• 8 •

Суббота. Друзья разбили небольшой пикник у Черного озера. Драко сидел на краю пледа и методично швырял в темную гладь плоские камушки. Каждый камень отскакивал от воды один, два раза, прежде чем утонуть. Рядом расположились Блейз с девчонкой Уизли. Факт, к которому Драко все еще не мог привыкнуть, учитывая, что она была с Гриффиндора, так ещё и лучшей подружкой сучки Грейнджер. Однако он не из тех, кто будет лезть в чужие отношения, поэтому и не выражает Блейзу своё негодование. Да и не до этого ему сейчас. На соседнем пледе сидел Тео, на его коленях устроилась блондинка с Когтеврана. Полумна Лавгуд. Она была странной, но, на удивление, ее странность Драко не раздражала, а даже забавляла. Она зачастую помогала Тео с его экспериментами и не раз становилась вместе с ним первой подопытной. Черную Комнату они разрабатывали и испытывали вместе. Этакий ученый и его аспирантка. Приторно-сладкая парочка. Драко уже и забыл, сколько лет они вместе. Пэнси сидела с Эдрианом Пьюси, но они даже не касались друг друга. Они начали встречаться не так давно, но Драко думал, что у них все было в порядке. Однако сейчас его подруга казалась отстраненной, погруженной вглубь себя. Напоминала его самого. Он мысленно поставил себе заметку поговорить с ней позже. — Черная Комната, это просто фурор, — с нескрываемым самодовольством объявил Тео, разливая всем напитки. — Весь чертов Хогвартс мечтает в нее попасть. Ее любят и ненавидят. И мне это чертовски нравится! — И за что же ненавидят? — спросила Джинни, с любопытством склонив голову. Тео усмехнулся. — Сама как думаешь? Естественно, не все, кто был в отношениях, попались в Комнате друг другу. А порой сладкая парочка выпивает зелье, а кольцо появляется только у одного. Это скандал, это драма. А кто же тогда ее или его «тот самый»? Все бегают, пытаются найти свою половинку, но не могут. Это великолепие. Пэнси и Эдриан неловко переглянулись, чуть отстраняясь. О, кажется, Драко понял, в чем тут дело. Эдриан фыркнул, его лицо исказилось раздражением. — Что здесь великолепного, Нотт? — То, что Комната обнажает всю подноготную, — ответил Тео, ничуть не смущаясь. — Убирает все маски, внешний фасад. И дает человеку возможность понять, кто ему действительно нужен. А кто лишь часть притворства. Эдриан резко встал, с силой отряхнувшись, и, не сказав ни слова, быстрыми шагами удалился. Неловкое молчание повисло над группой. Пэнси обреченно опустила голову на поджатые колени и тихо простонала. — Что это было? — спросил Драко, хотя уже догадывался. — А ты как думаешь? — она перевела на Тео взгляд, полный немого укора. — Мы пошли в эту херову Комнату. У меня проявилось кольцо. У него нет. Я сказала, что все это бред, и я не пойду внутрь. Но его недовольство и раздражение все равно росли. И растут до сих пор, как вы можете заметить. — Подожди, — вмешался Блейз, — и ты до сих пор так и не сходила туда? Зная, что где-то в Хогвартсе ходит твой… истинный партнер? — Кто мой истинный партнер, решу только я сама, Забини, — огрызнулась Пэнси. — Это решать не какой-то каморке. — Пэнс, ты меня извини, но решает-то не Комната, — мягко, но настойчиво сказал Тео. — Она обнажает твою правду, а не навязывает свою. — Все равно. Я не пойду. Не хочу. Тут голос подала Луна, оторвавшись от созерцания облака. — Или боишься? Пэнси резко подняла на нее взгляд. — Что? — Боишься того, кто там окажется, — продолжила Луна своим мечтательным тоном. — Потому что догадываешься, кто это может быть. Кто-то, кто не угоден разуму. Но угоден сердцу. — Пошла ты, Лавгуд, не лезь мне в голову, — прошипела Пэнси, вскакивая на ноги. С этими словами она развернулась и ушла, оставив компанию в