Парни из бара, кажется, ещё наблюдали, кто-то просмеялся. — Зонтик, лять, стой смирно. А лучше свет мне загороди, а то слепну. — Так? — он загородил спиной бар, но разъехался в коленях. — Ты не в юбке, давай, ноги вместе, пятки врозь, — буркнул Вару, — а то просвечиваешь. Зонтик от чего-то засмеялся, пьяный и очень радостный, утирая слезы мягкой голой рукой. Затем они вернулись в бар.