кристально ясном понимании, что, кажется, в словах Луны есть изрядная доля правды. — Ну и дела… — протянул Блейз. — Вот за это я и люблю свое творение, — с довольным видом заключил Тео. — Больно, но зато как правдиво. — Ей нужно время, — вздохнула Джинни. — Думаю, в какой-то момент любопытство пересилит. Даже у Гермионы пересилило. Драко весь напрягся, как струна. — Да, малышка Грейнджер появляется каждый раз, — подхватил Тео, и Драко почувствовал, как по спине пробежали мурашки. — Черт, я бы отдал сто галеонов, чтобы посмотреть, кто ее пара. Интересно, чем они там занимаются в темноте с нашей мисс Правильность? Книжки не почитаешь. Тео и Блейз рассмеялись. Джинни толкнула Блейза в плечо. — Замолчите вы! Вы не знаете, какая она. Да, у нее есть страсть к учебе, но это не вся ее личность. Слова вырвались изо рта Драко быстрее, чем он успел их обдумать. — И какая же она? Блять. Какого хера он это спросил? Надо было как-то исправить ситуацию. Срочно. — То, что она не только заумная, но еще и занудная, мы и так знаем. Парни вновь беззлобно рассмеялись, но Джинни не сдавалась. — Ты, Малфой, ведешь с ней детскую войну на протяжении лет, что мешает тебе увидеть то, что буквально под носом. — Драко напрягся, поворачиваясь к Джинни. — Она добрая и смелая, сильная и бойкая. Она никогда не позволяла тебе дать себя в обиду, всегда умела дать отпор, а это уже о многом говорит. И, в конце концов, она чертовски красивая, и вы должны быть слепыми, чтобы всего этого не замечать. — А я никогда и не отрицал, — пожал плечами Тео. — Кудряшка хоть и может порой раздражать на уроках, но в целом она нормальная девчонка. Это только у Драко с ней вечные проблемы. — И, между прочим, со своей парой в Комнате они отнюдь не читают, — с вызовом сказала Джинни. — То, какая Гермиона оттуда возвращается… Ладно, я уже болтаю лишнее. Драко мысленно умолял, чтобы хоть кто-то настоял, уточнил. И боги, похоже, его услышали. — Да ладно тебе, детка, — подначивал Блейз. — Что там? — Ничего я не скажу, все, закрыли тему, — уперлась она, но глаза ее блестели. — Ну, ей хоть нравится? — не унимался Тео. — Боюсь, это слово будет слишком скромным, чтобы описать то, каково ей там, — выдохнула Джинни, и по ее лицу было видно, что она и правда больше не скажет ни слова. Ребята от нее отстали, переключившись на другие темы, а Драко перевел взгляд на озеро, но уже не видел ни воды, ни камней. Грейнджер там нравится. Видимо, сильно нравится. И она там может быть вовсе не с ним. Почему-то эта мысль вызвала в нем непривычное, едкое чувство. Злость? Не совсем. Раздражение? Тоже не то. Какая-то слишком новая, незнакомая эмоция. Но определенно негативная. И тут его внутренний голос, этот безжалостный засранец, нанес очередной удар под дых: Грейнджер в объятиях другого. Стонущая под ним, дрожащая от его поцелуев. Выгибающаяся, чтобы быть к нему ближе. Звучит…отвратительно, правда? Драко попытался отмахнуться, выкинуть это из головы, но голос был настойчив: Ты ревнуешь, херов придурок. Ревнуешь. Талдычишь себе «лишь бы это была не она», а сам от мысли, что с ней может быть в Комнате кто-то другой, а не ты, выходишь из себя. Ты просто, блять, жалок. У Драко кипел мозг. Ему хотелось закричать, разбить что-нибудь, желательно свою голову о стену, лишь бы заглушить это чертово издевательство. — Пойду найду Пэнс, — он спешно поднялся и ушел, оставив пары наедине. А они, в целом, были и не против. — Какие-то все сегодня напряженные, — сказала Луна, отпивая из стакана. — Да и не только сегодня. — С тех пор, как открылась Комната, Драко вообще сам не свой, — поддержал ее Тео. — Гермиона тоже, — грустно добавила Джинни. — Она даже мне не говорит подробностей, но я вижу, с ней определенно что-то происходит с тех пор, как она там побывала. Они молча переглянулись. Кажется, все подумали об одном и том же. Блейз издал короткий смешок. — Пф…не-е-ет. Нет, ребят. Просто бред. Они ведь…они же… — с каждым словом его голос становился все тише и неувереннее, будто он смаковал безумную мысль на языке, и она переставала быть такой уж безумной. — Как говорится, от ненависти до любви один шаг, — пропела Луна, улыбаясь. Джинни фыркнула. — Я скорее поверю, что ее пара сам Мерлин, чем Драко Малфой. Губы Тео растянулись в озорной ухмылке. — Блять, если это окажется правдой, я пробегусь голым по Хогсмиду в Распределяющей Шляпе, — сказал он, вызывая их бурный смех. Драко обнаружил Пэнси там, где и ожидал, в почти пустой гостиной Слизерина. Она сидела, поджав ноги, в глубоком кресле у камина и смотрела на пляшущие языки пламени так пристально, словно пыталась разглядеть в них ответы на свои вопросы. Драко искренне переживал за нее. Давние, мимолетные отношения между ними остались в далеком прошлом, сейчас Пэнси была ему настоящей подругой, одной из немногих, кому он мог доверять. Он хотел ее поддержать. И, если честно, ему отчаянно хотелось переключиться с собственных навязчивых мыслей на чью-то еще проблему. Он молча опустился в соседнее кресло, слегка подтолкнув ее колено своим. — Чего тебе? — буркнула она, не отрывая взгляда от огня. — Ты знаешь, чего. — Будешь агитировать меня пойти в ебучую Черную Комнату? — Нет, — честно ответил Драко, откидываясь на спинку кресла. — Я сам не знаю, нахрен я туда пошел и продолжаю ходить. Пиздабол, — язвительно процедил внутренний голос. Драко до боли сжал челюсти, резко тряхнув головой, будто пытаясь вышвырнуть оттуда непрошеного гостя. Пэнси наконец повернулась к нему, ее темные глаза отражали огонь камина. — И каково… там? — спросила она тихо. Драко долго молчал, подбирая слова. — Честно? Ахуенно, Пэнс. Больше, чем ахуенно. Эта девчонка… — он замялся, не в силах подобрать адекватное определение. — Она сносит мне голову. И я ловлю себя на мысли, что живу от пятницы до пятницы. Как какой-то подсевший наркоман. — Ого… — прошептала Пэнси, и в ее голосе прозвучало неподдельное удивление. — И ты… догадываешься, кто там? — Понятия не имею, — выдавил Драко, глядя в огонь, чтобы не встретиться с ее взглядом. Пиздабол в квадрате, — снова ядовито ухмыльнулся внутренний голос. — Должно быть, это тяжело, — заметила Пэнси с легким сожалением. Драко перевел на нее взгляд. — Не тяжелее, чем когда ты точно знаешь, кто там может быть. Пэнси тяжело сглотнула, ее пальцы сжали край пледа. — Чертова Луна… — Ты злишься на себя, а не на нее, на самом деле, — мягко констатировал он. — Вот только давай без психологии, доктор Придурок, — беззлобно огрызнулась она. Уголок рта Драко дрогнул в сдержанной улыбке, и она через секунду ответила ему тем же. Напряжение немного спало. — По правде, — продолжил он, — даже мне стало любопытно, кто там такой, что бесстрашной похуистке Пэнси Паркинсон так боязно. Пэнси снова повернулась к огню, и ее лицо озарилось грустным отблеском. — Если я скажу тебе, ты все равно не поверишь. — Ты никогда не была трусихой, Пэнс, — сказал Драко с неожиданной для самого себя искренностью. — Кто бы там ни был, ты сможешь это принять. Как и все мы, если тебя это волнует. Она ничего не ответила, лишь глубже утопая в свое кресло. — Может, ты и прав… — наконец прошептала она так тихо, что он с трудом разобрал слова. Они снова погрузились в молчание, уставившись на огонь. И каждый видел в нем одни конкретные глаза. Драко карие, обрамленные густыми ресницами и непослушными кудрями. А Пэнси зеленые.